Текст книги "Ключ Всех Дверей. Бракирийский след (СИ)"
Автор книги: Саша Скиф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 113 страниц)
«Общая проблема», – невольно подумал Вадим.
– Я Вадим Алварес, полицейское отделение Кандара, это мои коллеги Илмо Схевени и Ви’Фар. Мы здесь оказались после того, как получили информацию, что в вашем секторе замечены преступники, которых мы преследуем. Думаю, для удобства часть команды останется пока на корабле, возможно, по итогам беседы нам и не придётся долго злоупотреблять вашим гостеприимством.
Хурр присвистнул.
– Далековато вас… от Кандара-то занесло… Чего ж не тирришских послали? Ну, мы, наверное, вам ничем помочь не сможем. Чего там в нашем секторе может быть замечено – мы дней пять как знать уже не можем. Нам и того, что мы прямо здесь замечаем, хватает.
Флаер, действительно, был вместительным. Надо полагать, рассчитан на немаленькую бригаду хурров-здоровяков, вся команда могла б разместиться здесь… Ну, не с комфортом, конечно. У хурров понятия комфорта какие-то слишком свои. Вадим устроился в неудобном, каменном по ощущениям, кресле в кабине по соседству с пилотом, которым был сам Забандиакко. Машина дрогнула, рыкнула, потом истошно взревела и как бы нехотя, покачиваясь, оторвалась от искусственной тверди.
– Расскажите, что тут происходит. Как я понимаю, дело не только в радиомолчании?
Хурр проворчал что-то на родном языке (Вадим узнал отдельные знакомые ругательства), нервно подёргал крупную бородавку на виске и наконец решился.
– Что хочу сразу сказать – за своих ребят я ручаюсь. Не потому, чтоб перед вами повыпендриваться хотел, а потому, что тут дело такое, знаете ли, куда слабых на головушку не берут. Я сам тут десять лет работаю, с тех пор, как эту базу построили. До этого на Занкригской работал, это севернее, северо-восточнее даже… Нурлудиок – семь лет, а общий стаж одиннадцать. Гратаскнаф – восемь лет, все здесь, от простого рабочего поднялся… В общем, ребят этих я всех знаю, и чего от них можно ожидать, и когда. Бывает, конечно, разное такое – на грудь лишнего примет, или газа болотного надышится – блажит потом, что на него синие монстры с огнемётами пёрли… Но это-то уж мы привычные. Да и не так часто и случается такое, мужики все крепкие, опытные, они и реальному монстру саданут по башке лопатой, а потом уж изумляться будут. Ну так вот. Дней тому пять назад Гратаскнаф рассказал, как, возвращаясь с облёта, видел в небе якобы сполохи, навроде этого… как его… северного сияния. Да если б оно на Ракуме когда и было, что б ему в этих-то широтах делать? Ну, покрутили пальцем у виска – умнее ничего не мог придумать? А на следующий день уже двое рабочих то же самое сказали. Тут я подумал – не связано ли это как-то с тем, что аппаратура у нас в последние дни сбоит? При чём сбоит как странно… С другими базами здесь связаться можем – ну, не без проблем, конечно, то полосатит, то заикается, то задержка сигнала вдруг странная какая-то… А вот с Андромой или базами на спутниках, или с кораблями – ничерта. Словно, знаете… в пустоту куда-то сигнал уходит. Опять же, аппаратура тоже бывает, из строя выходит, но чтоб вся сразу, и чтоб вот так? Ну, мы подумали – может, излучение какое, именно на дальнюю связь… Я в этом не особо спец, радисты наши тоже плечами пожимают – такого не видели. Понадеялись, что временный всплеск такой – раньше же не было. Что ещё остаётся, как надеяться. Дальше – больше… Три дня тому назад примчался Нафигиаппа, малый с одного из бульдозеров, с вот такими шарами – работал, говорит, никого не трогал, чинил там что-то опять… Тоже, прости господи, такой бульдозер дали… самый нервный, наверное, раз пять ломался… Поворачивает голову и видит, как из леса строем эгреки маршируют. Эгреки – это, чтобы вы знали… Ну, жили тут такие что-то так тысячу-полторы