Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 135 (всего у книги 163 страниц)

ГЛАВА 16

Среда, 30 декабря 2020 года

КАРЛ

Прошли ровно сутки с тех пор, как его и того здорового парня, Мальте, который вмешался во время побоища и спас ему жизнь, этапировали сюда, в следственный изолятор Слагельсе.

Карл пытался поблагодарить его еще по дороге – хриплым, всё еще с трудом повинующимся голосом – пока они преодолевали те девяносто километров, что отделяли тюрьму Вестре в Копенгагене от изолятора в Слагельсе. Но Мальте всю дорогу молча просидел в другом конце автозака, а по прибытии их сразу развели.

Тюрьма Слагельсе находилась в самом центре города и своим внешним видом излучала всё что угодно, только не свое истинное назначение. Красивое здание из красного кирпича, построенное на закате Первой мировой войны, с изящными дворцовыми окнами и внушительным залом суда на втором этаже, который уже долгое время пустовал и был предоставлен самому себе. Снаружи могло показаться, что это довольно безобидное и даже в чем-то уютное место для принудительного пребывания. Однако стоило вам миновать ворота по правую сторону от здания, как сразу становилось ясно: легкой прогулки здесь не будет. Тюрьма была рассчитана всего на 30 заключенных, и теперь Карл с этим Мальте пополнили их ряды.

По долгу службы Карл бывал здесь много раз и всегда находил общий язык с местным руководством и остальным персоналом. Это были дружелюбные люди, которые, с точки зрения Карла, жили абсолютно нормальной гражданской жизнью, далекой от того вечного стресса и суеты, в которые Копенгаген и его пригороды обычно вгоняли людей. Обычные, славные мужчины и женщины; посетителям тюрьмы всегда было легко с ними общаться, а в своей работе они придерживались принципа, что гибкость и нормальный человеческий тон – лучший способ взаимодействия с заключенными.

Именно поэтому и сам Карл, и те, кто его принимал, чувствовали себя одинаково неловко, не зная, как правильно подступиться к этой специфической ситуации, где он оказался в роли арестанта. В свое время именно из-за Карла Мёрка здесь оказались десятки зэков, да и потом он регулярно наведывался сюда для проведения допросов. В те дни он обычно сидел в дежурке вместе с сотрудниками, травил дурацкие анекдоты и пил кофе с мягкими булочками.

Но в этот раз обошлось без шуток и кофейных посиделок. Только регламент и еще раз регламент. Конвойный снял с Карла поясной ремень с наручниками и передал документы. Затем последовал обыск – осмотр тела, одежды и тех немногих личных вещей, что были при себе. Всё было проделано так же тщательно, как и с любым другим заключенным, после чего провели обязательный инструктаж по поводу распорядка дня и того, что его ждет. Формальности быстро закончились, и вот уже Карл в сопровождении надзирателя зашагал по тюремному коридору. Он располагался на цокольном этаже, который здесь почему-то упорно именовали первым. На мгновение Карл поднял глаза на защитную сетку и лестницу, ведущую на два верхних яруса, отметил про себя знакомый махагоновый потолок под полом верхнего этажа[98]98
  Махагоновый потолок – декоративная облицовка потолка панелями из дорогого красного дерева (махагони), закрепленная на балках межэтажного перекрытия.


[Закрыть], после чего его подвели прямо к серой двери камеры № 6. На синей шконке внутри уже аккуратно лежали полотенца, кухонные прихватки, тряпки и постельное белье.

– Поступил запрос на твою добровольную изоляцию, но прямо сейчас у нас тут пара педофилов, которые боятся уступать тебе место. Впрочем, ты ведь и сам понимаешь разницу, верно, Карл Мёрк? Твоя камера будет заперта, и выходить ты будешь только по собственному требованию. Нам бы тоже не хотелось закрывать тебя на навесной замок, который чисто символически вешают на двери некоторым педофилам, согласен?

Карл кивнул и окинул взглядом поднос на узком столе: стальные столовые приборы на обычных тарелках, кружка, щетка для мытья посуды, зубная паста и новая зубная щетка в пластиковом пакете. На стене карандашом было набросано несколько имен, причем здешние надписи, в отличие от тюрьмы Вестре, были относительно безобидными. «К чёрту того, кто нарисовал нашего пророка»[99]99
  В 2005 году датская газета Jyllands-Posten опубликовала карикатуры на пророка Мухаммеда, что вызвало грандиозный международный скандал, протесты по всему миру и сделало Данию главной мишенью для радикалов на долгие годы.


