Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 149 (всего у книги 163 страниц)

ГЛАВА 46

Вторник, 5 января 2021 года, полночь

ФЕМКЕ

Эдди был мёртв. Именно это сообщили ей бывшие коллеги по её прошлой работе секретарём в полицейском участке Роттердама, когда они встретили её на парковке. Как будто она сама этого не ожидала – она ведь видела свежую могилу там, в поле.

Однако, как выяснилось, в той могиле, на которую указал местной полиции анонимный голос, лежал другой мужчина. Тот человек был убит из монтажного пистолета, а детали его одежды и содержимое карманов указывали на то, что он, по всей видимости, был поляком.

И тут нагрянул настоящий шок. Её муж действительно был мёртв, да. Коллеги нашли его сидящим в кресле, когда обыскивали сам дом. Смерть, должно быть, наступила прямо перед их приходом, потому что тело было ещё тёплым, когда его обнаружили.

«Это произошло примерно тогда же, когда я была там», – осознание этой жуткой реальности обрушилось на Фемке, и у неё подкосились ноги. Если бы не её подруга Сири, она бы выпустила из рук свою дочь.

Они постояли пару минут, чтобы Фемке могла прийти в себя. Сири взяла Марику на руки, чтобы девочка не проснулась и не испугалась.

Затем двое полицейских проводили её наверх, в квартиру.

Полиция из Мидделбурга нашла Эдди после анонимного звонка, и они всё ещё пытались установить, кто именно звонил. К несчастью, всё указывало на то, что прибудь они всего на час раньше, они застали бы его в живых, но сложилось иначе. Это было невыносимо горько.

Сири уложила Марику спать в её комнате, а Фемке огляделась вокруг. Как она вообще сможет находиться здесь, где каждая мелочь напоминала ей об Эдди? Диван, на который они копили деньги много лет назад. Серебряная пепельница, которой Эдди так гордился – он выиграл её ещё в школьные годы и никогда не использовал по назначению. Слишком яркие, улыбающиеся фотографии их троих, воскрешавшие в памяти большие и малые мечты, моменты, которые теперь безвозвратно стали лишь воспоминаниями. На секунду взгляд Эдди словно пригвоздил её к месту с совершенно невинного фото, где он стоял в униформе, – теперь этот взгляд казался обвиняющим.

«Возможно, я могла бы его спасти», – снова на мгновение подумала она.

– Как ты, Фемке? – спросил Борис, её бывший начальник.

Она пожала плечами, словно сама не знала, но разрыдалась в ту же секунду, как подняла глаза и ощутила пустоту, которой внезапно пропиталась вся гостиная.

– Ты хочешь узнать подробности? – спросил он, взяв её за руку.

Она кивнула, хотя и не была уверена, что ей от этого станет легче.

Борис пересказал то, что ему сообщили местные полицейские. О доме посреди польдера и о том, как Эдди был приколочен к подлокотникам гвоздями из монтажного пистолета. И что он, по всей видимости, истёк кровью за очень короткое время, потому что один из гвоздей пробил запястье и повредил артерию.

У Фемке закружилась голова, когда она представила это. Шок, ужас, скорбь и тошнота заставили её открыть рот, судорожно глотая воздух. Картина истекающего кровью мужа, а главное – страшная причина этого, совершенно выбили её из сил.

Он утешал её как мог, но Фемке видела по его глазам: сейчас посыплются вопросы. Вопросы, ответы на которые она прекрасно знала, но которые должна была технично обойти, пока он не заставил её выдать себя.

Спустя четверть часа, когда вернулась Сири и подняла большой палец вверх – знак того, что Марика крепко спит – Фемке нашла в себе силы заговорить первой.

– Мы все трое заразились коронавирусом и сняли квартиру в Валкенбурге, чтобы спокойно переболеть, – начала она. – Наша дочь переносила вирус тяжелее, чем мы с Эдди, поэтому нам пришлось поехать в больницу в Аахене, так как мы слышали, что там лучшее лечение.

