Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 114 (всего у книги 163 страниц)

– Я просто не имею права сообщать вам эти сведения. Вам лучше пригласить компьютерного специалиста, чтобы он восстановил стертые файлы.

– Я уже сделала это, но у него ничего не получилось.

– Я уверен, что в итоге ваш клиент сам свяжется с вами.

– Поймите, я, как и многие клиенты вашего банка, веду бизнес такого рода, где клиент и компания общаются не слишком много.

Ребекка сделала достаточно сильные ударения на ключевых словах, чтобы подтекст стал очевидным.

– Даже не знаю, что вам сказать, – проговорил Мальят.

– Скажите, что поможете мне. Мне совершенно необходимо срочно связаться с клиентом.

– Мне очень жаль, но я просто не могу сделать то, что вы просите.

Тонкий подход не сработал, поэтому Ребекка раздраженно встала и прошла к окну, предоставив Мальяту возможность увидеть ее зад, бедра и трехдюймовые каблуки, мучившие ее ноги. Когда она после этого обернулась, она отметила, что Мальяту пришлось поднять глаза, чтобы встретить ее взгляд.

– Это возмутительно, – сказала она. – У меня счет в вашем банке, и я требую, чтобы мне сообщили, кто перевел на него сотни тысяч долларов. И если вы не окажете мне эту простую любезность, мне придется закрыть этот счет и вести дела с кем-нибудь из ваших конкурентов.

Ребекка видела, что Мальят ведет в уме подсчеты. Их результат она уже знала. Меньше чем за три месяца на ее счет в этом банке было переведено почти два миллиона долларов. При таком темпе за год набежит примерно восемь миллионов. Потеря из-за такой мелочи, как имя или адрес, будет слишком большой.

После недолгого раздумья Мальят вздохнул и кивнул.

– О-кей, – начал он. – Я помогу вам, но я не сообщу вам того, что вы хотите знать.

– Значит, вы мне не поможете, и я больше не буду пользоваться услугами вашего банка. Я немедленно изыму все свои вклады чеками по тысяче евро.

– Подождите, – поспешно сказал Мальят. – Что если я сообщу вам информацию о бухгалтере, который провел платежи по поручению владельца счета? Это поможет?

Ребекка с трудом удержалась от улыбки. Это было все, на что она могла надеяться.

– Я полагаю, что поможет.

Санкт-Петербург, Россия

Суббота

16:58 MSK

Они сели в машину сибиряка. Виктор расположился позади переднего пассажирского сиденья, чтобы иметь возможность наблюдать за водителем. Это был BMW восьмидесятых годов со всеми прибамбасами. В салоне пахло застоявшимся сигаретным дымом, обивка была темной и грязной.

Того русского, кому он сломал ребра, Виктор запер в задней комнате бара, сказав бармену, чтобы тот выпустил его через час, пригрозив при этом, что вернется и кастрирует его, если он выпустит парня раньше. Мокрое пятно на джинсах бармена показало Виктору, что тот поверил ему.

Они ехали молча, сибиряк внимательно смотрел на дорогу. Часть города, по которой они проезжали, была незнакома Виктору. Безымянные заводы по сторонам улицы, мертвые пустыри между ними, а в отдалении – высокие башни теплоцентрали, над которыми поднимался, смешиваясь с облаками, пар.

Через полчаса машина притормозила. По обеим сторонам улицы стояли пустые, заброшенные много лет назад склады. Дорога была неровной, в выбоинах, по ее краям возвышались горы мусора. Взгляды сибиряка и Виктора встретились в зеркале заднего вида.

– Приехали, – сказал сибиряк.

Перед ними был сетчатый забор с воротами, у которых стоял высокий человек в меховой шапке и курил. Сквозь сетку Виктор увидел длинные низкие здания, темные от грязи.

Сибиряк остановил машину метрах в пяти от ворот и опустил стекло водительского окна. Высокий человек отбросил сигарету и подошел к машине. Он наклонился, заглянул внутрь и свистнул, увидев разбитое лицо сибиряка.

– Ни хрена себе, Сергей, – сказал он. – Еще один ревнивый муж с ломиком?

Он готов был засмеяться, но тут увидел Виктора.

