Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-4". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Юсси Адлер-Ольсен

Соавторы: Эрл Дерр Биггерс,Питер Аспе,Том Вуд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 163 страниц)

– Мне так хочется новый костюм, – мечтательно произнес Смит.

– Сочувствую, но с этим придется повременить, – возразил актер. – Придет время, и я сам куплю вам костюм. Смотрите же, я рассчитываю на вашу сдержанность. Человек, одаренный таким талантом, просто не имеет права на глупое поведение.

– Не беспокойтесь, я буду вести себя, как истинный джентльмен, – ответил художник и медленно, с достоинством удалился.

Файф же, взяв так неожиданно и необычно приобретенную картину, направился в театр. Смит перешел через Британию-стрит и открыл дверь здания, на фасаде которого виднелась вывеска «Отель “Нипон”».

Маленький японец, сидевший за конторкой, над которой во всю стену красовалась картина, изображающая пароход, рассекающий волны, вежливо кивнул вошедшему, словно старому знакомому.

– Добрый день, Нада! – поприветствовал его Смит. – Как там моя комната, свободна?

– Мне очень неловко, сэр, но…

– Я вношу аванс, вот вам десять долларов, – заявил художник, с важным видом швыряя на стойку недавно полученную банкноту.

– Мне чрезвычайно жаль, что вас так долго здесь не было, – поклонился японец. – Комната в вашем распоряжении.

– Мои вещи доставят немного позднее.

– Похоже, вам прислали деньги из дома, – лукаво улыбнулся Нада.

– Вовсе нет! Я продал одну из своих картин, – важно провозгласил Смит. – И, представьте себе, я в этом обогнал самого́ великого Коро. Ведь при жизни он не смог продать ни одной из своих картин. Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте.

– Вы правы, мистер Смит. Пожалуйста, ключи от вашего номера.

– Вы себе не представляете, Нада, как это приятно – снова обрести крышу над головой! – произнес художник, поднимаясь наверх и весело насвистывая какой-то мотивчик.

– Хорошего отдыха, мистер Смит.

Глава 13. Завтрак Чарли Чана

Прошло не меньше часа, с тех пор как Смит совершил свое утреннее купание, когда Чарли Чан остановился у окна своей спальни, чтобы в который раз посмотреть на безбрежный океан. Инспектор не уставал любоваться этим изумительным зрелищем.

Крепкий сон восстановил его силы и помог снова обрести уверенность. Для решения стоящей перед ним задачи требовалась быстрота и решительность действий. Китаец вовсе не собирался уподобиться аисту, который умер с голоду, ожидая, пока море высохнет, чтобы было удобнее ловить рыбу.

Судя по шуму и голосам, день в доме начался, как обычно. Одиннадцать детей поднимали немилосердный шум. Отовсюду раздавались смех, хныканье, крики, сопровождающие шумные детские игры с их неизбежными ссорами и не менее бурными примирениями.

Спустившись в столовую, Чан застал там двоих старших детей. Вопреки обыкновению они проявили интерес к его служебным делам. В местных газетах вовсю обсуждалось убийство кинозвезды и всячески комментировались действия полиции. К досаде Чарли Чана, Шейла Фейн была любимой артисткой его сына и дочери. Едва увидев отца, они устроили ему форменный допрос: почему преступник до сих пор не найден и не подвергнут самому суровому наказанию.

– Тише вы наконец! – прикрикнул окончательно выведенный из терпения Чан. – Расчирикались, как воробьи на дереве! Думаете, мне это поможет размышлять? Вот тебе, Генри, – обернулся он к старшему сыну, – между прочим, уже давно пора быть в школе. Ты знаешь, сколько сейчас времени?

– Да, отец, – отвечал юноша. – Я уже иду, но сперва ты должен рассказать мне, что случилось с актрисой Шейлой Фейн.

– Можно подумать, ты не читал все, что об этом пишут в газетах. Ее кто-то убил.

– Но кто именно? – вступила в разговор Роза. – Я тоже очень хотела бы это знать, папа.

– Ты далеко не одинока в своем желании, дочь, – иронически заметил Чан.

– Но ты же занимаешься этим делом!

