Текст книги "Ключ Всех Дверей. Бракирийский след (СИ)"
Автор книги: Саша Скиф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 49 (всего у книги 113 страниц)
– Думал сперва – может, сказать ему, что я Так-Шаоя сын, не последнего в Автократии человека… Потом подумал – а ну как хуже выйдет? Как заложника возьмут, выкупа потребуют… Сглупил я или нет?
– Может статься, что и правильно решил, – кивнул Ви’фар, – очень вероятный сценарий.
– Эх, будто других проблем сейчас у папки нет… Всё-то со мной не слава богу…
– Ну, парень, конкретно в этом ты, положим, не виноват. Мы тут вместе с тобой сидим.
– Э, вами-то ваш батюшка, небось, гордится. Полицейский, настоящий мужчина…
– Мой батюшка, – улыбнулся Ви’Фар, – максимум предполагает о моём существовании. Нет, всё не так, как вы подумали. Я нефилим, гибрид, мой отец – человек, и живёт сейчас в мире Парадиз. Таких детей, как я, у него около тысячи.
Матап присвистнул.
– Ого! Это столько у вас братьев и сестёр?
– От моего года до новорожденных всех я, конечно, не знаю, последняя цифра, которую слышал, была 970. Ну, у Ли’Нор больше.
– Ничего себе… У меня вот… Ну, Талик – полнородная сестра, и ещё мелкие, внебрачные отца, он их тоже признал, всего пятеро. То есть, семеро нас сейчас… Но это понятно, у вас-то по-другому…
– Тут это необходимость, – кивнул Вибап, – даже и потому хотя бы, что восстанавливать население после войны всё ещё приходится… И это, наверное, хорошо очень – рождается ребёнок, и ему радуются, он нужный… Громаха перенаселена, у бедноты, вроде моей семьи, новый ребёнок – это новый голодный рот… Нам-то хорошо, мы вовремя на Ранкезу выбрались, сёстры мои голода не знали…
Беседующие разом смолкли, следом друг за другом переведя взгляд на противоположную стену, точнее, под стену. Из-под пола послышались хлюпающе-скрежещущие звуки, стук-скрип, а затем сливная решётка аккуратно приподнялась и отъехала в сторону. В проёме показалась перемазанная грязью голова Дайенн, увенчанная не менее грязной кепкой. Рядом возник Аскелл, выглядящий, в общем-то, ещё плачевнее. Сделал знак вести себя тихо, хотя это, пожалуй, и не требовалось. Вадим, шепнув остальным, чтоб продолжали, как ни в чём не бывало, беседовать (мало ли, вдруг прямо за дверью кто-то стоит и подслушивает, и внезапная тишина его обеспокоит?), подполз к образовавшемуся отверстию.
Легко сказать, продолжайте как ни в чём не бывало… Пожалуй, из положения идеально вышел Матап, принявшийся рассказывать о своих мелких сводных братьях, Вадим понадеялся, что это достойная звуковая ширма.
– Сможете пролезть? Если нет, то проблема…
Сливное отверстие было действительно узковато, сперва едва не застрял Ви’Фар, затем беглецы всерьёз испугались, что придётся оставить здесь Даура.
– Путь отступления, конечно, не самый комфортный, – Аскелл задвинул на место решётку и повернул огромные ржавые вентили по её углам, последний из них издал такой душераздирающий скрип, срывающийся на визг, что у Дайенн застыла кровь в жилах – тут-то их и схватят, – зато наименее затратный.
– Да ничего, – Даур огляделся, стараясь не прислоняться к осклизлым, влажно поблёскивающим стенам, – нас сюда препроводили что только без красной дорожки, отойдём уж скромнее.
Илмо шипел, потирая оцарапанную голову, Матап стремительно зеленел и старался дышать ртом – так, говорят, вонь досаждает меньше. Аскелл, завернув последний вентиль, взял из рук Дайенн электрический фонарь и направил луч света вглубь узкого тёмного тоннеля.
– Нам туда. Идём тихо. Охраны тут почти что нет – чего вас охранять, у вас камеры как сейфы, но нет-нет да и пройдёт кто-то… Хватиться вас они могут через час, а могут через пять минут, этого мы не знаем. Поэтому шевелить конечностями надо быстро. Но тихо.