– Кто это, черт возьми?

Виктор заговорил раньше, чем успел ответить сибиряк:

– Просто передай Норимову, что повидаться с ним приехал Василий.

Лицо под меховой шапкой напряглось от работы мысли. Он отошел на шаг от машины и достал сотовый телефон, способный привести в смущение любого западного подростка. Говорил он, стоя спиной к машине. Поговорив секунд десять, он спрятал телефон. Когда он снова посмотрел на Виктора, в его глазах был страх.

– Проезжайте, – сказал он, открывая ворота.

Сибиряк поехал по широкому двору, покрытому неровным асфальтом, под колесами чавкало месиво грязного снега, смешанного с маслом.

Машина медленно ехала в сторону двух больших заводских зданий, стоявших друг против друга. В отдалении на боку лежал ржавый остов железнодорожного вагона. Подъехав к одному из зданий, они остановились. Дверь, ведущая в здание цеха, была открыта. Сибиряк указал не нее:

– Туда.

Виктор вылез из машины, не показывая, что заметил темную фигуру на наклонной крыше и другую в здании позади себя. Он сознательно двигался медленно, не делая ничего, что могло бы побудить нервного русского без нужды открыть огонь.

Он пошел к двери, не засовывая руки в карманы, хотя был мороз. Внутри почти все пространство занимало кладбище старых полуготовых электропоездов. Он огляделся, представив, как когда-то здесь кипела работа, ведь во времена Советского Союза продукция этого завода экспортировалась во все дружественные ему страны, отправляясь за тысячи километров, а с кончиной Союза работы попросту прекратились, чтобы больше никогда не возобновиться.

Виктор увидел двух огромных русских, возникших из тени и направившихся к нему. В своих толстых одеждах и с бородами они казались скорее орангутангами, чем людьми. Одному на вид было лет за сорок, в его бороде уже просвечивала седина. Другой, со шрамами от ожогов на лице и шее, был моложе.

У него был автомат Калашникова АК-74. Автомат не был направлен на Виктора, но парень держал его так, чтобы можно было мгновенно вскинуть его для стрельбы. Бывший военный.

У старшего оружия в руках не было, но одежду под его левой рукой топорщили явно не ребра. Он небрежно ощупывал гостя, в глазах его была усталость. Обнаружив в кармане Виктора пистолет, он нахмурился и извлек его.

– Есть другие?

Виктор покачал головой. Мужчина все равно обыскал его. Будь у Виктора еще какое-нибудь оружие, мужчина нашел бы его.

– За мной.

Мужчина повернулся и повел Виктора по заводу. Парень с автоматом шел в десятке шагов позади них. В цехе было так же холодно и сыро, как снаружи. В крыше были дыры, и Виктор старался не наступать на ледяные островки под ними. Оба русских были в тяжелых ботинках, и такие мелочи их не заботили. Их шаги отдавались гулким эхом.

Дойдя до дальнего края цеха, они остановились. Здесь металлическая лестница вела вверх к расположенным под крышей конторкам. Виктор заметил человека на крыше одного из поездов и другого, стоящего в тени у конторок. У обоих были автоматы.

Мужчина, который обыскивал Виктора, велел ему подождать, поднялся по лестнице и вошел в одну из конторок. Через минуту он вышел, но спускаться не стал. Теперь он также был вооружен автоматом и занял позицию на лестнице.

Виктора окружали пять человек с автоматами, расположившиеся так, что могли вести огонь без риска подстрелить кого-либо из своих. И захоти они стрелять, у Виктора не было бы никаких шансов.

Виктор должен был признать, что они хорошо знали свое дело.

Дверь конторки открылась, и из нее вышел Норимов. У него было на так уж много волос еще тогда, когда Виктор видел его в последний раз. Теперь их стало еще меньше. Короткий ежик, не больше пяти миллиметров, скорее походил на лысину. Это был высокий широкоплечий человек с квадратным лицом и массивными руками. Он выглядел нескладным, но Виктор знал, что внешность Норимова была обманчивой. Под ней скрывались достаточные быстрота и ловкость, способные стать неприятным сюрпризом для большинства возможных противников.