– По-твоему, кто-то еще в Гонолулу решился бы взяться за него?

– Когда же ты наконец поймаешь преступника? – перебил сестру Генри.

– Я тебе уже неоднократно объяснял, что ты должен вести себя с родителями гораздо сдержанней и почтительней, – заметил Чарли Чан, тяжело вздохнув. – А сейчас твои манеры просто недопустимы. Единственное, что могу сказать, отвечая на твой весьма дерзкий вопрос: пока мне неизвестно, кто совершил убийство, поэтому я лишен возможности назвать тебе имя преступника.

– Но, отец, ты ведь поймаешь его, правда? – не отставала Роза.

– Во времена моей молодости, – ответил ей Чарли с притворной суровостью, – подвергать сомнению бесконечную мудрость родителей считалось одним из самых тяжких грехов. А такие вопросы, как твой, Роза, считались верхом неприличия.

Девушка подошла к отцу и с улыбкой обняла его.

– Я очень люблю тебя, папа. Но сейчас другое время. Конечно, я ни капельки не сомневаюсь, что тебе удастся поймать убийцу. Мы все считаем тебя самым мудрым следователем на свете. Нам просто не терпится узнать, кто же убийца, поэтому мы очень просим тебя немного поторопиться.

– Отец, сегодня вечером тебе понадобится машина? – неожиданно спросил Генри.

– Да, она будет мне нужна.

– Тогда я, пожалуй, куплю свою собственную, – нахмурился молодой человек. – Мне тут предлагают одну подержанную в рассрочку…

Равнодушно пожав плечами, Чарли Чан принялся за утренние газеты. Но его мирное занятие прервало появление миссис Чан – низенькой толстушки с живыми черными глазами.

– Бедная Шейла Фейн, какая ужасная история! – разохалась она прямо с порога.

– И ты туда же?! – не выдержал Чарли Чан. – Есть в доме хоть один человек, кто не испытывает интереса к этому убийству?

– Но дети только об этом и говорят: Шейла Фейн да Шейла Фейн, – принялась оправдываться жена. – Думаю, она была такой хорошей женщиной. Дорогой, я тебя очень прошу: поймай преступника!

– Да уж, придется, иначе родственники не дадут мне покоя, – недовольно проворчал Чан.

Поспешно допив чай, инспектор встал из-за стола. Жанна, средняя дочь, принесла отцу шляпу, выжидательно глядя на него.

Усевшись в машину, Чан поспешил в деловую часть города. Несмотря на более чем неспокойное утро, все мысли его были заняты расследованием.

Проезжая мимо китайского кладбища, Чарли вспомнил, что давно не заглядывал на могилу матери. Последние годы жизни она провела у него в доме. Нашла ли бы она сейчас общий язык с подросшими внуками? С Генри, который так мечтает о своем автомобиле? С Розой, которая осенью вернется к занятиям в американском университете? С шумными и непослушными малышами? Наверное, она стала бы печалиться о безвозвратно ушедших старых временах. Впрочем, теперь он все больше начинал ее понимать. Но, как сказал великий Конфуций, никто не в силах остановить реку жизни…

С тяжелым вздохом инспектор Чан остановил машину возле отеля «Вайоли». Как ему сообщили, мистер Файф только что ушел в компании какого-то человека. Описание, сделанное швейцаром, не оставляло никаких сомнений.

Интересно, что у Файфа может быть общего с этим опустившимся художником? По какой причине Файф попытался признаться в несуществующей вине? Что такого особенного мог услышать Смит, стоя под окном павильона? Эти вопросы волновали инспектора по дороге в театр.

Там в разгаре была репетиция. Войдя в зрительный зал, Чарли Чан направился к рампе. Дорогу ему преградил режиссер в фетровой шляпе, сдвинутой на лоб.

– Что вам нужно? – недовольно поинтересовался он.

– Мне нужен мистер Файф на пару слов.

Услышав свое имя, тот вышел на авансцену и начал всматриваться в неосвещенный зрительный зал.

– Инспектор! Но вам придется подняться ко мне, не возражаете? Пожалуйста, чем я могу быть вам полезен? – вежливо спросил он, помогая Чану забраться на сцену, что ему удалось не без труда.

