Текст книги "Ключ Всех Дверей. Бракирийский след (СИ)"
Автор книги: Саша Скиф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 72 (всего у книги 113 страниц)
– Ли’Нор и Ан’Ри шли вдвоём, помогло? – пробормотал Эремо, но тихо – нагнетать и без того невесёлую атмосферу не хотелось.
– С вашего позволения, – Дайенн поднялась, – мы с Цэрин вернёмся в лабораторию. Работа сама себя не сделает. Если кто-то рискнёт встать на этом пути… Что ж, он сам кузнец своей судьбы.
Как же Лурдес божественно права, с этим своим, про череду побед и поражений. Майк, старательно помогая себе руками, переложил тело на бок, кажется, достаточно удобно. Сложно определить границы чувствительности. Да, череда побед и поражений… от себя самого. И, вдобавок к и так не лучшему самочувствию, традиционная лекция Дебби, на тему, как она может быть спокойна за будущее брата, неспособного быть внимательным в том, что касается его собственного здоровья. Слово «растяпа» и ещё некоторые подобные она по совету психолога не употребляла, кому психолог хотел этим сделать лучше – непонятно. Майк отправил сообщение и переключился на соседнюю вкладку – на случай, если Дебби войдёт, хотя вникать сейчас в суть прений «Эдгарс Индастриз» и центаврианской «Ренофи» на тему использования чужих наработок в создании гепатопротекторов нового поколения сейчас хотелось меньше всего. Ну естественно, «Эдгарс Индастриз» кое-что слимонили. Вообще-то аж при Эдгарсе самом и слимонили, могли и раньше почесаться. Ну да, ждали, когда препараты выйдут на широкий рынок и можно будет насчитать сумму претензий поувесистей. Что не так-то в этом всём? Кто опытнее центавриан-то в проверке своей печени на профпригодность? Хурры только, наверное…
Пиликнуло сообщение.
«Привет, дружище. Время вообще-то позднее, но тебе повезло, я пока тут. Тебе чего не спится?»
Набирать, сколько б он ни играл с чувствительностью панели, было трудно. Вспомнилось, конечно, как он когда-то, примерно в таком же состоянии, объяснял Лауре вот это всё – о некоторых препаратах, которые важно принимать строго по схеме, с соблюдением определённой последовательности, с соблюдением определённых интервалов. Эти препараты потому и стоят своей цены, что оказывают воздействие на клетки организма в нужном порядке – отдают вот здесь команду на выпуск такого-то белка, и он, достигнув определённой концентрации, вступает во взаимодействие с другим белком, который должен быть выпущен в нужном количестве по команде уже второго препарата… А третий руководит уже их работой… Спутать очерёдность приёма – это нарушить производственную цепочку. Дебби на этом примере объясняла принципы взаимодействия цехов – или на примере цехов объясняла действие препаратов, по-разному. И вот он снова спутал очерёдность, да. Да, когда же он повзрослеет, когда уже можно будет доверить ему хоть что-то. Онемение и слабость пройдут через пару дней, раздражение Дебби – несколько позже, но, как бы ни сложно было сейчас управлять собственными пальцами, он хотел сперва услышать, как дела у Лауры. Действительно хотел. Если б Дебби была чуть попроще, можно б было обойтись видеосеансом. Но сейчас как-то не то настроение, чтоб пререкаться. Дебби слишком идеально научилась строить разговор так, чтоб не говорить ему обидных слов, не давить и всё такое. Чтоб он чувствовал себя виноватым. Ещё более виноватым…
«Лаура, вот ты знаешь Г’Сан. Вирус».
«Ну, знаю, кто не знает-то. А в чём дело?» (прилагается символ лёгкой тревоги)
«Нет, ничего, всё в порядке. Я просто пытаюсь понять, как это работает. Вот она ведь восстанавливается, если её убивают в игре. А если когда-нибудь, ну, вдруг, все игроки, которые с нею взаимодействовали, перестанут приходить в игру, или все игры перезагрузят, выкинув её код, то где-нибудь она останется?»
