Текст книги ""Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Михаил Атаманов

Соавторы: Анна и Сергей Литвиновы,Александр Сухов,Игорь Конычев,Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 275 (всего у книги 341 страниц)

Наташа сунулась к Елене Витальевне:

– Мам, а человек может сам по себе загореться?

Мама сидела в кабинете под зеленой лампой. Сосредоточенно делала записи в клеенчатой тетрадке.

– Чего-чего? – встрепенулась она.

– Я тут прочитала, что мужик сам по себе сгорел…

Мама мельком взглянула на статью. Снисходительно потрепала Наташу по волосам:

– Чушь собачья. Понапишут всякой ерунды.

– А чего ты эту ерунду тогда покупаешь?

– Ну… – слегка смутилась мама, – это я так, для смеха.

– Значит, не бывает такого? – не отставала Наталья.

– Господи, ну, конечно, нет, – сказала мама. Но не преминула добавить маленькую лекцию: – Хотя примерно до середины девятнадцатого века даже медики полагали, что подобное случается. Если человек выпьет много алкоголя, а затем поднесет ко рту огонь, возгорятся винные пары, а после вспыхнет остаток алкоголя в желудке. А потом горение будет поддерживаться за счет подкожного жира. И пациент сгорит весь… Церковь трактовала подобные случаи как божье наказанье за грех неумеренного пьянства… Только в середине девятнадцатого века доказали, что такое невозможно.

– Невозможно почему?

– Долго объяснять. Извини, родненькая, я к докладу готовлюсь…

Наташа вздохнула. Нечего и спрашивать маминого мнения про сгоревшую березу. Ясно, что она скажет: хулиганы постарались.

А мама тем временем взглянула на часы:

– Ночь на дворе. Ты завтра на работу-то собираешься?

Наташа тяжело вздохнула:

– Придется… Разбудишь?

Мама фыркнула:

– Попробую, конечно.

Семь утра – для Наташи время убийственно раннее. Обычно маме с огромным трудом удавалось вытащить дочку из постели. Наталья брыкалась, заворачивалась в одеяло и ворчала в полусне: «Не пойду я на эту работу!»

Елена Витальевна с возмущением говорила мужу: «С таким подходом Наталья карьеры не сделает!» Максим Петрович только плечами пожимал. А если бывал дома и в хорошем настроении, то сам приходил будить дочку. Для этого он применял авторский и совершенно непедагогичный метод. Являлся к ней в комнату с подносом, на котором дымился кофе, сваренный по его собственному рецепту. Папа подносил чашечку к Наташиному лицу, она вдыхала горячий, терпкий аромат – и просыпалась сразу, не прячась под подушку от перспективы нового рабочего дня.

– А мне кофе? – вскидывалась Елена Витальевна.

– Так ты ж давно проснулась!

– Ничего, я лягу, – хладнокровно говорила мама, снова укладываясь в кровать.

И папа отправлялся в спальню с еще одной чашечкой кофе. Иногда, пока Наташа нежилась в постели, отгоняя утренний сон, папа с мамой задерживались в спальне на время, которого бы хватило на пять чашек кофе.

Наталья в таких случаях цинично говорила маме:

– Ну вот и отлично, кожа уже подпиталась. Маску делать уже не надо.

А разрумянившаяся Елена Витальевна делала вид, что смущается:

– Наташка, ну что ты такое говоришь!

…Сегодня Максима Петровича дома нет – уехал на конференцию в Гаагу. А Наташа почему-то проснулась аж в шесть утра. Повертелась, призывая сон, – бесполезно. Голова была свежей, а настроение – наиотличнейшим. Не спится – ну и не надо. Она с удовольствием повалялась в кровати, наблюдая, как солнечные лучи все наглее и наглее прорываются сквозь плотные шторы. Потом валяться надоело. Она подсела к зеркалу и внимательно изучила свое отражение.

Наташа давно заметила, что каждое утро она выглядит по-разному. Иногда лицо бледное, и глаза на нем смотрятся большими-большими. Иногда румянец во всю щеку. Он ей идет, конечно, но тогда физиономия кажется простоватой. Мама-врач всегда удивлялась Наташиным превращениям. «У тебя ничего не болит? Как ты спала?»

