Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 56 (всего у книги 163 страниц)
ГЛАВА XVIII
Трудно быть детективом
Распрощавшись с управляющим, Иден и Чарли Чан покинули пустую резиденцию Мэддена. Долгое молчание прервал Боб Иден:
– Боюсь, не так уж много нам удалось узнать.
– Всего-навсего кое-какие мелочи, – согласился с ним детектив. – Но, знаете ли, в нашем деле ценится каждая мелочь. Хороший детектив, располагая кучей мелочей, деталей, должен уметь выбрать из этой кучи подходящие друг к другу кусочки. Тонкая работа, ничего не скажешь. Потом вдруг – озарение, вспышка молнии, и все становится ясно.
– Хотел бы я знать, как долго придется нам ждать этого озарения…
– Терпение, мой юный друг, терпение! Не так уж мало мы узнали. Итак, Мэдден был в среду в городе, подъехал к своему дому, но не вошел в него. На вопрос о дочке ответил, что она здорова и скоро прибудет в Пасадену. Что еще? Ага, еще раз подтвердилось то, что уже до этого было нам известно: Мэдден боится Делано.
– И то, чего мы не знали: у Делано странная, необычная профессия.
– Хорошо бы знать, какая именно. К сожалению, я еще не успел как следует познакомиться с вашей страной. Может, вам, сэр, придет в голову какая-нибудь плодотворная мысль относительно необычной профессии американца?
– Ничего мне не приходит в голову. И вообще слишком уж много загадок в нашей истории, голова пухнет!
В такси они доехали до вокзала, откуда каждый час отправлялись автобусы в Голливуд, и успели на двенадцатичасовой.
И вот уже они в автобусе – мчатся по живописному шоссе, вьющемуся среди холмов. Мимо пролетают бесконечные бензоколонки, радуют глаз веселые разноцветные виллы на холмах, почему-то главным образом розовые и зеленые.
Начались предместья Голливуда, этой всемирно известной столицы кино. Пассажиры автобуса наперебой называли имена кинозвезд обоего пола, владельцев роскошных особняков, привлекавших всеобщее внимание. По длинному-предлинному бульвару въехали в самый центр этой киноимперии и сошли на конечной остановке автобуса.
Оживление, царившее в центре Голливуда, ошеломило не только приехавшего из далекой провинции китайского детектива, но и привыкшего к шумному Сан-Франциско Боба Идена. Мостовые были забиты медленно движущимися и непрестанно сигналящими машинами, а тротуары – толпами пешеходов. Многие из встречных были одеты с претенциозной роскошью, красноречиво свидетельствующей о том, какие безобразные плоды дает сочетание больших денег и отсутствия вкуса.
Перейти на другую сторону улицы оказалось проблемой.
– Осторожно, Чарли! Этот город – истинный рай для продавцов машин.
Паула ожидала их в фойе киностудии.
– Рада видеть вас! Давайте сначала перекусим в нашем актерском кафе, а потом я познакомлю вас с киностудией.
Чарли Чан весь просто светился от удовольствия, когда девушка повела своих гостей по улице, составленной из макетов несуществующих домов – одни размалеванные фасады, за которыми пустота.
– Моя старшая дочь отдала бы все на свете за возможность пройти вот так по киностудии Голливуда вместе со мной! Надо постараться хорошенько все запомнить, ведь рассказывать ей придется с мельчайшими подробностями.
Искусственная улица привела их к самому что ни на есть настоящему кафе. Его клиентуру составляли киноактеры и участники массовок, наряженные в диковинные костюмы и полностью загримированные.
Чарли Чан не уставал восхищаться всем вокруг.
– Я уверен, такого не увидеть никакому почтальону, когда тот выйдет на прогулку в свой выходной! И как приятно вкушать пищу, приготовленную кем-то другим! Надеюсь, вы, мои молодые друзья, извините меня за то, что я позволяю себе пожирать этого цыпленка-гриль так некультурно, позабыв о правилах хорошего тона.
После того как все с аппетитом поели, Паула предложила отправиться в двенадцатый павильон, где в этот день как раз проходили съемки фильма.
– Правда, на съемках не разрешается присутствовать посторонним, – предупредила девушка, – но думаю, что мне удастся вас провести, если вы обещаете вести себя тихо.
