Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 163 страниц)

– Маленькая партия покера? Так сказать, в тесном дружеском кругу? Разрешите присоединиться?

Мэддену ничего не оставалось, как согласиться.

– Снимайте пальто и присаживайтесь, – довольно кисло предложил он. – Мартин, дай гостю фишки.

– О, давненько я не брал в руки карты, – потирая руки и усаживаясь, довольно проговорил нахальный гость. – Вот это жизнь. А как вы поживаете, Торн?

Торн в своей обычной сдержанной манере информировал гостя, что поживает неплохо, и, сочтя, что теперь все формальности соблюдены, игроки принялись за дело.

Если до этого Боб Иден опасался, как бы не проиграть все свои наличные, то теперь у него не осталось никаких сомнений в этом. Ну да ладно, зато каким приключением была уже сама игра в покер с Филом-Лихоманкой. Ох, не в добрый час захотелось Бобу приключений!

– Четыре карты прошу, – сквозь зубы проговорил Мэйдорф.

И началось! По сравнению с тем, что теперь творилось за карточным столом, предыдущая игра показалась Бобу невинной забавой. Да и могло ли быть иначе, если среди игроков появился ас? Понимая, какой перед ним противник, Мэдден стал играть не столь рискованно, как прежде, но продуманно и решительно. Собственно, это была не игра четырех игроков, а поединок двух. Боб и Торн лишь присутствовали при нем, так сказать, ассистировали.

В комнату вошел А Ким с вязанкой дров. Если его даже что-то и удивило, он виду не подал. Мэдден велел слуге принести выпивку, тот повиновался, и, когда китаец расставлял на столе бокалы, Боб с содроганием заметил, в какой опасной близости от ловких пальцев Мэйдорфа оказался толстый животик Чарли Чана. О если бы только Фил-Лихоманка знал… Однако в тот момент мысли ловкого мошенника были далеки от жемчугов Филлиморов.

– Еще одну! – приказал он.

И тут раздался громкий телефонный звонок. Сердце Боба замерло – предстоит говорить с отцом, когда в комнате присутствует сам Фил-Лихоманка! Телефон звонил, а молодой человек сидел как приклеенный. Но вот он заметил нетерпеливый, подгоняющий взгляд Мэддена и встал.

– Это, наверное, меня, – сказал он и бросил карты на стол. – У меня все равно нет ничего.

Боб бегом кинулся к трезвонившему телефону и схватил трубку.

– Алло, алло! Папа, это ты?

– Тузы и короли! – громко объявил Мэйдорф. – Все мое! А ну-ка покажите, что там у вас?

Мэдден разложил свои карты, и Фил-Лихоманка удовлетворенно присвистнул, сгребая все фишки.

– Да, папа, да, это я! – кричал в телефон Боб. – Нормально доехал! Здоров! На несколько дней задержусь у мистера Мэддена! Да нет, ничего, просто я хотел сообщить, где я и что я. Вот и все. Хорошо, позвоню завтра утром. А как тебе сегодня игралось? О, жалко, сочувствую! Да, до свидания, спокойной ночи!

С покрасневшим от гнева лицом Мэдден сорвался с места.

– Погодите, погодите, не кладите трубку!

– Я уже поговорил, сэр! – спокойно ответил Боб. – Ведь мне надо было лишь сообщить отцу, где я и что со мной все в порядке, – объяснил миллионеру Боб, показав глазами на незваного гостя и давая понять, что не хотел в его присутствии касаться вопроса о сделке.

И он сел на место, спросив с невинным видом, чья очередь сдавать. Очень хорошо все получилось, еще одна задержка, и ничего выдумывать не пришлось.

Мэдден проглотил проклятие, тоже сел за карточный стол, и игра пошла дальше.

Боб Иден уже третий раз прикупал фишки, вот уже растаяла и третья кучка.

– Последний розыгрыш, – предупредил он, – я выхожу из игры.

– Для всех последний, все выходят, – проворчал Мэдден. У него явно испортилось настроение.

– Если последний, то пусть уж будет в полную силу, – предложил Мэйдорф. – Никаких ограничений ставок!