Но Наталья заметила, что ее внешний вид никак не связан ни с самочувствием, ни с ночными кошмарами. Просто организм по утрам сам решает, какую роль ей сегодня играть. Будет ли она бледной и загадочной принцессой. Или хохотушкой-резвушкой. Или скромной абитуриенткой.

Этим утром она выглядела нейтрально. Цвет лица неплохой, глаза – не красные. Картину портил прыщик на лбу. Незваный гость появился еще вчера. Наташа послушалась маминого совета – протерла его на ночь спиртом. Очень надеялась, что к утру подлец подсохнет, а то и вовсе сойдет на нет. Однако негодяйский прыщ лечению не поддался и за ночь вымахал до гигантских размеров.

Опасливо косясь на дверь – не вошла бы мама, ярый борец с антисанитарией, – Наташа прыщик выдавила. Что еще остается делать, если официальная медицина оказалась бессильной? Потом оделась и принялась подщипывать брови. За этим занятием ее и застала удивленная Елена Витальевна. Первым вопросом, конечно, было:

– Ты не заболела?

Ох уж эти врачи! И одновременно мамы.

Наталья фыркнула:

– Разве больные станут брови выщипывать?

Мама подошла к Наташе, поцеловала в лоб – явно не просто из нежности, а с умыслом – заодно проверила, нет ли температуры. И только убедившись, что дочка здорова, сказала просительно:

– Слушай, раз ты уже одета… Может, гренки пожаришь?

Наташа выдернула последнюю бровинку, выбивавшуюся из идеально-прямой линии:

– Хитрюга ты, мамик! Я еще маску хотела сделать до работы.

– Да зачем тебе маска! И так хороша, первый сорт.

– А мне нужно, чтобы был высший.

– Влюбилась, что ли? – заинтересовалась Елена Витальевна.

– Нет, что ты! – слишком поспешно ответила Наташа. – Мы вчера познакомились только.

– Ну, все бывает. Я в твоего отца с первого взгляда втюрилась, – со знанием дела сказала Елена Витальевна. – Ну ладно, гренки-то будут? А то я тоже хотела себе маску сделать. К нам сегодня академик приезжает.

– Ага! Папа – в Гаагу, а мама – к академику.

– Тс! – Елена Витальевна сделала вид, что испугалась. Она никогда не обижалась на дочкины «подколки». Тем более что академик был румян, молодцеват и остроумен. Наташе он тоже нравился. И чего тут такого, что мама в его присутствии хочет выглядеть хорошо?

Наталья помчалась на кухню. Конечно, она сделает гренки. И кофе сварит. И даже приготовит для мамы чудодейственный «секрет Клеопатры».

«С чего это такое хорошее настроение? И проснулась сама… – думала она, окуная кусочки хлеба в молоко с сахаром и бросая их на горячую сковородку. – Неужели потому, что сегодня мне, наверное, позвонит Алеша Данилов?.. Ну и позвонит… Подумаешь… Мне многие звонят. И этот Алеша ничем от них, многих, не отличается. Такой же молодой, щенячий, бестолковый».

Но настроение не слушалось доводов разума. Оно было хорошим – вот и все. Оставалось только радоваться – будущему Алешиному звонку или просто тому, что все замечательно. И улыбаться – весне, любимому хомяку Баскервилю, своему отражению в зеркале… И делать добрые дела. Одно она уже сделала – накормила мамика до отвала гренками. Теперь попробуем на работу не опоздать.

Обычно Наташа, как ни старалась, всегда задерживалась минут на десять. За целый год вовремя приходить так и не научилась. Она всегда честно старалась выйти пораньше. Но разве ее вина, что в последнюю минуту у нее «ехали» колготки, отваливался каблук, терялся кошелек… Начальник сначала грозился уволить и даже пожаловался на Наталью Максиму Петровичу, своему другу.

Родительский втык Наташе не помог. А начальник к ее маленьким опозданиям в конце концов привык и даже не ворчал. Говорил философски: «Что с тобой поделаешь. Утром на пятнадцать минут опоздала – вечером на час задержишься».

