Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 134 (всего у книги 163 страниц)
ГЛАВА 14
Понедельник – утро вторника, 28–29 декабря 2020 года
ЭДДИ ЯНСЕН
В тот вечер Эдди и Фемке трахались как сумасшедшие. И когда позже они лежали, крепко обнявшись, опустошенные и удовлетворенные, Эдди был абсолютно уверен: теперь Фемке, так же верно, как то, что Дьявол живет в преисподней, тоже подцепила COVID-19. Странно, но он не чувствовал ни стыда, ни раскаяния за свой паршивый поступок. Организмы у него, Фемке и малышки были, слава богу, достаточно крепкими, чтобы перебороть вирус, даже если они заболеют по-настоящему. Зато теперь у них железно готово алиби, чтобы экстренно уйти на самоизоляцию. Вопрос заключался лишь в том, смогут ли они дождаться хороших новостей из Дании о том, что Карла Мёрка наконец пришили.
Но в самый разгар ночи раздался звонок. Катастрофа стала реальностью.
Очередное нападение на Карла Мёрка с треском провалилось. И ладно бы этот мент просто остался жив – так еще и всех пятерых нападавших жестко обезвредили, и теперь их ждали допросы и новые солидные сроки. Так что если раньше Эдди просто сидел в дерьме по уши, то на сей раз ситуация стала по-настоящему критической.
И словно в насмешку, Карла Мёрка спас именно тот самый амбал, которого Эдди изначально нанимал для его ликвидации.
«Теперь они придут за нами», – подумал он, с отчаянием глядя на свою ничего не подозревающую, спящую жену.
Он выждал пару часов, время от времени симулируя слабый кашель, отчего Фемке пару раз просыпалась сквозь сон.
В пять часов утра он разбудил её окончательно.
– Мне очень жаль, Фемке, – сказал он, показывая ей использованные экспресс-тесты. – Ты была просто великолепна вчера вечером, но я не должен был так рисковать тобой.
– Что это? – спросила она сонным голосом.
– У меня положительный тест на ковид. Похоже, я хожу заразным уже пару дней. Я сделал эти два теста ночью, и полоски на обоих проявились слишком четко.
– О нет, Эдди... И что теперь делать?
Он снова кашлянул пару раз, стараясь сымитировать влажный кашель с мокротой. – Я думал об этом последний час, Фемке. Нам нужно срочно изолироваться. Мы не можем рисковать, чтобы ты и дочка заразили кого-то у тебя на работе или в садике. Я подумал, что мы могли бы устроить себе что-то вроде совместного отпуска, пока будем приходить в себя.
Она вздохнула: – В летнем домике довольно холодно в это время года, Эдди.
– Я знаю. Поэтому я только что забронировал вот это.
Он показал ей фотографию квартиры, которую нашел в Валкенбюрге.
Туда они могли доехать на машине всего за пару часов.
ГЛАВА 15
Вторник, 29 декабря 2020 года, утро
МОНА / РОЗА
– Я видел это, Мона, и это определенно никуда не годится. Убери это, пожалуйста, будь так добра.
Начальник убойного отдела брезгливо махнул рукой на протянутую Моной фотографию шеи Карла, которую сделал врач в тюрьме Вестре. Багрово-красная, глубокая ссадина вокруг шеи её мужа говорила сама за себя и наглядно свидетельствовала о том, насколько близко лучший следователь убойного отдела был к тому, чтобы расстаться с жизнью.
– Через полчаса его переведут в следственный изолятор Слагельсе, так что, надеюсь, теперь ты довольна, – добавил он.
Какое же убожество. Он даже не мог заставить себя произнести имя Карла. Если Мона когда-то и испытывала уважение к этому легендарному шефу убойного отдела, то сейчас она кожей чувствовала, что даже у самых положительных чувств бывает свой срок годности.
– Разумеется, Маркус. И поедет он туда вместе с тем заключенным, который рисковал собственной жизнью, чтобы спасти Карла, ты меня понимаешь? Если бы не этот парень, в каком положении оказался бы ты – человек, который вообще пальцем не пошевелил, чтобы позаботиться о безопасности Карла?