«Да, крепко тебе там сплохело… Больше-то думать совершенно не о чем?» (прилагается символ смеха)
Майк вздохнул, пошевелил пальцами, некстати вспомнив их хватку в рукопашной с Г’Сан.
«Лаура, я два часа читаю переписку «Эдгарс» с «Ренофи», там приложений по весу больше, чем я вместе с коляской. Ты знаешь это состояние по подготовке к экзаменам».
«Не напоминай, а? (прилагается символ ужаса) Ну, если это тебе действительно поможет, то её код, в любом случае, остался на том устройстве, с которого её запустили».
«И где оно?»
«Майк, ты б просто отдохнул, а? Где-то на Нарне. Точнее мне знать неоткуда. Почему б тебе просто не спросить её? Думаю, она тебе скажет то же, что и я – что из этого реальнее, одновременная перезагрузка всех игр или одновременная кончина всех, кто когда-либо с ней взаимодействовал? Ты вообще представляешь, сколько их? Вроде апокалипсиса на ближайшее время синоптики не обещали. Не волнуйся, мы с тобой смертны, а Г’Сан вечна».
За дверью раздались шаги, Майк быстро переключил вкладку, но шаги прошли мимо. Кажется, это всё-таки Дебби. Наверное, решила, что хватит с него этого бархатного разноса, решила не давить проверками. Майк судорожно подавил побуждение окликнуть её, поболтать, чтоб сбавить напряжение до максимально возможного минимума – всё нормально, мир, через пару дней ему станет лучше, ещё через пару дней она будет совсем довольна – завтра поболтают. Когда он переключил вкладку обратно, там как раз высветилось следующее сообщение Лауры:
«Я, в принципе, устала. Но уснуть я теперь не смогу, гад, тебе спасибо. Тебе зачем это знать вообще?!»
«Лаура, мы уже о какой только ерунде не болтали. Ты ещё сохранила способность удивляться?»
Эхом ухнули внутри те мысли – сумеет ли он удивить Г’Сан.
«Представь себе, да!»
Нужно придумать что-то вменяемое. Что-то кроме того, что ему сейчас всё равно, на что отвлечься от гепатопротекторов. Услышать от неё в реальности вопрос, как его угораздило влюбиться в вирус, он пока не готов, хватило в голове. Пока не готов. Когда он соберёт всё это внутри себя в кучу, можно будет об этом поговорить.
«Понимаешь, мы с Дебби говорили о системах защиты информации».
«А, ясно. Если я хорошо поняла характер Дебби, то всё правильно она сказала. Есть такие вирусы, которые хрен уничтожишь. Только зачистив все устройства, с которыми взаимодействовало твоё, что в случае крупного производства равносильно самоубийству. Поэтому предпочтительнее – эти вирусы вообще не ловить. Но Г’Сан – вирус не зловредный, точно никто не задастся целью её вычищать. А в защиту информации «Эдгарс» я позволю себе наивность верить. Там у вас халтуры не держат. Можешь даже передать Дебби, что я так сказала. Да, побесится, зато хоть переключится».
(прилагается символ смеха) «Точно. Спасибо, Лаура. Да в общем-то, я ей то же самое сказал. Но ей годится любой повод напомнить мне, насколько жизнь не игрушки».
«Ага, и не важно, что тебе этой компанией владеть, а не работать в ней программистом».
«Ну, мне принимать на работу программистов».
«А что, у вас там мор начался? Их же у вас там небольшой полк? Впрочем, о чём я, Дебби есть Дебби. Надеюсь, она немного отвлечётся, когда приедет Энжел».
«Это наверняка, тут и я отвлекусь».
«Ну смотри, строгий дядюшка, не гноби племянницу! Даже если её отметки не так хороши, как хотелось бы. Ладно, я тут отбегу, возможно, вернусь, но неточно. Всё-таки спать иногда надо, даже таким безалаберным индивидуумам, как мы с тобой».