лет назад. Росту в холке метра два, вес центнер-полтора, башка мелкая, так что мозга, наверное, как у птицы… Травоядные. С рогами, и, как говорят всякие эти палеологи, агрессивные… были. Когда ещё тут кроме болот что-то посуше было. Мы за время разработки вон там, южнее, скелетов пятьдесят в общей сложности подняли, есть и почти сохранившиеся туши, законсервировавшиеся, так сказать… Когда тут заболачиваться всё начало – для них, с их весом, это всё, могила. Так что сейчас тут эгрека живого не встретишь, и одного-то, не то что стадо. Тем более и жрать бы им уже нечего было – они ж не этим вот питались, а полевой травой нормальной… А тут – стадо, понимаешь. Топает, понимаешь, прямо через болото. Проходят под рамой, как раз по самой-то трясине – и… исчезают. Ну, мы, конечно, Нафигиаппе сказали, что всё, доработался, опять, небось, маску снял и надышался до галюнов, к доктору отправили… Только вот… Нафигиаппа – он же этих зверей… живых как бы видел, не скелеты оголённые, и не туши эти искорёженные, что мы южнее-то поднимали. Видел, как у них мышцы под кожей перекатываются. Видел, как у них эти раздвигаются… ну, капюшоны такие, дышат они вот тут, через шею. Слышал, как они храпят. Ну и где б он реконструкцию их облика и поведения видеть мог? Нафигиаппа парень простой, в жизни две книжки читал – букварь и инструкцию к своему бульдозеру…
Вадим глянул через мутноватое боковое стекло вниз, на тускло проблёскивающую между лохматой зеленью воду. Между полигоном и корпусами всего каких-то паршивых пара километров… а каких смертельных километров.
– То есть, вы хотите сказать… он видел явление эгреков из прошлого?
Хурр раздражённо всплеснул руками.
– Да что ж вы меня-то спрашиваете? Доктора вон с ним беседовали, чего-то там зарисовали по его рассказам, потом по книжкам сравнили – да, как есть, такие эгреки и должны быть. Как хочешь, так и понимай. Я потом лично с ребятами там всё обошёл… В лесу ни поломанных веток, ничего. На земле три отпечатка нашли – как будто похожие, по насыпям… Где топь-то – там понятно, всё затянется, если б даже эти эгреки и стали вдруг весом как илкчик… Илкчик – это птица такая болотная, увидите ещё, коли здесь останетесь, их тут пропасть… Кричат так – «илк-чик», за то и прозвали… В общем, по всему судя – привиделось всё Нафигиаппе. С кем не бывает, в конце концов, тем более, мы тут на нервах все… Ну так – и это ещё не конец. Позавчера вот Нурлудиок с Эбиртоикко спятили. Эбиртоикко мы, правда, и раньше не всегда нормальным считали, он… не то чтоб на болотах человек новый, но на Ракуме второй раз всего, приписан к нам с Андромы как раз по этой вот штуковине… В технологии так-то разбирается, но всё равно больше кровь портит – всё мы ему медленно работаем, да вот нельзя ли так, да вот эдак… Раз мы его послушали – трос порвали, а хороший трос был, другой раз чуть бульдозер не утопили, а уж как он предложил – мол, подсушить тут, не резвее ли работа пойдёт… Ну, ребята ему, конечно, популярно объяснили, что будет, если тут «подсушить», хорошо, не кулаками… В общем, вреда и пользы от него пополам было. В тот вечер он там опять прохаживался – он там почитай всё время пасся, и когда работы ведутся, и когда нет, будто от его погляда работа резвее пойдёт, ну, и Нурлудиок с ним был, чтобы он чего не учудил… И вот прилетают оба, с шарами как у Нафигиаппы. Трясутся, орут нечленораздельное… Насилу их доктора утихомирили, и насилу мы разобрали, чего они там орали… Огни, говорят, над топью. Ну, болотными огнями-то тут никого не удивишь, мы их насмотрелись. Нет, говорят, не болотные это огни, летает над болотом кто-то. Летает и смотрит. Ищет. Вроде, даже корабли разглядели… Не наши корабли.
– Снова гости из прошлого? – Вадим почувствовал, что некоторый холодок по спине от рассказа инженера прошёл и у него.