Выражение его глубоко сидящих глаз под густыми бровями было безразличным. В его тщательно подстриженной бороде, бывшей когда-то темной, стало много седых волос. В черном костюме он выглядел скорее респектабельным джентльменом, чем безжалостным дельцом и бывшим агентом КГБ. Когда его взгляд встретился со взглядом Виктора, на его лице появилась тонкая полуулыбка, смесь недоверия и осторожности.

– Василий, ты несколько удивил меня, – сказал Норимов. У него был мягкий благородный голос, вполне соответствующий его благородному воспитанию.

Виктор ответил также полуулыбкой:

– Ты же знаешь, что я люблю эффектные появления.

– Знаю. Но, когда мне пять минут назад позвонили и сказали, что ты здесь, я не поверил, что это в самом деле ты. Я полагал, что в следующий раз встречусь с тобой на другом берегу Стикса.

– Должен ли я понимать, что ты не рад меня видеть?

– Теперь я бы этого не сказал, – ответил Норимов, улыбнувшись шире.

– А что бы ты теперь сказал?

– Что твои методы были, пожалуй, несколько чрезмерными. Тебе не следовало быть столь жестким с Сергеем и Дмитрием.

– Я был вынужден использовать понятный им язык.

– А говорить по-русски ты не пробовал?

– Я, видно, потерял форму.

– Они просто заботились о том, чтобы меня не побеспокоили без нужды, – проворчал Норимов. – Это что-то вроде отсеивания телефонных звонков.

Он засмеялся и продолжил:

– Сегодня мне приходится быть более осторожным, чем когда-либо раньше. Если меня разыскивает не кто-то из множества моих соперников, жаждущих моей крови, то это могут быть вонючие продажные менты. И я не знаю, что хуже.

– Это цена успеха, – сказал Виктор.

Норимов кивнул.

– Конкуренция сегодня острее, чем когда-либо раньше. Ты изменился.

– Верно.

– Хирургия?

Виктор кивнул.

– Раньше ты выглядел лучше.

– Знаю, – согласился Виктор. – Но были проблемы.

С минуту он выдерживал взгляд Норимова.

– Ты не хочешь спуститься?

– Мне и здесь очень хорошо, – сказал Норимов, положив обе руки на перила.

– Ты думаешь, я пришел убить тебя?

Внезапное изменение выражения лица Норимова показало Виктору, что именно это Норимов и думал.

– Я безоружен, – сказал Виктор, распахнув куртку.

– Верю, – сказал Норимов. – Но разве отсутствие оружия когда-либо останавливало тебя?

Виктор кивнул в знак того, что признает обоснованность сомнительного комплимента Норимова.

– Если бы я хотел убить тебя, я не стоял бы здесь. Мне нужно поговорить с тобой.

Норимов на какое-то время задумался. Виктор не отрывал от него глаз, готовый к любому повороту событий, в том числе увидеть жест, который послужит командой охране открыть огонь. Он не представлял себе, что делать, если это случится. Наиболее вероятным исходом в этом случае будет его гибель.

– Хорошо, – сказал наконец Норимов. – Давай поговорим.

17:37 MSK

Они сидели в конторке, обставленной как офисный деловой кабинет, а не как мозговой центр криминальной сети. Норимов – за простым полированным столом, на котором лежали серебристого цвета ноутбук и стопка бумаг и конвертов. Виктор – напротив. Один охранник встал за спиной Виктора, другой – за спиной Норимова. Еще один человек стоял за дверью. Все они были вооружены.

При такой охране Норимов выглядел узником в собственном кабинете, и Виктору было интересно, как давно возникло это положение. Интересно ему было и то, понимает ли Норимов, что он сам создал это положение.

– Я приношу извинения за не слишком сердечный прием, но я уверен, что ты простишь мою подозрительность, – начал Норимов. – Когда к тебе без предупреждения является киллер, лучше переосторожничать, чем погибнуть.

– Не употребляй этого слова.

– Какого? – спросил Норимов, словно в недоумении. – Ты имеешь в виду «киллер»? Я забыл, что ты не любишь его.

– Нет, не забыл.

На лице Норимова появилась кривая усмешка.

– Это было три года назад?

– Четыре.

– Давно. А ты хорошо выглядишь.

