Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен
Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 122 (всего у книги 163 страниц)
Рид спрашивал у нее и другие вещи. Сколько ему лет? Каковы его история, подготовка, его корни? Рид любил знать такие вещи о своих жертвах, особенно если это были собратья по профессии, профессиональные киллеры высокой квалификации, даже если и не столь высокой, как у него. Досье Тессеракта, предоставленное ему нанимателем, было прискорбно скудным, а убийство людей, о которых Рид знал мало, не доставляло ему удовольствия. К сожалению, Ребекка на смогла сообщить ему ничего сколько-нибудь значимого сверх того, что он уже знал. И она не лгала. Люди никогда не лгали Риду. Он умел быть очень убедительным.
Взрывная волна сморщила рубашку Рида и оглушила его. На улицу обрушился град осколков стекла, кирпичи пробили ветровые стекла нескольких стоящих машин. Из выбитых окон вырвалось пламя и повалил густой дым.
Рид закрыл глаза и вообразил восхитительный момент, когда Тессеракт щелкнул выключателем, и с его искрошенных костей было сорвано мясо. Рид не сомневался, что это было великолепное зрелище, хотя он никогда не любил бомб. Они противоречили его доктрине как убийцы. Они были слишком банальны, слишком неразборчивы и слишком чреваты возможностью побочных повреждений. Они были оружием террористов, а не киллера исключительных способностей.
Первоначальная оглушительная тишина после взрыва быстро сменилась истерией. Это было еще одним досадным эффектом взрывных устройств. Они имели скверное свойство вносить смятение в окружающую толпу. Все вокруг Рида вскочили на ноги, смотрели в сторону взрыва, указывали туда руками. Некоторые кричали. Рида порадовало, что падающие обломки не причинили вреда никому на улице, но в момент взрыва, если кто-то на свою беду проходил мимо двери номера Тессеракта, он был разорван в клочья. Но, по крайней мере, Ребекка и Тессеракт были искрошены мгновенно. Никаких страданий. Это имело значение для Рида. Соседний номер тоже был разрушен, но в нем не было постояльцев, Рид это проверил. Он никогда не убивал невиновных, если этого можно было избежать. Он был профессионалом, а не психопатом.
Заряд С-4 был достаточно мощен, чтобы разнести Тессеракта на тысячи не поддающихся опознанию обрывков, а горючего должно было с избытком хватить для полного сожжения останков обоих тел. Таким было непременное условия заказчика. Ему было нужно, чтобы не сохранилось никаких следов. При нехватке времени и ресурсов в сочетании с профессионализмом противника у Рида не было иного способа сделать тела неопознаваемыми, кроме использования взрывчатки.
Рид чуть задержался, чтобы допить свой сок, и встал. Выжить после взрыва такой силы Тессеракт никак не мог, так что работа Рида была завершена, и в без того впечатляющий список его трофеев был занесен еще один весьма достойный скальп. Жалко было лишь то, что никто не мог оценить, какая это была замечательная ловушка: ведь его жертва не могла знать, что идет прямо в нее. Рид взял книгу и газету и оставил весьма щедрые чаевые.
Через потрясенную толпу перед отелем он шел, не спеша, радуясь теплому ночному воздуху в очаровательном городе и не зная, что был не единственным на этой улице человеком, которого взрыв не вывел из душевного равновесия.
Арлингтон, Вирджиния, США
Пятница
12:30 EST
Фергусон сидел, неспешно жуя, в баре своего мужского клуба. Он наслаждался любимой едой – стейком под соусом тартар, запивая его бургундским из большого бокала. Сигнал своего телефона он выключил, чтобы ничто не мешало ему есть. Старея, Фергусон обнаружил, что с годами он все больше вещей полюбил делать в одиночестве. Слишком значительную часть своей жизни ему пришлось провести в обществе идиотов, чтобы тратить на них оставшиеся годы. Особенно любил он есть в одиночестве, не отвлекаясь на деловые разговоры и банальности.