С улицы, залитой слепящим солнечным светом, они с удовольствием шагнули в приятную полутьму съемочного павильона – огромного здания, похожего на гигантский склад. Съемочная площадка представляла собой дорогой ресторан – зеркала, ковры, люстры. На столиках светились маленькие настольные лампы, невероятно элегантный метрдотель встречал клиентов.
В сцене снималось довольно много статистов. Некоторые из них уже были на переднем плане, а небольшая группа ожидала своего выхода. Боб Иден обратил внимание на их лица – практически все были яркие, выразительные, запоминающиеся. Почти все мужчины были в военных мундирах – наверное, фильм был о войне. Боб слышал обрывки фраз, которыми обменивались статисты. Говорили по-французски, по-немецки, по-испански. Видимо, это были эмигранты, приехавшие в Америку в поисках лучшей жизни со всех концов света и немало натерпевшиеся на своем веку. Наверняка многим из них пришлось пережить настоящие трагедии, в сравнении с которыми страдания киногероев представлялись мелкими и надуманными.
Молодой человек поделился своими наблюдениями с Паулой. Девушка согласилась с ним:
– Вы совершенно правы, у кинозвезд лица стандартные, лишенные индивидуальности. Другое дело статисты. Они превосходят главных героев и культурой, и эрудицией. Вы сами можете убедиться в этом, поговорив с некоторыми из них. Получают же они тут по пять долларов в день и счастливы, что хоть такая работа подвернулась.
По сигналу статисты стали выходить на план, занимая заранее отведенное им место. Чарли Чан во все глаза следил за происходящим, забыв обо всем на свете. Бобу же скоро это надоело, и он принялся беспокойно вертеться и дергать за рукав своего невозмутимого спутника.
– Чарли, в конце концов мы пришли сюда не для того, чтобы знакомиться с работой актеров!
Китаец только нетерпеливо отмахнулся от молодого человека. Тогда тот обратился к Пауле Вэнделл:
– Вам удалось что-нибудь узнать об Эдди Бостоне?
– Адрес его я, во всяком случае, для вас раздобыла. Не уверена, что в такое время вы застанете его дома, но попробовать можно.
Своих гостей Паула затащила в темный уголок за камерами, чтобы они не привлекали внимания. Шепотом обмениваясь словами, они вдруг заметили недалеко от себя того актера, который накануне на ранчо Мэддена разговаривал с Бостоном. Схватив его за рукав, Паула затащила беднягу в их уголок и шепотом спросила:
– Вы не знаете, где можно найти Эдди?
– Только не в Голливуде, – был ответ.
– Как, его нет в Голливуде? А где же он?
– Вероятней всего, сейчас он находится на пути в Сан-Франциско. Во всяком случае, когда мы виделись с ним последний раз, он собирался отбыть именно туда.
– Вы не ошиблись? В Сан-Франциско? А что он там думает делать?
– Боюсь, на этот вопрос я не смогу ответить. Разговаривал я с ним вчера вечером, уже после нашего возвращения из пустыни. Встретил его на улице и спрашиваю: чего это он сбежал со съемок, деньги ему не нужны, что ли? А он говорит – дело важное было, вот и бросил нашу компанию, а деньги для него особой роли не играют, и вообще он уезжает в Сан-Франциско. Я глаза вытаращил – деньги для него роли не играют! А он мне: «Мои дела поправились, могу позволить себе и отдохнуть, съемки все равно заканчиваются, считай, я беру отпуск для укрепления здоровья».
– И это все?
– Ну еще что-то насчет того, что не видел Фриско давно и мечтает поехать туда.
Поблагодарив старого актера за информацию, Паула потащила своих спутников к выходу. Оказавшись на улице, Боб проворчал:
– Опять неудача, птичка упорхнула! И опять новая загадка.
– Ну сами посудите, сэр, как же птичке было не упорхнуть, если Мэдден хорошо заплатил именно за это. Ведь Бостон подчеркнул, что он знает о Делано все?
– То есть, по-вашему, знает и о его смерти? Откуда он мог узнать об этом? Неужели и он в ту среду был на ранчо Мэддена? Господи! – молодой человек преувеличенно драматическим жестом схватился за голову. – Больше загадок моя голова не вынесет. Нет ли у вас под рукой нюхательных солей, мисс?