Против этого Наташа не возражала.

Сегодня она пришла в контору без пятнадцати девять. С букетом гвоздик.

– Тайный поклонник? – подмигнул охранник.

Наташа загадочно улыбнулась.

На самом деле она купила гвоздики сама себе у метро.

Наташа вылила из вазы старую плесневелую водичку и поставила букет посреди секретарского стола. Смолола кофе и загрузила его в кофеварку. И когда ровно в девять в приемную вошел шеф, он был поражен ярчайшей из улыбок, горячим кофе и проникновенным: «Доброе утро, Игорь Вячеславович!»

На этот день фирма «Гарнитур-люкс», безусловно, заполучила лучшую в Москве секретаршу. Телефон звонил, Наталья брала трубку и старалась настроить позвонивших на свою счастливую и беззаботную волну. Замысел вполне удавался – потенциальные клиенты млели от ее вежливых и компетентных ответов. Уже к обеду на фирму подъехали несколько покупателей, которых Наталья заманила суперскидками и уникальной коллекцией мебели «только что из Италии» (на самом деле Наташа знала: спальные гарнитуры были сделаны в Польше лет пять назад и лежали на складе так долго, что директор уже подумывал выдать ими зарплату или облагодетельствовать какой-нибудь детдом).

Часам к двум Наташа начала немного нервничать. Почему ОН до сих пор не позвонил? Девочки из торгового зала пришли звать ее на обед. Она отказалась, хотя столовка обещала на сегодня ее любимый грибной суп и зразы из парного мяса. Наташе не хотелось оставлять телефон без присмотра. «Что со мной такое? – недоумевала она, с отвращением кусая залежалое печенье. – Подумаешь, дело большое. Какой-то Леша… Сейчас вот возьму и договорюсь вечером встретиться с кем-то еще! Вон охранник какой симпатичный…»

Но проблема заключалась в том, что с охранником ей встречаться не хотелось.

После обеда наступило «время претензий». Наташа давно заметила, что покупают мебель чаще по утрам, а во второй половине дня обычно звонят клиенты, недовольные уже поставленными гарнитурами. Раньше для Натальи эти звонки были пыткой. Она никак не могла привыкнуть к тому, что на нее орут только потому, что из мебельной обшивки выглядывают нитки. Она-то здесь при чем? И кто дал им право называть ее «жульем»?

Нарышкина разработала целую стратегию, как избегать таких разговоров. Она переключала звонки на шефа. Делала вид, что ничего не слышит. Или просто украдкой снимала трубку, чтобы скандалисты не могли дозвониться до офиса.

Но сегодня Наталья вполне преуспела в разборках с недовольными – настроение после трех дня стало довольно желчным:

– Ручка у шкафа отвалилась? Сочувствую… А подскажите, кто вам гарнитур собирал? Сами? Да, конечно, сборка у нас в фирме не дешевая… Понимаю, что вы расстроены… Договорчик возьмите, пожалуйста. Взяли? Смотрим пункт шесть «А». Да, в случае самостоятельной сборки фирма никакой ответственности не несет. В суд? Пожалуйста, ваше право. Но я вам не советую. По-человечески не советую. Договор-то подписан. Только зря на адвоката потратитесь…

Шеф, показавшийся из недр своего кабинета, с удовольствием наблюдал за ней.

– Молодец, Наталья. Научилась, наконец. Пора зарплату тебе повышать.

…А Леша ей так и не позвонил. Без пяти шесть она твердо решила: «Ну и черт с ним». Без трех минут подумала: «Может, он просто дозвониться не смог? У нас весь день телефон был занят». Наташа проболталась в офисе до семи. Линия была свободна. Телефон молчал. Позвонила только мама:

– Натусик, ужинай без меня. У нас конференция затянулась.

– Ладно-ладно, небось с академиком своим коньяки распиваешь, – вяло, без азарта, пошутила Наташа.

Домой ей решительно не хотелось. Даже перспектива приготовить что-нибудь вкусненькое к маминому приходу вызывала искреннее отвращение: «Так и похороню себя на кухне! Всю жизнь у плиты простою!»