«Давай, пока» (прилагается символ хорошего настроения)
Майк улыбнулся, закрывая вкладку. Да, Лаура действительно подняла настроение. Напоминанием об Энжел тоже. Энжел скоро будет здесь, дом оживёт, Дебби отвлечётся от переживаний за него, возможно, даже полностью… И у него будет меньше времени. Энжел хорошо умеет занять любое время (и спасибо ей за это). Так что к чёрту гепатопротекторы, «Ренофи» и их велеречивого юриста. Майк подтянулся на руках и вытащил из-под кровати заныканный модуль. Настала пора проверить, насколько у него хорошая память…
– Я не хочу в это верить.
– Боюсь, от нашей веры и неверия уже мало что зависит.
Дайенн сглотнула, судорожно пытаясь вернуть голосу бодрость.
– Этот вирус… у меня осталось не так много образцов, возможно, как ни претит мне эта мысль, стоит вернуться на тилонский корабль, чтобы взять ещё…
Гидеон скептически хмыкнул.
– Возможно, стоит вернуться, чтобы уничтожить корабль, вместе с содержимым, это даст нам ещё некоторые шансы…
– В неживой среде вирус неактивен, и гибнет через трое суток. Сегодня проверила последние образцы, подвергнутые высушиванию, после добавления питательной среды они не проявили никакой активности.
– Ну, обнадёживает…
– К высоким температурам он так же неустойчив. К низким более, но уже при -47…
– Ждём зимы?
Никто даже не шикнул на Арвини за эту неуместную шутку.
– Так же вирус, по всей видимости, совершенно неактивен в телах местных жителей, тогда как при добавлении крови или различных секретов наших организмов – я брала для образца свою кровь, Дримштикта, Гидеона, Игласа – он начинает ускоренно размножаться и… Похоже, ему требуется совсем немного времени, чтобы подстроиться к незнакомой ДНК, картина одна и та же…
Арвини вытянул голову, пытаясь заглянуть в записи Дайенн, но были они, увы, на минбарском. Впрочем, а будь на земном или даже на центарине – действительно ли он понял бы больше?
– Я правильно понял, воздушно-капельным путём это не передаётся?
– Нет, воздушно-капельным – нет. Но кровь, слюна, жировые выделения кожи…
– То есть, даже просто прикосновения…
Вадим кивнул.
– Надо думать, именно поэтому аборигены и напридумывали все эти… обряды. Закутывание с ног до головы, омывание передаваемых предметов в чашах… Поэтому так далеко, изолированно и располагаются места встреч для торговых сделок. Поэтому они, прикрываясь выдумками про религию, запрещают случайным кораблям садиться на их планете, создают о себе впечатление как о никудышном мире с неприятным, нетерпимым населением. Они защищали не себя, они защищали нас.
Ви’Фар громко хлопнул ладонями о колени.
– Это невероятно… Как может подобное существовать, и об этом до сих пор никто не знает?
– А кому, откуда? Из обитаемых миров ближайшие соседи – бреммейры, которые сами не столь давно вышли в космос, и хурры, которые в эту сторону не летают, и вообще не имеют дел далее гроумского и дразийского секторов. Ну, были ещё пираты… Которые, как помнится, пробыли здесь ненормально мало и сбежали в неизвестном направлении. Доподлинно, думаю, мы никогда уже не узнаем, что с ними случилось дальше, но могу предположить – стартуя, они могли сообщить кому-нибудь из коллег по цеху, находящихся в пути к Охран’кни, что покидают эту планету и им на неё высаживаться не советуют, а дальше… по-видимому, среди улетевших оказался по крайней мере один инфицированный.
– И он пожрал остальных?
Альберт пожал плечами.
– Кого-то пожрал, кого-то заразил… В конечном итоге, все погибли, и корабль потерялся в космосе. И остаётся уповать, что к тому времени, как его кто-нибудь обнаружит случайно, вирус окончательно умрёт без подпитки.
– И с нами, по-видимому, – Гидеон нервно прошёлся от стены к стене, – произойдёт то же самое?
– Почему? – поднял голову Иглас, – разве кто-то из нас уже заразился?
– Ну, это определить достаточно просто… анализом… Но кое-кто совершенно точно должен сейчас быть помещён в спасительную изоляцию. Во избежание… Если ещё не поздно, конечно…
Все как по команде повернулись к Тавелли.
