Текст книги "Ключ Всех Дверей. Бракирийский след (СИ)"

Автор книги: Саша Скиф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 113 страниц)

У Такримошотто его часть миссии сложилась не в пример более удачно – он попался. Пробрался на объект он как-то слишком быстро и без проблем, что не могло не настораживать, но не поворачивать же теперь. И вот, когда он радоваться ещё толком не начал, он был захвачен бдящим, оказывается, на станции дежурным. И с некоторым удивлением для себя узнал, что физическая подготовка какого-то субтильного инженеришки превосходит подготовку простого рабочего парня порой значительно. Дежурный, показавшийся ему со зла первым делом напыщенным слащавым красавчиком, а вторым делом заподозренный вовсе в том, что это какой-нибудь правительственный агент, сел напротив него, примотанного к креслу разнокалиберными проводами в такой кокон, что и не пошевелишься лишний раз, задумчиво ещё раз перебрал все извлечённые из его карманов вещи и обратил на задержанного непроницаемый взгляд.

– В общем-то, что я имею сказать… Сдать тебя куда следует мне ничто не мешает. Пристрелить тебя прямо здесь тоже ничто не мешает – никто меня за такое превышение полномочий ругать не станет, кому ты нужен. Для начала хочу послушать. Из чистого житейского любопытства. Кто такой, откуда. Кем и с какой целью послан. Что вот это такое. В подробностях.

Такримошотто отвлёкся от размышлений, сломано у него что-то всё-таки или нет, и ответил тоскливым взглядом. Подробностей пожелал… Ну надо же…

– И что я с этого поимею? Быструю и лёгкую смерть, что ли?

Вообще-то, оно было бы неплохо. Гораздо лучше, чем быть выданным неким специально обученным ребятам. Каких-то особенных иллюзий на тему своей героической стойкости Такримошотто не имел, а уходить на тот свет с осознанием, что ещё кого-то за собой утянешь, паршиво.

– Знаешь, ты б не хорохорился, – ласково оскалился дежурный, – варианты у тебя прямо скажем не очень. Тебя твои хозяева как, предупреждали, что за тебя никто не вступится, или оставили какие-то иллюзии?

– Никаких хозяев у меня нет, – ответил Такримошотто с вызовом. Потом задумался. Понять бы, как происходящее видит его нежеланный собеседник. Кого он видит в нём. Диверсанта – это понятно, а чьего диверсанта? Не какой-то конкурирующей структуры, наверное, слишком тон серьёзный. Хотя кто их знает… Быть может, предполагает происки какого-то из соседних полисов, зачем бы им это – бог весть, но что бы он в этом понимал. Дрязг-то, даже после всех этих укрупнений и централизации, меньше не стало, до единой счастливой планеты далеко… Ну, возможно – прямо сразу агентом инопланетян. Очень даже возможно. Вид у всех этих штучек, всё-таки… не самый хуррский…

Дежурный поморщился.

– Давай сократим эти прелюдии в «ничего не знаю, я просто мимо проходил», а? Мне сразу перейти к рукоприкладству? Или сразу сдать тебя тем, кто к рукоприкладству тоже быстро перейдёт?

Молодой рабочий в который раз тоскливо огляделся. Не то чтоб в скудной обстановке того помещения, в котором происходила их не слишком дружеская беседа, он надеялся найти что-то для себя обнадёживающее. Он всё-таки хурр, хурры жизнью приучены не то чтоб в чудеса не верить, а понимать, что чудеса если и есть, то не про нашу честь. Вот иномирцы – они в этом смысле оптимистичнее, в любой ситуации продолжают во что-то верить, и самое смешное, как-то оправдывается эта вера. Вон, хоть побег этот взять. Мыслимое ли дело вообще! А сбежали ж. По канализации. Утёрли нос! Кому рассказать – не поверят. Он и сам бы раньше не поверил.

– А почему ты не делаешь это прямо сейчас, вместо того, чтоб говорить разговоры? – вскинулся вдруг Такримошотто, – житейское любопытство, ну да… Так вот и у меня его навалом. Дай, думаю, посмотрю, чем тут Сайкоймакс живёт, что слышит и о чём болтает… Так ты рвёшься в герои, или как?