– Вот уж, парень, не ко мне. Из какого прошлого? Цивилизации на Ракуме не было никогда, ничего такого, чтоб на двух ногах стояло и палку в руках держало, не то что корабли строило. Наши атмосферники, на каких мы тут летаем – они вот такие, как и этот же, их сложно не узнать. А те, говорят, как треугольник, или стрелочка… Летят бесшумно. Наши-то сам слышишь, как грохочут, не то что с нашей базы, дай бог с соседней не было б слышно. И на радарах ничего не было. Наш корабль, с Андромы, уже должен был быть здесь, сегодня крайний срок, но ни корабля, ни, как я сказал, вызова хотя бы какого-то с Андромы… А эти вот – летают. Летают, сам видел. Правда, я – издали… Слава всем богам… Мы теперь, чуть темнеет, работы сразу сворачиваем, и не то что в ту сторону – из комплекса носу не кажем. Они именно ввечеру и летают, как солнце садится… То есть, и вчера летали, и третьего дня, наверное, тоже – Нафигиаппа говорит, что теперь припоминает, видел огни, да думал – болотные, или от южных кто-то пролетал, расстояние-то поди определи. И… Нурлудиок-то чего спятил – в тот вечер он ведь туда вернулся ещё.
– Зачем?
– Так инструмент весь они с Эбиртоикко побросали, как эти корабли увидели. Ну, они б, может, и плюнули, Эбиртоикко-то точно, он от страха долго ещё из медкабинета выходить отказывался, а Нурлудиок успокоился маленько, да ещё Гамастемито вспомнил, что чего-то там забыл – не уверен был, что ли, что машину на тормоз поставил, или кабину открытую оставил… Оно вроде бы, здесь чужие не ходят, хоть и оставил – что до утра сделается, да и с тормозом – машина не на уклоне стояла, сама в топь не уйдёт, а всё ж во всём порядок должен быть. Ну, одарил я их тёплым словом и отпустил. И вернулся через три часа один Нурлудиок. Дороги туда час. Обратно час. Что он там ещё час делал? Не объяснил, конечно. Весь грязный с головы до ног – так поняли, без сознания валялся. А Гамастемито… прочёсывали лес вчера полдня – не нашли. Может, конечно, утоп… Нурлудиок сказал: «Они забрали». Сидит теперь, раскачивается и повторяет: «Они нас всех заберут. Они нас уже забрали». Мисгратиотто… он хоть местами и с придурью, но на болотах восемь лет работает, и леса здешние знает ну может, и не как свои пять пальцев, но скорее я по дороге в сортир заблужусь, чем… Тем более – полдень. В лесу тут не настолько и сумеречно, хотя пары от болот заволакивают изрядно, но мы-то привычные. В полутора метрах от него Такримошотто шёл, в метре в другую сторону – Гратаскнаф. Стволы у деревьев – вот такие толщиной. Без листвы, почитай, все – загибаются они, медленно и верно… Кусты – по пояс ростом. Где там потеряться было, где? Прямая видимость. Топь не глубже, чем по пояс. Просто, повернул Такримошотто голову – нет Мисгратиотто. Окликнул – не отвечает. Гратаскнаф отозвался – тоже удивился, что не видит… И так и не нашли парня. Пошли вот одного искать, так другого потеряли. Среди бела дня. В чахлом перелеске. Что хочешь, то и думай. Шагал, шагал… и ушагал, без возврата. Эгреки – те прошли и болотную жижу не расплескали, может, призраки, а может, вовсе не было их. А эти – они… реальные. Эбиртоикко говорит – видел, как огни в воде отражались. Мы отметины на траве и песке странные находили. И… мы с Гратаскнафом вчера заметили – за ночь лебёдка порядочно так прокрутилась. Не поверили сперва. Сегодня посмотрели – та же история, чуть не столько же, сколько мы накрутили за день. Вроде как, незримый помощник у нас… Только что-то не радует меня это ничерта.
Хурр потянул здоровенный рычаг на себя – машина пошла на снижение. В какой-то момент Вадим нерационально испугался, что от тряски она сейчас развалится, но перед глазами неожиданно выросла неказистая панорама серых параллелепипедов корпусов, и флаер замер, стих, словно резко выключили звук, словно этот недолгий полёт команде привиделся.
– Не могу не задать вопрос, извините, – воспользовался наступившей тишиной Схевени, – чем вы сейчас заняты? То есть… я слабо себе представляю вашу основную работу, но… почему лебёдка? У вас затонуло что-то из техники?
