Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 137 (всего у книги 163 страниц)

Тогда Мортен сделал шаг вперед и положил руку ему на плечо: – Тебе не тяжело, Харди? Взгляд великана немного поблуждал по комнате, после чего он покачал головой.

– Обратите внимание на три вещи, – продолжил он. – Труп в ящике и фальшивые улики сами по себе не так интересны. Суть в другом: на кого они указывают, кто их изготовил, закопал и с какой целью. Нам нужно выяснить, кто мог иметь прямой интерес в том, чтобы навредить Карлу посредством такого дела, и каков мог быть мотив. А затем – доказать, что Анкер был частью гораздо более крупной схемы. Ведь это Анкер потащил Карла и меня искать труп Георга Мадсена. Обычно Анкер ВСЕГДА первым шел на место преступления, но только не в тот день. В тот раз ему зачем-то приспичило сначала зайти к соседу и допросить его. Чушь собачья! Если вы спросите меня, он прекрасно знал заранее, что Георг Мадсен мертв.

Взгляды Харди и Моны встретились. Она лишь в недоумении пожала плечами.

– Да, Мона, как всё это вообще увязывается между собой? Нам просто необходимо это раскопать. И ЕСЛИ наша гипотеза верна и Анкер Хёйер виновен во всем этом, то по логике вещей здесь замешаны и другие, вот только Карл тут абсолютно ни при чем.

– Звучит логично, но задача кажется практически невыполнимой, Харди. Ведь прошло уже много-много лет, – заметила Роза.

– Поверь, я знаю это лучше кого бы то ни было. И задача на самом деле еще сложнее, чем кажется на первый взгляд. Я пришел к убеждению, что мы не сможем подкопаться к этому делу с тыла, так сказать, и попытаться оправдать Карла за чисто формальным отсутствием улик. Нам придется пойти другим путем и самим найти настоящих виновных. Выяснить, кто стоит за всем этим: кто заказчики, кто посредники и кто рулит делами здесь, в Дании, – и уже на этом основании добиться полного оправдания Карла.

– А ты в курсе, что Маркус Якобсен сделает всё возможное, чтобы вставлять нам палки в колеса, если мы начнем расследовать это дело так, как нам хочется? – спросила Роза.

– Да, формально это дело DUP, но плевать на него. На лбу у некоторых присутствующих прорезались глубокие морщины. Неужели Харди действительно это сказал?

Харди утвердительно кивнул: – Да, именно это я и имею в виду. Можно подумать, будто Маркус сам во всем этом замешан – с таким фанатичным рвением он отравлял Карлу жизнь. Но нам придется закрыть на это глаза. Стоит помнить: он уходил из Полицейского управления на пару лет, пока болела жена, и что убойный отдел никогда не работал лучше, чем с тех пор, как он вернулся.

– То есть ты думаешь, что Карл даже понятия не имел, что находилось в том чемодане на чердаке, который Анкер просил его посторожить? – спросила Мона.

– Карл несколько лет выхаживал меня у себя дома, и он вполне мог бы взять хоть немного тех денег из чемодана, чтобы улучшить наше положение. Так что нет, я верю Карлу, причем от начала и до конца. Кроме того, такой умный человек, как Карл, ни за что не оставил бы его на чердаке после того, как переехал к тебе, Мона. Это было бы слишком рискованно. Он просто-напросто забыл про него, вот и всё. А про такое не забывают, если знают, что внутри, верно? Кокаин, героин и банкноты на миллионы крон! Так что теперь во мне просыпается старый следователь: за что мы можем зацепиться?

Харди тяжело вздохнул.

– Секунду, Харди. Тебе ничего не давит? – обеспокоенно спросил Мортен.

– Воздуха маловато, – совсем тихо ответил тот.

Мортен и техник Харди переглянулись и кивнули друг другу. – Думаю, на сегодня достаточно, Мона. Мы можем продолжить в другой день. В конце концов, это первый день, когда Харди...

– Подождите, – снова раздался слабый голос. – Можно мне сделать маленький глоток того кофе, что стоит на столе?

Асад, Роза и Мона вскочили одновременно, но Асад оказался быстрее всех. – Две или три ложки сахара? – спросил он, уже наливая, так и не дождавшись ответа. Он аккуратно поднес край чашки к губам Харди и наклонил её чуть слишком быстро, так что кофе потек по уголкам рта.