– Я принимаю витамины, – сказал Виктор, оглядывая Норимова. – А ты, похоже, неплохо питаешься.

– Очень хорошо. У меня поубавилось шевелюры, зато прибавилось в талии, – засмеялся Норимов, похлопав себя по объемистому животу. – Клянусь, это просто защита от холода.

– А как твое плечо?

Норимов сделал выдох через нос.

– А-а, оно все еще мешает мне. В прошлом году я ездил к специалисту в Москву. Он сказал, что это скопление жидкости под лопаткой. Чтобы отсосать ее, он воспользовался вот такой иглой, – Норимов развел руки на добрых тридцать сантиметров. – Лучше не стало. В иные недели я принимаю по целой пачке болеутоляющих.

– Это очень скверно.

– Между болью жизни и безболезненностью смерти я с радостью выбираю боль.

– Отлично сказано.

– Спасибо, – сказал Норимов, склонив голову. – А ты, Василий, по-прежнему пуленепробиваем?

Виктор вспомнил о большом синяке на своей груди и маленьком струпе в его середине.

– Не сказал бы.

– Не хочешь испытывать судьбу?

– Вроде того.

– Ты говорил, что сам творишь свою судьбу.

– Я продолжаю так и делать.

– Как бы ты ни был успешен и быстр…

– Ты не можешь обогнать пулю, – закончил фразу Виктор.

Норимов сделал знак одному из охранников:

– Подай нам выпить.

Охранник открыл шкафчик, достал из него бутылку шотландского виски и два стакана и налил обоим по щедрой порции. Норимов крепко сжал стакан. На его щеках краснели поврежденные капилляры. Раньше он никогда столько не пил. Он поднял свой стакан:

– За старых союзников.

– За старых друзей, – поправил его Виктор.

Норимов опустошил свой стакан и крякнул в знак подтверждения. Виктор сделал то же самое, только без кряканья.

– Прекрасно, – сказал Норимов. – Не так уж часто доводится мне пить с кем-то, кто меня не боится.

– Я удивлюсь, если кто-то тебя боится.

Норимов засмеялся.

– Ну, может не меня, а того, что я мог делать. Никто из этих червяков, что сегодня работают на меня, не знает, каким я был десять и даже пять лет назад. Они думают, что я стар, медлителен. Я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь помнил, что я когда-то был совсем другим.

– Я помню.

Они долго смотрели в глаза друг другу. Виктор открыл пачку сигарет и достал одну зубами. Глаза Норимова немного расширились.

– Я думал, ты бросил.

Виктор зажег спичку и поднес ее к сигарете.

– Я бросил.

– Те дела…

– Я знаю, – сказал Виктор. – Можешь ничего не говорить. Я отрезал.

– Даже Бонд больше не курит.

Виктор сделал затяжку и поднял бровь.

– Кто?

Норимов коротко улыбнулся. Его зубы были желтыми.

– Какой у тебя счет на сегодня?

– Я не веду счета.

– Раньше вел.

Виктор кивнул. Когда-то это казалось важным. Норимов едко ухмыльнулся.

– Все еще ходишь в церковь исповедоваться в грехах?

Кожа кресла Виктора скрипнула. Он глянул на свой стакан. Норимов сделал знак своему охраннику, и тот быстро наполнил стаканы. Оба сделали по глотку.

– Так, как идет убийственный бизнес?

Виктор немного подумал.

– Мне нужны более надежные работодатели.

– Я бы сам был рад нанять тебя. Но я могу держать четырех человек, платя им за добрые полгода столько, сколько стоит нанять тебя на одну ночь. Когда у тебя много людей, их квалификация не так важна.

Виктор не видел нужды спорить.

– Но в любом случае я беру в эти дни гораздо больше.

Норимов жестко засмеялся.

– Я не сомневаюсь, что ты стоишь каждого полученного пенни. Если ты хочешь остаться на какое-то время, я уверен, что смогу найти тебе работу.

– Если бы даже я хотел, я слишком долго отсутствовал.

– Не важно. Твоя репутация сохранилась, а значит, все двери для тебя открыты.

– Я больше так не работаю. Это слишком примитивно.

– Ты знаешь, где меня найти, если передумаешь.