– Неужели так просто? Они не предусмотрели возможность бегства через канализацию?
– А вы, пока там сидели, сбежать смогли? – Аскелл обернулся, – решётки закрываются вентилями снизу, изнутри их открыть не смог бы даже центаврианин… Не знаю, понимаете ли вы, на что я намекаю… Никто из вас руку просунуть бы не смог. А снизу открыть вам выход, по идее, могли только кишечные паразиты. Не знаю, почему у них вообще эти решётки съёмные, а не вцементированные намертво… Наверное, меняют время от времени, ржавеют, или кто-то пилить пытается, кто знает…
Вадим аккуратно обогнул Дайенн, нагоняя Аскелла.
– Мы идём к выходу?
– Да, а есть возражения? Увы, выход не за поворотом, так что запаситесь терпением.
Полицейский шарахнулся от чего-то, свисающего с потолка.
– Я не об этом. Мы не можем уйти прямо так… В смысле, только мы. Мы должны освободить рабочих, которых привезли вместе с нами. Мы должны уйти все вместе. И по возможности, мы должны забрать всех, кто ещё здесь сидит. Вряд ли судьба предоставит этим несчастным ещё какой-то шанс…
Аскелл закатил было глаза, собираясь прочесть отповедь, но потом кивнул.
– В этом есть логика. Выбраться за пределы полигона – полдела. Нам придётся сколько-то времени прятаться, а потом выбираться с планеты. Местные, хотя бы знанием языка, нам пригодятся. Лично я хуррского не знаю. Вы имеете представление, где они могут находиться?
– Что ж, и такие соображения сгодятся, за неимением лучшего… – проворчал Илмо.
Вадим прикрыл глаза, пытаясь сориентироваться.
– Нас разделили за поворот от нашей камеры. Это должно быть в той стороне, конкретнее я не знаю.
– Что ж… придётся слушать и осторожно выглядывать, пока не найдём ваших.
– И вытаскивать всех, даже если они и не наши, – упрямо повторил Алварес, – у меня, знаете ли, успело сложиться впечатление об этом месте как о том, где не стоит оставаться.
– Мы такой толпой не засорим канализацию? – ухмыльнулся Аскелл, – не знаю, что там за представления у вас, но это 33 блок, и камер здесь… много, и большинство понаселённее вашей. Здесь могут быть тысячи пленников. Тысячи.
– Как хотите, идите, куда вам надо, а я пойду, куда надо мне. Не беспокойтесь, выход мы найдём… Крысы, когда им надо, просто прогрызают его.
– Он всегда такой? – Аскелл повернулся к Дайенн, – может быть, вы объясните ему, что когда сбегает пять-шесть узников – это одно, а когда сбегает целая тюрьма…
Дайенн повела плечами, показывая, что она тут бессильна. Ви’Фар сделал знак всем замолчать, и минут пять все стояли столбами, пока он не дал отмашку.
– Ну, уже хорошо, с нами радар… Ладно, проверим, на сколько ржавых вентилей хватит вашего пыла. Для удобства и скорости сейчас разделимся, далеко не проходим, до ближайших решёток и обратно, чтобы не потеряться… Надеюсь, радар сумеет достаточно быстро обнаружить нужную камеру.
– Насколько я примерно заметил, в боковых коридорах по три или четыре камеры на каждой стороне. Коридор оканчивается тупиком. Не потеряемся. Шесть или восемь камер, двадцать четыре или тридцать два вентиля, это очень много по времени? Если окажется много – повторюсь, можете не ждать, мы догоним.
Дайенн показалось, что убить Алвареса Аскеллу мешает только то, что между ними снова стоит Илмо.
– Хватит препираться, – вмешался Вибап, – раньше начнём – раньше устанем. И вообще, в чём-то полицейский прав, толпой мы хоть и заметнее, но ведь и сильнее…
Аскелл скептически хмыкнул, но спорить больше не стал.