– Я никогда не пользуюсь ими, – рассмеялась Паула.
– Так что же мы собираемся теперь делать? – вслух размышлял Боб и обратился к девушке: – Вы когда возвращаетесь в Эльдорадо?
– Сегодня, во второй половине дня. Мне вручили новый сценарий, действие которого происходит в мертвом городе. Надо приискать подходящее местечко.
– Не понял…
– Действие нового фильма происходит в заброшенном поселке горняков, так что мне снова придется выбраться в Петикоут.
– Прелестное название! И где же лежит эта «нижняя юбка»?
– Высоко в горах, приблизительно в семнадцати милях от Эльдорадо. Десять лет назад в поселке насчитывалось более трех тысяч жителей, сейчас же нет ни души. Одни развалины, как в Помпее. Очень любопытное зрелище, вам будет интересно увидеть такое.
– Ловлю вас на слове. До встречи в пустыне!
– А я выражаю вам, мисс Вэнделл, мою самую горячую благодарность за возможность познакомиться с «фабрикой грез». Увиденное сегодня останется в моей памяти на всю жизнь. – И гонолулский детектив с чувством пожал девушке руку.
– Рада, что вам понравилось. Жаль, дела мешают, можно было бы увидеть намного больше.
В Лос-Анджелес отправились на троллейбусе. Боб Иден не умел хитрить и прямо задал Чарли Чану вопрос, вертевшийся у него на языке:
– Чарли, а не надоело ли вам это наше дело?
– Как может надоесть, когда осталось еще столько интересного?
– Что вы имеете в виду?
– Ну, хотя бы предстоящий разговор с Нормой Фицджеральд. Ах, эта женщина поет как птичка. И надеюсь, еще не упорхнула.
– Чарли, с ней надо говорить вам!
– Ни в коем случае! Мне даже не следует сопровождать вас. Мое присутствие может вызвать ненужные подозрения, заставит женщину замкнуться в себе. Вам она скорее расскажет о чем-нибудь, интересующем нас. Повыспросите ее о покойном Делано.
– Что ж, постараюсь сделать все, что смогу, – вздохнул Боб Иден. – Но знаете, я как-то в последнее время разуверился в собственных силах.
В эту пору дня театр был пуст. Узнать адрес мисс Фицджеральд помог доллар, всунутый «в лапу» швейцара. Детектива поразила ловкость, с какой это сделал Боб. Тот рассмеялся:
– Пригодились приобретенные в свое время навыки. Как-никак я человек светский, а золотая молодежь всегда увивалась вокруг актрис и балерин.
Подъехали к отелю «Виннвуд», где, по полученным сведениям, проживала мисс Фицджеральд. Оставив Чарли Чана на скамейке в сквере, Боб вошел в отель и попросил портье передать его визитную карточку певице.
Норма Фицджеральд заставила посетителя подождать. Прошло несколько долгих минут, прежде чем певица спустилась в очень скромный холл гостиницы. К Бобу она подошла с кокетливой улыбкой.
– Мистер Иден? Рада видеть вас, хотя не имею ни малейшего понятия о цели вашего визита. Вы из нашей актерской братии?
– Не совсем. О цели визита я сейчас скажу, но сначала разрешите выразить мое восхищение вами как певицей. Я слышал вас по радио позавчера вечером, и ваш голос до сих пор звучит в моих ушах! Редкой красоты голос!
Хотя певица наверняка привыкла к комплиментам, она не сдержала довольной улыбки.
– Приятно слышать мнение знатока. Жаль только, что у меня было немного воспалено горло. Знаете, с самого приезда в Лос-Анджелес меня беспокоит легкий катар верхних дыхательных путей, так что вы не могли получить верного представления о моем голосе.
– Достаточно уже было того, что я слышал. С вашим голосом надо петь в опере!
– Я знаю, мне это все говорят, и даже неоднократно представлялась возможность, но знаете, я предпочитаю эстраду. К ней я привыкла, выступаю на ней с детских лет.
– Выходит, вы только начали…
– Ну-ну, молодой человек, – кокетливо погрозила ему пальчиком певица, которой было далеко за тридцать. – А вас, случайно, не Метрополитен-опера прислала?
– К сожалению, нет, – с сокрушенной миной отозвался Боб. – Я сам по себе. Видите ли, я хороший друг одного из ваших приятелей.