– А чего сразу я? Ну да, меня покусали… Я пока не ощущаю, чтоб мне поплохело! Если на то пошло, ты разговаривал с местными, брал у них это пойло без всякого омовения, а потом тебя ещё кусал этот самый комар… А Алварес и Дайенн и вовсе… на этом корабле…
– С приключения Алвареса и Дайенн прошло четыре дня…
– И вы считаете, это гарантия?
– Боже, да о каких гарантиях здесь вообще можно говорить? Мы все друг друга касались…
– Не хочу показаться грубым, но, Тавелли, вы идеальная кандидатура на роль подозреваемого в нападении на Ан’Ри. Вы можете подвергать сомнению алиби Алвареса и Дайенн, но у вас-то никакого нет! Ведь вы никого не встретили, пока шли до каюты?
– Я? А кто сказал, что Арвини действительно спал? Что Софья Коул, после того, как отпустила Ан’Ри с Ли’Нор, не пошла следом? Что этот Намган, в конце концов… его алиби кто подтвердит? Господин Эркена?
– Ан’Ри, вы действительно ничего не успели ухватить? Я имею в виду, мыслефон…
– Нет, ничего.
– «Ничего» у нас на корабле вроде одно, раннята-то у Альберта.
– Да, сексуальные алиби – самые паршивые…
– Я не имел в виду, что ничего в этом смысле. То есть… всё произошло слишком быстро. Ментальный фон был, это совершенно точно. Это не господин Алварес. Но я не могу сказать, что этот фон знакомый. То есть, он и знакомый, и… другой.
– Ребята, ребята! Вы не хотите случайно перебить друг друга вот здесь, сейчас, при свете? Так начинайте, только медленно, чтоб я мог зафиксировать детали для отчёта!
– Ладно, вы пока можете обсудить лирические моменты, – Альберт поднялся, – а мне тут нужно прогуляться кое-куда по делам. Вместе с кораблём, поэтому всех пассажиров скину, извините, на вас…
– Альберт, разумно ли это? У нас здесь… получается, биологическая угроза…
– У меня тоже не гарантия. Потому что… Первое, что я собираюсь сделать – это, тут вы правы, нужно – уничтожить тилонский корабль. Тем паче что тилонам он вряд ли понадобится. И по возможности, тот корабль, который они откапывали – во избежание. Не факт, что я смогу уничтожить его вместе с тем грузом, который он вёз, эти артефакты трудноуничтожимы, но я постараюсь. Может быть, послужит хоть каким-то гарантом, что новая компания любителей риска сюда не высадится. А второе – собираюсь пообщаться немного с местными жителями… Не только этой деревни, хорошо бы изучить вопрос как можно полнее… Не надеюсь, что они все как один так уж охотно поделятся со мной правдой о происходящем, но я, опять же, очень постараюсь.
– Всё одно, никому из нас не выбраться отсюда живыми.
Альберт мрачно зыркнул на паникёра.
– Это ещё не известно. Предложение о поголовной сдаче анализов пока кажется мне неплохим рецептом от нарастающих панических настроений. В крайнем случае, некоторые шансы выбраться пока имеют Аскелл – он, ввиду ареста, не контактировал почти ни с кем, Дэвид, Диус и дети – они были на моём корабле. Особенно дети… за них мне почти спокойно. Они ранни, а ранни пока не были подвержены ни одному вирусу. Сложно внедриться в организм, который почти не функционирует как живой…
– Что ты здесь делаешь?
Он обернулся, наклонив кисточку так, чтоб краска не потекла по древку.
– Скажи, а как ты догадалась искать меня здесь?
Г’Сан несколько раз моргнула – словно приводила в порядок зрение, Майк предполагал, что в это время подгружалась память из другой реальности, которую он принёс с собой.
– О чём ты? Я говорила, что иногда прихожу сюда… Что тебя принесло в эту реальность? Я думала, ты прочно переселился в «Тагхар»…
– Ну, видишь ли, кое-что я тут забыл.
Г’Сан подошла ближе, смерила взглядом странную рваную вязь на узком простенке.
– Что это?
Майк передёрнул плечами.