Неожиданно получилось, что последняя игра оказалась поединком между Бобом Иденом и акулой подпольного бизнеса Филом-Лихоманкой. Не очень-то надеясь подобрать две пары, молодой человек потянул карты и, к своему величайшему удивлению, обнаружил, что у него в руках четыре девятки. Не обратив внимания на тот факт, что карты раздавал Мэйдорф, он в возбуждении поставил крупную сумму и тут же был наказан. Уже выкладывая карты на стол, Боб заметил злую ухмылку Мэйдорфа.

– Четыре дамы, – ехидно заявил тот, разложив свои карты жестом профессионального игрока. – Мне всегда везло с женщинами. Все загребаю я, не правда ли?

Увы, это была правда. Боб нехотя вытащил из бумажника сорок семь долларов. Не забыть бы вписать эту сумму в командировочные расходы.

Мэйдорф встал. Видно было, что он в превосходнейшем настроении – ничего удивительного. Взяв пальто, он обратился к хозяину ранчо:

– Давно я так приятно не проводил вечер. Если не возражаете, как-нибудь на днях еще загляну.

– Прощайте, – негостеприимно ответил Мэдден. Взяв со стола фонарь, Торн заявил, что проводит гостя.

Боб Иден с трудом удержался от иронической усмешки – электрический фонарик, когда луна светит, как десять таких фонариков.

Мэйдорфа не смутило обращение хозяина, он еще раз повторил свою фразу о приятном вечере, поблагодарил всех присутствующих, пожелал им спокойной ночи и, довольно ухмыляясь, вышел вслед за Торном.

Мэдден с раздражением вытащил из ящичка сигару и, гневно сопя, стал откусывать ее конец. Но все-таки не выдержав, спросил:

– И это все, что вы сказали отцу, молодой человек?

– А что же мне было делать? – спокойно парировал Боб. – Не мог же я говорить о наших делах при этом подозрительном типе?

– Ясно, говорить не могли, подождать же немного могли. Я уже встал, чтобы увести его из комнаты, а вы поторопились закончить разговор. Ну, тогда сейчас же заказывайте новый, мы одни, никто не помешает.

– Ни за что на свете, сэр! Отец уже наверняка лег в постель и не простит мне, если я его разбужу. Подождем до утра.

Лицо миллионера побагровело от ярости.

– Но я требую позвонить! Я этого хочу! И я привык, что мои желания выполняются.

– Вполне возможно, однако я не позвоню!

– Как вы смеете! Я…

– Знаю, что вы скажете, сэр, – отважно перебил Мэддена Боб, – но вы сами виноваты. Коль скоро вы приглашаете на ранчо подозрительных субъектов, сами же расхлебывайте и последствия.

– Что вы болтаете! Никого я не приглашал! – вспылил миллионер. – А уж этого типа и вовсе… Хотел бы я знать, где Торн его раскопал.

В этот момент секретарь вернулся в комнату и положил на место электрический фонарик. Мэдден напустился на него:

– Хорошие же дружки у вас, Мартин. Вчистую, прохвост, меня обыграл!

– Знаю, шеф, и, поверьте, мне очень неприятно, но я ничего не мог поделать. Ведь вы же сами видели, как он нахально, чуть ли не насильно вперся в дом.

– Но кто же в этом виноват, как не вы? Ведь ваш же дружок. Кто он? И где вы с ним познакомились?

– Да я толком и не знаю, кто он. Коммивояжер или посредник, что-то в этом роде. И уж поверьте, я сам меньше всего настаивал на этом знакомстве. Но вы знаете, сэр, как бесцеремонны бывают такие субъекты.

– Хорошо, я не сержусь, но завтра будьте любезны отправиться к нему и известить, что я очень занят и не желаю видеть у себя непрошенных гостей, а если он еще раз осмелится явиться без позволения, я просто вышвырну его за дверь!

– Слушаю, сэр. Завтра отправляюсь к нему и дипломатично передам ваши слова.

– Никакого «дипломатично»! – рявкнул Мэдден. – Какая может быть дипломатия в отношении таких субъектов!

Идену надоело выслушивать эту словесную перепалку, и он стал прощаться:

– Прошу прощения, но глаза сами закрываются. Спокойной ночи!

У себя в спальне Боб застал А Кима, который пытался затопить камин. Молодой человек плотно прикрыл за собой дверь.

– Чарли, – сказал он, – я только что в пух и прах проигрался в покер.

– Я это заметил, – улыбнулся Чарли Чан.