– Кого же? Их у меня столько…
– Не сомневаюсь. Я говорю о Джерри Делано. Ведь вы его знаете?
– Знаю ли я Джерри? О, уже много лет, но… – Тут мисс Норма нахмурила брови и спросила: – Вы виделись с ним недавно?
– В том-то и дело, что нет. Мне как раз надо с ним увидеться, и я надеялся – вы поможете его найти.
– Но вы же вроде его друг… тогда зачем нужна чья-то помощь?
В живых глазах певицы промелькнула искорка подозрения.
– Мы не виделись много лет, – объяснил Боб, – с той поры, как вместе работали у Джека Мак-Гира на Сорок четвертой.
– А, понимаю. – Настороженность растаяла. – Но в таком случае, боюсь, я не смогу вам помочь, где он сейчас – не знаю. Недели две назад он написал мне из Чикаго. Письмо я получила уже в Сиэтле. Довольно странное письмо… Писал, что выбирается в эти края и надеется вскоре увидеться со мной.
– А зачем он сюда выбирается – не писал? Не упомянул о деле, из-за которого он едет?
– О каком деле?
– Джерри предстояло получить немалые деньги…
– О, в таком случае очень рада за него. Со времен работы у Мак-Гира бедняге не везло.
– Вот именно. Тогда нам не приходилось жаловаться на судьбу. К тому же столько встречалось интересных людей. Он вам тоже наверняка рассказывал о них?
– Да нет, что-то не припомню.
– Разве не рассказывал Джерри, например, о Пи Джи Мэддене? Такая колоритная личность.
Норма Фицджеральд с удивлением вскинула на Боба глаза.
– Пи Джи Мэдден? А кто он такой?
– Один из крупнейших наших финансистов. Если вы читаете газеты…
– Я не читаю газет. И неинтересно, и времени не остается. Вы не представляете, сколько времени уходит на подготовку…
– Представляю! Но не могли бы вы посоветовать, где мне искать Джерри? Я немного беспокоюсь…
– Беспокоитесь? Из-за чего?
– Ну как же… Ведь у него такая профессия… Постоянный риск…
– Ничего не понимаю! Какой может быть риск?
– Видите ли, опасения мои не лишены конкретных оснований. Джерри Делано приехал в Бэрстоу неделю назад, утром в среду. И вскоре после этого исчез.
Опять искорка настороженности в глазах женщины.
– Вы… вы… не хотите же вы сказать, что могло случиться несчастье?
– Увы, именно этого я и боюсь. Ведь вы знаете Джерри, он может быть таким… неосторожным.
Опустив глаза, женщина помолчала и задумчиво произнесла:
– Да. Знаю. С его темпераментом… Все эти рыжие ирландцы одинаковы.
– Вот именно! – подхватил Боб Иден и осекся, поймав на себе холодный настороженный взгляд зеленых глаз певицы.
– Так вы говорите, что знали Джерри еще во времена работы у Мак-Гира?
– Да, – не очень уверенно подтвердил Боб, уже чувствуя подвох.
– А с каких это пор Джерри стал рыжим ирландцем? – спросила певица, вставая. Ее дружеский, непринужденный тон сменился язвительно-холодным: – Не далее как вчера вот на этом углу улицы я видела полицейского, очень похожего на вас. Следует отдать должное здешней полиции – в ней служат красивые мальчики.
– Не понимаю, о чем это вы, – пробормотал Боб, совершенно растерявшись.
– Ну-ка, сэр, проваливайте поскорее! – Мисс Фицджеральд отбросила всякую вежливость. – Если у Джерри Делано и случились какие-то неприятности, я о них ничего не знаю. А знала бы, то все равно полиции не скажу. Старого друга не выдам, что бы он там ни натворил!
– Но вы не так меня поняли! – пытался спасти положение Боб.
– Поняла правильно! Ищите Джерри сами, я вам не помощница. Да я и в самом деле не знаю, где он. Ну, проваливайте!
Боб Иден встал.
– И все-таки я сказал правду – голос у вас редкой красоты!
– Что ж, может, и в полиции есть ценители… Впрочем, радио слушать никому не запрещается.
Мрачнее тучи Боб вышел из отеля, перешел улицу и уселся на скамейку в скверике рядом с Чарли Чаном.