Виктор кивнул и спросил:

– А как твои дела, Алек, как твоя амбициозная империя?

– Я остался единственным честным преступником в этом городе. Смотри, что это дает мне.

Виктор пригубил виски.

– А как очаровательная Элеонора?

Лицо Норимова было непроницаемым.

– Мертва, – произнес он с легкостью.

– Что случилось?

– Она была больна.

– Больна?

– Врачи не думали, что это серьезно. А когда поняли, было уже поздно.

– Мне грустно слышать это.

– Спасибо.

– Она была красивой женщиной.

Норимов смотрел в сторону.

– Под конец уже не была.

На какое-то время наступила тяжелая тишина. Виктор молчал. Хотя это молчание было тягостным, говорить банальности не хотелось, это было бы пошлостью.

Нарушил молчание Норимов.

– Ты все еще занимаешься всем этим дерьмом?

– Нет, больше не занимаюсь.

Норимов улыбнулся, а затем вздохнул, словно его огорчала необходимость повернуть разговор к неизбежной теме.

– Я полагаю, твой приезд это не просто дружеский визит.

– Кто-то пытается меня убить.

– А разве такого могло не случиться? – улыбнулся Норимов.

– Верно, – согласился Виктор. – Я приобрел врагов.

– Я думаю, при твоем образе жизни это неизбежная и вечная опасность.

– В данном случае дело сложнее. Мне нужна твоя помощь.

Лицо Норимова выразило нечто, похожее на удивление.

– Тебе нужна моя помощь?

Виктор кивнул.

– Значит, дело серьезное.

– Да.

– И что я могу сделать?

– Я хочу, чтобы ты сделал для меня несколько запросов.

– Я перестал работать на них раньше, чем ты. Я…

– Но ты ведь все еще имеешь связи с Конторой, верно?

Норимов рассеянно, почти машинально, кивнул.

– Это хорошо, – сказал Виктор.

– Так что конкретно тебе нужно?

Виктор полез рукой в пальто. Он делал это нарочито медленно, чтобы охранники не истолковали его движение превратно. Когда он вынул руку, в ней была флешка.

– Здесь есть файл. Мне нужно взломать шифр.

Виктор положил флешку на стол, и Норимов взял ее и внимательно рассмотрел.

– Где ты взял ее?

– У одного бывшего знакомого по работе.

Норимов поднял бровь.

– Расскажи мне, что случилось.

– В понедельник я исполнял заказ в Париже, в ходе которого я должен был получить эту флешку, чтобы потом передать ее. Но, когда я вернулся в свой отель, меня там поджидала целая команда убийц. И мне очень нужно знать, кто их послал.

Виктор счел благоразумным не упоминать о том, что его наниматель мог работать на ЦРУ.

– В Париже? Я читал об этом, но мне в голову не приходило, что это могло иметь отношение к тебе. Ты не из тех людей, что попадают в заголовки.

– В данном случае это было неизбежно.

Норимов подался вперед:

– Писали, что в этом отеле было убито восемь человек. Это ты?

– Моих было только семь. Еще один до этого и один после.

– Я думал, ты не считал.

Виктор посмотрел на Норимова.

– От иных привычек трудно избавиться.

Норимов покачал головой.

– Ну, форму ты, во всяком случае, не потерял.

Виктор не обратил внимания на его замечание.

– Всем, кто пытался меня убить, нужна была именно эта флешка. И на сегодня она – единственное, от чего я могу отталкиваться. Если имеющаяся на ней информация стоит того, чтобы из-за нее идти на убийства, мне нужно знать, что это за информация.

– А что это даст?

– Возможно, это поможет вычислить моих врагов. А возможно, и нет.

– Но зачем это тебе? Раньше ты никогда не думал о мести.

– Я и сейчас о ней не думаю, – ответил Виктор. – И никогда не буду думать.

– Тогда зачем?

– Затем, что они разыскали меня.

Норимов выдержал взгляд Виктора и кивнул.

– Я все еще знаю некоторых людей в Конторе, компьютерщиков, которые, возможно, сумеют тебе помочь.

– Спасибо.

– Но то, о чем ты просишь, крайне необычно. У людей могут возникнуть подозрения, они станут задавать вопросы.