Харди с некоторым трудом сглотнул и вдруг широко округлил глаза: – Господи всемогущий, Асад, а ты всё так же жжешь, а? Ты сказал «три ложки»? Будь я диабетиком, ты бы меня на тот свет отправил, – он сухо рассмеялся, пока помощник вытирал ему рот. – Но всё же, что у нас есть? Как нам двигаться дальше?

– Прямо перед тем, как Асад сказал, что ты приедешь, Молис спросила, удалось ли кому-то из нас что-то выяснить, – ответила Мона. – И мы так и не успели ответить. У тебя есть что-нибудь, Роза?

– Да, я в полном замешательстве, а я терпеть этого не могу. Я тут немного покопалась в обстоятельствах смерти первого адвоката Карла. Ты ведь слышал об этом, Харди? Тот попытался кивнуть, и Роза поняла его без слов.

– Машина, на которой совершили наезд, принадлежит человеку, являющемуся единственным сотрудником фирмы «DKNL Transport». Это, как следует из названия, экспедиторская компания, которая осуществляет перевозки исключительно между Голландией и Данией. Владельца фирмы зовут Ханнес Тейс, он голландец. Прямо сейчас он находится у себя на родине, насколько нам удалось выяснить, но вот зачем и где именно – неизвестно.

– Вот именно! – вмешался Гордон. – В очередной раз понимаешь, насколько важен голландский след в деле со строительным пистолетом. Не в последнюю очередь потому, что голландская полиция плотно в игре, и потому, что двух человек там, в Голландии, ликвидировали как раз из такого пистолета.

Роза всё еще выглядела озадаченной: – Но зачем, скажите на милость, этому перевозчику, Ханнесу Тейсу, с такой очевидной связью с Голландией и транспортировкой черт знает чего в Данию и обратно, вообще светиться в районе убийства адвоката прямо перед тюрьмой Вестре, если за ним водился какой-то грешок? Это тоже инсценировка? Или машину действительно угнал кто-то третий и направил её на адвоката? Всё это выглядит как какой-то бред сумасшедшего.

Харди хмыкнул: – Независимо от того, инсценировка это или несусветная глупость, мы обязаны копать в этом направлении, ведь разве у нас есть другие, столь же очевидные зацепки?

Асад осторожно поднял палец, но слово снова взял Гордон:

– У меня есть целая куча зацепок, которые просто необходимо проверить, – заявил он. – Я хочу знать, как так вышло, что на Карла напали прямо в его собственной камере в Вестре. Как заключенные получили доступ к ключам? Я подозреваю, что тот надзиратель – кажется, зэки зовут его Петер «Ревун», тот самый, которого якобы вырубили прямо перед первым нападением, – может быть по уши во всем этом замешан, так что я продолжу копать под него. И еще, вы, возможно, помните следователя из Схидама, Ханса Риддера, который работал вместе с нашим Терье Плоугом по делу со строительным пистолетом?

– Да, Карл его ни в грош не ставил, – обронила Мона. – Да и мы тоже не особо, – усмехнулась Роза. – Он умер прямо посреди расследования, и надо признать, для потенциальных подозреваемых это было чертовски вовремя: следователь задохнулся собственной рвотой. Может, его просто убрали? Я согласна с тобой, Гордон, тут дело нечисто!

– Так вот, его преемник, Вилберт де Гроот, парень куда более сообразительный, так что, я считаю, нам нужно выйти на него, – добавил Гордон. – Я лично готов хоть сейчас рвануть в Роттердам за новой информацией прямо на место, если никому неохота.

– Слышь, ты, орел комнатный, ты себя в зеркало видел? Ты до сих пор бледный как покойник из морозилки, – осадил его Асад и демонстративно положил свою смуглую, покрытую густым волосом руку поверх худых, белых, как макаронины, рук Гордона. Остальные сдержанно заулыбались – не хотелось обижать парня.

– Да отлично я себя чувствую! И вообще, я сюда даже на лифте подниматься не стал. Кто-нибудь слышал, чтобы я запыхался? Это заявление предпочли оставить без комментариев.

– Но в целом да. Каждый раз, когда мы ковыряем это дело, не остается сомнений: корни всего этого зла уходят в Голландию, – подытожил Гордон.