[Закрыть]» – гласила одна из них. «Fristi-pop» (мусора – сосать)[100]100
  Fristi-pop» (дат. сленг, от названия популярного в Дании детского йогуртового напитка Fristi и слова pop – полиция/копы).


[Закрыть] – гласила другая, чуть более тревожная в его нынешнем положении. Полка над столом пустовала, а окно располагалось так высоко, что сквозь натянутую сетку и решетку Карл мог видеть лишь верхушки деревьев, каланчу пожарной части да кусок неба. Сейчас внутренние рамы были распахнуты настежь, так что уличный холод уже полностью выветрил любые запахи, которые мог оставить после себя предыдущий жилец. Чуть ниже на стене криво висел маленький плоский телевизор. Учитывая довольно скудный выбор каналов, этот ящик, пожалуй, станет его главным утешением на ближайшие месяцы.

Холодильник оказался пустым и теплым, а в его платяном шкафу без дверей обнаружилась перекладина для вешалок и огромная свастика, нарисованная на задней стенке. Рядом висела пробковая доска с отпечатанным календарем, на котором можно было собственноручно отмечать унылую, бесконечную вереницу дней 2021 года маленькими, ничего не значащими крестиками.

Чуть правее календаря красовалось: «Тони из Рингстеда – сын шлюхи» и прочие дебильные лозунги, дополнять которые Карл не имел ни малейшего желания. Возможно, позже ему удастся уговорить персонал выдать ему кисть и ведро краски за его собственный счет – тогда он быстро замажет всю эту грязь. В конце концов, судя по тому, как разворачивались события, торчать ему здесь придется долго.

Уже около часу дня его отвели в комнату для свиданий, где его поджидал незнакомый сотрудник из DUP (Независимого ведомства по жалобам на полицию).

Это было на удивление яркое помещение, стены которого были сплошь расписаны детскими сюжетами: воздушный шар, слоновий зад, медвежонок и много чего еще. Детские стульчики и столик тоже были разукрашены. Если бы Карлу пришлось ждать долго, он мог бы полистать детскую книжку с картинками или «поварить картошку» на игрушечной кухоньке.

Карл тяжело вздохнул. Когда в следующий раз к нему привезут Лусию, даже хорошо, что встреча пройдет здесь – дочке вдобавок подарят маленького вязаного мишку, которого можно забрать с собой. Но боже, как же от этого щемило сердце. Как ему выдержать то, что он будет видеть свою маленькую дочь так редко?

– В ваше обвинение, среди прочего, входит дело о расчлененном мужчине в ящике под строительным вагончиком Георга Мадсена на Амагере, – заговорил следователь из DUP после того, как представился. – Однако мы выяснили, что труп в ящике и разложенные рядом улики, скорее всего, являются фальшивкой, сфабрикованной под это дело. Не исключено, что этот мужчина – вообще случайная жертва. Теперь мы также убеждены, что фотография, найденная в том же ящике с телом, где вы, Анкер Хёйер и убитый стоите плечом к плечу – это фотомонтаж. Сделано умело, спору нет, но картинка совершенно точно склеена из двух разных снимков: на стыке пикселей есть минимальная разница в масштабе. Кроме того, мы полагаем, что монеты с вашими отпечатками пальцев и отпечатками Анкера Хёйера были изготовлены специально для этого случая. Кто-то очень сильно постарался упаковать их так, чтобы отпечатки не стерлись, и это само по себе выглядит крайне подозрительно.

Карл глубоко вздохнул, расправив легкие. Хотя они с самого начала это предполагали, услышать такое из официальных уст было настоящим облегчением. Вообще, по закону он должен был потребовать присутствия своего адвоката, но ради таких хороших новостей ему было откровенно наплевать на формальности.

– Откуда именно были взяты ваши отпечатки, мы пока не знаем, но они зафиксированы необычайно четко. Старший следователь Лауст Смедегорд предполагает, что их могли снять с бокалов, бутылок или любых других предметов, где остался четкий след, и уже затем перенесли на монеты.

Он закончил фразу, опустив взгляд в свои бумаги, а Карл издал тихий вздох облегчения. Это чувство на мгновение вытеснило все мрачные мысли – ровно до тех пор, пока следователь снова не поднял голову.

– По остальным пунктам обвинения наше расследование продвинулось не так далеко. А они, в силу своего характера, разумеется, считаются крайне тяжелыми, так что все прочие статьи остаются в силе.

Карл опустил голову. Сколько же времени теперь уйдет на всё это?