Налево пошли Аскелл, Алварес, Дайенн и Ви’Фар. Направо – Илмо и гроумы. К счастью, фонаря Аскелл прихватил со склада целых три – благо фонарь не самая тяжёлая вещь, впрочем, и требовался фонарь только время от времени – глаза привыкали к темноте, тусклого света от сливных решёток им хватало. Дайенн размышляла, предпочла бы она вовсе не видеть этого места, или идти здесь наудачу – ещё страшнее. Выходило, что не хорошо ни так ни так. Стены, в лучшем случае мокрые и скользкие, а местами обросшие налипшими нечистотами, в неверном свете казались живыми тканями, вроде тела слизняка. Вода под ногами сейчас доставала только до щиколоток, но Дайенн хорошо помнила то место, где она по колено и выше. Что-то проскользнуло по ноге, очень не хотелось размышлять, что это – твёрдая фракция обычного наполнения канализации или упомянутый Аскеллом кишечный паразит. Хорошо, что архитектура, в самом деле, незатейлива, и планировка канализационной сети, в силу этого, незатейлива тоже. И что она такая… средневековая… Как-то они сбегали бы по современным трубам…
Вглубь коридора, закономерно, мелеет. Под ногами чавкает… Алварес шёпотом извинялся перед ракумским болотом – как ни крути, он предпочёл бы оказаться там.
– Ну вообще-то, насчёт естественных процессов… – Аскелл остановился под первой решёткой и придирчиво оглядел вентиль, – во вселенной есть расы, экскременты которых вовсе не обладают неприятным запахом. Достаточно любопытна физиология у…
– Аскелл, вы б заткнулись, а? – Дайенн навалилась на свой вентиль, радуясь тому, что он, видимо, сравнительно свежий, поэтому почти не ржавый.
Разумеется, им не могло прямо таки повезти, эта камера была полна народу, но хурра – ни одного. Человек двадцать навскидку, все земляне, в большинстве своём одетые в безразмерные серо-зелёные балахоны. Насколько Вадим разбирался в землянах – в основном белые, только три или четыре монголоида, они на внезапное появление гостей из канализации отреагировали последними, занятые кем-то у дальней стены – условия здесь почти комфортные в сравнении с их камерой, у пленников даже какие-то подстилки…
– Общий привет. Только без шума. Если жажда свободы не умерла – прошу за нами.
Несколько человек из ближайших переползли к решётке, вглядываясь в лица спасителей, как в невиданное чудо. Однако, подумала Дайенн, как только не может выглядеть ангел спасения. Иногда и – перемазанным с ног до головы канализационным монстром.
– Вы откуда? – голоса пленников были такими тихими, что понижать их до шёпота и не требовалось, – как вам удалось?
– Давайте разговоры по дороге, а? – Аскелл отодвинул решётку ещё дальше и тоже высунул голову, с которой уже успела слететь кепка, волосы, и без того слипшиеся после поездки в топливном баке, теперь украшала роскошная бахрома грязи – шедший впереди и довольно высокий, он собрал на себя её почти всю, но что-то перепало и Вадиму, – как там говорят в гуманных мирах моих спутников – женщины, дети и старики вперёд…
Один из пленников оглянулся на остальных.
– У нас есть неходячие… Ну, то есть, слабоходячие… То есть, мы б им помогли, конечно… Хотя мы сами, честно, не лучше, мы ж тут все одна группа… Но вы только возьмите… Мы уж как-нибудь, правда… Можно? Всем можно?
Вадим, приглядевшись к говорившему, заключил «краше в гроб кладут». Человек явно был чем-то болен… Все эти люди. Бледная с зеленью кожа, запавшие глаза, сухие, почти вылезшие волосы, почти нет зубов – хотя человеку не должно быть больше тридцати… Дайенн только покачала головой, глядя, как некоторые ползут к отверстию, волоча уже не действующие ноги. На что Вадим надеется? Ну одного, ну, двоих, троих, но как они утащат их всех, сползающих тут по стеночке на не действующих ногах? Несколько «слабоходячих» так и остались лежать, в том числе старик в углу, возле которого сидели монголоиды. Вадим, подтянувшись, первым вылез на поверхность, подхватил ближайшего под мышки и спустил принимающему внизу Ви’Фару. Яростным шёпотом, видимо, матерясь по-тилонски, за ним выбрался и Аскелл, затем и Дайенн.
– Спускайтесь по одному. Определимся.
Полумёртвое сборище явно оживилось. Компания в углу расступилась, взорам спасателей предстал высохший старик, полулежащий на руках мужчины помоложе. Дайенн, вспомнив некоторые курсы из первых лет обучения, предположила, что по крайней мере эти двое – тибетцы. Старик посмотрел на них – его взгляд последовательно проскользнул по ней, Вадиму и Аскеллу, улыбнулся и что-то проговорил.