Они кивали и делали записи.

– Когда мы вернулись в Валкенбург, Эдди признался мне, что ему угрожали, требуя, чтобы он прекратил свою работу в отделе по борьбе с наркотиками. – Она пару раз сглотнула, подчёркивая, как тяжело ей об этом говорить. – Он выглядел искренне напуганным, я никогда его таким не видела.

– Когда они пришли и забрали его? – спросила женщина-полицейский, осторожно взяв Фемке за руку.

Фемке опустила голову и закрыла лицо свободной рукой.

– Эдди вышел подышать свежим воздухом и обо всём подумать, и с тех пор я о нём ничего не слышала. О боже, теперь мы знаем почему!

– Почему же ты не заявила в полицию, Фемке? – спросил Борис.

– Ну... я собиралась, но я ведь не могла знать наверняка, почему он не возвращается. – Она осеклась и посмотрела на них. Что ещё ей оставалось ответить? Было глупо с её стороны не предвидеть этот вопрос.

«Ну же, Фемке, соберись», – подумала она и бросила взгляд в сторону гостевой комнаты, которую годами занимала мать Эдди, когда гостила у них. Там, на самом дне платяного шкафа, стоял цифровой сейф Эдди – ключ ко всем его тайнам. Что ещё там могло быть, кроме списков банков и номеров счетов, а возможно, даже ключей от ячеек или пачек банкнот и других ценностей? Там, в темноте, звало её будущее, и она была уверена, что очень быстро сможет подобрать нужную комбинацию. Всего-то шесть жалких цифр. А учитывая, насколько Эдди был рабом своих привычек, это совершенно точно связано с его матерью, которую он боготворил всю жизнь. Возможно, это дата её рождения в прямом или обратном порядке, кто знает?

– Фемке, ты здесь? – Сири слегка встряхнула её за руку. – Если ты больше не можешь, мы можем вернуться к этому завтра. Мы прекрасно понимаем, как тебе сейчас невероятно тяжело.

Фемке повернулась к ней:

– Да, прости, Сири, я немного задумалась. Ещё когда Эдди рассказал мне об угрозах, я спросила его, ввёл ли он в курс дела своих коллег в Роттердаме. Но он лишь пожал плечами и сказал, что причин для беспокойства нет, и что он не хочет никого вмешивать, пока сам не выследит тех, кто ему угрожает.

– Он говорил конкретно, что собирается делать?

– Нет, но таков уж был Эдди. Когда дело касалось работы, он всегда был крайне неразговорчив.

Тут её бывший коллега-мужчина перешёл на очень прямой тон, и это было неприятно.

– У вас был коронавирус, вы с дочерью были изолированы в квартире. И ты действительно поверила, что он мог просто так сорваться и уйти на собственное расследование на несколько дней, ничего тебе не сказав, Фемке? Он ведь даже машину не взял, верно? Расскажи нам правду. Почему ты не заявила о его исчезновении?

Она прижала кулак к губам:

– О-о-х, это так стыдно, мне почти тяжело говорить об этом.

– Ну же, Фемке, всё в порядке, говори, – подбодрила её подруга, похлопав по плечу.

– Мы ведь поехали туда в те дни ещё и для того, чтобы наладить наш брак, но ничего не вышло. Мы ругались с утра до вечера. И в конце концов я заявила, чтобы он проваливал на все четыре стороны, потому что из-за него Марика постоянно плакала. И он ушёл.

В комнате воцарилась тишина. Внутри Фемке вспыхнуло облегчение – наконец-то ей удалось состряпать правдоподобное объяснение.

– Понятно! То есть ты подумала, что он поймал тебя на слове, и никак не связала это с теми угрозами, о которых он говорил, верно я понимаю? – спросил Борис.

Она глубоко вздохнула. Они проглотили эту ложь.

– Да. А через пару дней, когда и мне, и Марике стало лучше, я поехала домой.

Борис медленно кивнул:

– И у тебя нет ни малейшего представления о том, кто ему угрожал? Ни имён, ни зацепок?