Телефон замигал, но Фергусон не стал обращать на это внимания. Клуб был почти пуст, в большом, отделанном красным деревом помещении сидело в разных местах всего несколько человек пенсионного возраста, как и сам Фергусон. Во вделанном в стену большом камине гудел настоящий огонь. Клуб был его личным убежищем, и уже лет двадцать он часто бывал здесь, наблюдая, как стареют лица, толстеют талии и становятся тише разговоры.
Фергусон чувствовал себя усталым. Спал он уже не так хорошо. Он сохранял образ совершенно невозмутимого человека, и почти все время эта невозмутимость была подлинной, но бывали случаи, когда внутри он был не так спокоен, как судили люди по его виду. При такой огромной ставке на кону и игре у самой черты это вряд ли могло вызвать удивление.
Ему было очень трудно поверить, что Тессеракту посчастливилось избегать смерти так долго. Но он рассуждал, что раз уж ему столько раз удавались весьма прибыльные операции, вполне резонно предположить, что в этой последней его может постигнуть и неудача.
Фергусон положил на тарелку еще один кусок недожаренного мяса и принялся есть. Он надеялся, что смерть Тессеракта и Саммер – лишь вопрос времени, а когда ему больше не придется заботиться о киллере, который не желает умирать, он сможет рассчитывать на очень приятную отставку. Если только эта флешка окажется у него в руках.
На дне моря лежала технология стоимостью в сотни миллионов долларов. Фергусон был так близок к богатству, превосходящему все его мечты, что почти ощущал его вкус. До сих пор ему просто не везло, вот и все. Фергусон был уверен в этом. Глотать кусочки стейка было трудно.
Телефон снова замигал, и на экране появилось имя Сайкса. Этот трусливый дурак пытался пробиться к нему все утро. Видимо, это было что-то важное, во всяком случае, по мнению Сайкса, но Фергусон был не в настроении слушать рассказ об очередном промахе.
Если что-то еще пошло не так, у Фергусона будет еще несколько трудных ночей, чтобы обдумать, как подчистить концы. Даже если Альварес ничего не найдет, Проктер и Чеймберз не дадут делу заглохнуть. Как бы сильно Фергусон не ненавидел их, особенно Проктера, он понимал, что и этот толстый ублюдок, и эта тощая сучка – люди проницательные и решительные.
По тому, как большой нос Проктера вынюхивал все вокруг, Фергусон понимал, что тот намерен довести дело до полного разрешения, не оставив никаких оборванных концов. И он будет тянуть за все концы, пока не разложит все по полочкам. Единственный способ похоронить дело состоит в том, чтобы взвалить на кого-нибудь вину за наем Тессеракта. И этот кто-нибудь должен быть плохим парнем.
Мысли Фергусона прервал неприлично громкий разговор. Фергусон посмотрел в ту сторону и увидел Сайкса, который спорил с метрдотелем. Он дал знак пропустить Сайкса.
Фергусон сосредоточился на еде и не смотрел, как Сайкс садится напротив него. Тот бросил на стол папку.
– С веселым Рождеством!
– Прошу прощения?
Фергусон поднял взгляд и увидел сияющую рожу Сайкса. Она выглядела, как лицо на рекламе товаров для немолодых и непривлекательных мужчин.
– Рождество наступило досрочно, – объявил Сайкс. – Дело сделано.
– Что?
– Дело сделано, – повторил Сайкс.
Шестидесятисемилетнее сердце Фергусона забилось чаще.
– Он мертв?
Лицо Сайкса расплылось еще шире:
– Разорван в мелкие клочья.
– А Саммер?
– Тоже мертва. Рид покончил с обоими. Останков недостаточно для идентификации. К нам ничто не приведет. Никогда.
– Слава Богу, – сказал Фергусон, присоединяя свою улыбку к улыбке Сайкса. – Этот парень стоит каждого уплаченного ему пенни. Надеюсь, англичане оценят его мастерство.
Он сделал паузу, чтобы прочувствовать сладкий вкус победы.
– А ведь на какое-то время я усомнился.
– Да, вы говорили мне, – засмеялся Сайкс. – У меня тоже больше недели сердце было не на месте.
– Облегчение приятно, правда, мистер Сайкс?
– Да, черт возьми. Но дело еще лучше.