– А из-за кого? Все из-за Фила-Лихоманки! Мошенник вытянул у меня сорок семь долларов.

– Я же позволил себе посоветовать вам быть осторожным, – заметил китаец.

– А я позволю себе заметить, что вы были совершенно правы! – рассмеялся Боб. – И еще позволил себе надеяться, что вы окажетесь неподалеку, когда Торн отправился провожать мерзавца.

– Я и хотел быть неподалеку, но луна светит столь ослепительно, что никак не удавалось подойти к ним поближе.

– Знаете, Чарли, после этого покера я абсолютно уверен в том, что Мэдден никогда не видел раньше Фила-Лихоманки – или он величайший актер в мире!

– Но Торн…

– Да, Торн его знает, и Торна отнюдь не обрадовало его появление на ранчо. И что-то в поведении Торна навело меня на мысль, что Фил шантажирует секретаря миллионера.

– Очень, очень возможно, особенно в свете моего последнего открытия.

– А вы открыли что-то новенькое, Чарли?

– Сегодня вечером, когда Торн отправился в город на почту, а Мэдден лег соснуть и от его храпа сотрясался весь дом, я быстренько осмотрел комнату секретаря.

– Да? И что вы там открыли? Да говорите же скорей, Чарли, нам в любую минуту могут помешать.

– В шкафу под кипой белых сорочек я обнаружил револьвер, дар Билла Харта.

– Ого! Потрясающе! Ну и Торн! Хорош гусь!

– Да, тот самый револьвер. И в магазине не хватает двух пуль. Улавливаете?

– Еще как улавливаю!

– Ну а теперь позволю себе посоветовать вам хорошенько выспаться, чтобы к завтрашнему дню быть в форме. Завтра нам понадобятся силы.

– Чарли, я все насчет двух пуль…

– И я об этом думаю, сэр. Две пули. Куда делась одна – мы знаем. Она не попала в цель и засела в стене, причем отверстие прикрыли картиной, чтобы мы не заметили.

– Ну а вторая пуля?

– Вторая, должно быть, попала в цель. Не спрашивайте меня, в какую, я пока не знаю. Будем наблюдать и выжидать и, я уверен, узнаем ответ и на этот вопрос. Спокойной ночи, сэр. Приятных снов.

ГЛАВА IX

Ночная езда

В воскресенье утром Боб проснулся для него необычно рано. Причин было несколько: солнце, ярким светом залившее комнату; петухи Мэддена, голосисто орущие снаружи; ну и, наверное, беспокойство, которое он испытывал подспудно и ночью. Так или иначе, но в восемь утра Боб был уже на ногах, готовый встретить все превратности грядущего дня.

И с самого утра столкнулся с первой неожиданностью. Завернув за угол сарая, Боб увидел такую картину: Мартин Торн копал глубокую яму в песке, а рядом стояла плетеная корзина. Зрелище было впечатляющее. В черном, как всегда, костюме и, как всегда, с бледным лицом, сейчас покрывшимся потом от тяжких усилий, секретарь Мэддена очень был похож на элегантного могильщика.

– Хэлло! – крикнул Иден. – Кого это вы хороните в такое прекрасное утро?

Торн на минуту отвлекся от своего занятия и вытер пот со лба. Потом ворчливо ответил:

– Кому-то же надо этим заняться, а наш новый мальчик немного ленив. А если так и дальше пойдет, вместо ранчо будет свалка.

И он показал на корзину, полную использованных консервных банок.

– Уполномоченный миллионера по очистке территории, – засмеялся Боб, – таков новый аспект вашей деятельности, Торн. И следует признать, идея избавиться от мусора очень плодотворна, особенно, – тут Боб Иден нагнулся и взял из корзины одну из пустых банок, – особенно от упаковок, которые еще недавно содержали мышьяк.

– Мышьяк? – как эхо повторил Торн, вытирая вновь выступивший на лбу обильный пот. – А, ну разумеется, мы тут часто пользуемся мышьяком, знаете, сколько здесь крыс…

– Понятно, крысы, – с расстановкой повторил Боб и бросил обратно в корзину упаковку из-под мышьяка.

Закончив копать яму, Торн высыпал туда мусор из корзины и стал засыпать его песком. Боб Иден стоял рядом, всем своим видом показывая, что торчит тут от нечего делать.