– Простите, что?
– Он сказал: «Майтрейя пришёл».
Девушка, от косицы которой остался жалкий мышиный хвостик, сидела над свернувшимся клубочком стариком, закрыв глаза. Дайенн тронула её за плечо, но и тогда не дождалась реакции.
– Она так сидит уже два дня, – прошептал лежащий поодаль, которого можно б было принять за мёртвого, если б не натужное, сиплое дыхание, – вы не спасёте… Скоро умрёт… Но хотя бы умереть не здесь…
– Может быть, хоть дохлые варианты трогать не будем? – Аскелл схватил за рукав Вадима, уже нагнувшегося, чтобы поднять говорившего, – с ними мы точно далеко не уйдём, а и так по красноречивым следам сразу будет понятно, каким путём они удрали.
– А если оставить их тут, полагаете, их не уговорят рассказать?
– Алварес, как ни печально, этих лучше оставить, они в коме, у нас нет сейчас возможности им помочь…
– Чтобы прекратить дальнейшие прения… – Аскелл вытащил из-за пазухи нечто, показавшееся тонкой чёрной авторучкой, и быстро коснулся шеи девушки, потом старика, над которым она сидела. Девушка слабо дёрнулась и медленно, неловко повалилась поверх лежащего.
– Аскелл!..
Тилон выпрямился над следующим лежачим.
– Забирайте этих, если они готовы. Ну, а если что – выбрать эвтаназию и внизу не поздно.
– Мы сами, – улыбнулись монголоиды, – нет нужды, душа учителя покинула тело.
Дайенн коснулась шеи старика, Аскелл бесцеремонно отпихнул её:
– Покинула, не покинула… Для надёжности. Либо отпускайте свой драгоценный труп и вниз, либо ложитесь рядышком.
Ви’Фар внизу, как оказалось, успел отвести часть эвакуированных дальше по коридору и встретиться с группой Илмо, уже ведущей своих – к счастью, стоящих на ногах более устойчиво. Идти по узким лазам было возможно всё-таки только по одному, гуськом, поэтому те, кто покрепче, брали на спину ослабевших, процессия двинулась в направлении, показанном Аскеллом, Вадим завинчивал последний вентиль и придирчиво поглядывал на следующую решётку.
– Аскелл! – здесь, внизу, Дайенн осознала, что её трясёт, – вы убили их, так спокойно и хладнокровно?
– Эй, я тилон, единственный из этих бесчеловечных подонков, кого вам удалось поймать, – Аскелл схватился за второй вентиль, он неожиданно легко поддался и Аскелл отлетел, врезавшись в Вадима, – а по-вашему, избавлять от страданий надо с громким плачем и заламыванием рук? И если честно, с половиной этих следовало поступить так же. Но если вы желаете, чтоб они умерли у вас на руках через пару дней и вы могли закрыть им глаза и прочесть над ними молитву – то пожалуйста. Вас больше, вы решаете, но моё мнение – нам не нужен балласт. Вы видели эти глаза, госпожа Дайенн? Смесь животного ужаса и благодарности? Самое худшее, что может произойти с живым существом – это уже не жить и ещё не умереть. Стоит сделать за них выбор, которого они сделать уже не могут. На них ставили опыты, госпожа полицейский, в ваших мирах подобного нет, по крайней мере официально, а здесь есть много что, хотя тоже вряд ли официально… У вас нет с собой передвижного госпиталя, а нашатыря и инъекции витаминов тут может оказаться маловато.
– Опыты?!
Аскелл упёрся руками в решётку.
– А как по-вашему, где мы находимся? В тюрьме для нелегальных эмигрантов? Эти люди – купленные у пиратов, кто-то, может, и родился рабами – тут для того и находятся, что на них испытывают разрабатываемые здесь же токсины… Вашим товарищам исключительно повезло, что их отправили именно сюда. 32 и 31 блок, насколько я понял – бактериальные, туда лично я бы за ними не сунулся, а вам бы посоветовал просто подать рапорт об их гибели. 30 блок – радиационный, он подземный, метровой толщины стены и практически неприступный. Чему вы так удивлены? Вы думали, военная база – это усовершенствованные летательные аппараты, склады боеприпасов и образцовые казармы? Цель любых военных разработок – не вооружение армии, а уничтожение противника. Ваша политика взаимно сдерживающих потенциалов – сравнительно новое изобретение… Так, отсюда спасать некого, с вашего разрешения поднимусь для зачистки, хорошо? Ваш гуманизм пострадает от этого не сильно?