– Похоже, на сей раз счастье нам не улыбнулось, – осторожно заметил детектив. – Судя по вашему лицу… Догадываюсь, нас постигла неудача?
– Неудача?! Катастрофа! Полное фиаско! Вы и представить себе не можете, как позорно я провалил ваше задание. Правда, мне был сделан комплимент, меня назвали полицейским, но я уверен, с моими способностями меня вышвырнули бы с первого курса полицейской школы.
– Да не переживайте вы так! – утешал китаец вконец расстроенного Идена. – Всякое бывает в жизни. Просто эта женщина оказалась излишне осторожной, вот и все.
– Может быть, в дальнейшем вы будете сами заниматься такими делами, – видите же, у меня ничего не выходит!
Пообедав в гостинице, они отбыли в Бэрстоу поездом, который отправлялся в пять тридцать вечера. Во время стоянки на какой-то станции Чарли Чан случайно выглянул в окно, и на его обычно невозмутимом лице появилось странное выражение, до того удивившее Боба, что он тоже встал посмотреть, что же там такое. И встретился с суровым, оценивающим взглядом капитана Блисса из Отдела убийств, который почему-то оказался на этой станции и теперь внимательно их разглядывал. Маленькие глазки капитана изучили в деталях одежду гонолулского детектива, а затем с таким же вниманием переключились на Боба Идена. Закончив осмотр, капитан, ни слова не говоря, повернулся к ним спиной и удалился.
Глядя ему вслед, Чарли Чан задумчиво произнес: – Если я не ошибаюсь, теперь мы избавлены от необходимости разыскивать шерифа. Шериф сам придет к нам. Боюсь, пришел конец нашему пребыванию на ранчо Мэддена. Бедного А Кима арестуют по подозрению в убийстве Ли Вонга.
ГЛАВА XIX
Голос в эфире
В Бэрстоу они приехали ночью. Боб решил переночевать в небольшой привокзальной гостинице, Чарли Чан хотел поскорее вернуться в Эльдорадо, однако после разговора с кассиром на станции изменил свои планы.
– Поскольку ближайший поезд в Эльдорадо отходит только в пять часов утра, я, пожалуй, возьму себе в гостинице соседний номер и нормально высплюсь. На мой взгляд, нам следует уехать отсюда разными поездами. Следующий отправляется из Бэрстоу в одиннадцать десять. Если мы появимся на ранчо вместе, это может вызвать подозрение – слишком уж часто мы бываем вместе, ну прямо сиамские близнецы. И без того капитан Блисс скоро догадается, что мы действуем сообща.
– Слушаю и повинуюсь, Чарли! Решать вам. Тем более что на себя вы взяли самое трудное – проснуться к пяти утра! Бррр! Я еще буду сладко спать, ведь меня будить не обязательно?
Взяв чемодан из камеры хранения, детектив поднялся в свой номер в гостинице, а Боб занял свой. Спать пока не хотелось, и молодой человек сидел за столом, перебирая в памяти события минувшего длинного дня. Вдруг отворилась дверь, соединяющая оба номера, и в комнату вошел Чарли Чан. В его руках переливались всеми цветами радуги жемчуга Филлиморов.
– Вот, – сказал он, положив колье на стол перед Иденом, – вот бесценное сокровище, причина ваших мучений, сэр. Я принес показать его, чтобы вы убедились, что сокровища Филлиморов по-прежнему в безопасности.
Боб задумчиво взял колье в руки и принялся перебирать крупные жемчужины, матово сияющие в теплом свете настольной лампы.
– Они прекрасны, Чарли. Послушайте, нам надо поговорить серьезно.
Детектив кивнул головой и сел напротив. Боб Иден продолжал:
– Чарли, скажите мне положа руку на сердце – есть ли у вас объяснение того, что происходит на ранчо Мэддена? Версия, выражаясь вашим языком.
– Несколько дней назад была.
– И какая же?
– Увы, я ошибался.
– То-то и оно! Я же чувствую – вы тоже теряетесь в догадках. Понимаю, профессионалу трудно признаться в том, что он безнадежно запутался, но… Я ведь понимаю, мы оказались в тупике, давайте признаемся в этом друг другу, и… с меня довольно. Думаю, нам следует поступить так: завтра я приезжаю на ранчо, будет это где-то во второй половине дня, вроде бы после встречи с Дрэйкоттом, отзываю Мэддена в укромный уголок и вручаю ему колье. Поймите, опять лгать, опять придумывать причину проволочек я просто не в состоянии. Да и смысла не вижу тянуть. Завтра мы отдадим жемчуг, и делу конец.