– Мне бы хотелось еще раз убедиться в вашем роскошном алиби. Просто в качестве небольшой формальности. Вы не против?

– С удовольствием. Вайн, не подойдете ли на минутку?

Режиссер не торопясь приблизился к ним.

– Это мистер Вайн, наш режиссер. Не могли бы вы сказать инспектору Чану, во сколько мы вчера начали вечернее представление?

– В восемь часов двенадцать минут, – недовольным голосом ответил тот. – Из-за вас мы тогда опоздали.

– И в тот момент, когда раздался сигнал начинать, я находился рядом с вами, верно?

– Да, это так. Но вот где вас черти носили, когда я стучал в вашу гримерку, известно разве что дьяволу.

– Об этом известно господину инспектору, – с улыбкой произнес актер.

Вежливо поблагодарив режиссера, Чарли Чан жестом пригласил Файфа идти за ним. Он предавался напряженному размышлению. В восемь часов двенадцать минут Шейла Фейн была еще жива, а Файф стоял за кулисами в ожидании выхода на сцену. Значит, в ближайшие восемь минут он никак не мог находиться на вилле. В таком случае алиби актера остается безупречным. Но тем не менее…

– И все же я не могу понять, зачем вам вздумалось признаться в том, чего вы не совершали, – начал Чан. – Ваша непричастность к убийству для меня более чем очевидна.

– Знаете, вы, наверное, подумаете, что я немного тронулся умом.

– Нет, что вы. Я не сомневаюсь в вашем здравом рассудке. Вероятно, у вас была какая-то важная причина так поступить.

– Честно говоря, я уже забыл, что побудило меня к этому поступку. Считайте, что это был просто порыв тонко чувствующей артистической натуры.

– Вы напрасно затрудняете мне работу.

– Ни в коем случае, я с уважением отношусь к вашему нелегкому труду и с нетерпением жду результатов расследования.

– Хотелось бы в это верить… Значит, этим утром вы встречались со своим приятелем Смитом?

– Да, он явился ко мне в гостиницу, – ответил Файф после небольшой паузы.

– И какова цель его визита?

– А что, по-вашему, может желать такой человек? Разумеется, денег! Полагаю, он время от времени занимает небольшие суммы у всех, кто с ним хоть как-то знаком.

– Вы дали ему денег?

– Да, немного. Этот субъект вызывает у меня жалость. Чтобы талантливый художник дошел до такой жизни…

– Откуда вы это знаете?

– Он мне продал свою картину.

– Вот эту? – спросил Чан, указывая на стул, где стояла картина, которую Файф в спешке поставил туда перед началом репетиции. – Можно полюбопытствовать? Да, он одаренный человек, – произнес инспектор, разглядывая полотно. – Тем более жаль, что он занялся таким незаконным делом, как шантаж.

– Шантаж? – притворно удивился Файф.

– Знаете, я мог бы вас арестовать, несмотря на ваше убедительное алиби. Ваши действия создают помехи моему расследованию. Итак, что именно Смит услышал из вашей беседы с мисс Шейлой?

Но в этот момент к ним подошел режиссер и требовательно позвал Файфа.

– Простите, инспектор, – сказал актер, – но мне пора. Я и так всех задержал.

Чану ничего не оставалось, как отпустить его. Его переполняла злость на этого актеришку. Вне всякого сомнения, покойная Шейла поведала бывшему супругу какую-то важную тайну. А тот прикладывает все усилия, чтобы она не выплыла наружу. И как заставить его ответить? Пожалуй, надо еще раз просмотреть все газетные статьи, посвященные убийству Денни Майо. Не может быть, чтобы в них не нашлось никакой зацепки!

Чарли Чан торопливо вышел из театра и поспешил в библиотеку.

Симпатичная служащая проводила его в читальный зал и велела заполнить бланк. На его просьбу она сказала:

– Извините, но именно этот комплект «Лос-Анджелес таймс» сейчас у одного из читателей.

– У кого именно? Могли бы вы мне описать этого человека?

– В этом нет необходимости. Он сейчас здесь, вот он, сидит у окна.