Дайенн повернулась к Вадиму.
– То, о чём он говорит… Вы что-то знаете об этом?
Напарник кивнул.
– Всё именно так. Дайенн, ты же медик… Ты должна знать, сколькими полезными открытиями мы теперь пользуемся, приговаривая, что хотя бы так делаем мучительную смерть тысяч жертв не бессмысленной… И сколько вирусов, было впоследствии установлено, были выведены искусственно. Практически, можно назвать очень мало миров, которые чисты от подобных достижений. Здесь работают не какие-то особенные чудовища, а, Аскелл прав, патриоты своей родины, стремящиеся сделать её сильнее, и такие патриоты есть у каждого мира. Обладание оружием, способным разрушить механизмы противника – ценно, обладание оружием, способным воздействовать на живую массу противника – бесценно. Прогресс меняет детали, не само положение вещей. И разница между отсталым и прогрессивным миром в том, кто назначается потенциальной угрозой и, соответственно, объектом для изысканий – собственные сограждане из других держав, при отсутствии централизованной власти, или инопланетяне. И в том, какой плотности ширма прикрывает эти детали… Можешь спросить Ви’Фара, не так много было тех, с кем мы тут пересекались, но достаточно, чтобы составить картину.
– Но Алварес, это… Я хочу сказать, сколько бы неприглядных картин ни содержало прошлое каждого из наших миров – прошлое уходит в прошлое, мир меняется…
– Вы так считаете, госпожа Дайенн? – Аскелл спрыгнул, брезгливо отряхиваясь, – удачная, кстати, камера, не хотите взглянуть? Живые мумии из предыдущей – ерунда… Поверьте мне как специалисту в вопросах времени, прошлое не уходит, оно превращается в настоящее, прорастает в будущее. Люди меняются, вырастая из детей во взрослых особей, но остаются собой – капризными, властными и трусливыми детьми, которые хотят всем владеть и ничем не делиться. Когда вы думаете, что своими альянсами, конвенциями, санкциями вы навяжете людям всех миров гуманизм и миролюбие раз и навсегда, вы на самом деле учите их врать искуснее и избегать утечек тщательнее. Сюда мы, своими заслугами или их недоработками, проникнуть смогли. В лаборатории ваших родных миров вы не попадёте никогда. И только поэтому будете свято верить, что их нет. Даже не знаю, стоит ли покушаться на вашу невинность. Ну что, вы морально готовы потратить на обход этого комплекса ещё двое-трое суток и последние оставшиеся нервные клетки? Заряд в этой полезной вещице пока есть, но едва ли его хватит на всех нуждающихся…
– …а этот урод даже в мою сторону и головы не повернул, то ли оглох, то ли ослеп, непонятно… И для кого я, спрашивается, эту кошмарную конструкцию два часа заплетала, чуть не окосела совсем? Не дай бог, у него кто-то появился уже… Хотя не, я бы знала… Зато Аыркрамто этот, черти бы его в преисподнюю забрали – вот он да, он заметил! Лыбится так – будто я вся такая себя ему на блюдечке уже несу, и кивает многозначительно… Да быть того не может, чтоб папаша ему уже какую-то надежду подал, только вчера ж сказал: давай, с Лаярмато процесс ускоряй, а то и другие претендентки найдутся… А, погоди, я ж про Митуморако-то тебе не дорассказала…
– Миу, я, вообще-то, собираюсь сейчас вниз, и дел-то у меня там много.
– Так за чем же дело стало? Я тоже с тобой, по дороге и расскажу.
Фима округлила глаза.
– Ты же вроде на свидание собиралась?
Миукарьяш скривилась.