– Мне очень жаль, но я ничего не знаю.

После ещё одного часа расспросов они поинтересовались, могут ли чем-то ей помочь. Нужно ли кому-то позвонить или вызвать кризисного психолога?

Когда она вежливо отказалась, они ушли.

Фемке почувствовала огромное облегчение. Исход этого вечера полностью её оправдал. Никто не знал, что именно она сделала тот анонимный звонок в полицию. Никто не знал, насколько преданным мужем на самом деле был Эдди. И никто не мог знать, что как только за ними закроется дверь, она перероет все вещи Эдди, и где-то там – скорее всего, в сейфе – обнаружится ключ к тому состоянию, на существование которого она так надеялась. И которым она, в случае успеха, ни с кем не намерена делиться.

ГЛАВА 47

Среда, 6 января 2021 года, глубокая ночь

ФЕМКЕ

Прижимая Марику к себе, Фемке забылась тревожным сном на кровати в спальне. Девочка немного поплакала и поспрашивала о папе, и Фемке выключила свет, притянув её к себе, чтобы дочь не видела, в каком она ужасе. Перед глазами слишком отчётливо и ярко вспыхивали картины: её муж, приколоченный к креслу, и его тело, из которого медленно вытекает кровь. Эти образы никак не отпускали её.

Но, может быть, в случившемся была её вина? Вдруг она требовала от мужа и от жизни слишком многого – больше, чем он мог ей дать, и потому он чувствовал себя обязанным идти на все эти отвратительные вещи? Было ли это ради неё?

И что хуже всего, могла ли она спасти его, если бы сразу вошла в тот дом в польдерах? Смогла бы она найти хоть что-то, чтобы уложить тюремщика Эдди на лопатки? Удар заступом по затылку, например? Кухонный нож в спину? Невозможно было не думать о том, что это могло бы изменить всё. Кровотечение у Эдди, возможно, удалось бы остановить, она перевязала бы его и отвезла в ближайшую больницу. Там они могли бы настоять на том, что это несчастный случай на производстве, а после вернуться домой. Позволить времени залечить его раны и вытащить на поверхность какие-то безопасные, надёжные решения. Тогда Эдди смог бы разобраться с их ресурсами, и, возможно, где-то уже ждали своего часа деньги, дома и новая жизнь.

Фемке уныло всматривалась в темноту. Всё это было лишь пустой игрой воображения. Эдди мёртв, а похититель на свободе, где-то там. Что он может выкинуть? Захочет ли он разыскать её, и если да, то зачем? Он вполне способен на это, ведь он знает их адрес – он бывал здесь несколько раз.

Только теперь до неё начали доходить возможные последствия, ведь тот ублюдок наверняка подверг Эдди пыткам в том жутком месте. Ей рассказали только о гвоздях, пробивших запястья, но какие ещё ужасы с ним творили до этого? Удалось ли этому гаду развязать Эдди язык? Знает ли он уже, где Эдди прятал свои секреты и вещи?

Фемке осторожно отстранилась, чтобы Марика соскользнула на одеяло и продолжила спать. Затем она достала из сумочки флешку и вставила её в ноутбук, который стоял в её маленькой комнатке со швейными принадлежностями и книгами, с которыми ей жалко было расставаться. Рядом с ноутбуком стояла тёмная фоторамка: Марика на руках у Эдди у лодочной пристани в Хоорне. Она обожала этот снимок, но это было в прошлом. Сейчас ей пришлось положить рамку на стол лицом вниз.

Она кликнула по иконке внешнего диска флешки, и на экране появилось содержимое Эдди. Файл не выглядел чем-то примечательным, но зато содержал в себе заявление более чем на тридцать страниц, которое могло бы разрушить жизни огромного количества людей, включая её собственную. Тогда она приняла решение – непростое, но необходимое – и прикрепила файл к электронному письму, которое тут же отправила самой себе. Письмо она назвала «Марика 2020», после чего полностью стёрла содержимое флешки. Для верности она скопировала на неё фотографии, сделанные за последнее полугодие. Файл на флешке она тоже назвала «Марика 2020» и убрала её на полку к фотоальбомам.