Взглянув в указанном направлении, Чарли Чан увидел Ван Горна. Тот низко склонился над столом, погруженный в чтение. Шепнув библиотекарю, что зайдет в другой раз, инспектор поспешно удалился.

Глава 14. Окно павильона

Неожиданная встреча с Ван Горном преподнесла инспектору Чану новую пищу для размышлений. Что представляет собой этот человек? Мог ли он оборвать жизнь Шейлы Фейн, чтобы она никому не открыла своей тайны? Инспектор подумал, что, пожалуй, имеет смысл вернуться домой и тщательно проштудировать все журналы, которые принесли его дети. В самом деле, личность Ван Горна заслуживала самого тщательного изучения.

Рассуждая таким образом, китаец подъехал к отелю «Грандо». Войдя, инспектор Чан пересек холл и вышел на террасу. В этот утренний час там никого не было за исключением пожилой пары, о которой недавно говорил Тарневеро.

Не теряя времени, Чарли Чан направился к австралийцам. Отложив в сторону газету, мужчина удивленно посмотрел на него.

– Позвольте пожелать вам доброго утра и занять ваше внимание на несколько минут.

– Доброе утро. Да, пожалуйста, – ответил тот с шотландским акцентом.

Представившись по всей форме, Чарли Чан продолжал:

– Полагаю, вы читали газетные сообщения о вчерашнем происшествии. Ваш знакомый являлся одновременно другом покойной мисс Шейлы Фейн. В связи с этим я бы хотел задать вам несколько вопросов.

– Вы можете располагать мной, инспектор Чан. Позвольте отрекомендоваться: Томас Макмастер, а это моя супруга, миссис Макмастер. Мы из Австралии.

– Надеюсь, вам нравится у нас в Гонолулу?

Неожиданно Чан заметил, что в дверях показался Тарневеро. Завидев инспектора, беседующего с его друзьями, он удовлетворенно улыбнулся, а затем быстро подошел к их столику.

– Доброе утро, инспектор. Вы с раннего часа уже за работой. Желаете проверить мое алиби, не так ли? Надеюсь, мои друзья вам уже все рассказали?

– Нет, мы только начали беседовать.

– Видите ли, – обратился к мужчине Тарневеро. – Мисс Шейла Фейн была мне хорошо знакома. Инспектору необходимо знать, где я находился в тот момент, когда произошло убийство. Он рассчитывает на вашу помощь и содействие.

– Мистер… гм… Тарневеро предложил нам выйти на террасу, – задумчиво произнес Макмастер, помолчав несколько минут. – В восемь тридцать он распрощался с нами, так как спешил в гости. Я это хорошо запомнил, потому что в этот момент сам непроизвольно взглянул на часы. Мы встали и направились к выходу…

– Прошу прощения, сэр, вы взглянули на свои собственные часы? – прервал его Чарли Чан.

– Ну, разумеется, на свои. Видите ли, мои часы немного спешат. Я вынул часы, посмотрел на них, а потом сказал своей жене: «Уже тридцать пять девятого. Пора спать». Мы у себя на ферме рано встаем, поэтому и ложиться привыкли не в ночь-полночь. Так вот, мы пошли к себе, а мистер Тарневеро отправился в свой номер. Я еще сверил у швейцара часы: было ровно восемь тридцать две. Потом мы с женой легли спать. Если нужно, я повторю свои слова под присягой.

– Благодарю вас. Мистер Макмастер, скажите, давно ли вы знакомы с мистером Тарневеро?

Но вместо него заговорил сам Тарневеро.

– Десять лет назад я служил в театре в Мельбурне. Да, я был актером, вас это удивляет? Во время гастролей по Австралии наш театр неожиданно разорился, и я нашел работу на ферме мистера Макмастера. Год, который я прожил у них, был счастливейшим в моей жизни. Мистер Макмастер с женой заботились обо мне, как о родном сыне. Можете себе представить, как я обрадовался, увидев их спустя столько лет.

– Ну что вы, – смущенно перебила его пожилая женщина. – Это мы были так рады, что…

– Позвольте поблагодарить вас за беседу, – произнес Чан, поднимаясь из-за стола, – и пожелать вам, чтобы дни, проведенные на Гавайях, оказались для вас такими же счастливыми, как для мистера Тарневеро в Австралии.