Тут Асад перебил Харди, который уже собирался что-то сказать: – Я ведь поговорил с тем типом, которого первым арестовали за двойное убийство в Слагельсе, – с Нильсом Б. Сёренсеном. Он теперь называет себя Нильс Б маркиз де Бурбон. Этот парень, конченый наркоман и бомж с Нёрребро, подкинул мне инфу, которая, я уверен, имеет колоссальное значение. Он сказал, что подозревает одного датского голландца по имени Расмус и думает, что именно тот приложил руку к его аресту. У этого Расмуса при себе всегда была дурь, а в Данию он наезжал лишь время от времени. Нильс Б прятался от него и от тех, кто насажал гвоздей в головы двум механикам, еще до того, как его повязали. А когда он вернулся домой, то нашел у себя в постели строительные гвозди «Paslode» – так что его страх вполне можно понять, и понятно, почему он так быстро згинул из Сорё.

– Датский голландец! Ну надо же, разве Ханс Риддер не употреблял то же самое определение? – Харди закивал.

– Да, во всяком случае, именно так его назвал Нильс Б., – подтвердил Асад. – Наверняка курьер какой-то, раз появлялся в городе лишь наездами и всегда имел при себе наркоту, как говорил Нильс Б И звали этого человека Расмус. Я думаю, это был Расмус Брун.

– Асад, ты на всякий случай взял его приметы? – поинтересовалась Роза. Асад посмотрел на нее даже немного обиженно. Ну разумеется, он взял приметы.

– Да. Тогда ему было под сорок, всегда ходил в сером костюме, полноватый и прыщавый, будто всю жизнь питался только картошкой фри из фритюрницы.

– В Голландии именно так все и питаются, – вставила Молис Шёгрен. – Опасное место для жизни, если вы без ума от картошки фри, майонеза и крокетов.

– Бинго, Асад, значит это он, Расмус Брун, – перебил Харди. Он выглядел довольным, словно давно ждал подтверждения того, о чем уже догадывался. – Теперь он напрямую увязан со Слагельсе, где убили двух механиков. А от голландцев мы знаем, что именно во время обыска в доме этого Расмуса в Голландии нашли пистолет, из которого стреляли в меня, Карла и Анкера на Амагере.

Он обвел присутствующих взглядом. – Нам не мешало бы восстановить всю цепочку? Ведь ни Мона, ни Молис наверняка не в курсе этих деталей, я правильно понимаю? Имя этого Расмуса Бруна вообще фигурировало в обвинениях против Карла? – спросил Харди.

Молис Шёгрен покачала головой.

– То есть сотрудники DUP с высокой долей вероятности об этом тоже ни сном ни духом, как думаешь?

– Не знаю. Возможно, они уже общались с теми голландцами, которые приезжали сюда, чтобы предъявить обвинения Карлу.

– Ладно. Но давайте исходить из того, что DUP необходимо как-то поставить в известность. Молис Шёгрен кивнула.

– Отлично, – продолжил Харди. – Коротко по существу. Звали его Расмус, фамилия Брун. Он совершенно точно работал наркокурьером, но параллельно числился журналистом-фрилансером: писал путеводители и статьи под псевдонимом Пит Босуэлл. Позже выяснилось, что труп на самом деле принадлежал наркокурьеру по имени Жерар Гайяр, родом с Гаити, но это, пожалуй, уже совсем другая история. Гордон сидел с разинутым ртом. Похоже, этот факт совершенно вылетел у него из головы.

– Расмуса Бруна пытали и убили в 2014 году в каком-то паркеg под Роттердамом, насколько я помню. Прошло уже лет шесть-семь. Роза закивала, а на лице Гордона отразилось понимание – похоже, он начал что-то припоминать.

– Итак, 2014 год, – продолжал Харди. – Чего вы не знаете, так это того, что я тогда напомнил Карлу об одном его инциденте с этим самым Расмусом Бруном в 2005 году. Я помню тот год, потому что мы с Анкером и Карлом как раз сидели в копенгагенском ресторане «Парнас» и справляли своего рода поминки по браку – от Карла тогда ушла жена, Вигга. И вдруг из ниоткуда нарисовался этот Расмус Брун. Не знаю, случайно или нет, но Анкер его явно знал, потому что сразу назвал по имени. Тип был навязчивым и в стельку пьяным, и у Анкера с этим алкашом завязалась стычка. Они начали орать друг на друга, мы так и не поняли из-за чего, потому что тот едва лыко вязал, и вдруг Анкер ни с того ни с сего ка-а-ак пропишет ему в челюсть. Карл бросился их разнимать, и если бы он тогда этого не сделал, мы бы тут сегодня, скорее всего, не сидели.