– У нас тут задолго до нас затонуло, – сплюнул, размашисто хлопая дверцей кабины, Забандиакко, – чёрт его знает, что и когда. Так что мы сейчас не своей работой занимаемся, а чёрте чем. Сканирование показало, крупный предмет явно искусственного происхождения, судя по сплавам, вероятно – механизм, возможно даже – летательный аппарат, на глубине метров двадцати… Болота здесь, скажу вам, глубокие бывают, но чтоб 20 метров – это мы сами удивились… Может, оно вовсе в толще, в грунте уже. Само в диаметре метров семь… Представляете, такую дуру поднять? Там бы и лежала, раз уж лежит… Нет же, там возбудились так – что ты, затонувший корабль неизвестной цивилизации, раз на такую глубину утоп, так это ж как давно он туда рухнул, позапрошлый век, как не ранее… Ну, деньги обещали хорошие, шут с ним. Тем более, и торф мы срезать продолжаем одновременно, что мешает-то. Так вот я теперь думаю – это хорошо, если прав Гратаскнаф, что они за этой штукой прилетели… Заберут её и умотают к чертям, откуда явились. А если прав Нурлудиок, и прилетели они и за ней, и за нами? И всех нас вот так, как Гамастемито и Мисгратиотто, по одному заберут? Я сегодня опять сообщение на Андрому отослал. Обо всём этом, что тут было… Никакого ответа. Нурлудиок – тот всё… отъехал. Говорит – какая Андрома, нет уже Андромы, ничего больше нет, вы, дураки, думаете, что за чертовщина в нормальном мире творится – да вы давно уже в другом мире, в их мире, и в свой не вернётесь уже никогда… И Гратаскнаф с Такримошотто на грани того же. Гратаскнаф на радиста утром чуть с кулаками не кинулся – почему, мол, не отвечают, плевать им, что ли, что здесь происходит? Может, они нас всех им продали? А радист что? На других базах то же самое, вся планета без связи с внешним миром. Будто колпаком кто накрыл.
– Думаю, что так оно и есть, – Вадим возбуждённо прошёлся мимо флаера, – скажите, господин Забандиакко… Вы можете проводить нас туда? Ну, на то самое место, где вы сейчас работаете?
– Чего? Сейчас? Нет уж, господин хороший, хоть ножом меня режьте, а раньше утра я носа отсюда не высуну, и ни один тут не высунет. Час туда дорога, как доберёмся – стемнеет… Может, конечно, мы и пропащие все, под колпаком у этих неизвестно кого – а сам им навстречу не пойду. Да и любой тут вам скажет – нечего ночью на болоте делать, это дураком надо быть. Завтра, как рассветёт – пожалуйста… А сейчас – увольте. Так что располагайтесь уж… Вы как-то к нам пробраться сумели, на беду или на удачу – посмотрим, но рисковать… попусту – не надо.
– Что ты об этом думаешь? – тихо спросил Схевени, – ведь что-то думаешь, так? Если штуковина, которую они поднимают из топи – занефская, то тут с трёх раз угадай, чьи корабли над ней вьются. Можно даже с двух… с одного. Всё-таки про появление где-то занеф с хищными целями мы пока не слышали. Думаешь, это они блокируют сигналы? Со всей Ракумы? Им такое под силу?
Вадим снова перевернул матрас и тихо выругался. Как ни крути, а выходило, что формой они к длинному и широкому ложу, которое иначе, чем нарами, из самых добрых чувств не назовёшь, не подходили. Либо класть два – и тогда приличный кусок каркаса останется голым, либо просить третий – и он будет либо свисать, либо лежать внахлёст…
– Не знаю, так ли всё просто. Если бы у них были такие возможности – куда логичнее отрезать от всякой связи именно эту одну базу, и от внешней связи, и от связи с другими базами. И эти таинственные исчезновения… Особенно в лесу, практически на глазах у товарищей… Я как-то сомневаюсь, что никто из всей цепи, прочёсывающей лес, не заметил среди бела дня тилонов и их корабля. Если только они не научились маскироваться под деревья. Шучу. Или если только…
– Потерянное время?
– Да. Надо будет проверить. И… что бы здесь ни происходило, нам необходимо это выяснить. Эти люди напуганы… Они чувствуют себя окружёнными, в ловушке. За все дни никто не пришёл им на помощь, даже не отозвался. Возможно, только мы можем им помочь. Не знаю, как. Но на то мы полиция.