Попрощавшись с пожилой парой, инспектор Чан вышел в сопровождении Тарневеро.

– Похоже, судьба печется о вашем благополучии, – заметил китаец. – Лучшего алиби даже представить себе невозможно.

– Что же, раз моя невиновность опять получила подтверждение, значит, я снова могу считать себя вашим помощником? – спросил Тарневеро с ироничной улыбкой. – Чем же были заняты остальные в течение этих важнейших восемнадцати минут?

– Я имею сведения только о пребывании Роберта Файфа, хотя его поведение и заставляет призадуматься. У остальных алиби попросту нет, о чем они мне прямо и заявили.

– Некоторым из них алиби было бы весьма кстати. А вот Ван Горн, удалось ли вам что-нибудь про него разузнать?

– Он как раз принадлежит к числу тех, кто не сумел предоставить мне никакого алиби. А что вы могли бы сказать об этом человеке?

– На самом деле не так уж и много. Он не женат, и это приводит в отчаяние немало женщин. Его имя не связано ни с какими скандальными историями, у него прекрасное образование, хороший вкус и он о себе очень высокого мнения… Нет, я при всем желании не могу себе представить, чтобы Ван Горн оказался тем преступником, которого мы ищем.

– Понятно, спасибо вам за интересные сведения, – произнес Чан. – А я сейчас еду на виллу Шейлы Фейн. Вы со мной?

– Сожалею, но в данный момент я не располагаю временем, – ответил прорицатель. – Я очень надеюсь услышать от вас какие-нибудь новости, касающиеся расследования. Вы же знаете, мое любопытство является далеко не праздным. Я спрашиваю лишь для того, чтобы помогать вам.

– Я буду на связи, обещаю.

Когда они направились к выходу, к ним подошел швейцар и, вежливо поклонившись, что-то сказал по-китайски, глядя на Тарневеро.

– О чем это он? – изумленно спросил у Чана прорицатель. – Ума не приложу.

– Он почтительно интересуется вашим здоровьем.

– Благодарю, я прекрасно себя чувствую, – заявил удивленный Тарневеро.

Вместо ответа швейцар еще раз поклонился и распахнул перед ними дверь.

– Пожалуйста, позвоните мне, как только узнаете что-нибудь новое, – повторил Тарневеро. – В любое время я готов помочь, насколько это в моих силах.

Чарли Чан подъехал к вилле и по уже установившейся привычке оставил машину возле финикового дерева. Джессуп, как всегда, полный достоинства, открыл ему дверь.

– Добро пожаловать, сэр. Прекрасная погода, не так ли?

– Погода и вправду просто замечательная, – вздохнул инспектор. – Жаль, что мы здесь уделяем ей так мало внимания.

– Мисс Юлия и мистер Бредшоу на пляже, – сообщил Джессуп, заметив, что Чарли Чан оглядывается по сторонам. – В павильоне сейчас работает один из ваших сотрудников. Мистер Геттик, если не ошибаюсь.

– Да, это прекрасный дактилоскопист. Вот его мне в данный момент и нужно повидать.

Встретив в саду Юлию и Джима, он вежливо поприветствовал их.

– Как вам понравилась моя заметка? – поинтересовался молодой человек.

– Мне удалось лишь бегло просмотреть газету. Да, обстоятельства дела вы изложили правильно.

– Все репортеры вечерних газет точат на нас зубы, ведь мы их опередили! Вы сейчас в павильон?

– Да, мне нужно еще раз все обследовать.

– Давайте я вам помогу, – предложил Джим. – Юлия, может быть, вам стоит пока что отдохнуть?

Молча кивнув, девушка удалилась.

– Она сильно переживает это ужасное происшествие, – заговорил Джим, когда они вдвоем с Чаном направились по тропинке к павильону. – Мне бы так хотелось добавить ей бодрости! Уверен, когда она выйдет за меня замуж, от ее нынешних страданий не останется и следа.

– Да, смерть от скромности вам явно не грозит, – улыбнулся китаец.

– Вот и прекрасно!