Лицо китайского детектива омрачилось.
– Прошу вас, сэр, не говорите так. Еще немного терпения, совсем немного. Уверяю вас, осталось подождать самую малость.
– Знаю, Чарли, знаю все, что вы скажете, – вам нужно совсем немного времени, не хватает буквально нескольких мелочей, и вы раскроете тайну ранчо. Ох, Чарли, я понимаю, затронута ваша профессиональная гордость, но, согласитесь, больше ждать мы не можем. Мне очень жаль.
– Сэр, мне нужно буквально несколько часов! Взглянув на милое круглое лицо китайца, Боб долго молчал, что-то взвешивая в уме, потом отрицательно покачал головой.
– Мне очень жаль, Чарли, но ведь это зависит не только от меня. К тому же мы не вправе забывать о капитане Блиссе. Он может появиться на ранчо в любой момент – и что тогда? Согласитесь, этого мы допустить не можем.
– Сэр, прошу вас, доверьтесь мне!
– Ладно, Чарли, последняя отсрочка: передадим Мэддену колье не днем, а вечером. В восемь часов вечера. Разумеется, если капитан Блисс не появится там раньше. Вы согласны?
– Вынужден…
– Значит, договорились. В вашем распоряжении весь завтрашний день. А я, как приеду на ранчо, не буду ничего выдумывать о встрече с Дрэйкоттом, а просто скажу Мэддену: «Сегодня в восемь вечера я передам вам жемчуг». И в восемь вечера, если не произойдет ничего непредвиденного, мы вручим ему колье и уедем. А перед отъездом расскажем о всех наших открытиях шерифу. Если высмеет нас – его дело, а наша совесть будет чиста. Свой долг мы выполнили.
Немалого мужества стоило Бобу проявить не свойственную ему твердость и решительность, но теперь, когда он пришел к такому выводу, на душе сразу стало легче. И в самом деле, до чертиков надоело врать и выкручиваться!
Детектив был явно недоволен таким решением. С расстроенным видом он взял в руки жемчуг и поднялся со стула.
– Очень неприятно сознавать, что в вашей стране меня преследуют неудачи. Ничего не поделаешь, в данном случае я вынужден подчиниться, но… – Тут лицо китайца прояснилось и он закончил: —…но в моем распоряжении целый день, а за день многое может случиться.
Иден тоже встал и дружески похлопал расстроенного китайца по плечу.
– А я от всего сердца желаю вам успеха! И пора спать – ведь вам вставать в такую несусветную рань.
Когда Боб утром проснулся и выглянул в окно, его ослепило яркое солнце. На блестевшие в его лучах рельсы железной дороги невозможно было смотреть.
Чарли Чана в гостинице уже не было. Боб расплатился за номер, позавтракал и успел на поезд, который привез его в Эльдорадо.
Первым делом Иден зашел к Виллу Холли.
– Хэлло! – приветствовал его журналист. – Наконец-то изволили появиться. Ваш маленький коллега проявляет значительно больше усердия. Он был у меня чуть свет.
– В Чарли взыграли профессиональные амбиции. А что, вы с ним виделись?
Вилл кивнул на стоящий в углу чемодан.
– Мистер Чан оставил у меня свои вещи, сказал, что надеется через день-два одеть свою нормальную, обычную одежду.
– Как видно, он не может себе позволить отправиться в тюрьму в другой одежде, – проворчал Боб. – Он рассказал вам о том, что нас видел Блисс?
– Рассказал. Боюсь, это сулит дополнительные осложнения.
– Вот уж в этом я не сомневаюсь! Так Чарли вам наверняка сообщил, что наше путешествие практически ничего не дало?
– В общих чертах. А то немногое, что удалось узнать, подтверждает мою версию о шантаже. Да и тут мне удалось разыскать кое-что, подтверждающее мои предположения.
– Что именно?
– Нью-йоркская контора Мэддена перевела ему в здешний банк еще пятьдесят тысяч долларов. Я говорил с директором нашего банка. Сегодня у них такой суммы не найдется, но завтра они ее Мэддену выплатят.