– Вы заполучили флешку? – взволнованно спросил Фергусон.
Сайкс кивнул и указал на папку. Фергусон поднял бровь, и его лоб сморщился. Он взял папку.
– Уже?
Сайкс кивнул.
– Я пытался дозвониться до вас несколько часов, и у меня было достаточно времени, чтобы разобраться.
Фергусон осторожно открыл папку и взглянул на созданное сонаром изображение.
– Где это?
– Примерно в восьмидесяти милях к востоку от танзанийского порта Танга, – объяснил Сайкс, понизив голос.
Фергусон немного подумал.
– Вам придется отправиться туда ближайшим возможным рейсом. Я постараюсь придумать повод посетить наше тамошнее посольство по моему поручению.
Лицо Сайкса выразило явную неохоту.
– Вы хотите, чтобы я сам отправился туда?
Фергусон кивнул.
– Мы уже и так наделали много ошибок, полагаясь на других. Мне нужно, чтобы там были вы.
Скрытая в просьбе лесть подействовала мгновенно. Фергусон видел, что Сайкс загорелся идеей, и продолжил:
– Возьмите пару аквалангистов. Я думаю, найти кого-нибудь из бывших «морских котиков» будет не трудно.
– Я уже составил список подходящих людей, – сказал Сайкс с деланной небрежностью, скрывающей изрядное самодовольство.
– Отлично, – ответил Фергусон. – Договоритесь с ними о встрече на месте, а задачу объясните только тогда, когда будете уже на борту поискового судна. Достаточно хорошая плата устранит любые возможные опасения в отношении их согласия на выполнение неизвестной задачи.
– Хорошо.
– И на всякий случай узнайте о них как можно больше, чтобы при необходимости можно было организовать несчастный случай из арсенала Рида.
Сайкс кивнул, но с некоторым чувством неловкости.
– А когда вы все это организуете, настанет время искать контакты с потенциальными покупателями, чтобы мы могли провернуть сделку как можно скорее. Чем дольше эти ракеты будут у нас в руках, тем больше риска.
– Я понял.
– Молодец.
Сайкс начал подниматься.
– Да, – начал Фергусон. – В свете прискорбных событий прошлой недели я думаю, что следует отказаться от возможных покупателей на Западе.
Сайкс снова сел.
– Простите, не понимаю.
– Ради безопасности, – уверил его Фергусон, – будет лучше, если мы продадим ракеты где-нибудь вне Европы и Северной Америки.
– Но ведь все дело затевалось ради того, чтобы продать ракеты Пентагону. Наша страна заплатит гораздо больше кого бы то ни было другого.
Фергусон отхлебнул вина.
– Положение изменилось, – сказал он. – Стало слишком опасно. Вести дело с собственной страной так, чтобы не попасться, всегда было очень трудно. А теперь, после бойни в центре Парижа, положение намного усложнилось. Против нас Альварес, который вынюхивает все вокруг, как ищейка, и растущие подозрения в том, что все дело может быть незаконной операцией, каковой оно и является. Как вы думаете, что произойдет, если мы отправим предложение военным? А если мы продадим ракеты в Европу, наши люди здесь узнают об этом ой как скоро. Я думаю, лучше искать покупателей в других частях света.
– В каких других? У России и Китая эти ракеты уже есть. Из всех прочих заинтересоваться этими ракетами могут только страны Среднего Востока и Северная Корея.
Фергусон глотнул вина и кивнул.
– Подождите, – сказал Сайкс. – Теперь вы говорите о продаже ракет странам-изгоям или даже террористам. Это все равно, что нарисовать мишень на спине нашей страны. К черту. Я не хочу, чтобы гибель наших авианосцев легла на мою совесть. Я не предатель. Я люблю свою страну.
Фергусон нахмурился.
– Мистер Сайкс, позвольте напомнить вам, что эти ракеты уже могут быть использованы против нас независимо от того, продадим мы их или нет. И позвольте уверить вас, что планета станет намного стабильнее, если Америка потеряет часть своей мышечной массы.
– Весьма непатриотичная точка зрения.