– Хоть бы вербовали кого-то из соседних городов, – ещё больше поморщился допрашивающий, – по выговору-то ты как бы не из лакфасских… Слов нет, ну совсем незаметно такому в Хафрансхе! Как-то даже по-дилетантски, а?

– Извините, как умеем, – огрызнулся Такримошотто, – а что не так? Главное же – что хурр, а из какой области – так, мелочи…

Кажется, дежурный был озадачен.

– Вот это интересный поворот…

– Это ж чем? Да конечно, всем иномирным державам интересен паршивый Кьюнгшам, и я на все их разом работаю! У меня в левом нагрудном кармане удостоверение шпиона Центавра, а в правом – шпиона денетов!

Даже смешно было это всё говорить, а в прежние бы времена мороз по коже от одной мысли продрал. Прямо патриотом он бы себя, может, и не назвал, но иномирцев недолюбливал – а чего их любить-то? Понятно, торговать с ними дело необходимое, много у них бывает всякого нужного для Республики, а так бы и пропади они пропадом. А теперь вон оно как повернулось. Свои же со своими хуже иномирцев поступают. Забандиакко так и сказал – а Забандиакко для Такримошотто был всё-таки авторитет – что уж такого плевка сердце мужчины-хурра стерпеть не может. Ничего не злоумышляли, ни во что лишнее не лезли, мирно делали свою работу, приносили ведь пользу родине, будь она неладна… А родина с ними так – ладно б просто не заплатили, тоже плевок, но плевок привычный, утрёшься и дальше как-то живёшь. А тут нате вам правительственную благодарность – тюремные застенки! И ведь не тилоны ж какие, злые духи б их забрали. Сразу они это в виду имели – исполнителей устранить, чтобы и судьбы их потом родные дознаться не сумели…

– Так… – в руке дежурного вдруг появился тонкий, тускло поблёскивающий лучевой пистолет, – пошутили и хватит. Ты мне расскажешь всё. Сейчас. В подробностях. Потому что на то, что я тебя сдам куда следует и ты так получишь отсрочку, можешь и не надеяться. Я тебя сам убью. В твоих силах сделать, чтобы более быстро и безболезненно.

– Оба-на, – хмыкнул Такримошотто, – это вам тут всем такие для охраны, что ли, выдают? Сдаётся мне, парень, ты сам не очень-то простой.

– Действительно, – кивнул собеседник, – не очень-то простой… Знаешь, подумал я сперва, что ты от правительства или от военных сюда прибыл… Но не, они б такого простачка не послали, не совсем же они там умом все оскудели.

– А то б, конечно, забавно ты выглядел, если б сдал меня моим же руководителям! Вот потому и не хотел сдавать, да?

Инженер нервно трепетнул тонкими ноздрями.

– Да может быть, у меня бы это даже прокатило… Но мне нужна информация, вот в чём дело. Если не от правительства или военных – то от кого? Не иномирные же державы, в самом деле. Это правда, едва ли кого-то из них может интересовать ничем не примечательный Кьюнгшам.

Думал всегда Такримошотто, что когда случается что-то вот такое, когда видишь, вот он – жизни край, то и самому стойкому это хребет об колено ломает, тут и головой можно двинуться с отчаянья. А себя он к стойким как-то не относил. А выходит – совсем наоборот. Выходит, правду говорит Забандиакко, что болота характер проверяют, хлюпиков там не бывает, хлюпики все либо с первым же кораблём обратно отчаливают, либо в трясине покой находят.

– А правительству, значит, Кьюнгшам интересен?

Раз уж он всё не стреляет – ну понятно, какие-то сведенья надеется получить – надо и в ответ вопросы позадавать. Пользы с них в могиле, понятно, никакой, так уж, для себя знать, из-за чего умирать приходится.

– А правительству нашему, должен бы знать, всё интересно. Кьюнгшам – в случае, если ты не знаешь, но думаю, что знаешь – это, конечно, не какой-то особо богатый район, не кормушка и не золотая жила… Ну, в плане индустриальном, хотя в масштабах региона он вполне ещё ничего… Без кардинальных изменений может протянуть в том же состоянии ещё пару десятков лет… Но он точка, важная стратегически. То есть, не то чтоб прямо именно он, а весь регион наш – и Сайкоймакс, и Рувар, и на том берегу все эти полтора поселения…

– Военные?