– Ну, вот и все, – сказал Мартин Торн, разравнивая холмик над мусорной ямой. – Меня с юных лет отличало стремление к порядку, молодой человек.

Взяв корзину, он повернулся, чтобы уйти, но, что-то вспомнив, задержался.

– Если разрешите, я дам вам совет, юноша.

– Валяйте! – разрешил Боб. – Охотно выслушаю.

– Не знаю, заинтересована ли ваша фирма в продаже колье, это ваше дело. Но скажу одно – я работаю у Мэддена уже пятнадцать лет и хорошо знаю своего шефа. Этот человек не привык ждать. Очень похоже на то, что сделка сорвется.

– Я делаю все, что в моих силах, – развел руками Боб. – Ну и к тому же, сделка чрезвычайно выгодна для Мэддена, и он это прекрасно знает.

– Я хотел лишь предупредить вас о том, что, если Мэдден потеряет терпение, дела не поправишь.

– Весьма благодарен за добрый совет, – поклонился Боб.

Подойдя к кухне, Торн поставил лопату и пустую корзину у раскрытого кухонного окна, откуда шел аппетитный запах жарящейся грудинки, и, не торопясь, направился к дому.

На пороге кухни показался А Ким, щеки которого покраснели от жара плиты. Поздоровавшись с Иденом, китаец спросил:

– Мистер любоваться начало прекрасный день?

– Я и в самом деле встал сегодня рано, но вовсе не для того, чтобы любоваться восходом солнца, – рассмеялся Боб. И, видя, что секретарь Мэддена скрылся в дверях дома, добавил: – Только что был свидетелем, как наш друг Торн закапывал за сараем кучу мусора. Среди пустых банок оказалась и упаковка из-под мышьяка.

Чарли Чан перестал играть роль А Кима и сказал своим обычным голосом:

– Мистер Торн – человек страшно занятой. И в последнее время число его обязанностей все возрастает. Одно непродуманное действие неизбежно влечет за собой следующее, и, таким образом, возникает бесконечная цепочка. У китайцев имеется на этот счет замечательная пословица: «Оседлавший тигра не сможет с него слезть».

Тут в дверях, выходящих в патио, появилась мощная фигура Мэддена. Он громко крикнул:

– Эй, мистер Иден! Ваш отец на проводе!

– Что это папа так рано сегодня встал? – удивился Боб.

– Я сам ему позвонил! – отрезал Мэдден. – Хватит тянуть кота за хвост!

Боб побежал к телефону.

– Папа, алло! Сегодня тут нет никаких подозрительных гостей, и я могу говорить свободно. Здесь все в порядке, что и довожу до твоего сведения. Мистер Мэдден находится на ранчо, он в добром здравии, вот сейчас стоит рядом и весь просто горит от нетерпения поскорей получить колье.

– Очень хорошо, мы его скоро отправим, – спокойно ответил Иден-старший, а Боб с облегчением вздохнул – отец получил телеграмму.

– Скажите, чтобы отправил сегодня же. – Мэдден толкнул его в бок. Миллионер стоял рядом и слышал все, что говорил абонент.

– Мистер Мэдден хочет, чтобы ты уже сегодня выслал жемчуг.

– Сегодня не получится, ведь его здесь нет.

– Сегодня отец не может отправить жемчуг, поскольку его нет на фирме, – повторил Боб слова отца.

– Слышал! – проворчал Мэдден. – Слышал я, что он сказал. А ну, дайте-ка мне трубку!

И, отобрав трубку у Боба, прорычал в нее:

– Послушайте, Иден, что значит ваш ответ, что жемчуга нет сейчас на фирме?

Теперь Боб, стоя рядом, мог слышать, что говорил отец:

– Добрый день, сэр. Видите ли, жемчужины были в таком состоянии, что нуждались в некоторой… словом, передать их в таком виде покупателю я не мог и отдал в чистку. В другую фирму. Я всегда забочусь об интересах клиентов и поэтому…

– Минуточку, мистер Иден, – миллионер не дал ему докончить. – Нет, вы послушайте, что я говорю, и помолчите! – На Мэддена накатила волна ярости, в таких случаях он, как известно, не владел собой и становился просто груб. – Я буду говорить, а вы послушайте! Я сказал, что желаю получить жемчуг немедленно, слышите вы, немедленно! А это значит – сейчас же, не откладывая! Дошло до вас наконец? К черту чистку! Когда я получу свое колье?