– Теперь платяной шкаф, – тихо сказала она себе.

Он стоял в ногах кровати в гостевой комнате. Георгианское уродство, доставшееся Эдди в наследство от тёти, но внутри устроенное так, что могло вместить гардероб дамы приличного сословия. Именно поэтому эту комнату занимала его мать, когда навещала их при жизни. Эдди обожал эту комнату. Было ли это из сентиментальности или потому, что на той кровати ему хорошо лежалось, когда он читал или думал, она так и не узнала. Если разобраться, она вообще мало что знала о своём муже.

Там, на полу за парой обувных коробок, стоял сейф. Он был намертво прикручен болтами к полу и через заднюю стенку к самой стене здания. Так просто с ним не сбежишь.

Фемке принялась методично вводить шестизначные комбинации. Дата рождения матери Эдди в прямом и обратном порядке, затем та же процедура с датами его отца, тёти, Марики, её собственной и самого Эдди. И когда после этого она повторила процесс с другими памятными датами – днем их помолвки, свадьбы, его поступления на службу в полицию и другими официальными праздниками – и всё равно безрезультатно, она поняла, что Эдди на этот раз отступил от своей привычной скудной фантазии.

Она поднялась и оглядела комнаты. Где прячутся эти цифры? Мог ли он записать их и оставить записку? В ящиках, в книгах, между компакт-дисками или виниловыми пластинками?

«Что ты любил так сильно, что никогда не смог бы забыть, Эдди?» – спросила она себя. Какая страсть открывала что-то внутри него? Откуда он черпал свои лучшие воспоминания и самые яркие впечатления?

Фемке присела. Возможно, стоило сосредоточиться на чём-то, что принадлежало её мужу и только ему. Кубки, которые он унаследовал от отца. Глупые трофеи, напоминавшие ему о том, что его отец когда-то был элитным пловцом. Сто метров комплексным плаванием почти за 57 секунд – это было огромным достижением тогда в Утрехте. Или красивый серебряный кубок за стометровку кролем сразу после Второй мировой войны.

Она проверила даты и выписала их. Каждый раз это были новые цифры, процесс казался бесконечным и, к сожалению, безнадёжным. Если ОНА не может, то кто вообще способен открыть этот сейф, и кто сделает это, не интересуясь его содержимым?

Фемке изнурённо откинулась на спинку большого кресла в гостиной и в последний раз обвела уставшим взглядом стены, прежде чем пойти к Марике и сдаться заслуженному и столь необходимому сну. Если она найдёт эти золотые сокровища, она уедет отсюда – из места, которое считала своим домом на протяжении десятилетия. В этот миг квартира казалась уродливее, чем когда-либо, вообще ничто из того, на что падал её взор, не было ей по вкусу. За последние восемь-десять дней она незаметно для себя полностью оставила прежнюю суть позади. К тому, что раньше определяло её личность и жизнь, возврата не было. К чёрту всё: мужа, повседневность, дом, город, страну. Должны остаться только она и Марика, а кем и чем она станет потом – покажет время.

Она улыбнулась этой мысли и подняла глаза на пару кошмарных предметов из коллекции Эдди – портреты известных рок-музыкантов, вырезанные на старых виниловых пластинках. Он с гордостью притащил их с блошиного рынка в Лейдене и, наперекор её воле, прибил на самом видном месте над телевизором. Её взгляд замер, наткнувшись на портрет главного кумира Эдди – Джими Хендрикса[142]142
  Джими Хендрикс (Jimi Hendrix, 1942–1970) – легендарный американский рок-музыкант, певец и гитарист-виртуоз, ставший культурной иконой 1960-х годов. – Прим. пер.