За разговором они незаметно подошли к павильону. Там суетился дактилоскопист.

– Геттик, как ваши успехи? – спросил инспектор Чан.

– Честно говоря, я рассчитывал на лучшее. К сожалению, большинство следов оставила сама мисс Фейн. Что касается остальных отпечатков, то, думаю, будет нетрудно установить, кому они принадлежат. Желаете осмотреть павильон?

– Да, но сперва я заново проверю все снаружи.

Они с Джимом подошли к тому окну, возле которого крутился Смит вчера вечером. Инспектор вдруг присел на корточки и начал тщательно перемешивать белый песок.

– А вот и находка! – воскликнул он, показывая Джиму свежий окурок. – И, откровенно говоря, неожиданная.

– Этот сорт сигарет! – подхватил молодой человек. – Я знаю только одного человека, который такие курит! Я еще вчера невольно обратил на это внимание.

– Да, вы совершенно правы, – кивнул инспектор. – Всего лишь один человек. Какая поразительная неосторожность; он бы еще оставил здесь визитную карточку! Надо только выяснить, для чего приходил сюда Алан Джейнс и в какое время он стоял под этим окном.

Глава 15. Два стакана сока

Достав из кармана конверт, Чарли Чан аккуратно спрятал туда окурок. Затем они с Джимом Бредшоу подошли к двери, ведущей в павильон. На туалетном столике были разложены инструменты мистера Геттика. Чарли Чан неторопливо и с самым безмятежным видом уселся в плетеное кресло. Глядя на него со стороны, было бы легко предположить, что это один из скучающих гостей, ожидающих удара гонга, зовущего за обеденный стол.

Инспектор еще раз внимательно обвел взглядом павильон – место преступления, затем, вскочив на ноги, неожиданно спросил дактилоскописта:

– Геттик, а подоконник вы уже осматривали?

– Нет, только собирался.

– Пожалуйста, сделайте это прямо сейчас.

Тот, ни слова не говоря, подошел к подоконнику, покрыл его специальным порошком и принялся водить кисточкой.

Джим с инспектором тихонько приблизились и с интересом наблюдали за его действиями. На поверхности подоконника ясно проступили чьи-то отпечатки пальцев.

– Они тоже принадлежат покойной мисс Шейле?

– Нет, это мужские отпечатки, причем оставлены совсем недавно.

– Значит, кто-то открыл окно и забрался на подоконник, – задумчиво произнес Чан. – Для чего? Безусловно, для того чтобы войти в павильон таким способом. Остается лишь узнать, кто это был. Во всяком случае, один бесспорный факт уже имеется в нашем распоряжении, – добавил он, легонько притронувшись к карману, где в специальном конверте лежал недавно найденный окурок. – У нас есть отпечатки пальцев Алана Джейнса. – Затем, повернувшись к своему спутнику, он воскликнул с неожиданной суровостью в голосе: – Предупреждаю вас: ничего из того, что вы сейчас видели, не должно попасть в газеты. Если туда просочатся хоть малейшие сведения, я немедленно займусь вашим носовым платком. Понимаете, чем вам это грозит?

– Обещаю не злоупотреблять вашим доверием, – поспешно ответил тот. – А чем вы намерены заняться сейчас?

– Попрощаться с вами. Геттик, пожалуйста, не уходите, вы мне можете еще понадобиться.

Инспектор вышел из павильона, а Джим возвратился к Юлии.

– Чарли Чан уже ушел? – спросила девушка.

– Да, но это ненадолго. Между прочим, он только что открыл очень важный факт.

Вместо ожидаемой радости Джим заметил страх, мелькнувший в глазах девушки.

– Что же?

– Только имейте в виду, это большой секрет. Инспектор взял с меня честное слово, что я ни строчки не напишу об этом в газете. Алан Джейнс вам хорошо знаком?

– Нет, я его практически не знаю. Я впервые увидела его на Таити, где Шейла познакомилась с ним. По-моему, она любила его. Но, понимаете, Шейла была эмоциональным, увлекающимся человеком. Она так относилась ко многим людям, ко мне тоже.

Сказав это, Юлия бурно расплакалась. Джим бросился ее успокаивать.