– Тогда подкупи их. Я возмещу любые расходы.

Норимов внимательно посмотрел на Виктора:

– Здесь тебя все еще хотят убить, помнишь?

– Вряд ли я когда-нибудь забуду.

– И ты все же идешь на этот риск?

– Я же здесь, верно?

Норимов какое-то время взвешивал ответ Виктора.

– Я всегда считал, что для человека, который так тщательно заботится о том, чтобы остаться в живых, ты иногда действуешь так, словно ищешь смерти.

Виктор постарался ничем не выразить своей реакции на эти слова.

– Знаешь, меня уже спрашивали о тебе. Умер генерал, я думаю, это был Баранов. Самоубийство. Выстрелил себе в висок из собственного пистолета. Там думают, что это твоя работа. Говорят, тебя видели в России на прошлой неделе.

– Что ты им сказал?

– Что я не видел тебя четыре года.

– Они поверили?

– Как знать? Следователю я не понравился, могу сообщить тебе это бесплатно. Его фамилия Анискович. Я постарался ее запомнить. Похоже, восходящая звезда. Он выглядел самонадеянным, но умным. Он напомнил мне тебя, правда.

Норимов слегка улыбнулся.

– Он принес мне список трупов и спрашивал, кого из этих людей мог убить ты.

– И что ты сказал?

– Что, как я полагаю, ты мог бы убить всех их. Но я сказал также, что слышал, будто ты мертв, так что вряд ли мог это сделать. Тогда он показал мне фото и сказал, что оно было сделано недавно.

– А где?

– Не могу сказать. Не волнуйся, это была хорошая новость, – ухмыльнулся Норимов. – Анискович интересовался тобой только из-за Баранова, остальные его не интересовали. Он просто хотел выследить тебя по твоим прошлым делам.

– Он сказал тебе это?

– Ему это не понадобилось.

Виктор кивнул.

– Итак, это ты убил Баранова? – спросил Норимов.

Лицо Виктора не выразило ничего.

– Не помню.

Норимов стал серьезен.

– А они помнят, Василий.

– Тогда я постараюсь не делать ничего, что могло бы освежить их память.

– А подумал ты обо мне во всем этом деле? Я и так им не сильно нравлюсь. Что они, по-твоему, станут делать, если обнаружат, что я помогаю тебе.

– Я когда-нибудь просил тебя об одолжении?

– Никогда.

Норимов замолк и долго смотрел на Виктора, прежде чем заговорить снова.

– А ты переменился.

– Я похудел.

– Дело не в этом.

– Я постарел.

Виктору было неприятно говорить это. Норимов покачал головой.

– Нет, тут что-то другое.

Виктор перестал шевелиться в кресле.

– Я знаю одно: люди вроде нас не меняются. Мы приспосабливаемся, – сказал Норимов.

– Нужда заставляет.

– Помнишь, я говорил тебе, что нас отличает?

Не дожидаясь ответа Виктора, он продолжил:

– Люди вроде тебя и меня либо используют свои качества и заставляют их работать на себя, либо позволяют им разрушать себя.

– Я и сейчас согласен с этим.

– Если я сделаю это для тебя, мы будем в расчете за Чечню?

– Разумеется, – согласился Виктор без малейших колебаний.

Норимов медленно кивнул.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Спасибо.

– Не за что.

– Тебе нужно сделать копию флешки.

Норимов улыбнулся:

– Зачем? Ты что, не доверяешь мне?

– Нет.

Улыбка исчезла с лица Норимова, он бросил на Виктора жесткий взгляд. Виктор ответил ему таким же взглядом. Норимов первым отвел глаза и вставил флешку в компьютер.

– А я смогу скопировать содержание?

– Зашифрована информация на флешке, а не сама флешка.

Копирование заняло всего несколько секунд, затем Норимов вынул флешку и вернул ее Виктору.

– Готово. Я скопирую ее на диск и отдам своим людям, после чего удалю из компьютера, можешь не волноваться.

– Я не волнуюсь, – сказал Виктор. – И лучше нам с тобой здесь больше не встречаться. Где-нибудь в людных местах.

Лицо Норимова осветилось изнутри:

– Как в былые дни?