– Собиралась, ага… Так бы и собралась же, да Амажа очень кстати по пути встретилась. Так-то я её дуру терпеть не могу, но вот чего не отнять, так что она в жизни ни о чём не соврала, что сказала, тому верить можно… Так вот говорит, когда бельё во дворе вешала – а она ж этому козлу соседка – слышала, как он с этим своим дружком закадычным, Кируадаффо, говорит. Мол, у него дела срочные, и на свидание ко мне он опаздывает, так попросил его меня пока задержать, поразвлекать до его прихода. Не, ну каков, а? Знаю-знаю я, какие у него дела, и где живут эти дела! Пусть только подойдёт ко мне… Я ему кто, ждать его, пока он с другой натешится, и этого Кируадаффо с его тупыми шуточками слушать? Не, ну почему как хоть немного не урод, так скотина блудливая? Так что пошли они, будет у них друг с другом сегодня свидание, я уж лучше с тобой схожу… Меня Амажа в гости звала, да ну её нафиг, она мне всё братца подпихнуть пытается, а на что он мне, урод шепелявый? С его данными, чтобы с девушками заигрывать, сыном главы жандармерии-то мало быть, это уж лучше Аыркрамто…
Идти на сей раз предстояло долго – до восточного спуска, неудобного и опасного, но ни через какой другой к сегодняшней Фиминой цели не подберёшься. Ох, опять будет Миу дома головомойка – если ботинки каким-то чудом не утопит, то платье изорвёт и изгваздает точно. И ведь предлагала, много раз, Фима подруге переодеваться перед спуском, но Миу каждый раз кривила мордашку при виде «этой ужасной робы» – будто там, под землёй, кому-то важно, сохраняет ли она достойный городской красавицы внешний вид.
– Ой, ну и кошма-ар…
– Туннель был затоплен, обмелел только недавно, что ж ты ожидала увидеть?
Держась за глинистые стены – поминутно брезгливо отдёргивая руку, другой рукой придерживая юбки, вышитые по подолу яркими красными и золотыми цветами, Миу медленно, ступенька за ступенькой спускалась – поскальзываясь, взвизгивая, наваливаясь на подругу, которую и так едва не сгибал объёмистый рюкзак. Деревянные опоры, мокрые, гнилые, кое-где подломились, девушка поглядывала на нависающие балки с откровенным ужасом в глазах.
– Ой… Того гляди, прямо здесь нас и засыплет… Ай!
– Осторожно, не ступай куда попало. Тут ямы, могут быть очень глубокие.
– Ну и как же тут идти, под водой же не видно ничего?
Фима показала сжатый в руке длинный шест.
– Держись за мной, будем прощупывать дорогу.
– Вот не хватает же тебе дорожек в парках, это да… Давай, я хоть фонарь держать буду. Вот нашла бы ты себе жениха, чтобы сопровождал тебя тут, рюкзак хоть твой тащил… Хотя я не представляю, кто из них мог бы сюда попереться… Но всё равно ведь, смотрю я на тебя и обидно мне за тебя. Что у тебя, совсем платьев красивых нет, нет украшений? Так я б своих дала, кто у меня дома их считает… Заплела б волосы хоть раз… Могла б такой красивой быть, а сама себя уродуешь, ещё и лицо этой гадостью мажешь, хорошо, хоть при мне без неё ходишь… А не боишься, что у тебя так и правда кожа испортится? Потом лечить ведь замучаешься… Вот ведь жизнь устроена – кто жениха никак найти не может, а кто намеренно отпугивает, чтобы и не появились… Да, конечно, я сама говорила, что из этих женихов больше половины погрузить бы в мешок да в речку с грузом, чтоб точно не всплыли… Но хотя бы покрасоваться, чтоб повосхищались тобой? Ты ж девушка, успеешь страшной в старости побыть!
– Миу, женщина должна быть красивой для самой себя, а не для того, чтоб завлекать мужчин, как у нас это происходит. Это неправильно, что женщина воспринимает себя как товар, который надо повыгоднее продать, украшает себя, чтобы прельстить мужчину, иногда совсем всё равно, какого, лишь бы выйти замуж, и это преподносится как высшее достижение, а на самом деле из бесправной скотины в отцовском доме женщина становится бесправной скотиной в доме мужа… Ну и начерта нужно такое счастье?
Миу скорбно всхлипнула, заметив, что одна из лент полоснула по грязной стене.