– Мне очень неприятно, сэр, что так получилось, – оправдывался ювелир. – Завтра с самого утра я пошлю за ним и тем же вечером отправлю вам.

– Получается, что только во вторник вечером оно будет здесь. Меня тошнит от всей этой истории, Иден! Охотнее всего я бы вообще отказался от этого паршивого… – он не договорил, а Боб затаил дыхание, ожидая конца фразы. – Ну ладно, если уж вы обещаете, что завтра колье обязательно будет отправлено…

– Обещаю, завтра вечером обязательно отправлю вам колье. Ожидайте моего человека во вторник.

– Хорошо, так уж и быть, подожду. Но это, милый мой, будет последняя сделка с вашей фирмой. Жду до вторника. До свидания! – И Мэдден со злостью положил трубку.

За завтраком Мэдден сидел насупленный, и все попытки Боба Идена завязать разговор разбились о его ледяное молчание.

После завтрака Торн куда-то уехал на маленькой машине, а Боб принялся прохаживаться перед домом. Его ожидание было вознаграждено значительно скорее, чем он смел надеяться. Вскоре вдали показалась знакомая машина, и перед молодым человеком предстала Паула Вэнделл – свежая и прекрасная, как калифорнийское утро.

– Привет! – крикнула она, останавливая машину. – Садитесь! О, да вы никак мне обрадовались или я ошибаюсь?

– Обрадовался? Не то слово! Миледи, вы просто спасаете мне жизнь! У нас тут несколько… э… напряженная обстановка. Не знаю, поверите ли, но, боюсь, Пи Джи Мэдден больше меня не любит!

Увеличив скорость, Паула отозвалась:

– Надо же! Значит, сошел с ума.

– Ясно, спятил. А приходилось ли вам, мисс, завтракать с удавом, который как раз перед завтраком получил пренеприятное известие?

– До сих пор не приходилось. И хотя у нас в «Оазисе» публика самая разная, но не до такой степени. А как вам нравится сегодняшнее утро? Взгляните, какие краски…

– Краски и в самом деле чудесные, а главное, натуральные, никакой косметики.

– Вы не туда смотрите, сэр! Я говорю о пустыне. Взгляните вон туда, на заснеженные вершины гор.

– Хороши, спору нет, только я все-таки предпочитаю смотреть на кое-что поближе. Он, без сомнения, уже сказал вам, что вы прекрасны?

– Кто «он»?

– Да Вильбур же!

– Какой Вильбур?

– Ваш жених.

– Его зовут Джек. И нечего над ним смеяться, это очень порядочный человек.

– Ясно, что порядочный, раз вы его выбрали. И разрешите мне, человеку, немало в жизни повидавшему, предостеречь вас: брак хорош только для глупцов.

– В самом деле?

– О, поверьте, так оно и есть. Мне не раз приходилось задумываться над этой проблемой. Жизнь заставляла. Встретишь девушку, ее глаза откровенно говорят: «Если ты только захочешь…» Но я был осторожен! Парень, будь бдителен – вот мое кредо.

– И вы были бдительны?

– Конечно. И не жалею об этом. Я свободен как птица. На город спускается вечер, на Юнион-сквер зажигаются фонари, меня охватывает лирическое настроение, и я берусь за шляпу. И кто тогда говорит мне тихим голоском: «Ты куда, милый? Подожди, и я с тобой»?

– Никто вам этого не говорит.

– Вот именно, и это великолепно! Я почему вам говорю такое? Потому что вы очень похожи на меня. Разумеется, в мире есть миллионы девушек, для которых выйти замуж – самое верное дело. Для них в жизни больше ничего не существует. И бог с ними. Но вы… При такой замечательной профессии… Неужели вы способны вот все это – пустыню, холмы, каньоны, далекие горы на горизонте – поменять на кухню с видом на соседний дом?

– Как знать, может, у нас будет кухарка.

– Да у многих есть кухарки, ну и что из этого? Нет, я вас совершенно серьезно предупреждаю и советую очень хорошо подумать, прежде чем решиться на замужество. У вас чудесная жизнь, интересная работа, и все это кончится с выходом замуж. Штопать носки Вильбуру…

– Я уже сказала вам – его зовут Джек.