Он выставил ладонь вперед, пытаясь выставить блок против очередной атаки: – Послушай, Мона. Пятеро нападавших уже доставлены в Главное управление полиции. Мы их допросим по полной программе и пустим дальше по судебной системе. Я гарантирую тебе, что они кровью искупят это дерьмо и получат солидные надбавки к срокам за покушение на убийство. Как минимум по шесть лет сверху каждому.
Она процедила сквозь зубы, глядя прямо на него: – Мы все прекрасно видели, как ты сквозь пальцы смотрел на те колоссальные риски, которым Карл подвергался последние несколько дней. Но я заявляю тебе: при любых раскладах его должны были изолировать с самого первого часа, как он переступил порог тюрьмы. Сейчас тебе просто повезло, и ты не стал соучастником его смерти. Но скажи мне, как вы планируете защищать Карла в изоляторе Слагельсе?
– Там его в любой момент могут перевести в одиночную камеру по его собственному запросу. Поверь мне, это одно из самых тихих и мягких мест в Дании, куда вообще можно упечь подследственного.
– За кратчайшие сроки Карла дважды пытались ликвидировать. – Мона на секунду запнулась. Какое же это страшное слово – «ликвидировать». Когда она думала об этом, ей стоило огромных усилий сдерживать слезы, но она обязана была справиться. Кто-то должен сохранять ясную голову, ведь если Мона даст волю эмоциям, всё окончательно полетит к чертям.
– Послушай меня. Карл сейчас далеко не в боевой форме, да и лет ему уже немало – впрочем, как и тебе. Как думаешь, Маркус, сколько бы ТЫ сам продержался под таким прессом, под которым сейчас находится он?
Она поднялась со стула: – Так что давай, прямо сейчас бери в руки мобильник и требуй от Службы исполнения наказаний, чтобы этого молодого человека, Мальте, этапировали в Слагельсе вместе с Карлом. И чтобы с этой секунды безопасность Карла была в абсолютном приоритете – особенно теперь, когда вся Дания в курсе его ареста. Ты меня вообще слышишь?!
Весь этот день Мона ходила сама не своя, глубоко потрясенная происходящим. И дело было не только в предательстве и цинизме Маркуса, не в кошмарном положении Карла и даже не в том, что старые коллеги отвернулись от него, а друзьям из Отдела «Q» закрыли всякий доступ к материалам дела. Её до глубины души потрясли сами датчане – точнее, оглушительное, звенящее отсутствие хоть какой-то поддержки.
Ни одно социальное медиа не заступилось за её мужа. Абсолютно все посты, новости и обновления статусов в Инстаграме, Фейсбуке и Твиттере были под завязку забиты тоннами ненавистнических комментариев. И хотя официальные обвинения против Карла еще даже не были обнародованы, толпа вовсю смешивала его с грязью безо всяких доказательств, приписывая ему и злоупотребление полномочиями, и коррупцию, и насилие, и недобросовестность, и жестокое поведение, и его так называемую сомнительную, бескомпромиссную погоню за высокими показателями раскрываемости. Никто не вспоминал о сложнейших делах, которые он распутал, о том, сколько убийц благодаря ему было остановлено и сколько безнадежных дел раскрыто. Карл Мёрк всего за сутки превратился в синоним предательства и чистого зла, и Мона не могла с этим смириться. Она была обязана вернуть мужу его честное имя в глазах общественности, сделать так, чтобы люди не линчевали его заочно, а, возможно, со временем даже приняли его сторону.
Когда она вошла в кабинет, всё еще кипя от ярости, Гордон был там не один. Она коротко кивнула новому следователю, который сидел в паре метров от Гордона и уставился на Мону так, словно она своим появлением отравляла его личное пространство токсинами.
– Гордон, где Роза? – спросила она.
Взгляд Гордона забегал: – Э-э-э, она... У нас тут дело на выезде... Возможно, она заскочит позже, я точно не знаю.