– Ай, ну а куда деваться-то? Да и кому как с замужеством-то везёт, кому не очень, конечно, а кому и вполне… Надо стараться искать позитивное! Мы пока молодые, у нас даже некоторый выбор есть, а вот если затянем, если дождёмся, пока, не дай бог, помрут наши родители – вот что тогда будет, это даже думать страшно. Ой, Фима, это ж куда мы идём, мы, кажется, за границы города вышли уже?
– Нового города, а старый простирается ещё дальше, многих из этих улиц ещё нет на моей карте. А многих уже нет вовсе – обрушились своды, что не погибло при обрушении, уничтожено водой, погребено под слоем грязи… Когда-нибудь откопаю и их, конечно. Деревянное вряд ли что-то сохранилось, а каменные должны дожить.
– С ума сошла? Откапывать, из грязи, сама? Фима… Фима, мне это место не нравится!
– Бывшая Улица Приказчиков, заслуженно не нравится, здесь селились «важные люди» – судьи, жандармерия, сборщики налогов… Все те, кто владел грамотой и за счёт этого владел другими. Что ни говори, мы сейчас счастливее хотя бы тем, что грамотны…
– Ага, ну и что нам с этой грамоты? Нет, говорю, Фима, нехорошее место! Пока мы хоть под городом ходили, мне и то спокойнее было… Давно, что ли, в этих катакомбах люди не пропадали? Хочешь следующей стать?
– Миу, прекрати повторять старые бабкины сказки. Люди здесь не пропадают, потому что здесь не ходят. Последний раз здесь пропадали лет двадцать назад, смельчаки с Окраинной, решили, что тут ещё осталось, чем поживиться, понадеялись, что мародёры прошлых веков что-то и им оставили… Сорвались, видимо, в какой-то провал. Жадность, она до беды доводит.
– Будто у тебя не жадность, до другого просто… Ага, а пять лет назад семья молодая исчезла – говорят, их последний раз у входа в катакомбы видели, не у этого, правда, входа… А в прошлом году, Милаяш и Аркамито кости нашли, река на берег вынесла… Отсюда, говорят, вынесла-то.
– Миу, они утонули в реке. Это – то, что известно точно, остальное – домыслы и догадки. Ты же знаешь, что они сбежали из дома… Видимо, поплыли на лодке и она перевернулась. Могли, конечно, просто сорваться в один из провалов… Это не так и редко случается, ограждения же постоянно растаскивают… Просто обычно или сами выбираются, или вытаскивают. А иногда при падении разбивают голову или ломают шею. И находят их потом и правда чисто случайно, даже когда стараются и ищут… Так уж наша власть заботится о нашей безопасности, хотя и сами мы хороши… Но я-то, в отличие от них, знаю, куда и зачем иду. Вот, смотри – обломки восточной стены Регистрации, остальное – там, за стеной, в другом тоннеле, этот квартал рухнул так, что здания распались по разным тоннелям… С восточной стороны у них был вход, приёмные, так что какие-то ценные документы мы тут вряд ли найдём, но что найдём – и то хорошо… Проход дальше наполовину завален, вот это плохо. Там дальше должно быть Малое Судилище, Большое Судилище, тюрьма… Он сидел в этой тюрьме, об этом должны были остаться записи…
Миу фыркнула.
– Вот, смотри, – Фима остановилась и вытащила из-за пазухи что-то, видимо, очень хрупкое и драгоценное для неё, – я нашла это в прошлый поход. Нашла ведь, хотя бы уже что-то…
Миу вытянула шею, заглядывая через плечо подруге.
– Рисованный, что ли?
– Естественно, фотографии тогда ещё не было.
– Ну, нарисовано-то очень хорошо, прямо грамотно так, за фотографию сперва принять можно… А всё равно, не доверяю я рисованным-то изображениям. Нарисовать что угодно можно. Так-то если посмотреть – красивый… Ну, то есть, как по мне – староват, конечно, и вообще лицо мог бы и попроще сделать… Но может, это просто так нарисовали…
– Тебе не нравятся слишком серьёзные, – улыбнулась Фима.
– Ну наверное, не нравятся. Ай, не знаю. Вот если так посмотреть – Аыркрамто этот зануден до невозможности, только и знает, что про своё жутко важное положение рассказывать, если послушать – так он не младший инженер будто, а капитан звездолёта! Но Ластамара или этот Кируадаффо не лучше. Сами себя считают весёлыми и заводными… Дебилы конченые… А этот как, популярностью у женщин пользовался?