– Постарайтесь не принимать недостаток смелости за патриотизм, мистер Сайкс. Я всю жизнь воевал и проливал кровь за свою страну, так что не вам учить меня патриотизму.
– Избавьте меня от высокопарных речей, – издевательски усмехнулся Сайкс.
Не будь вокруг свидетелей, Фергусон уже врезал бы Сайксу в челюсть.
– Высокопарных? – выкрикнул Фергусон. – Я отдал «холодной войне» двадцать лет жизни и пожертвовал ради нее семьей, и благодаря этому вы можете сидеть здесь, щеголяя изысканными манерами и ухоженной мордой. Страна еще жива благодаря таким, как я, людям, готовым пройти лишнюю милю только для того, чтобы разгрести дерьмо, к которому никто другой близко не подойдет.
Сайкс хотел было ответить, но Фергусон оборвал его.
– Но я никогда не считал себя героем, ни разу, понимаете? И я пошел на эту битву, зная, что мне нельзя будет демонстрировать свои награды, что мне предстоит втихомолку пить виски вместо созерцания парадов и салюта из двадцати одного ствола, а моему телу, возможно, предстоит гнить в каком-либо глухом углу, о существовании которого средний американец даже не слышал.
– А теперь вообразите, что происходит, когда «холодная война» закончилась, – продолжал Фергусон. – Да, вы победили, вы выиграли битву. Она закончилась. Вам пожимают руки, вас похлопывают по спине, вас благодарят. Но вскоре о вас забывают. Вы устарели, вы больше не нужны, вы – реликт. Да, вам сохранили работу, но никому больше не нужно, чтобы вы ее выполняли. Ваш опыт бесполезен, потому что вы уже выиграли свою битву. И с чем вы остаетесь? Денег нет. Вам платили гроши, но вас это не заботило. Вы брались за дело, потому что любили свою страну. Но что происходит, когда вы обнаруживаете, что ваша страна не платит вам такой же любовью? Что вам остается?
Фергусон сделал большой глоток.
– Я вам скажу: ничего. Вы – лишний, бывший. Старик. Вы не говорите по-арабски, вы не говорите по-русски. Куда вы теперь годитесь?
Потрясенное выражение лица Сайкса сказало Фергусону то, что он уже знал: ему следовало бы молчать. Он взял бокал и сделал большой глоток.
– Дело не в деньгах, – сказал, наконец, Сайкс. – Вы с самого начала не собирались продавать эти ракеты нашим военным. Вы жаждали мщения. Вы хотели отомстить Дяде Сэму за то, что он забыл о вас.
Фергусон поставил бокал.
– Тут вы ошибаетесь. Страна меня теперь интересует не настолько, чтобы я хотел мстить. Дело именно в деньгах. Я хочу получить вознаграждение за все те годы, когда я о нем не заботился.
– Но, если вы хотите для этого продать ракеты Северной Корее или кому-то еще похуже, то я не буду вам помогать.
– Вы и тут ошибаетесь, мистер Сайкс. Вы сделаете абсолютно все, на что способны, чтобы в точности выполнить все мои указания. И знаете почему? Потому что вы соучастник большого числа убийств. Из-за вас погибли американские граждане, не забыли? Выход из этого положения один: смертельная инъекция.
Сайкс жестко смотрел на Фергусона. Тот допил остаток вина и сказал:
– И не смотрите на меня так, мистер Сайкс. Продав душу дьяволу, невозможно требовать ее обратно.
Никосия, Кипр
Суббота
02:59 СЕТ
Зарядка всегда просветляла Риду голову и помогала сосредоточиться. Физические усилия были для него простым удовольствием, от которого большинство людей уклонялось всеми силами. Рид не мог понять этого, но он вообще не мог понять большинство людей.
Рид кряхтел. Носками ног он опирался на высокую кровать номера, чтобы отжимание одной рукой требовало бóльших усилий. Он тяжело дышал. С кончика носа капал пот.
Его смартфон замигал, нарушив его сосредоточенность и сбив ритм. Он закрыл глаза, чтобы восстановиться и продолжать упражнение до полного изнеможения. Зарядка была похожа на борьбу тела с умом, а при столь старательно натренированном теле эта борьба не могла быть легкой.