Дежурный кивнул.

– Пожалуй, это ведь действительно единственная реальная и зримая перспектива для региона. В плане… ну, хотя бы каких-то возможных денежных вливаний. Хотя, простому народу от этого заведомо едва ли легче. Но это реальность, хотя пока ещё реальность завтрашнего дня, с которой приходится считаться уже сегодня.

– А вы, стало быть, против… – покачал головой Такримошотто, – хотя, кто бы на вашем месте был за? Мне б тоже не понравилось, если б под моим окном колонны маршировали.

– А нас никто не спрашивает, против мы или как. И не оставляет нам ровно никаких перспектив. Но действуют не всегда исходя из перспектив… ближайших.

– И на что же вы рассчитываете? – Такримошотто ещё не знал, о чём толком может идти речь, он просто интуитивно чувствовал, что нащупал что-то.

– Сначала ты расскажешь, на что рассчитываете вы. По итогам мы будем знать, кому кого позволительно оставлять в живых.

Они усмехнулись, оба неуловимо похожими усмешками.

– Да вот сказал бы – просто остаться в живых, но и это уже вариант сложноисполнимый… Просто, когда получается, что один такой простой, ни во что не собиравшийся ввязываться парень оказался в ненужное время в ненужном месте. Вернее, не один даже, с компанией, но от этого не легче… Ничего такого, да, просто, ребята, может, вы и не умрёте, но жить как жили вам точно никто не даст… Становится обидно, что ли. Очень обидно. Потому что я это не выбирал. Мне нахрен не нужны эти интриги, ни правительства, ни военных, ни этих тилонов, ни их артефакты, ни их планы, но кого волнует, что я ничего об этом не знаю и знать не хочу. Просто по политическим, стратегическим, хрен знает, каким ещё причинам и интересам несколько человек… ну, лучше, чтоб замолчали навеки. Не обязательно – в могиле, где-нибудь вон в таких вот застенках, куда моя бригада, ожидаемо, и попала, могла б и сгнить там – кто спросит, кто узнает, кто добьётся справедливости? Ну просто не повезло, парень… Понимаешь, государству нужно… И вот тогда хочется, чтоб узнали. Чтоб, мать их, все узнали. Желательно – чтоб только глухая старуха в глухой деревне могла не знать. Благо, порассказать и окромя есть о чём… Очень даже есть…

Дежурный во время этой речи явственно переменился в лице.

– О чём же?

– Сначала обоснование этого интереса. Не надо только опять про житейское любопытство. Может, я и правильно понял, что ты с ребятками в форме, ну или без формы, но с теми же задачами не имеешь ничего общего… Но может, это и поспешные выводы. Возможность им в морду плюнуть – бесценна, но я б предпочёл без унизительной смерти по итогам.

Собеседник возбуждённо заёрзал.

– Думаешь, от безвременной и зряшной смерти хоть кто-то тут у нас защищён? Защищаемся, конечно, как можем, ну да… Но тут важно сразу не иметь иллюзий. Дело наше даже можно назвать проигрышным… потому что выигрыш наш – в далёкой перспективе, до которой едва ли кому из нас суждено дожить.

– Вы, – решился Такримошотто, – заговорщики, мятежники, что ли?

В улыбке дежурного мелькнула почти добрая ирония.

– Экое ты слово гордое выбрал – мятежники… Я не больно хорош как теоретик, но довольно рано понял вот что. Не всякий мятеж – именно если мы говорим об открытом вооружённом выступлении – будет иметь хоть какой-то результат. Да почти большинство и не будут. Я имею в виду, результат разумный, а не реакция, кровь, аресты, погромы и завинчивание гаек. Ну, тут сам понимаешь. Так вот, вроде как, чего бунтовать, если понимаешь, что плетью обуха не перешибёшь и толку не добьёшься, потому что массы не поддержат, массы не готовы, только море крови прольёшь и множество жизней положишь… Но и – всякий мятеж нужен. Всякий мятеж происходит на своём месте, и служит для подготовки этих масс, для, вот если угодно, извещения их, подачи примера, что и такое вот возможно… Мы здесь не имеем иллюзии, что будем при другом, справедливом обществе жить. Даже, может быть, и дети наши не будут. Но мы готовим почву. Даём народу информацию. Народ не только бесправен и беспомощен. Народ, банально, необразован, невежествен и не видит цели, не то что пути её достижения… Это долгая работа. Сделать народ не просто готовым к… отверганию существующего порядка вещей, но и к построению другого, к тому хотя бы, чтоб суметь определить, какое оно – другое.