Затем из-под края стола осторожно показались четыре растопыренных пальца Гордона.
Мона едва заметно кивнула. Ему можно было ничего не объяснять. Она попробует зайти еще раз после четырех.
* * *
Все окна в квартире были темными, так что дома, возможно, никого не было. Здесь жил Йесс Лассен – владелец машины, на которой сбили первого адвоката Карла.
Роза на секунду замерла перед жилым блоком. В этот момент из-за угла с ревом вылетел дворник на своей уличной подметальной машине с мотором, закладывая вираж так, будто тренировал прохождение круга в Формуле-1.
– Вы случайно не знаете, Йесс Лассен дома? Я звонила ему на работу и в домофон, но никто не отвечает.
– Дома-дома, конечно, – ответил дворник, переводя технику на холостой ход. – Я видел его час назад, он как раз с покупками вернулся. На окна не смотри, у него там вечно темнотища. Йесс точно у себя, вон, если приглядишься, его там как раз видно.
Он ткнул пальцем в сторону высокого первого этажа. За стеклом действительно едва угадывался смутный силуэт, бесцельно слоняющийся по комнате.
– Он говорил, у него тачку угнали. Какая-то жуткая история с наездом на человека, все дела.
С этими словами дворник дернул за рычаг и с грохотом покатил дальше – выслеживать очередную заблудшую снежинку.
Розе пришлось звонить в дверь трижды, прежде чем хозяин открыл. Взгляд, которым он её окинул, был таким же мрачным и темным, как и его квартира. Было очевидно, что мужчина до сих пор не оправился от того, что произошло в воскресенье.
– Почему вы дома в рабочее время, да еще и во вторник? – спросила она, когда представилась и прошла в гостиную.
Он насупился: – Может, у вас, полицейских, и нет рождественских каникул, но в нашей конторе они есть. Да и как бы я до работы добрался, если криминалисты до сих пор не вернули мою машину? Сколько это вообще может тянуться?
– А почему бы вам не воспользоваться служебным автомобилем? Насколько я знаю, за вашей фирмой «DKNL Transport» числится Мерседес.
Он кивнул.
– В воскресенье вы возили своего шефа на кладбище Вестре. Зачем?
– Раз уж вы так много знаете, то должны быть в курсе, что служебная машина сейчас стоит на приколе[96]96
Стоять на приколе – (разг.) находиться без движения, не использоваться, быть временно выведенным из эксплуатации (изначально морской термин, означающий судно, привязанное к причалу на долгую стоянку или ремонт).
[Закрыть]. Моего шефа полгода назад лишили прав по личным причинам. Ну, вы понимаете. Вот я его и вожу.
– Да, я читала об этом. У него нашли наркотики в крови, причем не в первый раз.
Йесс удивленно вылупился на неё: – Так а чего вы тогда с ним не поговорите? Что вам вообще от меня надо? Я уже дал все показания полиции. Я вез его, потому что он хотел положить цветы на могилу покойной жены.
– Да, я видела в документах, что его зовут Ханнес Тейс и что после смерти супруги у него начались проблемы с зависимостью, верно? Также я знаю, что его фирма занимается импортом и экспортом. Вот только что именно вы импортируете и экспортируете? Из открытых баз это не совсем понятно. Я звонила по вашему рабочему номеру, но трубку никто не берет.
Мужчина пожал плечами, явно не собираясь выкладывать эту информацию на блюдечке: – Впрочем, Йесс, я, конечно, могу выяснить это и сама, если вы не хотите рассказывать, – продолжила она и без приглашения уселась на диван, занимавший добрую половину комнаты. – Не думаю, что это потребует от нас кучи ресурсов, ведь в фирме, кроме вас двоих, больше никто не работает, так?
– Мы работаем через экспедиторские компании. Товар идет напрямую от поставщиков к покупателям. Мы в основном занимаемся бумажками.
– Может, дадите мне список ваших экспедиторов?
– Это пускай Ханнес Тейс решает. Я всего лишь наемный рабочий. Мы что, под подозрением? Я думал, всё это дело касается исключительно угона моей тачки.