– Не то слово – напуганы, – к ним подошёл Ви’Фар, – они в ужасе. Тихом, нарастающем, безраздельном ужасе. Людям свойственно бояться болот… Людям свойственно бояться чего угодно – леса, пустынь, моря, космоса… Но когда ты соприкасаешься с чем-то настолько долго – то бояться перестаёшь. Это уже не чужая неизведанная территория, полная опасностей и мистики. Это работа. И они уже не гости, не случайные беспомощные путники. Я очень хорошо понимаю, то, что сейчас здесь вижу и чувствую – неестественно. Сейчас они – на чужой территории. Их жизнь выходит из-под их контроля. Они окружены врагом, которого они не видят, не знают, не знают, чего он хочет и как его победить.
Илмо хмуро потыкал жёсткие подушки, прикидывая, реально ли их использовать по прямому назначению или лучше даже не пытаться, и полез в пакет с постельным бельём, закономерно тоже оказавшимся жёстким, как наждачка.
– А тебе – страшно, Ви’Фар? – спросил вдруг Вадим.
– Честно? Уже да. Страх заразен. Ну да, особенно для телепата. Я чувствую эту атмосферу и… нет, этот страх, совершенно точно, не помешает мне работать. Может быть, даже поможет работать лучше.
– Ну, к счастью, я страха не чувствую вовсе. Вижу их страх, понимаю, что он огромен, понимаю, что происходящее здесь… Полагаю, что страшные сюрпризы на этом не кончатся. Но для меня всё это… знаете ли, как-то даже знакомо.
– Знакомо?
– Затонувший аппарат неизвестной цивилизации, поднимаемый со дна по правительственному заказу, бесследно исчезнувшие люди, таинственные огни в небе, аномалии времени, группа людей, запертая без связи, без надежды на помощь… Конечно, знакомо. Я корианец. Я идейный наследник Феризо Даркани. И что бы здесь ни происходило – я это выясню. Я сделаю всё, чтобы защитить их. Чего бы мне это ни стоило.
– Вы ведь видите их? – подошедший сзади Дэвид положил руки на плечи детям.
– Видим, – Эльгард, обернувшись, улыбнулся, потом снова поднял мордочку к вечереющему небу, – хотя, наверное, не совсем правильное слово… Это ведь не так – видеть, как видим свет и то, что видно благодаря ему… Как и вы слышите мысли не совсем так, как речь.
– На что это похоже?
– На сияние… дрожащее сияние… Но когда смотришь, как что-то светится – оно просто светится. А здесь… видишь, что оно делает.
– Оно накрывает куполом планету, верно? И гасит радиоволны.
Эльгард кивнул.
– Оно высвободилось не полностью… Пока в основном на тех частотах, на которых эти волны. Я удивился, почему они используют такие длинные волны, которые больше – мало кто… Потом услышал, как товарищ Схевени говорит: «Хурры – параноики». Они пользуются для своей дальней связи теми волнами, которые трудно перехватить.
– Её лучше бы просто не поднимать, – задумчиво проговорила Рефен, – она заперла их радиоволны. Точнее… она захватила их во времени. Они уходят в далёкое прошлое, где просто некому их поймать. Другие её всплески пока одиночны, не слишком сильны. Они распространяются пока небольшим радиусом… Если они её поднимут, радиус станет больше, она может запереть всю планету, всех, кто на ней сейчас…
– Всё же было бы неправильно сказать, что у нас ничего нет, – за бодрым шагом Вадима товарищи едва поспевали, – ну, кроме нашей решимости и твёрдости… У нас есть корабль.
– Ты собираешься полететь туда? – Ви’Фар набрал в грудь побольше воздуха, готовясь разразиться возражениями.
– Смысл? Они наверняка уже знают, что мы здесь, и эффекта внезапности у нас не будет. Тем более не будет, что способность уходить от радаров есть у них, а не у нас. А вот последить за ними отсюда, со всем удобством и комфортом, мы можем. И снять их прямо отсюда – можно предполагать, тоже.
– Мысль смелая и в чём-то здравая, – Схевени остановился, – но при всей вероятности успеха… Стрелять на болотах? Транталлилских пушек у нас сейчас нет, так что…
– Есть кое-что получше. Хотя, понятно, пока это только теория… Но ведь… Парализующие лезвия лекоф-тамма – они… съёмные?