Такримошотто покачал головой.

– Мой вот дед, помню, рассказывал – ещё молодой был, решил тыйфу на участке посадить. Ну, тыйфа – оно ж кто не знает, какое дерево противное… До цветения лет сто растёт, и намучаешься это время с ним. Поливать там чуть ли не по часам, грибковые эти наросты срезать-вытравливать, жуки эти паскудные, опять же… А там ещё земля такая… Ну, окраина города, и на том спасибо, что хоть какая-то, это вот здесь у людей хоть хреновые, но свои поля-огороды, а в городе-то клок травы перед домом и куст загибающийся, вот тебе и природа вся. А у нас перед домом пустырь был – совершенно ничейный, развалины какого-то не то гаража, не то сарая, уже не упомнит никто, остов машины – мы из него домик сделали, играли там с пацанами… Ну и вот, дурман-то там роскошный рос, слов нет, а больше ничего не росло, земля-то сплошной песок и камень, гвозди ржавые… Деду все по голове хлопали, мол, если жестоко заняться нечем, так и полезнее можно время потратить. А он там ямку выкопал, земли получше натаскал, ну и припёр откуда-то этот саженец… К поре моего детства он с деда только ростом и был, но уже, надо сказать, окреп как-то, вроде, уже вера была, что не подохнет… Так вот постепенно и отец мой, и дядя прониклись понемногу – смеялись, но помогали, мол, какое-никакое семейное дело… Дед-то мой, как мать писала, живой ещё, хоть еле шевелится, а каждый день к деревцу этому выползает. И отца и дядю ведь к той же дурости понемногу приучил. Мать говорила, отец по первости над ним много смеялся, мол, проку во всём этом совершенно никакого, будет нет что доброе – ещё неизвестно… Дед ответил: «Так и вас тогда рожать смысла не было, пока вырастете и в разум войдёте, я и помереть успею». Ну, вообще много историй с тыйфой связано, конечно… Так и чего? Растёт она, куда денется теперь уж… Дед помрёт, отец помрёт, я помру, но всё равно кто-то останется, и тыйфа дорастёт помаленьку. Это вот первое, что я хотел сказать – что помирать мне здесь совсем нельзя, у меня ж там тыйфа. А второе… Вот к вопросу-то, что не для себя, а для потомков… Галартиатфа-то со сторонниками, наверное, примерно так же думали, а оно вон как вышло. Теперь среди этих самых потомков ходят, и не сказать, что пятьсот лет как мертвы. Оно конечно, скорей всего, что и в этот раз у Рувара получится не лучше, чем в тот… Но уж хотя бы, мир должен узнать. Весь не весь, это как получится, но безвестная смерть – это ещё похуже, чем просто смерть. В этом мы с ними едины.

– Погоди… Что там, говоришь, в Руваре?

Такримошотто повёл перетянутыми кабелями предплечьями и невольно зашипел – это ж какие там уже, поди, кровавые борозды-то.

– Фантастика там наяву, говорю, в Руваре. И при том, не наша это совсем вина. Хотя может, отчасти и моя, моя ж бригада ту штуковину со дна подняла… А теперь вот уже совсем никакой точности, каким мы увидим мир завтра.

Дежурный почесал за ухом.

– Людей в Руваре у нас никого нет, к великой жалости… Но по обмолвкам из Сайкоймакса, что-то там происходит странное. Ну, настолько странное, что аж владетель местный, с остальной знатью, оттуда разом все и как-то очень поспешно выехали. И сейчас о чём-то очень увлечённо общаются с владетелем Сайкоймакским. Мы, разумеется, полагали, что это в их тёплых отношениях с военными очередной какой-то виток… А теперь вижу, тут ситуация поинтереснее.