* * *
Роза, Асад и Мона приехали в следственный отдел в Сюдхавне с разницей в несколько минут. Клавиатура Гордона буквально дышала огнем – он пытался экстренно систематизировать все полученные показания. Не оставалось сомнений: этот день скорее открывал новые двери, чем закрывал старые.
– Будь добр, Гордон, резюмируй ключевые факты, – попросила Роза.
Тот слегка покраснел и покашлял в кулак: – Да, значит, Асад вышел на Нильса Б... – он сверился с монитором. – На Нильса Б маркиза де Бурбона, в девичестве просто Сёренсена[97]97
В девичестве – ироничный оборот. В официальном контексте означает смену фамилии при вступлении в брак (обычно для женщин), но в разговорной речи часто используется как шутливое обозначение прежней, «родной» фамилии или имени человека до того, как он их сменил.
[Закрыть]. – Гордон прыснул, но сдержался. – Если этому типу можно верить, то у двух ликвидированных автомехаников был постоянный поставщик – датский голландец по имени Расмус. Асад предполагает, что это может быть некий Расмус Брун, и я, по идее, должен помнить это имя. Но давайте пока, до проведения детальной проверки, условно считать это фактами.
– Для меня это лучше, чем просто факты, это железобетонные факты! – вставил Асад, почесывая бороду.
Гордон изобразил на лице недоумение, а затем повернулся к Розе: – А Роза поговорила с Йессом Лассеном, владельцем машины, которая сбила первого адвоката Карла, Адама Банга. И после этого допроса всплыли весьма интересные детали. Фирма, где работает Йесс Лассен, – это торговая компания без физического склада. Там всего два штатных сотрудника, один из которых – владелец Ханнес Тейс, местонахождение которого сейчас установить не удается. Факт в том, что этот владелец с интервалом в три года дважды привлекался к условным срокам за вождение под жестким кайфом, и он – тоже голландского происхождения, что само по себе примечательно. Кроме того, Розу смутило, что этот босс внезапно просит Йесса отвезти его на могилу жены в день, который, согласно моим проверкам, не является ни днем её смерти, ни днем рождения, ни годовщиной свадьбы. Дата выбрана абсолютно наобум, если только... это не было спланировано намеренно, чтобы машина Йесса Лассена оказалась замешана в наезде на адвоката Карла. Последнее – чисто моя рабочая гипотеза.
– В этой истории возможно всё, – вставила Мона.
– Да, а ты, Мона, пообщалась с Маркусом и, мягко говоря, не пылаешь к нему нежностью, – продолжила Роза.
– Это еще слабо сказано. Если бы я могла придушить его без уголовных последствий, я бы сделала это прямо там, на месте.
Один лишь Гордон тихо хихикнул: – Да уж, Мона... Но как бы там ни было, Карла сегодня все-таки перевели в Слагельсе, причем вместе с тем парнем, Мальте, который помог ему во время бойни. Так что лед тронулся. А еще ты у нас сходила в гости в эту помойную газетенку «Gossip». Что мне записать по этому поводу?
Когда Мона пришла в редакцию «Gossip», там царила рабочая суматоха, но стоило ей переступить порог, как в помещении повисла гробовая тишина. Фотографы судорожно нащупывали камеры, журналисты вжали головы в мониторы, пытаясь скрыть от её глаз то, что было написано на экранах. А в самом конце зала стоял заклятый враг Карла – Пелле Хюттестед – и буравил её злобным взглядом, словно её сейчас заслуженно поведут на эшафот.
Они обменялись ледяными взглядами, когда она прошла мимо него прямиком в кабинет главного редактора.
Во все времена босс «Gossip», Торбен Виктор (как его ласково величали в народе), был одним из тех редких ублюдков, которым в медиасреде одновременно завидовали и которых люто ненавидели. Ни одна грязная история не проходила мимо его носа, а тиражи под его руководством порой переплевывали совокупные сборы крупнейших ежедневных газет страны. То, что ради этого ему периодически приходилось плевать на любые судебные запреты о неразглашении имен (особенно когда дело касалось копов), было для него просто издержками производства.