– Вашу версию насчет шантажа я считаю вполне реальной, хотя Чан выдвигает другую. По его мнению, Мэдден просто-напросто собирает наличные…
– Знаю, он мне говорил, только в его версии не найдется места ни для Мэйдорфа, ни для профессора. Нет, моя версия лучше. И все равно перед нами поразительная загадка.
– Согласен. Думаю, мы предприняли все, чтобы разгадать ее, но, увы… Сегодня вечером я передам Мэддену колье – Чарли, наверное, сказал вам?
– Да, и это его огорчает чрезвычайно. Хотя, должен признать, на вашем месте я бы, пожалуй, поступил так же. Вы дошли до той стадии, когда больше ничего нельзя сделать. И все-таки мне бы очень хотелось, чтобы сегодня что-нибудь произошло.
– И мне тоже! Ведь если ничего не изменится, я совершенно не представляю, как смогу… Впрочем, ничего не поделаешь. Мы должны выполнить пожелание миссис Джордан. А ей, в конце концов, какое дело до того, что Мэдден кого-то там убил?
– Что касается меня, то я прекрасно понимаю, в сколь сложном положении вы оказались. И должен заметить, с честью справились со своей задачей.
– Благодарю за доброе слово. Ну, мне пора. Опять ехать на это проклятое ранчо! Вилл, вы видели сегодня Паулу?
– Да, мы виделись за завтраком в «Оазисе». Она собирается на рудник Петикоут, – улыбнулся Холли. – А сейчас я отвезу вас на ранчо.
– Ну что вы! Я возьму такси.
– О чем тут говорить? Газета уже вышла, сегодня у меня меньше работы, чем когда бы то ни было. Едем!
И вот опять старая машина журналиста, трясясь и дребезжа, проехала участок разбитой дороги между холмами и спустилась на раскаленную плоскость пустыни.
Журналист зевнул во весь рот и извинился:
– Сегодня ночью я почти не спал.
– Ломали голову над загадкой Делано? Журналист покачал головой:
– Нет, на сей раз дело идет лично обо мне. Интервью с Мэдденом побудило моего нью-йоркского редактора сделать мне предложение. Должен заметить – очень заманчивое. Он предлагает вернуться к работе в Нью-Йорке. Вчера я показался врачу, тот считает, что со здоровьем у меня все в порядке.
– Но это же замечательно! – воскликнул Боб. – Поздравляю!
Журналист бросил на спутника странный взгляд.
– Да, да, – сказал он. – Прошли годы, и вот наконец двери тюрьмы раскрылись передо мной. Как я мечтал об этом, как ждал! Но вот теперь…
– Что теперь?
– Но вот теперь узник колеблется. Ему страшно покинуть свою тихую привычную камеру. Нью-Йорк – это, конечно, Нью-Йорк. Но смогу ли я теперь жить в этом городе? Очень сомневаюсь.
– Еще как сможете! – возмутился Боб. – С чего это вдруг вы засомневались?
Журналист пожал плечами. Какое-то время они ехали молча.
– Во всяком случае, я попробую, – решился Холли. – Поеду посмотрю. Иначе не прощу себе, если всю оставшуюся жизнь придется прозябать в этой дыре.
Высадив Боба у ворот ранчо, он развернулся и поехал обратно. Никого не встретив, Боб прошел к себе в комнату, умылся, переоделся и вышел в патио, где застал А Кима.
– Есть что-нибудь новенькое? – спросил Боб шепотом.
– Торн и Гэмбл с самого утра уехали куда-то на весь день. Больше ничего не происходило, – тоже вполголоса ответил китаец.
Угрюмый Мэдден один-одинешенек сидел в гостиной. Он оживился при виде Идена.
– Ну, как дела? Вы виделись с Дрэйкоттом? Мы можем говорить свободно, в доме никого нет.
– Все улажено, – сказал Боб, усаживаясь за стол. – Сегодня вечером, в восемь часов, я передам вам жемчуга Филлиморов.
– Где?
– Да тут же, на вашем ранчо.
– Я же предпочел, чтобы это произошло в Эльдорадо, – нахмурившись, сказал финансист. – Вы договорились так, что Дрэйкотт приедет с ними сюда, на ранчо?