– Какая разница? Носки все равно придется штопать. Грустно думать, что такая девушка, как вы, может быть прикована к чему-то подобному…

– Может, вы в чем-то и правы, – согласилась Паула. В пустынной до сих пор местности показались какие-то постройки. Свернув с дороги, Паула въехала в раскрытые настежь ворота, и Боб Иден увидел огромный заросший плющом дом, возле которого теснилось несколько маленьких домиков.

– Здесь живет доктор Уайткомб, очень интересная женщина и замечательный человек, – сказала Паула. – Мне бы очень хотелось, чтобы вы познакомились и понравились друг другу.

Дверь в дом тоже не была заперта. Молодые люди вошли в большую гостиную, может, не столь роскошную, как у Мэддена, но гораздо уютнее и обставленную с большим вкусом. У окна в кресле-качалке сидела седовласая женщина. Ее спокойное, мягких очертаний лицо и добрые умные глаза с первого же взгляда вызывали симпатию.

– Хэлло, милый доктор, как вы поживаете? – ласково обратилась к женщине Паула. – Я привезла к вам гостя.

Перестав качаться, женщина встала с кресла, и ее улыбка, казалось, осветила всю большую комнату.

– Рада видеть вас, молодой человек. – Она протянула Бобу руку.

Боб не мог прийти в себя от удивления.

– Так это… это вы доктор Уайткомб? – только и мог он произнести.

– Я, конечно, – рассмеялась женщина, – но сразу видно, что вы в моей помощи не нуждаетесь. Выглядите вы великолепно.

– То же самое я могу сказать о вас. – Боб, видимо, пришел в себя.

Доктор Уайткомб улыбнулась:

– Мне пятьдесят пять лет, и тем не менее приятно слышать комплимент из уст молодого человека. Садитесь, пожалуйста, и будьте как дома. Вы где остановились?

– Здесь, по соседству, на ранчо мистера Мэддена.

– Ах вот оно что. Слышала я, что мистер Мэдден приехал в наши края. Признаться, не очень-то он приятный сосед. То ли такой нелюдимый, то ли просто нос дерет. Такие совсем не подходят к нашим местам. Мы тут, в пустыне, все держимся вместе, общаемся, дружим.

– Я слышал, что именно вы тут для многих местных жителей стали настоящим другом.

Доктор Уайткомб пожала плечами.

– Как же иначе? Ведь люди для того и живут, чтобы помогать друг другу. Вот и я всю жизнь делала, что могла, и жалею лишь о том, что не могла сделать больше.

Доброта этой женщины и исходящая от нее благожелательность, казалось, заполняли все вокруг. Боб, как и все в ее присутствии, и в самом деле почувствовал себя легко и свободно.

– Если не возражаете, я покажу вам свое хозяйство. Мне удалось добиться того, что мертвая доселе пустыня расцвела. Хорошо, если так напишут обо мне, когда я умру. Видели бы вы эти места, какими они были до моего приезда! А у меня всего имущества – ружье да кот. Впрочем, кот вскоре сбежал, не захотел тут оставаться. Первый дом я построила собственными руками. Отсюда до Эльдорадо пять миль, и каждый день я пешком ходила туда и обратно. В те годы еще никто не слышал о мистере Форде.

Показав дом, хозяйка повела своих гостей во двор, с гордостью демонстрируя чистые и ухоженные подсобные помещения, а потом они направились к маленьким домикам, где жили подопечные доктора Уайткомб. При виде милого доктора люди выходили из домиков, выглядывали из окон, приветливо здоровались. Вокруг расцветали улыбки.

– Эти люди приехали сюда со всех концов страны, – шепнула Паула Бобу. – Больные, несчастные, разуверившиеся во всем на свете. Доктор Уайткомб вдохнула в них новую жизнь.

– Ну к чему такие слова, – поморщилась миссис Уайткомб, услышав последние слова девушки. – Я всего-навсего приветливо приняла их тут, предоставив жить, как им нравится. Мир вокруг стал таким жестоким и враждебным, и для каждого человека очень много значит и проявленное к нему участие, и просто теплое, дружеское слово.