– Не уверен, что это нельзя считать за святотатство, но с моей точки зрения есть определённый символизм, чтобы – здесь. На площади было б просто сложнее в исполнении… Здесь свидетелей меньше. Возможно, мне показалось, что ты можешь почувствовать, когда кто-то хочет тебя видеть, и наверное, тем более наивно думать, что услышат те, кто один раз, конечно, сумел взломать игру, но после не смог найти меня в другой. И я не могу полагаться на свою память, в том, что воспроизвожу все эти знаки в точности… Но этот чёртов камень – моя единственная зацепка.
– Не поняла. Ты хочешь вызвать этих… тех, от кого вы с приятелем тогда в такой панике прятались? Теперь ты сам хочешь их вызвать? Зачем?
Майк обернулся, улыбаясь.
– Ну, теперь-то ты меня кое-чему научила.
О, этот прищур глаз, светящийся сомнением в его рассудке.
– Ради банального мужского выпендрёжа? Серьёзно?
– А почему, ради бога, нет?
Г’Сан отошла на несколько шагов, бестрепетно присев на широкую каменную плиту, венчающую могилу одного из последних Судей. В этом помещении, находящемся в самой глубине мавзолея, было больше всего поздних подхораниваний, и после последнего, когда Судью На’Вила и его малолетнюю дочь хоронили не в стенной нише, а в выдолбленных в полу могилах, задвигать плиту на проход не стали – это было своего рода символическим актом. Была легенда, что старшей дочери На’Вила удалось спастись. Едва ли это действительно могло быть так, от руки Древнего Врага не уходил никто, даже троюродные братья и племянники нафариков. Но когда тело не найдено, жива надежда. Конечно, на самом деле таких примеров тех, кого не видели мёртвыми, можно набрать много. В том кровавом хаосе, что развели Тени, далеко не все были опознаны и погребены. И во многих краях были такие легенды, надежды на то, что кто-то выжил. Эти надежды угасали со временем, становясь ритуалом – уже никто не верил, что однажды здесь ляжет потомок Судей, но закрыть пещеру значило признать это. Признать своё поражение.
Майк закончил и сел рядом с Г’Сан.
– Идея на грани безумия, но… вдруг?
– Идея за гранью безумия. Чего ты рассчитываешь добиться? Ну, в свете того маленького недоразумения в «Тагхаре» – я не знаю, напоминать тебе, что я хоть и имею приятную глазу наружность, но всё-таки вирус?
Хороший разговор. Своевременный такой, ненапряжный.
– Я встречал уже безвредные, «развлекательные» вирусы. Некоторые просто комментируют твои действия – о, ты открыл вкладку, о, ты собираешься удалить файл… С некоторыми можно даже поболтать, но так, несложно. Генерируют простейшие ответы на популярные темы. А ты вирус вредный. Тумака отвесить можешь, обложить матом можешь, разнести с пары выстрелов машину тоже. А вступить в отношения, отличающиеся от совместного мочилова, не можешь? Или просто у тебя кризис жанра, и как-то более прямолинейно и обидно указать, насколько мне ничего не светит, ты не можешь?
Глаза нарнки вдруг стали серьёзными и слегка усталыми.
– А с кем, раз уж ты решил фантазировать в этом направлении? С персонажами программы? С другими «гостями»? Не знаю, что было бы более лживо. У меня не было семьи. Для каждой реальности я могу сгенерировать историю своего происхождения, потому что встраиваюсь в мир. И генерирую не один раз. Но на самом деле – никого не было. На самом деле… Вот же противное выражение, в такой-то теме. И никогда семьи у меня не будет. Я понимаю, что такой бред однажды должен был придти тебе в голову…
– Я говорю не о семье, а об отношениях. Чёрт, всё равно ты поняла меня. Я примерно после второго посещения виртуальных реальностей перестал грузить свою голову вопросом, слышен ли стук падающего дерева, когда в лесу никого нет. Есть ли у искусственных личностей что-то внутри… Простые болтающие вирусы отвечают на твой вопрос то, что логично ответить, даже если это не тот ответ, который ты можешь предугадать. Они могут сказать «мне сегодня грустно» или «мне нравится эта песня» – это не значит, что они действительно что-то чувствуют. В смысле… Люди тоже не всегда, когда говорят что-то, действительно что-то чувствуют. Люди тоже сплошь и рядом просто генерируют ответы. Говорят так, как уместно сейчас сказать… О ком мы вообще можем точно знать, что за улыбающейся тебе оболочкой что-то есть? Иллюзий полно и за пределами игровых миров. А вот теперь снова начал думать. Есть ли стук? Есть ли дерево?