[Закрыть]. С буйной шевелюрой и растрёпанной бородкой он смотрел на неё пустыми глазницами, заставив её вздрогнуть, а затем утвердительно кивнуть[143]143
  Речь идет о популярном виде современного декоративного искусства – силуэтной резке по виниловым пластинкам. Контуры лица вырезаются насквозь, из-за чего на месте глаз и теней образуются пустые пространства. – Прим. пер.


[Закрыть]. Хендрикс!.. Если это не связано с ним, то завтра придётся начинать всё сначала.

Она встала, подошла к полке Эдди с пластинками и дисками, которые, разумеется, были расставлены в алфавитном порядке, достала все альбомы Джими Хендрикса и исследовала их один за другим. Затем вытащила диски Хендрикса с бутлегами и специальными изданиями, но и там не нашла никаких цифр, которые подошли бы для комбинации сейфа.

– Теперь книги, – тихо произнесла она и вернулась в швейную комнату, где справочники и биографии Эдди стояли на полке прямо над её собственной скромной коллекцией. Она пролистала все покупки Эдди, связанные с рок-музыкантом, и в изнеможении опустилась в швейное кресло – зацепиться было не за что. В отчаянии она посмотрела на полку и внутренне почувствовала: что-то не так, что-то она упустила.

И тут она вспомнила, что книги стояли не по идеальной прямой линии: одна из них была выдвинута вперёд на пару сантиметров. Она перевела взгляд на две полки ниже. Там ровным рядком стояли её книги по искусству шитья. Если хотелось скопировать Диора, Бальмена, Ив Сен-Лорана или кого-то другого из великих кутюрье, достаточно было полистать эти книги. И именно одна из этих книг была выдвинута на пару сантиметров.

Она посмотрела на маленький письменный стол: там лежала книга, которой она пользовалась в последний раз и которую следовало вернуть на место – как раз рядом с той, что была выдвинута.

«Куда же тогда делась недостающая книга о Джими Хендриксе?» – подумала она. По логике вещей, это была та книга, которую Эдди читал последней, и где бы это могло происходить, как не в гостевой комнате? Может, он её и не читал вовсе, может, ему просто нужно было иметь комбинацию поближе к сейфу – такова была её надежда.

Она подскочила, зажгла везде свет и во второй раз за вечер замерла в гостевой комнате, сканируя пространство уже совершенно другими, обострившимися глазами. «Неужели правда?» – подумала она, шагнула к кровати и приподняла подушку. И там она и лежала: «Жизнь и смерть Джими Хендрикса», написанная Миком Уоллом.

Фемке присела на край кровати, с бьющимся сердцем открыла её и быстро пролистала на случай, если Эдди что-то подчеркнул или вложил клочок бумаги. Поскольку ничего подобного не обнаружилось, она начала сначала и дошла лишь до выходных данных книги на странице напротив оглавления. Там её взгляд зацепился за различные номера ISBN, а чуть выше – за ещё более длинный номер, который, как она предположила, был внутренним кодом издательства.

1 3 5 7 9 10 8 6 4 2 – значилось там. Это были все числа от одного до десяти, но в особом порядке.

«Это так в духе Эдди», – подумала она, ведь эти цифры было легко запомнить. Но какие именно шесть цифр он использовал? Она знала, что код состоит только из шести знаков. Число 10 использовать было нельзя, если только Эдди не взял единицу ещё раз. Другой вариант – он просто перешагнул через десятку и пошёл дальше к восьмёрке.

Она запомнила обе комбинации, зафиксировала их в голове и направилась обратно к сейфу.

Указательный палец дрожал так же, как и всё тело Фемке, когда она вводила первую комбинацию из шести цифр. Когда это не сработало, она начала заново со второго варианта, пропустив число десять. Она нажала на ввод, и раздался упоительный щелчок. Дверца сейфа поддалась.

Перед ней предстало жалкое зрелище, и разочарование было почти осязаемым. За исключением деревянного ящичка, сейф был пуст. Она рассчитывала увидеть пачки банкнот, ценные бумаги, документы на собственность, выписки по акциям, но, может, всё это умещалось в этой скромной коробке? Она процедила воздух сквозь зубы и ухватилась за крышку. Окажется ли содержимое этого ящика ключом к остатку её жизни?