Торбен Виктор, как и большинство его писак в редакции, абсолютно чихать хотел на решения и критику Совета по делам прессы, равно как и на аккуратный поток ежедневных штрафов, которые у него постепенно поднакопились. Однако у главреда была одна сугубо практичная черта: он без тени сомнений мог легким движением руки перечеркнуть или круто изменить любую редакционную линию, если видел на горизонте более жирную и долгоиграющую сенсацию.
– Мы оба прекрасно понимаем, чем вы тут занимаетесь, Торбен Виктор, – с порога заявила Мона.
Этот хряк лишь снисходительно кивнул в знак благодарности – он явно не принадлежал к породе людей, которые боятся ранить чужие чувства.
– И эта гнилая история, которую вы сейчас раздуваете, в конечном итоге обернется против вашей собственной сморщенной задницы, уж поверьте мне на слово.
– Ну, мы кормимся за счет общественного гниения, тут вы провели абсолютно верный анализ. Вы ведь жена Карла Мёрка, если я не ошибаюсь?
– И тот, на кого вы сейчас испражняетесь, – невиновный человек. Возможно, вам на это глубоко наплевать, но вместо того, чтобы в итоге остаться в дураках, я могу предложить вам эксклюзив. Историю, в которой гораздо больше мяса и, гарантирую, на порядок больше просмотров и продаж.
Он ухмыльнулся с той долей скепсиса, которая всегда выдает нешуточный интерес: – Звучит заманчиво, но подобные обещания обычно оказываются пустышкой, особенно если они исходят от ближайшего родственника того, кто облажался по полной программе.
Мона сдержала порыв показать ему средний палец и вместо этого просто подняла вверх указательный: – Я могу дать вам материал с таким количеством метастазов, что вам хватит забивать передовицы на столько номеров вперед, сколько вам, господин Торбен Виктор, и во сне не снилось.
Это заявление не заставило его даже бровью повести. Но Мона привыкла иметь дело с мужчинами, на которых нужно было просто надавить в правильных местах, а этот тип буквально умолял об этом.
– Смотрите сюда! Во-первых, я со всеми деталями расскажу, в чем именно неправомерно обвиняют Карла. Во-вторых, я дам вам четкие наводки на тех, кому выгодно повесить на него эти ложные обвинения. И в-третьих, я предоставлю вам подробнейший разбор того масштабного дела, верхушку которого начальник убойного отдела только что засветил на пресс-конференции. Того самого дела, о котором он намеренно умолчал, скрыв, что его раскрыл Карл и его команда – и это в то время, как вся полиция страны устроила на Карла охоту в течение почти всего декабря и Рождества. Потому что Карл – следователь, для которого работа стоит выше собственной жизни. И эта история – пожалуй, самый сочный детективный триллер из всех, на которые желтушная газета вроде вашей вообще способна натолкнуться за целое поколение. Вы понимаете, о чем я говорю, господин главный редактор Торбен Виктор, или мне повторить всё сначала?
Он выпятил нижнюю губу и слегка покачал головой: – Звучит интригующе, – протянул он. – И во сколько мне это обойдется?
– Это обойдется вам в то, что вы развернете всю свою редакцию на сто восемьдесят градусов и примете сторону Карла. А этого вашего Пелле Хюттестеда вы посадите на короткий поводок. Если он продолжит свой крестовый поход, вы отправите его в Гренландию писать репортажи об агрессивных ездовых собаках и медленном таянии ледников, идет?!
Он поднялся, подошел к двери, плотно закрыл её, отсекая шум редакции, и снова откинулся в кресле: – Вы должны дать мне что-то очень конкретное, за что я смогу зацепиться, прежде чем я скажу «да».
Мона обвела взглядом лица самых верных сторонников, на которых Карл только мог рассчитывать в этой жизни.
– И что, вы в итоге договорились? – спросил Гордон с таким видом, будто дослушал финал захватывающего подкаста.