– Что бы я ни сказала тебе сейчас, ты никак не поймёшь, о чём я думала, и думала ли вообще, или ответ родился в момент вопроса, как код любого действия и любого ощущения.
– Именно! И в жизни вообще та же фигня, моя сестра Дебби постоянно говорит, что глупо верить всему, что говорят люди, только потому, что зачем мол им врать, так какая к чёрту разница?
Г’Сан посмотрела ему в глаза.
– Разница в том, что меня не существует.
– Меня тоже. Не только то, что ты видишь, но и то, что я делаю, мало соответствует мне в реальном мире… За исключением, пожалуй, одной детали. О чём я, по крайней мере, могу сказать с уверенностью.
– Это что?
В конце концов, ещё неизвестно, придут ли тилоны, а получить трёпку надо. Майк прищурился, прикидывая, успеет ли до того, как влетит в свежеразрисованную стену, и поцеловал Г’Сан.
– Я вижу, госпожа Дайенн, либо вы начали внезапно и сильно мной брезговать, либо ситуация приняла неожиданный и печальный для вас поворот.
Дайенн поморщилась – шорох, издаваемый костюмом химзащиты при движении, воспринимался её слухом как неприятный скрежещущий звук.
– Один вопрос. Как вы догадались?
– О чём?
– Почему вы посоветовали немедленно улетать с этой планеты?
– А почему вы не вняли доброму совету? Я не советовал, госпожа Дайенн, я орал! Потому что между готовностью к смерти и желанием умереть есть огромная разница! И уж точно, я не согласен умирать так!
Сквозь стекло шлема его неуместная ухмылка не становится приятнее.
– Аскелл, прекратите выделываться! Вы что-то знаете о происходящем здесь? Советую рассказывать, подробно и без утайки – в ваших интересах, от нас зависит ваша безопасность и возможность отбытия с этой планеты.
Тилон обхватил скованными руками колени, принимая свою обычную позу снисходительного рассказчика.
– Да уж, я не единожды порадовался, от кого приходится зависеть-то… Я, госпожа Дайенн, конечно, много о чём не рассказываю, пока не спрашивают, но в данном случае я не храню никаких тайн. Простой анализ перечня странностей… и одна история из богатой на приключения жизни моих предков. Это было лет сто назад по абсолютному для вас летоисчислению, и весьма задолго до моего рождения. То есть, сам я свидетелем не был. Только слышал. Один из наших кораблей встретил в гиперпространстве дрейфующий корабль… У нас тогда были замечательные сканеры. Они и сейчас неплохие, но те сканеры позволяли не просто определить количество и вид живых существ на корабле, но и их местоположение с довольно большой точностью. Полезно, знаете, когда лучше сразу понять, с кем предстоит иметь дело и не готовятся ли в тебя стрелять… Тогда, просканировав тот корабль, мои собратья отметили, что состав мультирасовый… Это не столь удивительно, наши собственные экипажи иногда… являются мультирасовыми… Тем более, по внешнему виду корабля, его вооружению они предположили, что он пиратский. Они обнаружили, что почти все – по приблизительным подсчётам, около сорока человек – мертвы… Это тоже не удивительно, учитывая, что корабль дрейфовал по воле течений. Приблизительно потому, что тела… Скажем так, не располагались фиксированно, и даже не плавали, как бывает при разгерметизации. Они… представляли собой несколько бесформенных пятен на схеме корабля. Толкование напрашивалось одно – тела растерзаны, их части – то немногое, что осталось – перемешаны между собой, их кровь, растёкшаяся по полу, смешалась… Но не это главное, кровавые бойни мы видели и до того. Четыре объекта – двигались. Они идентифицировались как люди, но не идентифицировались как живые. Как отчасти живые, правильно будет сказать… У моих собратьев хватило ума не стыковаться с кораблём, не выяснять подробности. Они отошли подальше и выстрелили из самых мощных орудий. Вы скажете, что могло быть всякое – на корабле могла случиться ужасная авария, и эти четверо остались единственными выжившими, сканеры могли выдать ошибку… Мои собратья знали, что они видели. Четверо, отчасти переставшие быть живыми – или быть людьми – растерзали своих товарищей, и теперь то яростно метались, то потерянно бродили по кораблю в поисках новой пищи. У моих собратьев не было никакого желания ею становиться. А теперь вы притащили меня туда, откуда, по-видимому, эта зараза пошла.