– Именно, как в былые дни.

– Как ты хочешь это организовать?

– Я позвоню в твой бар и назову время и место встречи. Сколько времени потребуется?

Какое-то время Норимов поглаживал бороду, глядя в сторону.

– Если люди, которых я знаю, смогут сделать это, это не займет много времени.

Норимов снова посмотрел на Виктора. В его глазах было что-то, чего Виктор не мог понять.

– Не больше сорока восьми часов, – сказал Норимов.

Виктор допил свой стакан и поднялся.

– Тогда до встречи в понедельник.

ЦРУ, Вирджиния, США

Воскресенье

06:05 EST

Выражение лица Чеймберз было суровым. Она изящно сидела в своем кресле, слегка подавшись вперед и опершись локтями на стол.

– Я знаю, что сегодня воскресенье, я знаю, что час очень ранний, но не сомневаюсь, что все вы понимаете важность того, чем мы занимаемся. Возможно, что кто-то, кого мы очень не хотели бы видеть вооруженным лучше нас, уже добывает эти ракеты. Дело касается не только превосходства в области вооружения, оно касается глобальной безопасности. Если эта техника попадет в опасные руки, намного уменьшится наша возможность не только защищать свои интересы, но и сохранять мир на планете. Я не думаю, чтобы кто-нибудь из сидящих за этим столом хотел этого.

Проктер кивнул в знак согласия. Важно кивнули также Фергусон и Сайкс.

– Я знаю, что никого из вас не нужно убеждать делать все возможное, – продолжала Чеймберз. – Мы все знаем, что часы тикают. Прошла почти неделя со времени убийства Озолса и хищения информации. А решать проблему надо быстро.

Чеймберз сделала паузу и посмотрела на Проктера.

– Продвинулись мы хоть на сколько-нибудь в установлении убийцы Озолса?

Проктер покачал головой.

– У Альвареса есть зацепка в отношении того, кто нанял Стивенсона и его банду, но в поиске убийцы Озолса мы не продвинулись ни на шаг. При той скудной информации, которой мы располагаем, мы не можем установить даже того, работает ли он на какое-то государство или на частный сектор. У нас есть лишь несколько свидетельских показаний, не стоящих даже бумаги, на которой они напечатаны, и несколько видеозаписей человека, на которых не видно лица и по которым даже невозможно надежно определить телосложение и другие физические параметры. Мы на день опоздали, когда он был в Германии. Возможно, он отправился в Чехию, но с тех пор мы ничего о нем не слышали. В поиски включены все отделы, оповещены все резидентуры. У нас есть люди по всей Европе. Но мы не можем найти его.

– То есть он попросту исчез? – нахмурилась Чеймберз.

– Он может быть у нас под носом, но мы при этом можем не видеть его, – ответил Проктер. – Мы не знаем, кого ищем.

– Однако у нас должны быть подозреваемые, – сказала Чеймберз. – Кого из известных киллеров нельзя не учитывать? Какие разведслужбы совершают подозрительные движения?

– Даже если мы предположим, что он не является прямым сотрудником какой-то иностранной разведки, а был просто нанят для выполнения этого убийства, доказательств чего мы не имеем, наша исходная позиция все равно не слишком хороша. Таких людей в Европе сотни, если не тысячи. Мы знаем об очень немногих из них, а из тех, о ком знаем, можем исключить лишь очень небольшой процент. В итоге оказывается огромное количество потенциальных подозреваемых, о большинстве из которых мы совершенно ничего не знаем. А этот парень, не забывайте, – высококлассный профессионал. Он – иголка в стоге сена.

Чеймберз сняла очки и протерла их.

– Что все-таки нам известно о нем?

– Портье в отеле сказал, что по-французски он говорил, как француз, а человеку из дома в Мюнхене он показался немцем. Либо он свой и во Франции, и в Германии, либо просто очень хорошо владеет языками и может быть откуда угодно. Известно, что он использовал два британских паспорта, а это позволяет предположить, что он из Соединенного Королевства.

Проктер сел прямее и продолжил:

– Мы можем рассуждать до посинения, но тот факт, что убит бывший российский и советский морской офицер, говорит мне, что киллер может быть из СВР.