– Ты собираешься…
– Не уверен, что возможно, но рассмотреть стоит. К чему другому, но к тому, что по ним выстрелят парализующим лезвием, они вряд ли готовы. Совершенно целый, но обездвиженный вражеский корабль с хотя бы одним живым пилотом – лучшее, что мы можем сейчас получить, а?
Софья искренне надеялась, что у хурров есть и другие представления о нормальной организации не только рабочего, но и жилого, вообще-то, пространства. База выглядела, и снаружи, и изнутри, на редкость мрачно. Внутри, пожалуй, даже более. Мысли Эркены текли с её мыслями примерно в одном направлении – что, должно быть, тот, кто это проектировал, был действительно по-своему одарённым, но очень альтернативно одарённым. Планировка помещений и коридоров, где шаги, возгласы и даже дыхание звучали так пугающе гулко, отражаясь от холодных окрашенных в самые мертворожденные оттенки синего и зелёного стен, проходящие под потолком трубы в толстой теплоизоляционной обмотке или металлических коробах – кое-где боковые стенки у них отсутствовали, ряды железных, часто вовсе не окрашенных дверей, тусклые лампы, забранные проволочной решёткой… Нет, спору нет, эстетика у каждого своя, и в этом тоже что-то есть… Для фильмов ужасов в самый раз… Сперва она не понимала, зачем же она, собственно, вызвалась сопровождать Эркену, но теперь это было для неё совершенно ясно – немыслимо отпустить человека, только что вылезшего из лекоф-тамма, в такое место, не просто без сопровождения, а без сопровождения кого-то, кого он уже знал бы, кому доверял, кто мог поддержать его… в том числе ментально, ну да.
– Удивительно… – сказал Эркена ещё снаружи, – интересно, не было таких случаев, когда пилот, возвратившись из долгого полёта, погибал от того, что просто забыл, как дышат? Шучу, конечно… Но это так удивительно – понимать, что снова дышишь… Привыкать снова к движениям человеческого тела…
Студенистое вещество нейросенсорной системы имело одно неприятное свойство – к коже оно практически не приставало, а вот к волосам и одежде – просто прекрасно. Поэтому первое, чего хотелось пилоту после того, как он вылезал из лекоф-тамма обратно на свет божий, после того, как он справлялся с переменными эйфорическими и паническими реакциями на возвращение человеческих ощущений, это – помыться. Забандиакко заверил, что уж с чем, а с этим проблем нет – душевые у них прекрасные, воды-то тут до чёрта, правда, качество этой воды… Ну, несмотря на многократную прогонку через все возможные фильтры, эталонной прозрачности и отсутствия привкуса и запаха болота добиться всё же не удавалось. Ну да это, в конце концов, не главное. Главное для душа – горячая вода и мыло. Эркена, который первые шаги делал очень осторожно, с трудом и пошатываясь, может, и стал бы утверждать, что справится сам, но Софья бы на это не повелась. И никому другому доверить возможную помощь ему она бы не смогла.
– Да, определённо, чувство стиля есть, – судя по шероховатой фактуре, стены были окрашены прямо по пенобетону, ощущение для отвыкших от прикосновений пальцев было вообще малоприятное, – я раньше думал, что это нарны – ребята суровые, но нарны, видимо, суровы вынужденно, а эти – по велению души. Нет, конечно, понятно, не детское досуговое учреждение, рабочая атмосфера, не в цветочек же тут всё разрисовывать… Хотя как сказать… Аббаи вот, я слышал, и разрисовывают. То есть, у них принято – любое помещение, будь то жилое, административное, хозяйственное оформлять как можно ярче и разнообразнее. Рисунки на стенах, зелень в кадках… И ничего, никому не мешает, от работы, видимо, не отвлекает…
Душевая, по итогам прогулки по пустым, холодным, полутёмным коридорам Софью не разочаровала. Помещение два на четыре метра, отделанное бледно-бирюзовым кафелем, бетонные ямы-ванны в полу, разграниченные бетонными же перегородками – на том спасибо. Рыжеватые потёки от воды, похожие на кровь. Рыжеватые брюха нагревательных баков над головой.
– Это, что ли, мыло?
– Ну да, жидкое мыло… Ну да, согласна, похоже на… – женщина смутилась и осеклась.
– Не стоит, София, думаю, мы в этом солидарны. На сопли.