– Возможно, вы еще не в курсе, но, к сожалению, сейчас в дело активно сует свой нос желтая пресса, которая по косточкам разбирает ваше прошлое. Так что друзей в судебной системе у вас сейчас немного, да и у нас в ведомстве тоже. Если вы не против, я готов перейти непосредственно к вашему допросу.

Через полтора часа этот тип уже собирался в обратный путь – в свой офис в Орхусе.

«Бедолага, пилить в такую даль по такой паршивой погоде», – подумал Карл.

Все остальные обвинения оставались в силе, как он и сказал. Соучастие в убийстве, торговля тяжелыми наркотиками, уклонение от уплаты налогов и должностные преступления самого гнусного пошиба – прокурор не стеснялся в выражениях. И все же только сейчас Карл наконец почувствовал уверенность, что дело пойдет по правильному руслу. Пока этим занимается DUP, любая предвзятость исключена, в этом он был убежден на все сто. Они перевернут каждый камень, и пока не доказано обратное, будут вести его дело параллельно с расследованием возможного соучастия Анкера Хёйера. Не говоря уже о том, что они крайне скептически отнесутся к тем обвинениям, которые состряпал глава юридической службы из отдела по расследованию преступлений против личности

В их мире, слава богу, человек оставался абсолютно невиновным, пока его вина не будет доказана в суде. И неважно, насколько мелким или масштабным было дело, они всегда находили ресурсы, чтобы докопаться до самой сути.

«Нам в Дании повезло, что за дело берутся нейтральные следователи, когда людей из полиции обвиняют в криминале», – подумал он.

– Я бы хотел переговорить со своим адвокатом по видеосвязи, это возможно организовать? – спросил он чуть позже у надзирателя, который сопровождал его в туалет.

– Конечно, – ответил тот. – Есть свободное время на завтра, в районе тринадцати часов.

Карл нахмурился – ждать нужно было без малого сутки.

– Я слышал, на воле вовсю пишут про мое дело. Вы что-нибудь об этом знаете?

Надзиратель неопределенно покачал головой: – К сожалению, нет. Вы лучше с адвокатом своим об этом потолкуйте, – коротко отрезал он.

ГЛАВА 17

Среда, 30 декабря 2020 года

МАЛЬТЕ

Кое-кто из персонала изолятора слегка ворчал из-за того, что тюрьма Вестре прислала им еще одного подследственного, ведь свободные места были сильно ограничены. И если бы не решение Службы исполнения наказаний о том, что этот Мальте на какое-то время назначен своего рода телохранителем для самого медийного на данный момент заключенного Дании, его бы сразу перенаправили в другой следственный изолятор.

Теперь конвоирам пришлось объяснить ему ситуацию: будь у них две свободные камеры подряд, Мальте поселили бы прямо по соседству с Карлом – в камеру № 7 на цокольном этаже. Однако в текущих реалиях ему выделили камеру на этаже прямо над Карлом. Если окна у обоих будут открыты, они смогут общаться через них.

Мальте это устраивало. Это могло создать между ними своего рода связь и доверие, хотя Мальте не сомневался, что Карл Мёрк и так уже думал о нем исключительно в позитивном ключе – по крайней мере, мент четко дал это понять во время этапирования.

Между тем произошло крайне печальное событие: тем же утром Мальте сообщили, что состояние его младшего брата ухудшилось и вряд ли стоит рассчитывать, что тот протянет больше месяца или двух. Поездка в Германию была срочно необходима, если они вообще хотели успеть. На экспериментальном уровне речь шла о специфической и безумно дорогой операции и лечении, которые, возможно, могли бы отсрочить смертный приговор, но даже это не было гарантировано, как говорили врачи. А в Дании такую процедуру просто не предлагали.

Поэтому всю дорогу до Слагельсе Мальте ни о чем другом думать не мог. Его братишка Ханси был самым добрым и любящим человеком, какого Мальте вообще знал в своей жизни. Кроме того, он был единственным, кто всегда и при любых обстоятельствах защищал Мальте.

«Мальте не виноват. Виноваты все остальные, кто его провоцирует», – всегда говорил Ханси. И когда Мальте судили, Ханси сидел в рядах для публики и улыбался ему, когда брата заводили в зал и выводили под конвоем. Однако последние полгода Мальте ни разу не видел Ханси, так как болезнь полностью истощила его, и Мальте грызло изнутри то, что он не мог быть рядом и поддержать его.