– Почему мы до сих пор об этом ничего не слышали? – удивилась Роза.

– Карл сам об этом едва помнил, когда я рассказал ему тогда. Да и в любом случае он не стал бы распространяться об этом, ведь человек мертв, а сам Карл к нему никакого отношения не имел.

– Но ТЫ всё равно считаешь, что это имеет значение? – не отступала Роза.

– Да, считаю, потому что на этом история не закончилась. После этого официант вместе с Карлом вышвырнули этого Расмуса Бруна на улицу, и этот бухой придурок начал угрожать Карлу, что выколет ему глаза своими автомобильными ключами. Вот только он явно недооценил возможности своего противника: Карл в долю секунды выкрутил ему ключи из рук и предельно доходчиво объяснил, что тот должен поймать такси и катиться домой. А ключи, мол, сможет забрать в ресторане как-нибудь в другой раз.

Асад вздохнул.

Похоже, он всё-таки краем уха слышал об этой истории, подумала Мона.

– И тогда этот идиот ударил Карла кулаком прямо в глаз, после чего ситуация окончательно вышла из-под контроля. Карл заломил ему руку за спину и вытащил кошелек из его внутреннего кармана. У чувака глаза на лоб полезли, когда Карл достал из кошелька его водительские права и поджег их своей зажигалкой «Ронсон»[102]102
  Ronson – культовый американо-британский бренд зажигалок, основанный в 1886 году. В середине XX века зажигалки Ronson были символом статуса и мужского стиля – примерно как сегодня Zippo. Модели Art Deco 1930–50-х годов до сих пор коллекционируются.


[Закрыть].

Гордон ухмыльнулся: – Старый добрый Карл! Да этот ублюдок это заслужил, хоть это, пожалуй, и было на самой грани фола.

– Я как сейчас помню, какими словами Расмус Брун закончил ту потасовку. Он сказал: «Я это запомню до следующего раза, Карл». Он назвал его по имени, и это было поразительно, ведь за столом в ресторане его имя ни разу не произносилось.

Над присутствующими словно сгустилась грозовая туча, а у Моны защемило сердце. Неужели такая ничтожная ситуация, паршивая кабацкая драка, могла до такой степени разрушить жизни хороших людей?

– Получается, в основе всего лежит именно это? – спросила она. – Какой-то тупой дегенерат просто решил отомстить Карлу? Но как? Как это связано с той ситуацией, в которой Карл оказался сегодня, Харди? У тебя есть идеи на этот счет?

– Нет, но ведь у него был тот самый пистолет, из которого в нас стреляли. Он сам его использовал или оружие подбросили в его дом? Он вращался в жестоком мире. И кто знает, что творилось у него в башке, когда его в конце концов прижали наркоганстеры в парке под Роттердамом, и он умолял сохранить ему жизнь. Наверняка он выложил им все имена, какие знал, так почему бы не указать на Карла, который был для него как кость в горле?

– И где мы в итоге находимся? Боссы наркомафии назначили Карла крайним во всей этой истории, особенно теперь, когда на его чердаке нашли кучу денег и наркоты. То есть от Карла просто хотят избавиться? – спросила Роза.

– Да, Роза, вполне возможно, что всё именно так и обстоит. Возможно, они считают, что он знает гораздо больше, чем нужно. Организация, с которой мы имеем дело, абсолютно беспощадна.

– Но ведь мы можем это кому-то объяснить, Харди, – подал голос Гордон.

– Ты как раз можешь попробовать разузнать побольше о Расмусе Бруне, когда будешь общаться с ребятами из Схидама и Роттердама, – подсказала Роза. Гордон расплылся в улыбке. В мыслях он уже вовсю покупал билет на самолет.

– Отлично, ну а я тогда попробую раскопать что-нибудь о деятельности этого Расмуса Бруна здесь, в Дании, – вызвался Асад, уже начиная подниматься со стула. Прошло порядочно времени с их последнего дела, но в его карих глазах снова загорелся знакомый азартный огонек.