– Куда как, – покачал головой Такримошотто, – прежде господа владетели, значит, за власть свою только с военными соперничали, а теперь и с ними, и с залётными лицедеями, и с гостями из собственного прошлого, а проще говоря – народом, которому надоело это всё…

Дежурный поднялся.

– Так. Сейчас вот мне надо кое с кем связаться. А потом кое-куда тебя отвести. И там ты вот это всё расскажешь – в подробностях, обстоятельно, начиная с начала и поясняя всё непонятное. И если не врёшь – а как по мне, так врать и грамотнее можно – то на многие наши вопросы ты ответишь… И ещё больше породишь новых…

В течение следующих несколько дней мир продолжал постепенно и неуклонно меняться. Если уж не в глобальных масштабах – о них судить, из сложившейся изоляции, было трудно – то в масштабах региона.

Успех был. Голос Рувара, стараниями не только руварцев и оказавшихся с ними в связке инопланетников, но и местных энтузиастов, на которых благодаря личной везучести напоролся Такримошотто, слышали уже практически во всех городах региона. Руварцам сложно было, при скупых и время от времени сообщениях «Союза за будущее», судить о производимом эффекте всесторонне и полноценно, но совершенно точно, эффект был. Дайенн полагала, конечно, что, ввиду рода деятельности, предполагавшего общение преимущественно и сугубо с совершенно гражданскими лицами, знать об этом и в дальнейшем будет лишь в самых общих чертах, но у товарищей, давних и новых, явно не хватало душевной тонкости уловить и уважить это её смутное пожелание, раз уж Альберт, через Илкойненаса, вызвал её на это совещание.

– Немного вводных. Первое важное – что почти все здесь уже слышали – то, что в регион, в пустыню в окрестности Сайкоймакса, переброшен какой-то жутко элитный столичный полк… Официально – с целью совместных учений с местными базовскими, но это особенно-то никого не убеждает. Об авиации хурров можно сказать много дурного, но в данном случае важно то, что она есть. А у нас – нету. Ну, если не считать двух захваченных самолётов, спрятанного в горах «Квинраса», двух спрятанных там же лекоф-тамма, которые пока не хотелось бы светить, но видимо, такими темпами придётся, и моего корабля… Который лично я совершенно не опасаюсь светить, ещё никому и никогда не удавалось предъявить счета техномагам, и хурры не будут первыми. Но даже всё это вместе как-то… маловато. Как говорят, даже слоёные пирожки имеют шанс выиграть войну, если задавят числом.

Всё это звучало, мягко говоря, совсем не жизнеутверждающе.

– Вы полагаете, Гуаносфато всё же даст разрешение на то, чтоб бомбить город?

– Я полагаю, в крайнем случае Гуаносфато никто не будет спрашивать. Происходящее здесь сейчас правительству, как ни странно, вполне на руку, они могут воспользоваться этим как поводом расширить своё влияние, полностью пренебрегая пожеланиями владетелей. Многие тут уже слышали, что владетель Сайкоймакса и трое его зятьёв недавно скончались при загадочных обстоятельствах. Эпидемия сердечных приступов или что-то вроде этого. С претендентами на пост владетеля всё очень туго – в семье одни женщины. Причём вдова Эферрахтидо и его две младшие, ещё незамужние дочери исчезли в неизвестном направлении… Судя по некоторой тревожности на той стороне, в руки правительственных и военных агентов они не попали. То есть, о том, что старшая из девиц доставлена вашим коллегой на «Квинрас», мы знаем. Где женщина и девочка – мы не знаем, но можно полагать, их спрятал кто-то из своих.

– Но они-то разве претендентки? – пожал плечами Даур.

– Они сами – конечно, нет, – ответил за Альберта Аскелл, – но если выяснится, что вдовушка ждёт сыночка, или если одна из девиц выйдет замуж за кого-то достаточно предприимчивого – борцам с феодальными пережитками придётся несколько посложнее. Закон-то есть закон. Там, конечно, есть много оговорок, по правам наследования внуков по женской линии, ну так бодаться можно пока не надоест. Или пока твой дом не накроют артобстрелом.

– Ясно.

Альберт постучал какой-то пластмассовой коробочкой, которую всё это время держал в руках, по столу, привлекая внимание обратно к себе.

– Второе, что сейчас важно… Ребята на базе это время не только ворон считали и волком смотрели в нашу сторону. О другой немаловажной задаче они тоже не забывали. То есть, испытания машины продолжались.