– Нет, но в восемь часов колье будет у меня, и я официально вручу его вам. Если вам угодно, чтобы никто не знал об этом, – сделаем, как пожелаете.
– Прекрасно, – ответил Мэдден, внимательно глядя на молодого человека. – Оно сейчас при вас?
– Нет, но в восемь будет у меня.
– Прекрасно, – повторил миллионер. – Рад, наконец, это слышать. И предупреждаю, что если и на этот раз вы приметесь за выкрутасы…
– Сэр! Я бы попросил выбирать выражения! Что вы имеете в виду?
– Да просто то, молодой человек, что с самого вашего приезда сюда вы все что-то крутите, все время у вас какие-то сложности, все время что-то мешает передать мне колье. Ведь это же очевидно!
– Вы правы, сэр, – согласился Боб, сочтя уместным в разговоре с хозяином ранчо принять доверительный тон.
– Тогда объясните, почему?
– Мне показалось, что тут что-то не так…
– На каком основании…
– Прежде чем я вам отвечу, сэр, попрошу вас объяснить: почему вы изменили прежнее свое решение? В Сан-Франциско вы поставили вопрос четко – колье должно быть доставлено только в Нью-Йорк. И вдруг новое требование – доставить его в Южную Калифорнию.
– Объяснение проще простого. Тогда, в Сан-Франциско, мы считали, что дочь поедет со мной на Восток. Но потом, как это часто бывает у девушек, она внезапно передумала и решила отправиться в Пасадену. Поэтому я и решил хранить его в тамошнем банке на случай, что оно ей понадобится.
– Я имел удовольствие познакомиться с вашей дочерью. Очаровательная девушка!
Миллионер бросил на молодого человека быстрый взгляд.
– Вы так считаете?
– Разумеется, она очаровательна! Полагаю, сейчас она пребывает в Денвере?
Мэдден долго не отвечал, не сводя внимательного, пристального взгляда с Идена, потом ответил, отчетливо произнося слова:
– Нет, моя дочь сейчас не в Денвере.
– Вот как? – изобразил удивление Боб. – А где же? Если мой вопрос неуместен…
– Нет, почему же? Сейчас она гостит у друзей в Лос-Анджелесе.
Услышав этот неожиданный ответ, Боб широко раскрыл глаза.
– И когда же мисс Мэдден туда приехала?
– Думаю, во вторник. – Миллионера, казалось, не раздражал этот довольно бесцеремонный допрос. – Она прислала телеграмму, что едет ко мне на ранчо. По некоторым соображениям ее приезд сюда был нежелателен, поэтому я отправил Торна с машиной на вокзал в Эльдорадо встретить ее и отвезти в Бэрстоу, где Торн посадил Эвелин на поезд до Лос-Анджелеса.
Боб быстренько прикинул в уме расстояние до Бэрстоу, оно, в общем-то, совпадало с показаниями спидометра, только вроде бы у станции Бэрстоу нет красной глины.
– И вы совершенно уверены, сэр, что мисс Мэдден благополучно добралась до Лос-Анджелеса?
– Разумеется! Я в среду виделся с ней там. А теперь, сэр, после того как я столь терпеливо ответил на все ваши вопросы, извольте объяснить, какие у вас были основания полагать, что у меня на ранчо не все в порядке?
«Лучшая оборона – наступление, – подумал Боб. – Эх, была не была». И он задал вопрос в лоб:
– А что стало с Мэйдорфом, Филом-Лихоманкой?
– С кем?!
– С Филом-Лихоманкой, тем типом, который назвался Мак-Каллумом и выиграл у меня в покер сорок семь долларов?
Мэдден явно заинтересовался.
– Вы утверждаете, что его настоящее имя Мэйдорф?
– Я это знаю точно, с этим типом мне пришлось уже иметь дело в Сан-Франциско.
– При каких обстоятельствах?
– При весьма подозрительный. У меня были все основания полагать, что он намеревался похитить жемчуга Филлиморов.
Лицо Мэддена вспыхнуло, брови грозно сдвинулись.
– Не могли бы вы рассказать об этом поподробнее, сэр?
Об этом Иден мог рассказать, что и сделал, описав происшедшее в порту, не упоминая, разумеется, ни словом о связи с Ли Вонгом.