Харди отрешенно смотрел в пространство перед собой. Было очевидно, что какая-то мысль не дает ему покоя.

– И... – он осекся и пару раз сухо, коротко покашлял. – Возможно, я пока попробую как-то пробиться и навестить Карла.

– Ну, в таком случае фотографы и репортеры, которые дежурят у ворот изолятора Слагельсе, точно словят шок и сделают весьма необычные кадры для своих газет, – подытожила Мона.

ГЛАВА 21

Пятница, 1 января 2021 года

РОЗА

Дома у Розы новогодним настроением и не пахло. Во-первых, накануне она перебрала с джин-тоником и улеглась только в шесть утра, из-за чего все синапсы в её мозге накоротко замкнуло и вывело из строя. Во-вторых, накатившая беспросветная тоска казалась совершенно непреодолимой. Ну и в довершение всех бед, она начала шмыгать носом – по дороге домой ночью было адски холодно.

Насколько всё паршиво, стало окончательно ясно, когда она проснулась с раскалывающейся головой под крики с парковки: какие-то незнакомые голоса настойчиво орали её имя.

Как и всегда, когда она не приводила к себе случайного мужика на одну ночь, в квартире она была одна. Но редко когда голые стены спальни давили на неё так гнетуще и обвиняюще.

Карла забрали, и кто теперь должен рулить парадом – она, что ли? Должна ли она втайне от всех заставить Асада, Гордона и себя сотворить чудо? Держать начальника убойного отдела и его ищеек на расстоянии? Послать к чертям собачьим фотографов и репортеров, которые торчат на парковке и пялятся на окна её кухни? Дать Отделу Q ключи к пониманию дела, в котором даже главный свидетель, Карл Мёрк, не может пролить свет?

Она сползла с кровати. Сил на то, чтобы доползти до душа, не было – одна мысль о том, что придется менять нижнее белье, вгоняла в ступор.

Настенные часы смотрели на неё с явным укором, но она лишь погрозила им указательным пальцем: – Ты мне тут, бляха-муха, не начинай. Сегодня первое января, и мне глубоко насрать, что на часах уже три дня. Я…

В этот момент в дверь позвонили. Шлепая босыми ногами, в одних трусах-слогги[103]103
  Трусы Sloggi – это продукция известного европейского бренда комфортного нижнего белья, основанного в Германии в 1979 году


[Закрыть] и больше ни в чем, она проковыляла через прихожую и прильнула к дверному глазку.

На площадке стоял незнакомый мужчина, а за его спиной терся еще один, пытавшийся спрятать камеру за плечом первого.

– Проваливайте! У меня час красоты! – рявкнула она и скосила глаза на зеркало, которое безжалостно отразило её похмелье и упадническую форму в полный рост. Мешки под глазами теперь вели нешуточную борьбу с морщинами, которые предательски начали прорезать параллельные линии от уголков глаз к углам рта. Если бы ее лицо не опухло слегка после сна, что немного разгладило все это убожество, у нее случился бы шок. Вместо этого она уперла кулаки в бока, оценивая, как её грудь и живот отчаянно ведут бой с земным притяжением.

Потрясающее зрелище. Подкусывало даже открыть дверь, чтобы распугать их к чертям. Вместо этого она рухнула на диван и пару раз высморкалась. Пусть трезвонят сколько влезет, плевать. Сейчас она позвонит этим чистоплюям из отдела по борьбе с наркотиками и подкинет им пищу для размышлений.

– Это Роза из Отдела Q, – гнусаво проговорила она в трубку. – Я тут получила анонимную наводку: вам, ребятам, кровь из носу нужно выбить ордер на обыск конторы под названием «DKNL Transport». Человек, который мне звонил, подозревает их в крупной контрабанде дури и сказал, чтобы мы потрясли владельца, Ханнеса Тейса. Передай это «Ищейке».

Однако так просто соскочить не удалось.

– Каким образом к вам попала эта информация? – спросил дежурный.

– Э-э... ну, мне на телефон позвонили сегодня утром.

– В таком случае продиктуйте номер звонившего.

Черт! Как же ей сейчас не хватало работающих мозгов.

– Не могу, извините, у меня его нет.

И она бросила трубку.

– Самое время для лечебного пивка[104]104
  Лечебное пивко – в оригинале используется культовое датское слово reparationsbajer (буквально «ремонтное пиво»), означающее утреннюю бутылку пива для «починки» здоровья после похмелья.