Когда во время транспортировки заключенных его и Карла Мёрка посадили близко друг к другу, Мальте отвернулся. Мёрк не должен был видеть, что Мальте растроган, да и вообще это было бы неправильно. Ведь Карл Мёрк был единственной спасительной соломинкой для Ханси, и именно поэтому Мальте всё еще обязан был убить его при первой же возможности. «Держи дистанцию и не давай волю чувствам», – всегда вдалбливала ему мать.

– Ты же не гладишь свинью, которой через час перережут горло, – говаривала она. Но братишка Ханси всё равно её гладил, и, мало того, он утешал её до самой секунды, пока нож не вонзался в шею и животное не переставало визжать. Мальте так совершенно не умел, и именно по этой причине он за всё утро ни разу не взглянул Карлу в глаза.

Теперь вопрос заключался в том, как дать знать тем людям, которые должны были заплатить за убийство. В этом изоляторе Слагельсе он, правда, уже сидел несколько месяцев пару лет назад, но ни с кем здесь близко не сошелся, и очень сомневался, что сможет через кого-то передать весточку надзирателю Петеру по кличке «Ревун» в тюрьму Вестре. Знать бы ему хотя бы настоящую фамилию этого человека, тогда, возможно, появился бы шанс. В таком случае он мог бы, к примеру, попросить кого-нибудь звякнуть «Ревуну» и передать, как он благодарен за помощь с переводом в Слагельсе и как он рад, что теперь они с Карлом Мёрком могут регулярно видеться на равных условиях. Тогда тот бы всё понял и передал информацию заказчикам, которые должны были перевести деньги.

Мальте осмотрелся в камере, после чего лег на пол, где хватало места для его массивного тела, и сделал привычные 200 отжиманий на двух руках, а следом – еще 50 быстрых на каждой руке по отдельности. Когда Мальте доходил до точки, где от тяжести собственного тела руки начинали бешено трястись, он вспоминал всех, кто причинил ему зло, и это давало новые силы на очередной круг.

Закончив, он повалился на шконку и перевел дух, уставившись в потолок.

Ему придется повременить с убийством Карла Мёрка, пока «Ревун» не получит сообщение и не даст отмашку. Миллион крон это будет или только половина, которую ему обещали изначально, Мальте было плевать – лишь бы гарантировали, что деньги оперативно поступят на счет его брата.

Как только с этим всё уладится, он просто зайдет к Мёрку со спины и свернет ему шею до того, как тот успеет среагировать. Новость об убийстве мгновенно разнесется по всей Дании, как лесной пожар или круги по воде, он это понимал, и Мальте был готов безропотно принять любой срок.

Если он продемонстрирует искреннее раскаяние и сможет доказать, что Карл Мёрк первым пытался на него напасть, а это была лишь самооборона, то, глядишь, ему удастся избежать пожизненного заключения в спецкамере, откуда человека могут вообще никогда не признать годным к освобождению. Но даже если дойдет до крайности, его угробленное будущее хотя бы подарит младшему брату шанс вернуть себе жизнь.

– Извини, что не ответил тебе в автозаке, Карл Мёрк! – крикнул он несколько раз, распахнув внутренние рамы окна настежь, но Карл не отозвался.

Когда он повторил это пять минут спустя, эхом донесся голос из какой-то другой камеры: – Ты че, бля, черт, вы с этим ментом сожители, что ли? Завали лучше пасть, пока мы тебе ебло на прогулке не начистили.

Мальте нахмурился. Только сейчас до него дошло, что их разговор могут слышать абсолютно все.

– Да ты только попробуй, кусок дерьма, – крикнул он в ответ.

Реакция оказалась совершенно неожиданной: по цепочке окон мгновенно прокатился хор смеха и издевательских выкриков.

– Кусок дерьма, ха-ха! Да ты походу вообще не в курсе, на кого рот разеваешь! – крикнул еще один голос.

И окна изолятора Слагельсе задрожали от взрывов хохота.

Мальте ничего не ответил.

Теперь ему кровь из носу нужно было заставить себя уважать.

ГЛАВА 18

Среда, 30 декабря 2020 года

ЭДДИ ЯНСЕН

Прошло уже полтора дня с тех пор, как Эдди намеренно подверг себя риску заражения, но он до сих пор ничего не чувствовал. Разве что легкую сухость в горле да небольшое щекотание в носу, но это могло быть чем угодно и, скорее всего, объяснялось тем, что арендованная на время отпуска квартира была свежевыкрашенной и краске еще требовалось время, чтобы окончательно просохнуть.

– Ну, может, всё обойдется легкой формой, – предположила Фемке. – Или, может, заразился только ты один. В последнее время ты работал и день и ночь, Эдди, тебе нужно научиться лучше беречь себя.