Он боролся: выдох, отжим, вдох, опускание, еще раз, еще, еще… Наконец он упал, не в силах больше продолжать. С минуту он лежал лицом в ковер, пока не восстановил дыхание.
Весь свет в номере был выключен, и Рид действовал, пользуясь только своим природным кошачьим зрением. Телефон показался ему тяжелым, но он знал, что усталость скоро пройдет. Рид был на пике физической формы. Новое сообщение было от его последнего заказчика. Рид сел на конец кровати, чтобы прочесть его.
Еще один заказ. Рид внимательно прочел детали и с минуту размышлял. Условия заказа требовали его немедленного отъезда в Африку, но устранить объект можно будет только после того, как заказчик даст добро. При квалификации Рида задача не будет трудной, отметил заказчик. Рид покачал головой. Обращение к его тщеславию было достаточно прозрачным, даже притом, что заказчик был, видимо, американцем.
В обычных условиях Рид не согласился бы принять еще один заказ так скоро после того, как он уже убил пять человек. Кроме того, ему нужно было вернуться на службу. Столь долгое непрерывное отсутствие не могло не создать ему проблем. Наконец, его не слишком радовала необходимость лететь в Танзанию и неизвестно сколько времени ждать там отмашки заказчика. Однако перспектива еще одного солидного пополнения его банковского счета перевесила все сомнения.
Рид составил и отправил ответ заказчику и посмотрел на часы. Отправляться в путь было уже поздно, и он решил сначала несколько часов поспать. Он взял с кровати подушку, положил ее на пол и лег на спину, придвинув ладони к бедрам. Нож он положил так, чтобы он был под рукой.
Он проснулся ровно через три часа, позвонил в службу регистрации отеля и заказал билет. Затем он принял душ, оделся и собрал вещи. Спустившись, он расплатился и выяснил у консьержа подробности о рейсе.
У отеля он взял такси и сказал водителю ехать в аэропорт. В Танзании Рид никогда не бывал, так что поездка хотя бы расширит его кругозор.
Когда такси Рида отъехало от бровки, человек на другой стороне улицы опустил газету, которую держал в руках. Одет он был, как турист: шорты, футболка, темные очки и бейсболка. Дождавшись, когда такси проедет перекресток и устремится вдаль, он бросил газету в урну и перешел улицу. Было теплое утро.
Войдя в отель, человек снял бейсболку, прошел через просторный вестибюль и вошел в лифт, как обычный постоялец, возвращающийся в свой номер. Украденной накануне у горничной карточкой-ключом он отпер номер, вошел и, закрыв за собой дверь, сунул руку под каркас кровати, нащупал там прилепленное клейкой лентой устройство и отлепил его. Устройство состояло из двух частей: маленького радиоприемника и прикрепленного к нему аудиорекордера, который включался на запись звуком. Человек, а это был Виктор, сел на кровать и стал прокручивать записи, пропуская шум пылесоса горничной, стук двери и несколько телепередач. И только последнюю запись он прослушал дважды, делая пометки на листке бумаги.
Затем он отвинтил колпачки на обоих концах трубки телефона и открыл ее корпус. Внутри него оба провода, идущие вдоль трубки, были плотно обмотаны двумя новыми проволочками, которые перехватывали идущие по этим проводам речевые сигналы. Они были присоединены к миниатюрному радиопередатчику. Поскольку этот передатчик был очень маленьким и его сигнал слабым, для получения хороших записей приемник пришлось разместить под кроватью как можно ближе к телефону.
Виктор вынул из трубки эти проволочки и передатчик, собрал трубку и положил ее на аппарат. После этого он вышел из номера, спустился в вестибюль и вышел из отеля. На улице он отправил карточку-ключ, приемник и передатчик в ту же урну, где уже была газета.
В ночь взрыва Виктор опознал убийцу. Ошибиться было невозможно. Никто из свидетелей взрыва не ведет себя так, как вел себя этот человек, если он не сам организовал этот взрыв. Он шел небрежно, словно его ничто в мире не трогает. Одет он был в брюки цвета хаки и белую рубашку с длинными рукавами. Он выглядел, как турист, а не киллер. В этом и была его цель.