Она заглянула внутрь и почувствовала, как разочарование комом подступило к горлу. Она достала лежавший там пистолет и взвесила его в руке. Зачем Эдди держал в их доме заряженное оружие? Неужели содержимое этого ящика было его последним выходом из того болота, в котором он кормился столько лет? Собирался ли он покончить с собой, оставив её и дочь разгребать позор и падение?

Фемке разрыдалась. Слёзы текли сплошным потоком, и не потому, что она наконец ощутила скорбь от потери мужа – нет, это была скорбь по прожитой лжи и по тому будущему, которое он клялся им подарить, но которого, как безмолвно сообщал этот пистолет, никогда бы не случилось.

«Где деньги, Эдди? Где всё то, что ты мне должен?»

Она, шатаясь, вернулась в гостиную, швырнула пистолет на диван и поняла, что от него нужно как можно скорее избавиться. Тут на неё навалилось жуткое изнеможение, ноги подкосились, и, даже не выключив свет в гостиной, она проскользнула в спальню, где Марика лишь лениво перевернулась на бок в своём мире грёз. Фемке опустилась рядом с ней и закрыла глаза.

Раздались три звука подряд. Несмотря на то, что это был лишь тихий треск, похожий на сломавшуюся от ветра ветку, первый же звук заставил её проснуться. На седьмом этаже высотки практически все звуки имеют искусственное происхождение: металл о металл, глухие удары по бетону, дребезжание резко захлопнутых окон. Но этот звук был другим.

Инстинктивно она приподнялась на постели и прислушалась. Посмотрела на малышку, которая спала с приоткрытым ртом, вытянув шею, а затем перевела взгляд на гостиную, где всё ещё горел свет. Раздался второй звук – по сути, повторение первого, но громче и отчётливее, и, кажется, звякнуло разбитое стекло.

В пару прыжков она успела прикрыть дверь в спальню и замерла посреди гостиной. С момента её пробуждения прошло всего несколько секунд, и она уже была предельно собрана, когда третий звук отозвался оглушительным треском, и входную дверь выломали окончательно. Но к тому, как стремительно мужчина влетит в комнату, она оказалась не готова.

В руке он всё ещё держал фомку, угрожающе направив её на неё, пока его глаза лихорадочно сканировали помещение.

Фемке застыла как вкопанная. Это был он – тот, кто убил её мужа. Человек с разноцветными глазами.

– А ты времени зря не теряла, – констатировал он, указав на пол, где перед стеллажом были разбросаны пластинки Эдди, компакт-диски и содержимое различных ящиков.

– Стоять на месте! – скомандовал он, когда она сделала короткий шаг в сторону дивана, где лежал пистолет. Значит, он его заметил.

В этот момент у Фемке не осталось сомнений в том, каков будет исход, и не держи он монтировку так близко к ней, она закричала бы от ужаса. Этот человек с глазами разного цвета мог убить не только её – её дочь находилась в такой же опасности. Фемке не сомневалась: именно это он и запланировал сделать, как только выбьет из неё то, за чем пришёл.

– Ты была сегодня у дома в польдерах, я видел тебя, – произнёс он.

Фемке полностью оцепенела. Кожа на её лице стянулась, её забила крупная дрожь, словно окна в зимнюю темноту распахнулись настежь. Значит, он её видел. И теперь примчался сюда, чтобы заставить её замолчать навсегда.

– Это ты звонила в полицию, я знаю. Ты вообще соображаешь, сколько проблем это принесёт, и в первую очередь тебе самой?

Фемке на мгновение затаила дыхание, пытаясь собраться с силами. Где искать помощь, где выход из этой ситуации прямо сейчас? Она посмотрела ему прямо в глаза, силясь понять, как человек может стать настолько чудовищным. И из чистейшего отвращения к нему она перестала сдерживаться.