– Ну, кое-кто, местами, это и оценил уже…

Техномаг кивнул.

– Сообщений о странных явлениях, помехах и даже исчезновениях не так мало… Подозреваю, их даже и больше, просто не все дошли до нас, агентура «Союза» есть не везде… Но всё же, похоже, им удалось свести к минимуму… неприятные сопутствующие явления. Подозреваю, тилоны очень старались… Всё-таки в их интересах не привлекать всеобщего внимания как можно дольше. Но определённо, пару раз они открыли порталы очень результативно. Что странно, похоже, это были порталы в прошлое, а не будущее… И что-то они оттуда умудрились притащить. Что-то очень мощное при том. Насчёт одного из этих чего-то у меня есть некие смутные догадки… насчёт второго – нет. Зонды, как понимаете, дают только самую общую информацию. Они регистрируют мощь энергетического контура, но мало говорят о его природе.

Выражение лица Забандиакко менялось между заинтересованным и шокированным.

– Оружие какое-то? Но – в прошлом?

– Хотел бы я на эти вопросы уметь ответить, но я, знаете ли, не там.

– Но надо, так понимаю, выяснить, что это, да? Ну, и по возможности, выкрасть? Пока они это на башку нам не уронили? Места тут и так гиблые, воронка их не украсит.

– А вот тут, Забандиакко, вы чертовски правы. Ну, вылазку-то на базу я давно желал, только были некоторые проблемы с осуществлением… Теперь у меня созрела некоторая идея, как. И с помощью кого.

Забандиакко предвкушающе потёр руки.

– Первая часть операции, в общем-то, спланирована даже не совсем мной… Большую часть берут на себя ребята из «Союза». Их машина, их агенты и их легенда… От нас буквально скромное вложение техническими средствами и человеческими ресурсами.

– Ну, я так вот хоть сейчас готов!

– Сожалею, Забандиакко, но данная миссия вам не совсем по зубам… Да и много народу тут не нужно… Излагаю детали. Возможность пробраться на базу нам, как ни странно, предоставляет доброе прославленное имя Гуаносфато. Достоверно неизвестно, правда, всё ещё на базе Гуаносфато или уже куда-то отбыл, но это и не требуется. Агент «Союза» вышел на связь – доподлинно неизвестно, с ним ли действительно, или с представившимся им военным, но это и не требуется – с заявлением, не много не мало, что у него находится так интересующая его дочь Эферрахтидо… И он берётся доставить её к нему, за солидное вознаграждение. Машина с ним и девушкой подъедет к базе… Конечно, двое в поле не очень воины… вроде бы… И даже четверо – в потайном отделении машины будет прятаться двое наших людей…

– Так вы бедную девчонку надеетесь как приманку использовать? – ахнул Забандиакко, – ну… это уж не знаю… Что она сможет-то? Даже изобразить нормально, подыграть – и то не факт…

Альберт отмахнулся.

– Да с чего вы решили, что мы ещё стали бы маяться с доставкой Муссеань с «Квинраса» сюда? Зачем? Гуаносфато никогда не видел Муссеань и понятия не имеет, как она выглядит. Тем более этого не знают военные. На первое время как их убедить – найдём. А на большее и не надо. Муссеань сыграет Фималаиф. Она справится, я верю.

Теперь уже гудение раздалось с гроумской стороны.

– Фималаиф? Так… Да уж извините, но куда это годится? Разве ж Гуаносфато её не узнает? То есть, может, лично он с ней не знаком, но кто-то нам, помнится, про «память толпы» говорил…

Альберт посмотрел на Даура с хитрой усмешкой.