В поведении киллера Виктор увидел выдающие того признаки контрразведчика, хотя тот и был уверен, что выполнил свою работу. Он никогда не шел подолгу в одном темпе, иногда без видимых причин переходил улицу, а иногда неожиданно быстро переходил обратно. Он часто останавливался у витрин, чтобы по отражениям в них проверить, не следит ли кто за ним. Он знал свое дело, очень хорошо знал.
Виктор шел в одном темпе с ним, повторяя его маневры, но держась в достаточном отдалении, чтобы его лицо терялось в массе прохожих. Но все же киллер был не настолько осторожен, как ему следовало бы быть. Однако утрата бдительности, когда работа выполнена и опасность позади, это ошибка, которую когда-нибудь совершают все.
Почти все, поправил себя Виктор.
Выяснив, в каком отеле остановился киллер, Виктор подкупил имевшего несчастный вид консьержа и узнал у него, какой номер там он занимает. Затем украл карточку-ключ, проник в номер киллера, когда тот обедал в ресторане отеля, и установил в его номере «жучки». Теперь он знал, что киллер покидает Кипр, знал, куда он направляется, и даже номер рейса.
Отбытие киллера доказало Виктору, что его враги уверены в его гибели в результате взрыва. Значит, за ним перестанут охотиться. При столь масштабных взрыве и пожаре власти никогда не смогут установить, что в номере в момент взрыва был только один из двух постояльцев. Теперь Виктору оставалось лишь покинуть остров и исчезнуть. Даже если его враги когда-нибудь поймут, что он остался жив, он к этому времени будет в тысячах километрах от них, с другим лицом и другой жизнью. Они никогда не найдут его.
План состоял в том, чтобы убить всех, кому нужна его смерть, дабы избавиться от угрозы и остаться в живых. Теперь в этом не было надобности.
Он мог жить дальше, не ожидая пули убийцы.
Он победил.
Виктор взял такси и поехал в аэропорт. Он сидел сзади и молча смотрел в окно. Он думал о странах, в которых никогда не бывал и в которые всегда хотел попасть. Из благоразумия лучше всего было бы направиться сначала куда-нибудь в Южную Америку. Испанским языком он владел достаточно хорошо, и его речь быстро стала бы там свободной. Там он мог бы заплатить за новое гражданство, подлинное гражданство, и стать, например, гражданином Аргентины. А потом мало ли куда он захочет отправиться?
Но он не собирался отправляться в Южную Америку, сколь бы ни было это разумным. Потому что сначала ему нужно было кое-что сделать. Кое-что, без чего он не мог бы жить дальше. И чего он никогда не желал раньше.
Отомстить.
Гаррисонберг, Вирджиния, США
Суббота
08:12 EST
– В молодости я мечтал ездить верхом, однако возможности не подвернулось, – сказал Проктер. Его согнутые в локтях руки опирались на верхнюю перекладину прочного деревянного забора, в поле за которым паслись два гнедых скакуна. – А теперь я слишком стар и толст, чтобы начинать.
Однако он не казался особенно огорченным этим обстоятельством.
– Удивительные создания, сколько темперамента и грации!
Альварес стоял рядом с ним.
– А я вижу только двух крупных бессловесных животных, поедающих траву.
Проктер засмеялся и глянул на Альвареса:
– Значит, вы никогда не хотели стать ковбоем?
– Я слышал, что конина очень вкусна.
Они были в самом сердце сельской Вирджинии, в краю ферм. Их машины стояли на узкой дороге, проходящей между двумя полями. Никаких других машин поблизости видно не было. Светило солнце, но воздух был по-утреннему свеж. Проктер был в джинсах, спортивной рубашке и куртке, а Альварес – в пальто и костюме. Вряд ли он носил что-нибудь другое в последние недели. Проктер повернулся к нему:
– Как долетели?
– Полет был долгим.
– Разумеется. У вас усталый вид.
– Да, я устал, как последняя собака.
Проктер потер руки.
– Вам бы стоило поспать. Я слышал, это хорошо помогает от усталости.