– Простите меня, – произнесла девушка. – Но это все настолько ужасно! Думаю, я уже никогда не буду счастливой.

– Что вы! Я доставлю вам столько счастья, сколько обещаю туристам в своих рекламных статьях. Мы поженимся и потом…

– Нет! – вздрогнула Юлия. – Вы же ничего не знаете обо мне! Иначе вы бы меня просто возненавидели!

Джим взял ее лицо в ладони и поцеловал.

– Милая Юлия, пройдет неделя, а может быть, даже меньше, и вы забудете все эти события, как кошмарный сон. Вот увидите, инспектор Чан очень скоро найдет преступника. Его покарают!

– Вы и в самом деле так считаете?

– Я полностью в этом уверен!

Чарли Чан отнюдь не в оптимистичном расположении духа вернулся в отель «Грандо» и обратился к швейцару:

– Ну вот, я опять к вам. В каком номере остановился мистер Алан Джейнс?

Получив ответ, он связался с Джейнсом по телефону и тот сказал, что сейчас спустится в холл. В ожидании Чарли Чан заглянул в бар и сделал заказ официанту-малайцу.

– Пожалуйста, два стакана свежевыжатого апельсинового сока.

– Сию минуту, сэр, – ответил тот.

– И еще одно небольшое пожелание.

– Как вам угодно, – произнес официант, не обнаружив ни малейшего удивления: работая в отеле, он успел привыкнуть к разным причудам гостей.

Китаец направился к бармену и заявил:

– Я инспектор Чан из полицейского управления. Я только что сделал заказ: два стакана апельсинового сока. Мне хотелось бы взглянуть на стаканы, в которых вы подаете такие напитки.

Разомлевший от жары бармен, не возразив ни единым словом, поставил перед ним на стойку два стакана. Китаец принялся тщательно протирать их своим платком.

– Из моих действий не нужно делать вывод, будто я сомневаюсь в вашей аккуратности, – сказал он изумленному бармену. – Но иногда встречаются совершенно особенные бактерии… – С этими словами Чан так же щепетильно протер стаканы и с внешней стороны. Затем он осторожно водрузил их на поднос и, протянув официанту несколько монет, произнес: – Я буду очень доволен, если вы нальете напиток в эти стаканы, не притрагиваясь к ним. И вы тоже, – добавил он, обращаясь к бармену. – Просто поставьте поднос на стол.

Закончив с этим, Чарли Чан вернулся в холл, где его уже ожидал Алан Джейнс.

– Чем могу быть вам полезен? – сухо спросил он.

– Во-первых, мне очень хотелось бы извиниться, что вынужден затянуть ваше пребывание на Гонолулу. Наш остров справедливо считают раем на земле, но я прекрасно понимаю, что даже райский уголок утрачивает свое очарование, если нет возможности покинуть его, когда захочешь.

– Мне очень приятно это слышать именно от вас, – согласился Джейнс, доставая из кармана портсигар и протягивая его Чану. – Как ваше расследование? Надеюсь, оно успешно продвигается?

– К сожалению, не так быстро, как хотелось бы. Говорят те, кто ничего не знает, а те, кому хоть что-то известно, предпочитают отмалчиваться. Но, тем не менее, час назад мне кое-что удалось выяснить.

В это время официант подошел и поставил перед ними поднос с двумя стаканами апельсинового сока.

– Врач прописал мне диету, и это единственный напиток, который мне сейчас разрешен. Я взял на себя смелость заказать сок и для вас.

– Нет, благодарю.

– Но это всего-навсего стакан сока, – расстроенно произнес китаец.

– Ну хорошо, спасибо, – проворчал Джейнс и взял стакан с подноса.

Ссориться с инспектором Чаном вовсе не входило в его планы, а обидчивость китайцев уже давно успела войти в пословицу.

– Давайте выпьем за то, чтобы эта загадка наконец-то была разгадана, – предложил инспектор. – Ведь мы оба одинаково в этом заинтересованы. Ну а теперь давайте перейдем к делу. К великому сожалению, алиби вы не смогли мне представить. Так что, извините, придется задать вам еще пару вопросов. Итак, вчера вечером вы бродили по пляжу во власти своих переживаний?