– Сперва сам так подумал бы… Но мне тут кое-чего объяснили. Про восприятие женщин на Андроме. Женщину тут, строго говоря, и не видят особо. Видят функцию – машину для стирки, готовки и производства детей. Видят предмет обстановки. Видят её одежду и побрякушки, если это девушка на выданье. Красавицу, на которую имеют виды, положим, запомнят… Но если таких красавиц у мужчины более одной, ему очень сложно их не путать. В общем, обычно тут отличают от всех других жён, любовниц и дочерей. Фима в городе не считается красавицей, потому что не имеет привычки наряжаться и кокетничать. Поэтому её почти не видят. Видят ужасный, с точки зрения большинства, наряд и рюкзак с инструментами. Смени это всё на наряд Миукарьяш – и получится совершенно новая девушка. Возможно, конечно, Гуаносфато подумает, что где-то её видел… И возможно даже, через час вспомнит, где. Но через час уже можно. В общем-то, память Гуаносфато нас вообще мало интересует. Для нас важно проникнуть на базу. Для этого сошла бы в принципе любая женщина, но лучше, если это будет женщина с умом и подготовкой Фимы, а не дрожащий и пугающийся балласт… Никого не хочу обидеть, но большинство девушек подходящего возраста именно таковы.

– Да… Но Фима-то старше Муссеань…

Альберт отмахнулся от этого аргумента как от незначительного.

– Мне нужен слаженный и боеспособный отряд, потому что придётся этому отряду непросто… И потому что он будет мал, тут каждая единица важна. Права не то что на провал, а на накладки во времени у нас нет, тогда поломается всё. Поэтому я вас даже не спрашиваю, готовы ли вы… Придётся быть готовыми. Я мог бы, конечно, сделать гораздо больше, если б пошёл сам… Но этого я не могу, я должен быть здесь, кое-что за меня никто не сделает…

В общем, всё было в глазах Дайенн даже не очень страшно, пока она не поняла, что её опять сталкивают лицом к лицу с Аскеллом.

– Поясняю. Главный смысл в том, чтоб вы проникли за периметр, открыли вот эту коробочку, вытряхнули из неё вот это, – в руке Альберта блеснуло что-то, похожее на металлическую сороконожку, – и можете считать, что на геройскую звезду вы себе уже заработали. Это сделать можете только вы, а если вы этого не сделаете – всё остальное будет уже бессмысленно. Базовские были достаточно сильно впечатлены вашим побегом, а уж тем более захватом города. Сеть датчиков по периметру настроена так, что моментально засекает проникновение любой иной формы жизни, кроме хуррской. Возможно даже, срабатывает уничтожение на месте, по крайней мере, сама такая возможность есть. Хотя я бы на их месте незаконного инопланетного проникновенца предпочёл обездвижить и обстоятельно допросить. Как понимаете, ни тот ни другой вариант не в наших интересах. А единственная раса, ориентировок на ДНК которой у системы нет, это дилгары. Сами понимаете, почему – дилгары им пока не попадались. Ну, то есть, строго говоря, я мог послать туда ранни. Благо, они мелкие и прячутся идеально. И вообще обладают массой полезных способностей. Но я так и не смог для себя решить, этично ли и разумно ли отправлять на ответственную операцию детей. Пожалуйста, не говорите им об этих моих словах, вы отбудете на задание, а мне здесь ещё работать. Я боюсь детей. Так вот. Открываете коробочку, выпускаете эту штучку – выдыхаете, и мы тоже. В течение максимум получаса эта штучка находит важнейшие узлы системы и поедает их. Фигурально выражаясь… Хотя отчасти и фактически. Всё, периметр разомкнут, можно входить хоть людям, хоть корианцам, хоть кому, есть они в их базах или нет.

– Но… Так этот-то, – Матап кивнул на Аскелла, – не чистый дилгар же вроде как? Или на тилонов у них тоже ориентировок нет? А, глупость говорю. Если у них там тилоны запанибрата, то зачем им это.

– Вот именно. Вдвойне вариант.

– А можно глупый вопрос? – ухмыльнулся Аскелл, – зачем мы в двойном экземпляре? Боитесь, что я один коробочку не удержу?

Дайенн тяжко вздохнула.

– Затем, – в тон ему ответил Альберт, – что это ещё не всё.

По столу в их стороны разъехались ещё две коробочки, чуть побольше. Аскелл тут же подцепил свою и попытался открыть. Альберт едва ли не дал ему по рукам.