– Позднее.
– Хотите чашку кофе? У меня есть термос в машине.
Альварес покачал головой:
– Я стараюсь уменьшить потребление кофеина.
– В самом деле?
– Он не очень полезен для организма.
– И получается?
– Не очень.
Проктер снова повернулся и оперся всей своей немалой массой на забор, издавший громкий и долгий скрип.
– Вы этого не слышали, – сказал он.
– Чего этого?
– Страданий забора.
Заместитель директора НСС был толстяком, носившим одежду размера XXXL, но без костюма, который его немного стройнил, в спортивной одежде, он, казалось, весил больше, чем достаточно было бы даже для двоих, а не для одного человека. Альварес, доля жира в организме которого не превышала одного процента, видел, что Проктеру грозит сердечный приступ.
– Сегодня суббота, уик-энд, – сказал Проктер.
– Я знаю.
– А вы знаете, что такое уик-энд?
– Представляю.
– Что вас занимает такое, что не может подождать до понедельника?
– Женщина.
Проктер улыбнулся.
– Мой отец говаривал, что за хмурым видом мужчины всегда таится желание более приятного секса.
– Может, это и так, – ответил Альварес. – Но здесь дело идет не просто о какой-то женщине.
Он вытащил из кармана пальто записную книжку и открыл ее.
– Ее зовут Ребекка Саммер, известна она и под именем Рейчел Свонсон, гражданка США. Была одной из наших, до последних месяцев работала в Управлении разведки по Европе, четыре месяца назад ушла оттуда.
Лицо Проктера стало серьезным.
– Это та женщина, которая встретилась с убийцей Озолса?
Альварес кивнул.
– Она была хорошим аналитиком, усердным и перспективным работником, была честолюбива, ее ждал карьерный рост. Но она уволилась и перешла в частный сектор. На первый взгляд, ничего особенного, просто государственный чиновник уходит на более высокооплачиваемую работу. Только она не сотрудничала ни с кем из тех, кого можно подозревать. Через три недели после увольнения из ЦРУ она покинула страну с фальшивым паспортом, отправилась во Францию, где сняла квартиру в Марселе, заплатив за полгода вперед. Наличными.
Проктер смотрел недоверчиво.
– Деньгами со своего счета?
– Если бы это было так, это значило бы, что я занимаюсь не своим делом, и я был бы готов прямо сейчас попросить отставки, – сказал Альварес. – Но нет, с ее счета соответствующая сумма не снималась. Ей кто-то дал эти деньги. Никакой работы у нее во Франции не было, но на ее банковский счет в США ежемесячно поступали суммы, равные ее прежней зарплате.
– Серьезно?
Альварес перевернул несколько страниц.
– В среду в ее квартиру пришла французская полиция и обнаружила примечательные вещи, в частности, полную раковину сожженных документов и аппаратуру связи. Половины ее одежды не было. Ящики столов выдвинуты и пусты. Входная дверь не заперта.
– Что же спугнуло ее?
– Соседка сказала, что Саммер ушла из квартиры рано утром в пятницу. Перед этим женщина несколько раз звонила на сотовый телефон Кеннарда, но тот к этому времени был уже мертв, а сообщения она не оставила. До этого она Кеннарду никогда не звонила. Они никогда не работали вместе и не проходили совместной подготовки в Конторе. Они жили в сотнях километров друг от друга, вращались в разных общественных кругах, не имели родственных связей. Не видно никаких причин, по которым у нее мог быть номер телефона Кеннарда. Похоже, что, не дозвонившись, она собрала вещички и исчезла.
– В Париж.
Альварес кивнул.
– У ее двоюродной сестры есть квартира в Париже, которой она и воспользовалась. Но не прошло и суток, как туда нагрянули представители французских властей, которые хотели захватить человека, подозревавшегося в том, что это он устроил бойню в парижском отеле. Его видели входившим в квартиру Саммер. Что произошло дальше, мы знаем.