– Откуда были выводы, что они… неживые? – заинтересовалась Дайенн.
Аскелл передёрнул плечами.
– К сожалению, позже в одной досадной стычке мы потеряли этот корабль, и лично я не имел дела с такими сканерами, я лишь немного знаю о принципах их работы. Они не просто отличали живое тело от мёртвого или от полуфабрикатов в холодильнике. Они оценивали температуру тела, работу мозга, пульс, дыхание… Извините, длительных наблюдений мои собратья за этими… существами не вели. Не то чтоб они напугались, поймите, тилона сложно напугать… но вот это – то, во что мы не хотели бы превратиться совершенно точно. Полагаю, сейчас о действии этого вируса вы знаете побольше меня.
– Но вы сразу предположили, что это вирус.
Аскелл раздражённо отбросил с лица прядь волос.
– Я сразу предположил, что здесь происходит какая-то дрянь! Есть такое выражение – нездоровая атмосфера… Здесь оно не совсем подходит, но это примерно то, о чём вы говорили – чувство опасности и желание бежать прочь без оглядки. Вы называете это инстинктом, шестым чувством, ещё чем-нибудь – просто потому, что не успеваете осознать, осмыслить все ничерта не сверхъестественные сигналы, которые вам даются. Если б вы включили мозг как ему полагается работать, вы б видели не только то, что сунуто вам прямо под нос. Вы б вспомнили, как нас чуть не догнали кфины, и задумались, могут ли убить тилона прямо на его корабле посторонние, тем более – по определению неразумные. Вы б подумали – почему два трупа были обнаружены именно в рубке? Может быть, потому, что собирались взлететь, пока целы, или послать сообщение, что садиться на эту планету не следует ни под какими угрозами и заманухами? И при этом вряд ли они оставили бы открытый шлюз. Значит, его оставили открытым те, кто вышел оттуда. И вы б поудивлялись – а почему ни одного отпечатка лап неведомого зверя, по которому можно б было сделать предположения о его величине и виде, вы не нашли? Вы б спросили себя – ладно, аборигены, они привыкли так жить… Но некоторая часть местных поселений – это бывшие пиратские пленники, которых понатащили сюда за время пиратского владычества… Почему они-то не пожелали покинуть планету при первой же возможности, а приняли образ жизни местных? Вы б подумали – что, если зелье, которым угощали Гидеона аборигены, является противоядием к заразе?
– Большое спасибо за лекцию, Аскелл, но вообще-то, все эти вопросы и предположения так или иначе прозвучали. Правда, признаю, большей частью устами Вадима Алвареса. В частности, что касается отпечатков лап… Монстр мог быть и летающим. Но Алварес настаивал на версии вируса… К сожалению или к счастью, мы пока не смогли оценить… развитие его в инфицированном организме. Если честно, я предпочла бы, чтоб и не пришлось. Гектор Тавелли пока сидит в изоляторе…
– Отлично, вы ещё и умудрились заиметь инфицированного…
Хорошо, да, что за стеклом он не слишком хорошо может видеть её лицо. Её смущение и растерянность сейчас – совсем некстати в разговоре с таким субъектом.
– На него напал… предположительно, заражённый этим вирусом. Но ведь… Ведь не стопроцентно, что через слюну этот вирус непременно передастся? Те растерзанные тела – были мертвы и остались мёртвыми. То есть… на том корабле было четверо монстров, остальные – останки их жертв, а не полный корабль обращённых.