– Если так, мы никогда не получим эту технологию, – сказала Чеймберз. – Москва слишком дорожит ею.

Проктер кивнул.

– Да, но все же это дело не выглядит российским.

– Что вы имеете в виду?

– Если этот парень из СВР, это объясняет многое, но тогда кто нанял семерых, чтобы убить его после выполнения заказа? Кто мог знать, что СВР послала его туда? А убийство Озолса из пистолета – дело очень примитивное. Никакого полония в чае. Даже не самоубийство. Простое безболезненное убийство – не в их стиле.

Чеймберз поправила волосы за ушами.

– Я не знала, что у них есть какой-то стиль.

Проктер заметил угодливую улыбку Сайкса. Он посмотрел на Фергусона. Тот до сих пор не проронил почти ни слова.

– А что вы думаете об этом? – спросил его Проктер.

Взгляд темных глаз Фергусона из-под очков встретился со взглядом Проктера.

– У меня нет определенного мнения, старик.

Фергусон никогда не использовал ни имени, ни фамилии Проктера. Всегда «старик», «приятель» или «друг». Проктера это раздражало, ему казалось, что это граничит с оскорблением, словно Фергусон использует эти обращения как знак неуважения. Однако Проктер убеждал себя, что придает этому слишком большое значение. И даже если это было не так, он ни в коем случае не хотел привлекать к этому внимание или требовать, чтобы Фергусон называл его мистером Роландом Проктером.

– Россия – ваша территория, Уилл, – сказал он, радуясь возможности ответить фамильярностью. Проктер прекрасно знал, что Фергусон не любит сокращения своего имени. – Можно ли подозревать СВР?

Фергусон посмотрел на Проктера и немного подумал.

– Несомненно, это больше чем возможно. Ведь речь идет о русской военной технологии. И Москва приложит все усилия, чтобы сохранить свои секреты.

– Вы думаете, это их стиль? – спросила Чеймберз.

– А вы думаете, нет?

– Я не знаю.

– Не думайте, что у КГБ нет более чем достаточных возможностей или желания казнить Озолса. Если они обнаружили, что он собирается предпринять, не думаете же вы, что они не попытались бы вернуть информацию и скрыть утечку. А предателей всегда наказывают, в какой бы части мира они ни были.

Проктер знал, что оговорка Фергусона, который назвал КГБ вместо СВР, была наследием времен «холодной войны». Для него КГБ и СВР были одним и тем же. В те мрачные годы двадцатого века Фергусон был почти героем, но перестроить свое мышление применительно к новым временам он не сумел. Мир менялся. Восток и Запад больше не были символами разных полюсов, они стали просто географическими понятиями. Проктер продолжил:

– Однако чтобы пойти на риск, зная о нежелательных последствиях…

– Каких нежелательных последствиях? – спросил Фергусон с по-настоящему рассерженным видом. Не имея бесспорных свидетельств того, что за всем этим стоят русские, а получить их совершенно невозможно, максимум, что мы можем сделать, это пожурить их. Что мы могли бы сделать на практике? Согласитесь, нам было бы очень трудно обвинять их всерьез. Не забывайте, что это мы сами пытались украсть у них технологии, и у нас нет никакого морального права критиковать их методы. Не забывайте также, что Озолс был предателем. Так что нечего размахивать шашкой, а если мы и станем, им на это будет наплевать.

И позвольте напомнить вам, что это технология, которую Москва не раз отказывалась продавать нам. Похоже, многие думают, что в результате гласности медведь потерял когти, что пятьдесят лет соперничества сменились дружбой. Это представление нелепо, и я не могу поверить, что Америка приняла его с такой легкостью. Медведь остается очень опасным. Возможно, он стал слабее, но это значит лишь то, что ему нужно быть коварнее.

В помещении повисла тягостная тишина. Лицо Фергусона раскраснелось. Проктер на какое-то время потерял дар речи. Старый хрыч выразил свое неприятие изменившегося мирового порядка и своей малой значимости сегодня в нем. Он слишком долго боролся с коммунистами, чтобы отказаться от той борьбы. Его речь была очень патетичной, даже вызывающей, но было ясно, что, чем скорее он уйдет в отставку, тем будет лучше.