– Это в принципе тоже и один удержит. Но двое – надёжнее. После того, как выпустите моё насекомое – разбегаетесь по полигону, в сторону этих самых недавно доставленных туда самолётиков… На ходу делите поле работы и шустро, очень шустро открываете коробочки, достаёте оттуда маячки – я условно назову их маячками, хотя на самом деле это немного другое, и лепите на машины. Всё равно куда – на крыло, на колесо, на брюхо, дальше они внедрятся сами. Увы, они не самонаводящиеся, в отличие от насекомки, их надо лепить ручками. Сколько успеете. На сколько хватит. Если маячков окажется больше, чем авиатехники – по количеству донесения разнятся – то лепите на какую-нибудь бронетехнику.

– Надеетесь вывести из строя весь их состав? – восхитился Матап. Альберт отрицательно покачал головой.

– А потом нас хватают и причиняют телесные повреждения, несовместимые с жизнью, – кивнул Аскелл.

Техномаг хмыкнул.

– Возможно и так. Но это уж ваша задача, продержаться с момента деактивации защитной системы полчаса. После этого им будет не до пыток и вообще не до вас. Путей отступления для вас, к сожалению, чётко не обрисовано, потому что ситуация сложнопрогнозируемая, но думаю, вас будет, кому подхватить и вывезти примерно через час после начала операции. Если нет – к вашим услугам уже однажды испытанный, хотя малопривлекательный путь. Я имею в виду канализацию.

Всё просто… Просто, изящно, самоубийственно в той степени, в какой только возможно. Дайенн, впрочем, могла бы сказать, что её совершенно не беспокоят детали операции в сравнении с тем, что идти ей на неё с Аскеллом. Она понимала, что это глупо. Она затыкала рот этому вредному внутреннему голосу, который так и требовал спросить, чего ж до сих пор Аскеллу не пожелалось сменить свою конституцию на чью-нибудь ещё. Это были, в общем-то, только её психологические проблемы, что люди – горожане, пациенты госпиталя – видя их рядом, неизбежно воспринимали это так, что видят двух дилгаров, и гадали, видимо, кто они друг другу, брат и сестра или… В конце концов, есть своя правда в том, чтоб именно Аскеллу в том числе предстояло предотвратить гибель этого города. Галартиатфа готовится к налёту, его люди воспринимают грядущий ад как что-то само собой разумеющееся, весело перекрикивающиеся рабочие снуют по улицам с поддонами камней, огромными вёдрами бетона, деревянными балками – полным ходом идёт укрепление туннелей, страшная по объёмам работа, которую невозможно выполнить в такой короткий срок… А кажется, выполнят. Бетон быстротвердеющий, на материалы лихо разбирают дома богачей – что камень, что дерево там самые лучшие, высшего сорта. В дело лихо включаются и рядовые горожане – во-первых, приятно организованно побеспредельничать, во-вторых, всё одно лучше что-то делать, чем пассивно ждать неизбежного… Дайенн остановилась, окинув взглядом залитую вечерним солнцем улицу. У овощной лавки переругивались покупательницы и торговцы. На другой стороне чумазые дети дразнили местных домашних птиц, похожих на земных индюков и примерно с теми же повадками. Через ограждение вокруг спуска в подземелье перевесились двое подростков – пытались разглядеть, что там происходит внизу. Высунувшийся рабочий сердито закричал на них, они заканючили, кажется, уговаривая взять их в помощники, камни там подавать или мастерки… Вообще-то, город был не из приятных. Пыльный, замусоренный. Чуть отойдёшь за более-менее прилизанные улочки центра – засохшие грязевые колдобины, кособокие дома, стены которых подперты балками, горки мусора, по которым карабкаются ребятишки, которым кроме как на помойке, играть особо-то и негде… После городов Минбара это невозможно полюбить. Но кажется, они все полюбили. Да, несмотря на грязь – из желания помочь городу выбраться из грязи. Да, несмотря на невежество и пассивность жителей – жители воспринимались практически тоже как дети, словно смотрели на них как на взрослых, от которых зависит их судьба… Времени на переживания не так много. Они уходят с заходом солнца. В пустыне на оговоренном месте их подберёт машина агента «Союза», того, что обязался привезти Гуаносфато дочь соседнего владетеля. Миукарьяш побежала подбирать для Фималаиф наряды – ну, хоть так её мечта приодеть подругу сбылась… А Дайенн держала путь в госпиталь, конечно – отдать максимум распоряжений, сколько успеет. Всё-таки ведь даже неизвестно, вернётся ли она…