– Итак, – продолжил Альварес. – Киллер знаком с Саммер, которая была знакома с Кеннардом. Предположим, что они сотрудничали. Кеннард работал в Париже со мной по делу о получении от Озолса информации о затопленных ракетах. Он имел доступ ко всем моим записям. Больше того, он присутствовал, когда Озолс назначал мне время и место встречи. Возможно, он передал эти сведения Саммер, а та – киллеру. Прекрасная схема, эффективная, с минимумом риска. Но что-то пошло не так, поскольку Кеннард убит, что заставило Саммер бежать из Марселя. Она решила, что будет следующей, и поэтому встретилась с убийцей Озолса, выжившим при попытке покушения на него. А Хойт утонул в ванне.
– Зачистка?
– Совершенно верно.
– И кто стоит за всем этим?
– В точности я не знаю, – честно ответил Альварес. – У меня нет оснований считать обоих молодых работников ЦРУ, Саммер и Кеннарда, предателями. Кеннард – возможно, но тот факт, что Саммер продолжала получать суммы, равные ее зарплате, говорит мне, что ее могли использовать втемную, убедив, что она участвует в законной, хоть и неофициальной, операции.
– Все это мог организовать только кто-то из Конторы, – заключил Проктер. – У вас есть подозреваемый, правда?
– Но у меня нет доказательств.
– Продолжайте.
– Вспомните, о Хойте знали только шесть человек: я, техник в Париже и четверо присутствовавших в совещательной комнате, когда я о нем докладывал.
– И я в том числе.
Альварес кивнул.
Проктер сделал выдох и покачал головой.
– Старый негодник выходит на пенсию в будущем году.
– Возможно, он хочет кое-что добавить к своим пенсионным накоплениям.
Проктер выглядел задумчивым. После довольно долгого молчания он сказал:
– Вы отлично поработали, Антонио. Но в свете важности всего того, что вы мне только что сообщили, я не хочу, чтобы вы говорили об этом с кем бы то ни было. Включая и меня.
– Что вы имеете в виду?
– Я сказал вам это, потому что вы мне нравитесь, а не потому, что вам нужно это знать, – объяснил Проктер. – Мне уже некоторое время известно, что у нас в НСС есть проблемы, кто-то играет по своим правилам. Такое случалось и раньше. У меня бывали люди, какое-то время смотревшие на все это иначе.
По дороге проезжала машина, и Проктер подождал, пока она не отъехала достаточно далеко.
– Но мне никогда не удавалось кого-нибудь поймать. И я никогда бы не подумал, что мне придется подозревать Фергусона. Но сейчас мы, возможно, совершили важнейший прорыв. Вы оказали неизмеримо важную помощь, но вы подошли слишком близко, вы…
Альварес нахмурился и выпрямился.
– Сэр, пожалуйста, не отстраняйте меня от дела, когда я подошел так близко к тому, чтобы прищучить того мерзавца. Если за всем этим действительно стоит Фергусон, мы сможем поймать убийцу Озолса, а потом и того, кто убил Джона. Всех.
Проктер положил руку на плечо Альвареса.
– Я уважаю ваше стремление, но вы уже сделали все, что могли. Но, если это Фергусон, то он уже знает, что вы идете по его следу. И возможно, что его люди следят за каждым вашим шагом.
– Вы действительно так думаете?
– А почему бы и нет? Фергусон так заботился о сокрытии всех следов, что убил или попытался убить всех, кто знал хоть какую-то часть всей картины. А значит, он наверняка постарается следить за каждым, кто попытается собрать и сложить эти части.
Альварес огляделся. Он пытался вспомнить, не видел ли он чего-нибудь, похожего на слежку. Вроде бы нет. Хотя возможно, что он просто не заметил. Он был хорошим оперативником, но не обманывался в отношении своих возможностей. И он не мог гарантировать, что за ним не было «хвоста».
– Итак, что нам теперь делать?
– Если вы открыто продолжите расследование, это может побудить его отказаться от своих планов, и мы больше никогда не сможем подойти к нему так близко. Этого нельзя допустить. Нам нужно сделать вид, что дело закрыто, и позволить Фергусону чувствовать себя в безопасности, пока мы будем собирать улики. Вам нельзя в этом участвовать. Вспомните, что произошло, когда вы узнали о Хойте. Он был убит всего через сутки.