[Закрыть], – буркнула она и потащилась на кухню. Не успела она сделать и глотка, как в дверь снова затрезвонили. «Ну всё, суки, сейчас вы у меня огребете шоковую терапию», – зло подумала она и направилась к входной двери. Секунду подержав пальцы на вертушке замка, она резко крутанула её и с треском распахнула дверь.

Стоявшая на пороге прилично одетая, слегка седовласая женщина отшатнулась на пару шагов, изо всех сил стараясь не пялиться на обнаженный торс Розы.

– О-о-о, дорогуша, ты опоздала, все мои пустые бутылки забрали еще утром! – грохотнула Роза и уже собиралась захлопнуть дверь, но женщина успела выставить ногу.

«Сейчас она у меня получит на орехи», – промелькнуло в голове у Розы, но в этот момент незнакомка крикнула, что пришла помочь Карлу, если это вообще возможно.

– Меня зовут Мерете Люнггор, – представилась она, делая шаг назад.

Роза нахмурилась. Мерете Люнггор? Та самая? Лицом к лицу они никогда не сталкивались, но, черт возьми, кто в этой стране не знал женщину, которая шесть лет просидела взаперти в барокамере[105]105
  гипербарическая камера, герметичный резервуар под повышенным давлением


[Закрыть], пока Асад и Карл не вытащили её оттуда?[106]106
  Мерете Люнггор – героиня романа «Женщина в клетке» (первой книги из серии об Отделе Q). – Прим. пер.


[Закрыть]

– Пожалуйста, позвольте мне войти, иначе на лестнице сейчас начнется столпотворение. Один из репортеров внизу меня узнал, хоть я уже много лет и не публичный человек.

Спустя пять минут гостья Розы одобрительно кивнула, когда хозяйка вошла в гостиную, накинув что-то вроде кимоно и неся в руках две кружки с кофе.

– Да, вы извините, что я вот так бесцеремонно завалилась, но у меня остались связи в Полицейском управлении, и я узнала, что Отделу Q перекрыли кислород и запретили совать нос в дело Карла. Именно мои контакты дали мне ваш адрес, вы не против?

Роза кивнула. Она пыталась воскресить в памяти образ женщины, которая много лет назад неделями не сходила с первых полос всех газет страны. Мерете Люнггор сейчас должно быть уже за полтинник, и она мало походила на ту женщину, которую Роза помнила по хроникам. Конечно, черты лица оставались тонкими и мягкими, но на её былой красоте лежал тяжелый отпечаток, свидетельствующий о том, что её жизнь сложно было назвать идеальной.

– Да, я вижу, вы это заметили. Но после стольких лет бесследно ничего не проходит, – Мерете подняла руку к волосам и слегка поправила прическу. – Карл – не единственный, кому выпали испытания. Я буквально только что похоронила своего любимого младшего брата, Уффе. Ему было всего 39, он умер от рака прямо в сочельник. Вы помните его?

Роза кивнула. Это был тот самый парень, который лишился дара речи после похищения старшей сестры.

– После того как мы воссоединились, у него всё наладилось. Мы безумно любили друг друга, и он фактически вернулся к более-менее нормальной жизни. Устроился в электронную компанию, а когда десять лет назад съехал от меня, обзавелся девушкой. У них родилась дочка, которую я обожаю. Я сидела с ней несколько лет после того, как его подруга от него ушла, а теперь у малышки, кроме меня, вообще никого не осталось.

Роза изо всех сил пыталась улавливать нить разговора. Она пришла в Отдел Q через год после Карла, Асада и всей этой заварухи с Мерете Люнггор, и сейчас, с алкогольным сиропом в крови и нещадно колотящим по черепу похмельем, информация доходила до неё со скрипом.

– И как конкретно вы можете помочь Карлу? Объясните, только помедленнее, чтобы я успевала соображать.

– В 2007 году, когда Карл и Асад вытащили меня из той жуткой барокамеры после шести лет чертового ада, у меня напрочь отбило желание заниматься политикой и работать в Фолькетинге[107]107
  однопалатный парламент Дании


[Закрыть], так что туда я возвращаться не собиралась. Я получила страховую выплату, которая позволила нам с Уффе продержаться на плаву пару лет, а затем мы уехали в Англию. Мысль о жизни в Дании меня пугала, поэтому я обосновалась там в качестве консультанта для людей, продвигающих свои интересы в Парламенте.