Боб был немало удивлен, увидев в дверях одного из домиков Фила-Лихоманку, погруженного в разговор с Мартином Торном. Так вот к кому в такую рань отправился секретарь Мэддена! А еще говорил, что общество Мэйдорфа ему чрезвычайно неприятно. Услышав голоса, оба поспешили скрыться в доме.

Пауле и Бобу не хотелось расставаться с гостеприимной хозяйкой этого оазиса доброты и заботы о человеке, но нельзя было более злоупотреблять временем доктора Уайткомб. Хозяйка проводила их до ворот и радушно пригласила заглядывать чаще.

Взяв в свои руки крепкую рабочую ладошку этой необыкновенной женщины, Боб произнес с удивившим даже его самого чувством:

– Спасибо вам, доктор! Обязательно загляну. И знаете, похоже, я постепенно начинаю немного понимать притягательность этого края. И его красоту.

– Пустыня стара как мир и мудра, – улыбнулась доктор Уайткомб. – И прекрасна, надо только научиться понимать ее, а это дано не каждому. Двери моего дома всегда открыты. Помните об этом, мой мальчик.

Развернув машину, Паула Вэнделл поехала в нужном ей направлении. Какое-то время молодые люди ехали молча.

– У меня такое чувство, будто я навестил свою старую любимую тетушку, – сказал наконец Боб. – Я так и ждал, что она сунет мне на прощание сладкий пряник.

– О, это совершено необыкновенная женщина, и никто лучше меня не знает об этом, – подхватила Паула. – Если бы не она… В ее окне я увидела первые проблески света в беспросветной пустыне, в ее доме почувствовала тепло после леденящего холода, в котором пришлось жить. Доктор Уайткомб – замечательный человек!

Вы знаете, я поняла – не все выдающиеся люди обязательно живут в крупных центрах.

Меж тем машина прокладывала себе путь по чуть заметной дороге среди совершенно голой и безлюдной пустыни, теперь уже раскаленной от солнца. Далекие горы и более близкие холмы обволакивало марево. Суровый край, подумал Боб, то невыносимая жара, то ночной пронизывающий холод. И люди здесь разные… Вспомнив о неприятных людях на ранчо Мэддена, он задумался о том, что будет делать по возвращении туда, а вслух произнес:

– Вы меня так и не спросили, мисс Вэнделл, зачем я сюда приехал.

– Не хотела я вас расспрашивать, – отозвалась девушка. – Ждала, пока вы не решите сами рассказать мне обо всем. Как это только что сказала доктор Уайткомб? Для человека много значит проявленное к нему участие.

– Есть у меня такая потребность, и наверняка я скоро обо всем расскажу вам, но пока просто не вправе. Но мне хотелось бы кое о чем порасспросить вас, можно?

– Валяйте, – улыбнулась девушка.

– Вы сказали нам с Холли, что, когда в среду вечером приезжали на ранчо Мэддена, вам показалось, там что-то не в порядке, не так, как должно быть…

– Да, у меня появилось такое чувство.

– И очень возможно, чувство вас не обмануло, мисс. А тот человек с черной бородкой… Как думаете, есть ли шанс вновь встретить его?

– Разве что случайно.

– А если случайно вы все-таки встретите его, можно просить вас сообщить мне об этом? Или моя просьба чересчур нахальна?

– Нисколько, я обязательно сообщу вам. Но мало надежды вновь увидеть его. Боюсь, он из тех бродяг, что сегодня здесь, а завтра, например, уже в Аризоне. Тогда, вечером, он с такой прытью заковылял прочь…

– Тем более желательно отыскать его. Извините, я ничего толком вам не могу сказать, это не моя тайна.

– Да не волнуйтесь, я все понимаю и отнюдь не настаиваю, чтобы вы мне тут же раскрыли ваши тайны.

– Ох, с каждой минутой я открываю в вас все больше достоинств, – с непритворным восхищением вымолвил Боб.

Объехав – и кажется без толку – большой кусок пустыни в поисках подходящей натуры для нового фильма, Паула Вэнделл решила, что на сегодня достаточно. Время пролетело незаметно. Было около четырех, когда они остановились у ранчо Мэддена. Боб неохотно вышел из машины и не торопился прощаться. Подойдя к окошечку со стороны водителя, он долго смотрел на девушку, будучи не в силах оторваться от ее глаз – прекрасных, ласковых и спокойных.