Мона кивнула: – Я просидела там несколько часов. Они прекращают травлю Карла, если взамен получают эксклюзивный доступ к его делу и ко всей подноготной по поводу серийных убийств, совершенных Сислой Парк. Уже сегодня вечером на сайте «Gossip» выйдет материал о том, через какой ад Карлу пришлось пройти за последние сутки.
Роза нахмурилась: – Мона, ты уверена, что это умный ход? Не думаешь, что после этого остальные СМИ просто взбесятся? Журналисты же начнут преследовать тебя день и ночь, требуя таких же сливов, какие получает «Gossip».
– Я считаю, что если кому-то и придется подставить под это удар, в случае если начнется заваруха, то это должна быть я.
– Они ведь и за нами придут, Мона, – добавил Гордон. – А нам по закону вообще запрещено давать какие-либо комментарии.
– Вот именно, вам нельзя, поэтому к вам никаких вопросов и не возникнет. А вот выйдет ли сухим из воды начальник убойного отдела – это уже другой вопрос. В любом случае, завтра на сайте «Gossip» продолжится разбор полетов по поводу полицейских обвинений против Карла. И одновременно там вывесят тизер к печатному номеру, который выйдет в четверг: там опубликуют первую часть расследования по делу Сисле Парк – про соль и автосервис в Сюдхавне. В последующих номерах они будут методично выкатывать все остальные убийства, так что тебе, Гордон, придется оперативно кормить их информацией. Вообще, тебе нужно начинать прямо сегодня с обеда, чтобы они успели получить от тебя факты о той женщине, которая недавно покончила с собой, потеряв ребенка при взрыве автомастерской. Уже в первой статье будет четко доказано, что за этими бестиарными убийствами стояла известная бизнесвумен Сисле Парк. «Gossip» получит все данные по жертвам, методам убийств, банде безумных мстительниц Сисле Парк и о вашей с Карлом неустанной борьбе за раскрытие этого дела – и всё это вопреки тому, что ищейки убойного отдела параллельно преследовали самого Карла, что его ни разу не остановило. Потому что никто не должен забывать: Карл сдался сам.
У Моны подступил ком к горлу. Если бы ей удалось донести этот месседж до людей, Карла, возможно, наконец увидели бы в истинном свете – она так отчаянно на это надеялась. Она виновато посмотрела на команду, но никто из них не сомневался, через что ей приходится проходить.
– И этот материал «Gossip» будет получать до тех пор, пока Карл находится под стражей, – продолжила она. – Параллельно Карл – через меня или своего адвоката – получит возможность периодически подавать весточку о своем житье-бытье в тюрьме. И если вы в ходе своего расследования наткнетесь на что-то, что имеет отношение к делу Карла, это тоже пойдет в печать.
В долю секунды атмосфера в кабинете изменилась. Гордон и Асад синхронно перевели взгляды на Розу, чье лицо вмиг осунулось. Вот эта последняя идея была, мягко говоря, так себе.
Роза взяла Мону за руку: – Большая часть из того, что ты сказала, – это нормально для меня, да и для Асада с Гордоном, я думаю.
Слава богу, оба мужчины согласно кивнули.
– И это даже несмотря на то, что Маркус Якобсен со стопроцентной гарантией устроит нам допрос с пристрастием на предмет того, откуда у «Gossip» такие инсайды по делу Сисле Парк.
Она сжала руку Моны: – Но вот эту последнюю часть, касающуюся нашего расследования по поводу вытаскивания Карла из его капкана, ты можешь сразу выкинуть из головы, Мона. Если мы сольем хоть что-то о нашей текущей работе по делу Карла, нас отстранят от службы в ту же секунду. Нам вообще запрещенно прикасаться к этому расследованию, ты же сама видела того типа, который торчал у нас в кабинете сегодня утром. И этот шпион, и Маркус мгновенно сложат два и два, Мона, так что извини. Наши имена ни в коем случае не должны всплывать рядом с этой информацией. Мы готовы выступать информаторами, если накопаем что-то новое, но исключительно на условиях полной, абсолютной анонимности. Ты можешь нам это гарантировать?