– Теперь-то тебе точно не отвертеться, убийца! Ты убил моего мужа, я знаю это, и ты убил того беднягу в могиле на поле.

Он опустил фомку к бедру. Едва заметное движение уголков губ выдало его. Он не знал.

– Кто сказал, что Эдди мёртв? Твои дружки из полиции, которые ошивались здесь раньше?

Это было невыносимо. Эдди умер из-за того, что человеку перед ней пришлось бежать, когда он услышал полицейские сирены? Стал бы он иначе сохранять ему жизнь?

Потрясённая этой мыслью, Фемке повернулась в сторону спальни: тихое хныканье оттуда подсказало ей, что Марика просыпается.

Она резко развернулась к мужчине.

– Не смей трогать её! – взвизгнула она и распахнула дверь спальни, где Марика сидела на двуспальной кровати с испуганными, слишком широко открытыми глазами.

– Ну-ну, маленькая моя. Ложись обратно, мамочка сейчас придёт к тебе. – Она погладила её по волосам и прошептала на ухо, что всё хорошо, а завтра они купят мороженое, хоть сейчас и зима и вообще слишком холодно для этого. Малышка вздохнула и повернулась на бок. Она уже спала глубоким сном, когда Фемке со слезами на глазах снова повернулась к своему палачу.

Он стоял, направив пистолет Эдди прямо на неё.

– Если ты выстрелишь, то разбудишь весь дом. Ты не успеешь добежать до улицы – тебя засекут, – произнесла она. Каждая мышечная волокна в её теле дрожала, но голос был ледяным. – Я ничего ценного не нашла, хоть и искала, – продолжила она, указав на устроенный ей разгром на полу. – Так что мне нечего тебе отдать, но я могу поискать ещё, пока ты будешь смотреть. Если найду то, что тебе нужно, забирай. Обо мне ты больше никогда не услышишь.

Он криво и абсолютно хладнокровно усмехнулся. Ситуация была под его полным контролем, и он это знал. Квартира маленькая, выход всего один, и ей ни за что не сбежать от него вместе с дочерью.

Он обошёл её, направляясь к двери спальни, толкнул её и попятился к двуспальной кровати. Очень нежно, словно проделывал это уже много раз, он поднял спящего ребёнка на руки.

Фемке была в ужасе и смятении.

– У тебя у самого есть дети, – вслух заключила она. – Я вижу это по тебе.

Он едва заметно кивнул.

– Но не надо заблуждаться насчёт ситуации. Это не помешает мне выбросить её за перила, если ты не скажешь, что успел запустить Эдди и где его документы. Те, кто за нами стоит, не могут так рисковать, ты понимаешь это?

Фемке понимала это лучше, чем ему следовало знать. Файл с отчётом Эдди во всех подробностях рассказывал, что было на совести у него и у этого так называемого руководства.

– Я понимаю, что у меня, возможно, есть то, что ты ищешь. Если думаешь, что это здесь, помоги мне найти.

Он нахмурился. Возможно, он даже слегка опустил пистолет.

И тут она услышала какой-то звук. Неужели это захлопнулась дверь лифта в дальнем конце галереи? Теперь и он услышал шаги, которые приблизились и замерли перед её квартирой. На мгновение она застыла, испуганно глядя на Марику и на него, прижимающего девочку к себе.

– Есть кто дома, Фемке, Эдди? У вас всё в порядке? – крикнул кто-то со стороны открытой галереи.

Мужчина перед ней повёл стволом пистолета, приказывая ей выйти и спровадить гостя. А затем он прижал дуло пистолета к виску спящей девочки.

Она подчинилась без колебаний и узнала в стоявшем снаружи силуэте своего соседа, Йоба – молодого человека, который работал барменом в городе и потому часто возвращался поздно. Он с нахмуренным лбом переводил взгляд с разбитого стекла входной двери и развороченной деревянной коробки на неё, когда Фемке прижала кончик пальца к губам.