Паула сама положила конец затянувшемуся прощанию, бросив ласковое, но решительное «до новой встречи». Боб, спотыкаясь, направился в дом.

Как и предполагал Боб, конец дня прошел в томительной скуке. К вечеру жара немного спала, подул легкий прохладный ветерок. Мэдден по-прежнему пребывал в отвратительном настроении, но разрешил ему воспользоваться маленькой машиной, чтобы съездить в Эльдорадо «немного поразвлечься».

По правде сказать, ничего интересного в Эльдорадо Боб не нашел. За окном гостиницы «На краю пустыни» ее владелец, зевая, листал толстую воскресную газету. Мэйн-стрит, еще не успевшая остыть от дневной жары, была пустынна. Оставив машину у гостиницы, Боб направился в редакцию. Вилл Холли очень обрадовался его приезду.

– Рад приятному гостю! Что-то мне говорило, что вы появитесь. Пусто и скучно тут в воскресенье вечером. Ох, чуть не забыл – вам телеграмма.

Выхватив из рук журналиста желтый конверт, Боб с нетерпением вскрыл его. Телеграмма была от отца. Он писал:

Ничего не понимаю и очень беспокоюсь тчк Пока выполняю твои указания тчк Верю вам обоим но знай срыв сделки для меня нежелателен тчк Джорданы ждут нетерпением а Виктор грозится любой момент выехать сам Мэддену тчк Жду новых сообщений тчк

– Этого еще не хватало! – воскликнул Боб.

– Чего именно? – поинтересовался журналист.

– Чтобы Виктор здесь появился. Это сын дамы, которая продает жемчуг. И без того нам тут туго приходится, не хватает еще, чтобы этот идиот появился.

Предложив Бобу присесть, Вилл Холли сел сам и поинтересовался, что нового на ранчо.

– Много, и в основном события жутко драматические. Первое – я проиграл сорок семь долларов. – И Боб коротко рассказал об азартных играх на ранчо Мэддена.

– А кроме этого несчастья, были и другие? – посмеявшись, спросил Вилл.

– Да, события следуют одно за другим. Я сам видел, как Мартин Торн закапывал банку из-под мышьяка. И наконец, Чарли Чан нашел в комнате секретаря Мэддена тот револьвер, который исчез из коллекции в гостиной. В его барабане не хватает двух пуль.

Став серьезным, журналист присвистнул.

– Да, это веская улика. Думаю, ваш друг Чарли Чан, прежде чем уехать отсюда, посадит Торна за решетку.

– Очень может быть, – согласился Иден, – но до этого еще путь неблизкий. Трудно посадить за решетку человека, если не найдено тело жертвы и не известно, кто же убит.

– Уверен, ваш китайский детектив из-под земли его достанет!

– Если так, то Чарли Чану придется не только пожинать все лавры, так как в этом будет только его заслуга, но и лично копать. Я предпочту остаться в стороне, меня такие вещи не привлекают. Одно дело – интересные приключения, неожиданные повороты, тайны и загадки, но только когда они приятны и необременительны. А что с вашим интервью?

Усталое лицо Вилла Холли сразу оживилось.

– Завтра должно выйти в одной из нью-йоркских газет. Я как раз наслаждался этой мыслью перед вашим приездом. И просматривал все написанное мною в те времена, когда я еще печатался в Нью-Йорке.

Журналист встал и, взяв со стола большой альбом, подал его гостю.

– Вот тут вклеены мои статьи того блистательного нью-йоркского периода. И оказывается, писал я очень неплохо, только теперь это понимаю.

Боб Иден с интересом полистал альбом.

– Вы знаете, я ведь тоже подумываю о том, чтобы заняться журналистикой.

Внимательно взглянув на молодого человека, Вилл Холли покачал головой.

– Я бы советовал вам очень и очень подумать. Вас ждет процветающая фирма, хорошо налаженное дело, к чему вам тяготы репортерской жизни? Может, это и хорошо для молодого, но не вечно же вы таким будете. Ну, выбьетесь вы тяжким трудом в люди – займете место в какой-нибудь редакции. В один прекрасный день владелец газеты, заметив в ваших волосах первую седую прядь, скажет: «Зачем мне этот неповоротливый старик? Желаю, чтобы у меня работали только молодые». Нет, нет, я обязательно должен разубедить вас, надо будет заняться этим.