– Ну да, в этом-то вы точно соображали, – кивнула Роза, стараясь выглядеть собранной, пока придурки на парковке внизу всё еще пытались перекричать друг друга.

Мерете Люнггор кивнула: – Там я встретила человека, который владел, скажем так, охранным агентством. Я вышла за него замуж. Его фирма помогала властям, когда британские подданные попадали в переплеты за рубежом – например, если их похищали в Колумбии, Мексике или на Ближнем Востоке. Мы прожили вместе несколько лет, а потом он погиб во время одной из миссий, и я взяла руководство фирмой на себя.

Роза сделала глоток кофе, который, мягко говоря, на вкус был полным дерьмом. Даже Асад сварил бы лучше.

– Прямо сейчас у нас в штате более двухсот человек, и всё работает как часы. Так что если я могу хоть чем-то помочь, я готова освободить свое время – и на столько, на сколько потребуется.

– И чем же помочь?

– Я читала, что на Карла в тюрьме нападали уже дважды. Возможно, я смогу сделать так, чтобы этого больше не повторилось.

– И как, черт возьми, вы это сделаете? Вы же вряд ли вытащите его из изолятора Слагельсе, его ведь только-только туда перевели.

– Это предоставьте мне. Кроме того, я могу подключить своих людей, чтобы они попытались выяснить, кто за всем этим стоит.

– Ладно, лично я только за, ноу проблемос. У вас есть мобильные Асада, Гордона и мой? Потому что мы хотим быть в курсе дел, причем постоянно.

Она кивнула.

– Но почему именно вы, Мерете?

Женщина улыбнулась: – Вы ведь и сами знаете ответ. Если бы не Карл, ни Уффе, ни многих других, подобных нам, сегодня просто не было бы в живых. Долг благодарности – это одно слово, а второе – справедливость. Именно поэтому мы хотим помочь.

– Мы?

– Да. С тех пор как меня спасли, я пристально следила за многими делами Отдела Q и общалась со многими из тех, кому вы помогли. Поэтому я знаю, что вы знакомы со многими из них. И абсолютно каждый обязан Карлу тем, что их жизни не были разрушены до основания.

– И кто же это?

– Ну, например, Кеннет! Вы помните молодую женщину по имени Миа, которую держали взаперти под горой коробок для переезда?

– Да, разумеется. Дело о «Бутылочной почте»[108]108
  Дело о «Бутылочной почте» – третий роман серии Юсси Адлера-Ольсена в российском издании вышел под названием «Тьма в бутылке» (в оригинале – Flaskepost fra P), в котором Отдел «Q» расследовал дело о похищении детей религиозных фанатиков. – Прим. пер.


[Закрыть]! Но напомните, кто такой Кеннет?

– Солдат, который спас Мию. Они поженились, и теперь он работает на меня. Кеннет – парень не промах, он ни перед чем не остановится.

Мерете Люнггор исчезла так же внезапно, как и появилась. Она пообещала выйти на связь через пару дней и добавила, что с нетерпением ждет встречи с Асадом.

Роза выглянула в окно. Толпа журналистов буквально набросилась на Мерете Люнггор, едва та вышла из подъезда. Роза сначала подумала, что крепкие мужчины, сопровождавшие Мерете, должны были помочь ей растолкать эту ораву и пробиться к ждавшему автомобилю, но она ошиблась. Похоже, их задача как раз заключалась в том, чтобы каждый репортер получил от Мерете по короткому интервью. И как только очередной журналист заканчивал расспросы, он тут же сломя голову бежал к своей машине, пока фотографы без умолку строчили вспышками.

Минут через пятнадцать Мерете Люнггор полностью удовлетворила аппетиты изголодавшейся по сенсациям прессы, осталась наконец наедине со своими секьюрити, и они тоже уехали.

«Сама Мерете Люнггор вызвалась помогать Отделу Q? Охренеть, это просто какой-то сюрреализм», – подумала Роза. Карл определенно будет до глубины души тронут этим, она не сомневалась, да и Асад тоже.

Роза высморкалась, допила последний глоток теплого пива и начала обдумывать свой следующий шаг. Она уже собиралась набрать Асада, чтобы вывалить на него эти новости, как входящий звонок опередил её. Номер был незнакомый, но она всё равно нажала на кнопку ответа. Если это один из этих гребаных писак, сейчас она ему уши-то прочистит.