– Фемке, я перевел свой мобильный телефон в авиарежим – разве это не шаг в правильном направлении?

Это было не совсем правдой. Квартира в Валкенбюрга была оплачена черным налом на месяц вперед, и она была достаточно просторной, чтобы они втроем могли спокойно перемещаться по ней и каждый заниматься своим делом. Фемке с огромным удовольствием нянчилась с их маленькой дочкой, поэтому, когда Эдди нужно было связаться с внешним миром, он доставал свой доисторический мобильник с предоплаченной сим-картой, спрятанный за бачком унитаза, и пользовался им.

Поскольку второе покушение на Карла Мёрка сорвалось, Эдди должен был сделать всё, чтобы его не засекли, и поэтому получал информацию напрямую от своего датского контакта. От этого датчанина он знал, что Карла Мёрка в новую тюрьму перевели вместе с человеком, который спас его во время второго нападения, и, что немаловажно, с тем самым типом, которого они изначально наняли, чтобы убить Мёрка.

Теперь они собирались отправить своего человека в следственный изолятор к юго-западу от Копенгагена, чтобы найти решение, которое устроило бы заказчиков в Нидерландах. Возможно, на этот раз всё получится. Но поскольку Эдди провалил руководство этой операцией, датский контакт посоветовал ему не высовывать нос, пока всё не закончится, да и то без каких-либо гарантий.

Как будто Эдди сам этого не знал. На протяжении многих лет он демонстрировал абсолютную лояльность, исполнительность и во многом был полезным человеком на своем посту. Но в то же время теперь он знал слишком много обо всем, а любого паршивого предводителя в этой организации можно было заменить – он видел это раз за разом. Ярким примером был Расмус Брун, который отвечал за прямые поставки наркотиков из Голландии в Данию и остальную Скандинавию.

Эдди вздрогнул, вспомнив о судьбе Расмуса Бруна, и этот страх усилился еще больше, когда его человек из тюрьмы Вестре сообщил, что парень по кличке «Кроличий хер» вернулся из санчасти и буквально только что так неудачно «упал» с лестницы второго этажа, что сломал себе шею.

Неужели Эдди станет следующим?

И он подумал о своем коллеге Хансе Риддере, который вел расследование убийств с использованием строительного пистолета в Схидаме. Тот был чертовски близок к тому, чтобы догадаться, что Эдди может иметь ко всему этому отношение. Но, слава богу, Риддер не отличался особым умом и не умел держать язык за зубами. Вскоре после этого его кончину обошли гробовым молчанием, ведь полицейские, захлебнувшиеся собственной рвотой после беспробудной пьянки, – это не то, о чем трубят во всеуслышание в тех краях. Так было покончено и с этим делом, что лишний раз доказывало, какими жесткими и последовательными были его боссы. В какой-то степени Эдди не боялся за собственную жизнь, он уже сам себе был противен, но он безумно боялся за свою семью. Как заказчики могли быть уверены, что ему удалось полностью оградить Фемке от всего этого? Что она до сих пор не знает о происхождении тех огромных денег, которыми он внезапно завладел? Не подумают ли они, что она сама должна была догадаться: честным трудом такое не заработаешь? В конце концов, она умная женщина, они чертовски хорошо должны это понимать.

«Но почему тогда я не пойду с повинной и не понесу наказание? Может, сейчас самое время это сделать? Разве мы не весело провели эти годы, с тех пор как я попал к этим свиньям на зарплату?»

У Эдди скрутило живот. Что тогда будет с Фемке и дочкой? Неужели всё нажитое конфискуют, и они окажутся в нищете еще худшей, чем та, из которой они выбрались до того, как всё началось? А позор, скандал, разочарование и злость – как она с этим справится? Сможет ли он вообще рассчитывать на то, что она по-прежнему будет что-то к нему чувствовать?

Он схватился за подложечную область и принялся делать дыхательную гимнастику, когда приступ дурноты отступил и сменился тошнотой, которая в любой момент могла закончиться рвотой.

«Возьми себя в руки, Эдди, ты поддаешься панике. Сейчас ты сидишь здесь, и мы останемся тут ровно столько, сколько положено зараженным ковидом. А пока ты должен подготовить компромат, чтобы прижать своих боссов – это единственное, что может нас спасти».

Он открыл документ Word и начал писать. Когда он закончит, он загрузит всё в облако, и тогда на головы тех, кто желает его смерти, посыплется такой град проблем, какого им точно мало не покажется.