Эркена расстегнул рубашку – наконец, он перестал её стесняться, невольно подумалось ей, потом снял с шеи медальон и вложил в её ладонь.
– Я хотел бы попросить тебя – пусть он побудет у тебя… то время, по крайней мере, пока я не внутри лекоф-тамма. Ты понимаешь, почему.
– Понимаю, – Софья сжала холодную округлую бляшку, затем опустила её в скрытый карман на поясе. Эта, казалось бы, дополнительная сложность ничуть не напрягала её. Даже, можно сказать, забавляла… Медальон холодил кожу даже сквозь ткань, а причастность к тайне – грела.
– Даа, ну и виды тут… – пробормотал Матап, озираясь. Солнце уже почти опустилось за щербатую кромку лесистых холмов вдалеке, с болот наползали зеленовато-серые туманы. Ветерок лениво покачивал корявые, почти лишённые листвы ветви у сетчатого забора, ограждающего периметр. Чем меньше становилась видимость, тем легче было увидеть в кряжистых силуэтах деревьев и повисающей между ними туманной мгле абсолютно любых сказочных чудовищ. Сквозь шорохи-шуршания поблизости доносились издалека журчание ручейков, чавканье чьих-то ног по болотной жиже, нервные, резкие вскрики какой-то птицы. Странное место – болото… Днём бывает видно, насколько всё здесь… мелкое, чахлое… Хотя и при этом, конечно, опасное… Болото недаром во множестве культур – прямейший символ смерти. В том, как кутает оно в полупрозрачный шлейф туманов болезненно изогнутые, как изломанные кости, стволы и ветви деревьев и кустов, как маскирует нарядной зеленью ряски гибельную трясину… Но именно ночью болото разворачивается, раскрывается во всей красе. Кто-то может сказать – ночь скрадывает, скрывает… Нет, здесь ночь – раскрывает. Богине смерти, живущей здесь, больше нет нужды прятать свой хищный оскал под загадочной кружевной дымкой, и древние чудовища из сказок из легенд выползают, ожидая жертвы…
– Ага, – сладко повёл плечами Арнух, – как дома. Может, и что-то вроде малы тут есть… Так-то один в один Малы-хыша…
– Чего?
– Я сам с Латига ведь. Мы там примерно вот в таких болотах и жили, поселение Малы-хыша, я родился вырос там.
– И чего вы там делали, в болотах? – хохотнул Вибап, – я понимаю, вы почти рептилии, для вас, можно сказать, родная среда…
Арнух посмотрел на него недобро, но с кулаками пока решил не кидаться – ну, по крайней мере, до тех пор, пока противный гроум не спустится с этих кошмарных мостков, которые хурры использовали при осмотре и ремонте кораблей здесь, в условиях отсутствия нормальных ремонтных доков, и на которые лично он не полез бы ни за какие коврижки.
– Промысел ещё мой дед организовал. Малы – не слышали? Ягода такая, на болотах на Латиге растёт, не на всяких, правда, болотах, но вот у нас там её пропасть… Вкусом на любителя, зато в лекарствах всяких используется… Тут, правда, такое дело, что собирать её вручную лучше. Пробовали машины разные запускать – так они не различают. А её недозрелую даже горсть на бочку нельзя – яд. Это она когда созревает, то яды в ней на лекарства распадаются. Ну так вот Малы-хыша – это лагерь для сбора, в основном народ в сезон наезжает, как она созревает, ну а несколько семей постоянно живут – ну, чтоб содержать там всё в порядке… И наша вот…
– И как же ты с Латига сюда-то попал?
Дрази удручённо засопел.
– Да история вышла… Сложная и нехорошая. Приболел у меня отец, и в город до складов меня отправил – кое-чего продать, кое-чего купить, по хозяйственным нуждам… Дело не шибко сложное, и одному справиться можно, в дела, тем более, мне входить уже пора… До этого-то только в самом поселении где чего надо помогал, да в городе с отцом пару раз был. Ну, прибыл-то я туда благополучно, продал всё, как заведено – кору и травы, чего мы, кроме малы, поставляем… Тут ко мне дядя мой обратился – он там, в городе, в основном жил, к нам иногда только наведывался, говорит, выручи, родственник, надо груз тут один на Шишу отвезти, а я ну никак. Корабль, говорит, почти на автопилоте, тебе и делать ничего не надо, просто один же корабль не отправишь, кому ж они расплатятся там… Заплачу, говорит, хорошо, зачем же я кого чужого нанимать буду, когда тут племянник есть? Ну, мне что… Товар ждать – запчасти – ещё несколько дней, не оказалось на складе, сколько нам надо было, так всё одно или болтаться в городе без дела, или возвращаться не полностью закупившись, а так и от отца прилететь может… Ну, а если заработаю ещё – так похвалит же. Тем более, дяде помочь… Ну, полетел я.