– Это Лейф Лассен, – раздался сухой голос, будто Розе было не плевать, как его зовут.

– Ладно. И на кого, твою мать, ты работаешь? Если мне вообще интересно это знать.

– На Лейфа Лассена! Мне что, правда нужно повторять дважды? Я комиссар полиции копенгагенского наркоотдела, идиотка ты кусок!

Ох, твою ж мать. Это «Ищейка», ублюдок, – подумала она, косясь на пустую пивную бутылку и прикидывая, не бросить ли трубку, чтобы сходить за новой.

– Вы там в своем Отделе Q вообще берега попутали, Роза? Я уже доложил твоему боссу, что ты сейчас абсолютно незаконно ведешь расследование, превышая свои полномочия. Ты стоишь в одном шаге от отстранения.

– Ну, спасибо за предупреждение, святоша Лейф Лассен. Но с чего ты взял, что я что-то там «веду»? Если ты намекаешь на анонимный звонок, который поступил мне сегодня утром, то я о нем не просила. Мне просто показалось правильным передать информацию в профильный...

– Да заткни пасть уже. Владелец фирмы «DKNL Transport» – Ханнес Тейс, который только что сидел в машине, насмерть сбившей адвоката Карла, о чем его собственный водитель, Йесс Лассен, сам же и доложил. Ты реально думаешь, что мы этого не знали? Думаешь, мы не в состоянии сложить дважды два, Роза? Но послушай меня сюда: ты лезешь в дело Карла, тебя поймали со спущенными штанами, и за это тебе прилетит от Маркуса Якобсена. Повторяю еще раз: он тебя, чёрт возьми, отстранит!

В голове у Розы уже завертелся десяток отборных ругательств, но она вовремя взяла себя в руки. – Ты получил наводку, потому что я проявила коллегиальную солидарность, вот и всё. Так вы собираетесь шмонать эту контору или нет?

– Мы постоянно проверяем такие транспортные компании, как у Ханнеса Тейса. Буквально за пару месяцев до всей этой херни мы наносили им визит, и там абсолютно не к чему придраться. Их грузоперевозки чисты как слеза младенца. Так что завязывай со своей самодеятельностью. И он швырнул трубку.

Вот теперь Роза окончательно и бесповоротно протрезвела.

Она поехала прямиком по адресу Йесса Лассена в Смёрум и на этот раз давила на кнопку звонка до тех пор, пока тот не открыл.

– Извини, Йесс, мне нужны ответы на парочку дополнительных вопросов, которые у меня тут крутятся в голове, – обратилась она к мужчине, который стоял, слегка покачиваясь.

Судя по всему, она его разбудила – похоже, у него тоже выдалась бурная новогодняя ночь.

– К вам в «DKNL Transport» приходили сотрудники копенгагенского отдела по борьбе с наркотиками?

Он кивнул.

– И они провели обыск?

– Да нет, обыском это сложно назвать. Пришли, полистали какие-то бумажки, позадавали вопросы. Ничего особенного. А что такое, это ведь когда еще было?

– У тебя есть ключи от вашего офиса?

Он нахмурился и медленно покачал головой, так что это наверняка было враньем. Парень явно не хотел наживать себе геморрой, это так и читалось на его лице.

– Ты что-нибудь слышал от Ханнеса Тейса?

И снова это глухое покачивание головы. Он что, под кайфом?

– Да ладно тебе, мне просто очень нужно с ним поговорить. Он всё еще в Голландии?

На этот раз он ответил утвердительно: – Да, там. Но зачем? – занервничал он. – Он что, сделал что-то не так?

Она улыбнулась чуть шире, чем следовало: – Да нет, что ты. Просто он мог бы прояснить для меня пару моментов. И у меня есть еще один вопрос. – Она попыталась поймать его взгляд, стреляя глазами, но на него это не произвело никакого впечатления.

Что ж, тогда придется брать быка за рога.

– Какого черта вы делали на кладбище Вестре в тот день, когда угнали твою машину, Йесс?

Он ненадолго задумался, глядя в окно. – Да, это и правда было странно. Ханнесу позвонили и сказали, что надгробие его жены повалили на землю, но когда мы приехали туда, всё было в порядке.