– Да, именно так.

– И между двумя встречами с Мартино вы находились в одиночестве?

– Совершенно верно.

– Скажите, а как далеко вы ушли по пляжу?

– Я дошел до отеля «Моана». Там присел на берегу и принялся соображать, как мне следует поступить в таких обстоятельствах.

– А до виллы мисс Фейн вы не добрались?

– Я же вам говорю: я остановился на берегу возле отеля «Моана». Там, спокойно подумав, я решил, что, если женщина настолько легко поддается влиянию какого-то шарлатана, значит, она далеко не блещет умом. Поразмышляв еще, я пришел к окончательному выводу, что мое увлечение мисс Фейн было мимолетным и чем скорее я расстанусь с этой актрисой, тем лучше. Полностью успокоившись, я направился в отель «Грандо» и там от Мартино узнал эту прискорбную новость.

– Кто-нибудь мог видеть вас возле отеля «Моана»?

– Вряд ли, к тому времени уже стемнело.

– Вы были когда-нибудь в павильоне, где убили мисс Шейлу?

– Нет, ни разу.

– Вероятно, вы подходили к нему или останавливались под окном?

– Нет, никогда. Но почему вы меня об этом так настойчиво расспрашиваете? – произнес он, кидая на инспектора подозрительный взгляд поверх стакана с соком.

– Я всего лишь стремлюсь поскорее завершить расследование, больше ничего. Кстати, вы не знаете, когда отходит следующий пароход?

– Конечно же, знаю! Завтра в полдень. И я горячо надеюсь, что сумею отчалить на нем.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы завтра к этому времени преступник оказался пойман.

– Да, не сомневаюсь, все именно так и будет. Прошу извинить, что вчера я так резко разговаривал с вами, но я очень желал покинуть этот остров как можно скорее. Думаю, причины этого вам теперь понятны. Меня не столько торопят дела, сколько не хочется быть замешанным в этой трагической истории. Вы меня понимаете, не так ли?

– Разумеется, – кивнул Чан. – Не смею больше вас задерживать.

– До свидания.

Проводив своего собеседника долгим задумчивым взглядом, Чарли Чан снова обернулся и как раз вовремя: пожилой официант-китаец уже протянул руку, чтобы убрать стаканы со стола.

– А ну не трогай, не то гнев богов падет на твою голову! – воскликнул Чан по-китайски. – Вынув из кармана платок, он тщательно завернул в него стакан, из которого недавно пил Джейнс. – Я сам этим займусь. – Подойдя к бармену, он сказал: – Я покупаю у вас этот стакан. Сколько я вам должен?

– Да забирайте вы его! – обиженно протянул тот. – Насколько я понимаю, полиция интересуется отпечатками пальцев наших благонамеренных гостей…

– Можно выразиться и так, – парировал инспектор. – Но некоторые из них вовсе не так благонамеренны, как желают казаться.

В прекрасном настроении Чарли Чан вернулся на виллу Шейлы Фейн. Расследование продвигается: если отпечатки пальцев на стакане будут теми же самыми, что и на подоконнике в павильоне, дело можно считать закрытым.

Вручив свою добычу дактилоскописту, Чан принялся в нетерпении ходить взад-вперед по павильону.

– Ну что? – поинтересовался он наконец. – Они совпадают?

– Нет, ничего общего, – покачал головой Геттик. – Эта версия несостоятельна.

Чарли Чан испытал глубокое разочарование. Только что все казалось таким простым! Но, как выяснилось, в павильоне был не Джейнс, а кто-то другой. Но как быть с окурком? Эту марку сигарет больше никто не курит – в этом Чан уже убедился.

– Какой же я идиот! – вскричал он, с досадой хлопая себя по лбу. – Вот к чему приводит поспешность! Геттик, отпечатки пальцев Смита у вас с собой? Вот и прекрасно! Думаю, мне не нужно вам объяснять, что делать дальше.

Сличив образец с отпечатками на подоконнике, тот сделал верный, хоть и немного запоздалый вывод: вчера вечером в павильоне был не кто иной, как незадачливый художник. Только бы этот путь не завел в тупик, как предыдущие!