– Эдди уже вызвал полицию, Йоб, воры даже войти не успели. Мы не знаем, кто это был, но дверь теперь просто не закрывается до конца.

Он устало покачал головой и вопросительно посмотрел на неё, пока она беззвучно губами формировала слово «полиция».

– Надо же, дела какие, – произнёс он и пожал плечами. – Да уж, в нашем квартале в последнее время творится чёрт знает что. Ну, доброй ночи, Фемке, и привет Эдди. – С этими словами он отпер свою квартиру и захлопнул за собой дверь.

Фемке прикрыла входную дверь, насколько это было возможно, и попятилась в гостиную, где мужчина стоял наготове, более чем готовый нанести сокрушительный удар.

– Он ушёл к себе, – сказала она, убеждённая, что сосед не считал её панику и серьёзность положения. Стоило ли сделать это очевиднее, или она тем самым подвергла бы его опасности? Она пыталась казаться невозмутимой, но внутри всё замирало от ужаса. – Ну так что? Поможешь мне искать? Я ведь понятия не имею, что именно тебе нужно.

Он отступил назад к дивану и аккуратно уложил ребёнка.

– Ты насквозь лживая, тупая сука, я же вижу это по тебе! – Он сделал пару шагов к ней и наотмашь ударил её по лицу рукояткой пистолета. – Думаешь, я не знаю, что он всё сообразил?

Фемке прижала руку к пульсирующей челюсти. В ухе звенело, из глаз брызнули слёзы, но она продолжала мотать головой. «Он ничего не сообразил», – говорили её глаза.

Тогда он снова приблизился к спящему ребёнку.

– Живее, Фемке, я даю тебе десять секунд, и ты расскажешь мне всё, что знаешь. Иначе она полетит через перила.

Фемке посмотрела на дочь – такую безмятежную и беззащитную. Это был худший момент в её жизни. И наконец она осознала, что игра проиграна.

– Отпусти девочку и отложи пистолет, и ты получишь то, что ищешь. Но Марику ты не тронешь, идёт?

На секунду он замешкался, просчитывая риски. Затем вытянул пистолет перед собой, вытащил магазин, передёрнул затвор, выбросив патрон из патронника, после чего швырнул оружие и патроны в разные углы гостиной.

– Это файл, – сказала она и жестом пригласила его пройти в швейную комнату. Она указала на свой ноутбук. – Мне пришло письмо с вложенным файлом. Я его не читала, но знаю, что Эдди во всём признался – он успел сказать мне это до того, как ты забрал его у меня.

Она заметила, как мужчина обратил внимание на лежащую лицом вниз фоторамку. Он перевернул её и всмотрелся в улыбающихся в камеру Эдди и его дочь. Затем кивнул ей и поставил рамку на место, так и не перевернув обратно.

Фемке на мгновение нахмурилась, но ввела пароль и помогла открыть почту. Когда он увидел объём вложенного файла, он удовлетворённо кивнул. Без лишних промедлений он переслал его на другой электронный адрес, после чего удалил само письмо с файлом и очистил папку «Отправленные».

Он повернулся к ней.

– Это было глупо с твоей стороны, Фемке, – произнёс он, резко вскинул руку и схватил её, пытаясь прижать предплечье к её горлу.

Она отчаянно сопротивлялась, пытаясь расцарапать ему лицо и руки. «Он слишком силён, вот и всё, это конец», – понимала она, из последних сил стараясь удерживать сознание.

В этот момент в дверь неистово забарабанили, а звук приближающейся полицейской сирены где-то в округе стремительно нарастал. Он бросил взгляд на экран, а затем выпустил её из рук.

За считанные секунды он оказался в прихожей. До неё донеслись звуки борьбы и крики, пока она, задыхаясь, пыталась удержаться на ногах.

А затем всё стихло.

Фемке, шатаясь, выбралась к входной двери и обнаружила своего соседа, лежащего без сознания на галерее. Весь в крови, но живой.

Мужчины с необычными глазами и след простыл.