– Ну, женат не был, – Фима издала короткий смешок.
– Чего ж это так? Ну, что не женат, это правда, ничего ещё не значит… Не хотели, видать, за него никого отдавать, а с новыми-то порядками город уж недолго простоял… Хотя, всё равно ж некоторые успели пожениться… Много он, наверное, счастливых пар так устроил, да? Жалко, недолгое у них счастье было… Да неужто ни одна женщина за него замуж не захотела? Или ему никакая не нравилась?
– Миу, ну ты всё только об одном думаешь! У него было дело, такое, с которым не до личной жизни… – Фима бережно взяла из рук подруги ветхий рисунок, некоторое время смотрела на него, закусив губу, руки её заметно дрожали, – удивлена, что ты назвала его красивым. Хотя я правда считаю его красивым… Знаешь, я часто пыталась представить себе, как он выглядел. И никак не могла, лицо мне представлялось как в тумане, светлом тумане… Но когда увидела – поверила, что он такой и был, он таким и должен быть. Красота – она пустое, Миу… Богатые женихи нашего города – красуются, всячески выставляют себя, а ты нос от них воротишь, хоть и не можешь порой объяснить, почему. Я думаю, инстинктивно, потому что видишь, что нет под красотой чего-то важного, одна пустота и бахвальство… Трусливые, поверхностные они люди. Видишь, в этом лице ум и воля. Это не пустая оболочка, без души… Пойдём, Миу. Может быть, сегодня мы и не дойдём до… Если б только я могла знать, где он был… где он был, когда…
Миу тронула Фиму за плечо.
– Э, да ты не плачешь, подруга?
– Нет-нет, не плачу.
– Ох, совсем ты ненормальная, Фима. Ты это что же, в мертвеца вздумала влюбиться?
Фима досадливо фыркнула, усилием воли отгоняя слёзы, сунула рисунок обратно за пазуху.
– Он как никто, заслуживал жизни… Он, и город… Почему же так мало я могу, Миу…
– Ну ничего себе, мало! Ты по этим страшным норам километры исходила, каждый камушек переворачивала, сколько нафотографировала – представить страшно! Другие с техникой, с командой, со всем, что нужно, столько бы не сделали. Ох, если б ты эти свои труды издать могла… Может, можно как-нибудь мужской псевдоним взять, или через подставного кого-нибудь?
Девушки с огромным трудом взобрались по дребезжащей конструкции – рухнувшая крыша правого крыла Малого Судилища, чтобы перебраться в следующий тоннель.
– Изломанный, искалеченный город… Похож на птицу, рухнувшую на камни, на дно ущелья… Но он не мёртв, не мертва мечта о полёте. Мы в долгу перед этими людьми, их именами, их историей… Как они могут обрести покой, пока мы не поднимем обратно к небу правду о их жизни…
Миу вскрикнула и больно впилась в руку Фимы. Из-за поворота вынырнул сперва яркий конус света, затем трое… Девушки попятились, Миу ободрала ногу об острый железный край – и не заметила, ужас, охвативший её, был впереди каких-либо вопросов, слишком уж лица неожиданно встреченных не сулили ничего хорошего. Двое были в военной форме, как солдаты с базы, а третий…
– Ластамара, ты что здесь делаешь? – пискнула Миу, тряся головой – не видение ли?
– Это ты что тут делаешь, Миукарьяш? Ты ж должна сейчас на свидании быть.
– Ага, с тобой, козёл!
Губы парня скорбно дёрнулись.
– Жаль, Миукарьяш, ты ведь мне и правда нравилась. Не хотел я для тебя такой судьбы. А теперь придётся и тебя забрать.
– Куда это забрать?
Фима покрепче перехватила шест, готовясь защищаться. Наивно для слабой девушки надеяться одолеть троих взрослых мужчин, но без боя она не сдастся точно.
– Ну что ж ты дура такая, Миукарьяш. Зачем же ты сегодня-то попёрлась. Посидела б с Кируадаффо, а там бы и я подошёл… Всё бы хорошо было. И не ходила б ты больше в эти тоннели, сама ж говорила, тебе не нравится тут…