Аскелл потёр ладонями лицо.
– Потому что их растерзали, практически сожрали. Их лишили жизни до того, как вирус мог успеть развиться. В мёртвом теле он не живёт, верно?
Дайенн кивнула. В тканях оторванной тилонской руки вирус был, но – инкапсулировавшийся, почти мёртвый. Вирус оживал, только когда его помещали в свежую, горячую кровь…
– Подозреваю, альтернативы при встрече с таким созданием всего две. Либо вы становитесь его пищей – и в ваших скудных останках вирус просто не успевает развиться, либо, если вы достаточно сильны, чтобы не дать перервать вам горло, вырвать сердце, не умереть от болевого шока – вы становитесь подобным ему. И у вас сейчас так же две альтернативы – понаблюдать превращение человека в монстра, что достаточно познавательно, конечно, но опасно, или заблаговременно убить этого вашего… Тавелли. Впрочем, вы скажете, что это немыслимо и абсурдно, и будете правы. В наиболее вероятном раскладе, инфицированных куда больше, чем один Тавелли. Наблюдайте друг за другом, госпожа Дайенн. Вы не можете заранее предполагать, кто из ваших друзей и коллег и когда вцепится вам в горло. Или чьё горло в какой-то момент покажется вам соблазнительнее.
====== Гл. 35 Выжившие и поверженные ======
Более тягостной атмосферы на корабле Дайенн не могла припомнить. Прошло три дня с отбытия Альберта. Никто не умер – и всё же несомненно, смерть поселилась рядом, смерть дышала в спину, заглядывала через плечо…
Гектора лихорадило. Это, в общем и целом, было совсем не удивительно после полученных ран, но вот защитит ли его вводимый антибиотик от судьбы ещё более страшной, чем смерть? Увы, это проверить Дайенн не могла – именно сейчас генератору корабля угодно было дать шикарный сбой, в результате чего подаваемой мощности на лабораторную установку уже не хватало. Даже лампы в коридорах светили тускло, что не добавляло в атмосферу бодрости. Арвини и Г’Вок почти не вылезали из машинного отсека, но ощутимого результата это не приносило. Гидеон с Алваресом с умным видом строили теории, почему это могло произойти, Г’Вок слушал-слушал, сказал, что давно говорил, что что-то там в этом генераторе на ладан дышит, что корабль в целом после приключений в гроумском секторе до конца не оправился, да кто б его слушал, и лично он возвращать к жизни полутрупы не умеет. Арвини, перебравший за двое суток многие километры кабелей и узлов, причём не по одному разу, уставший мертвецки, в сердцах сказал ему, что от нарна другого и ожидать было сложно. Дайенн безумно хотелось, чтобы она не слышала этого – в нормальном своём состоянии Арвини никогда не сказал бы такого. Г’Вок размахнулся было, потом зло плюнул, повернулся и ушёл, Арвини кричал вслед извинения… Не обязательно ждать превращения в кровожадных монстров, тоскливо думала Дайенн, на таких нервах можно и просто так друг друга поубивать. Гидеон какое-то время пытался требовать, чтоб все были друг у друга на глазах и никуда не выходили менее, чем по трое-четверо – так шансы здоровому оказаться в компании инфицированных всё же ниже, но вскоре понял, что это малореально. Стыдящиеся своих страхов и подозрений, боящиеся нервных срывов чуть ли не больше, чем зубов монстра, коллеги и товарищи по несчастью осознанно или неосознанно стремились к уединению. Здоровья атмосфере не добавляло и то, что снижение мощности генератора сказывалось на качестве и количестве синтезированной пищи. Непосредственно угрозы голода пока не было, но напряжение уже было. Андо жаловался, что ходит полуголодным, и Дайенн была с ним полностью солидарна – заменители животного белка и прежде давались автоматам весьма посредственно. Гидеон раз, не выдержав, продемонстрировал тарелку Г’Воку:
– Видишь? Нормальную еду жру, ни в кого пока не превращаюсь… Хотя ещё немного – и превращусь, однако, желудок уже в какую-то фигу свело…