Над головой загрохотало – Вибап спускался, чтобы помочь им перекатить этот лязгающий монумент дальше, сил на это требовалось всё-таки немало.
– Качественно полетел… Шиша – это ж вроде на границе с Хурром?
– Ага. Дядя говорил, продуктами торгует, так вот они у него консервы закупают, сухие пайки там… Я ещё, правда, удивился, когда коробку одну поднял: чего-то, дядя, консервы у тебя странные, коробки лёгкие такие, и не гремит там ничего… А это, говорит, потому что они там мягким проложены, чтобы не бултыхались в дороге. Ну, я подивился – сроду ничем не прокладывали, чего им, консервам, сделается, гремят и гремят… Ну да ладно… И вот, на подлёте к Шише – бац, полиция. Останавливайтесь, мол, у нас информация, что вы наркотики везёте. Ну, я, конечно, офигел малость… какие такие наркотики? Но, не будь дурак, в коробки шасть… А там никаких консерв, трава сухая прессованная… У нас на болотах такая трава растёт тоже, так мы её за километр обходим, дурная очень – когда цветёт, так если вдохнёшь – всё, идёшь, не разбирая дороги, в трясине увязнешь, а один бедолага аж на сучок наколоться умудрился – пёр, не видя куда…
– Вот так дядя! И чего ты, сдался? – внезапно заинтересовался и Даур, до этого молча копавшийся в объёмистом ящике с инструментами.
– Ну, что трухнул я – это ничего не сказать… Тут как раз, как кстати, рядом воронка открылась – грузовой тоже какой-то к Шише подошёл… Я в эту воронку мимо них и шасть, благо, кораблик-то мелкий… Ну, разобрался немного в дороге, от скуки, как там чего управляется… Куда дальше? Там как раз несколько грузовых к Хитке шли, я в хвосте у них пристроился, они меня не заметили, с ними к Хитке вышел. Коробки эти поганые по дороге скинул. Ну, оказался на Хитке, думаю, чего дальше. Корабль-то, поди, они заметили, на чём же мне теперь на Латиг вернуться? Ну, подходит ко мне парень один из ваших: чего смурной сидишь, заработать не хочешь? Деньги-то, они любого веселят… Нам, говорит, груз, комплектующие на Ранкезу везти, а у нас людей не хватает – дурак у нас один в драке шею сломал, а второй дурак с певичкой какой-то сбежал, так вот если время свободное есть, может, к нам? Ну, времени-то у меня до чёрта, это ни денег, ни корабля… Конечно, страховато мне уже после дядиного-то груза было… Да всё одно что-то делать надо, за так никто денег не даст. Ну, погрузились мы, вылетели… Вот так и попал я на Ранкезу. Там мне этот самый товарищ ваш уже сказал: парень ты, мол, хороший, расторопный, так оставайся… У меня, правда, нужда в кадрах небольшая, так что и заработок не шибко, но могу тебя товарищу порекомендовать, ему рабочие всегда требуются… Я ему ж ещё рассказал всё, как на Хитку-то попал, он говорит: это ты, конечно, в переплёт попал, парень, но с кем по молодости не бывает. Дядя твой тебя как подставного использовал, чтоб полицию по ложному следу пустить, сам, поди, основную партию совсем в другое место гнал… Ты ж, коль с кораблём управляться не умеешь, остановиться не знал, как, вот на то его расчёт был, что подобьют тебя там, на него ты и не укажешь. Так что возвращаться тебе пока нельзя, дядя тебя изничтожит живо, обожди, пока всё там успокоится… Ну, вот так и поселился я на Ранкезе, пообвыкся даже… А потом вот этот Аскелл на меня вышел. Как на того, вроде как, кто может помочь, чтоб корабль без шума посадить и поднять… У него ж корабль такой, что сам взлететь не может, слабоват… Говорит, парня одного хорошего спасти надо, да чтоб без шуму…