Наташа вздохнула. Вытащила из сумочки тетрадный листок, на котором Алексей записал ей свой номер. Набрала семь цифр и закрыла глаза, слушая безнадежные длинные гудки. Вот так вот. А вчера плел ей, что целыми днями сидит дома, по горло занят срочным заказом.

Трубку сняли с восьмого гудка.

– Да? – Ей показалось, что Леша или спал, или чем-то напуган.

Она молчала.

– Да! Говорите же! – Данилов почти кричал.

Не слишком он вежливый!

Поборов искушение просто положить трубку, она сказала как можно беспечнее:

– Леш, привет. Узнаешь?

Молчание. Он что – просто забыл про нее? Но отступать было поздно.

– Это Наташа Нарышкина.

– Я узнал, – наверное, таким тоном он отвечал, когда ему домой звонила классная руководительница и просила пригласить к телефону кого-нибудь из родителей.

– Ну, как дела?

– Дела? Ничего…

Наталья уже хотела сухо попрощаться, положить трубку и расплакаться, но внезапно тон Алексея изменился. Из испуганного и сонного его голос стал горячим, взволнованным:

– Наташенька, как хорошо, что ты позвонила! Мы можем встретиться?.. Сегодня! И чем быстрей, тем лучше.

Она сказала, стараясь, чтобы слова звучали прохладно:

– Да поздно уже сегодня. Что ж ты раньше не позвонил?

– Наташ, пожалуйста! Ты… ты даже не представляешь, как я хочу тебя видеть!

Интересно, что с ним происходит? Почему у него так настроение быстро меняется? Только что ей казалось, что он совершенно про нее забыл – и вдруг: «Быстрей! Пожалуйста!»

Но, в конце концов, она весь день ждала его звонка. Глупо сейчас капризничать. И она согласилась «подойти к Пушкину часам к восьми. Или попозже – как у нее получится».

Подправляя перед зеркалом косметику, Наташа еще раз подумала: «Этот Леша все-таки классный. Только странный какой-то».

…У Пушкина в восемь вечера наблюдался полный аншлаг. Наташа шла к памятнику с тыла, со стороны «Чеховской», и поражалась, сколько же здесь народу. Все лавочки плотно заняты. Подростки в туфлях-копыточках и интеллигентные дяди в очках. Деды – лет шестьдесят, не меньше! – с букетиками. Сборщицы бутылок с огромными клетчатыми сумками. Провинциалы с ошалевшими от московской суеты глазами. Все двигалось, шумело, хохотало, радовалось ранней весне.

Алексей Данилов стоял рядом с памятником. Без цветов, но с полиэтиленовым пакетом. Это Наташе не понравилось – фи, полиэтиленовый пакет. Согласно советам журнала «Космополитен», от поклонников, разгуливающих по городу с пакетиками (а не с барсетками или, на худой конец, с «дипломатами»), надо бежать как от чумы. Ладно, простим на первый раз. Вон какие глаза у него внимательные – явно ждет ее, и ждет нетерпеливо. Это радовало. Непонятно только, почему он ей сам не позвонил.

Неспешной походкой, еле уловимо покачивая бедрами, Наташа подошла к нему. Он улыбнулся навстречу:

– Наташенька, здравствуй.

Тут же полез в свой целлофановый пакет и вынул оттуда… белочку. Красавицу из серебристого меха с умными, хоть и пластмассовыми, глазками. Передние лапы зверя-игрушки были сложены, будто бы белка держала орех. Однако вместо ореха в меховых лапках красовалась розочка. Настоящая, живая роза. С коротким стеблем и роскошным бутоном пурпурного цвета.

– Поздравляю тебя, Наташа.

– С чем же? – кокетливо улыбнулась она, прижимая к себе игрушку.

– Ну… обычно я говорю – со столетием канализации города Череповца. А тебя могу поздравить с чем-нибудь другим. С весной, солнцем, с тем, что фонтаны скоро включат.

Наталья улыбалась Алексею и белочке. Она уже решила, что зверь будет жить на ее кровати. Как раз к покрывалу по цвету подходит.

Девушки, ожидавшие у Пушкина опаздывающих кавалеров, ревниво поглядывали на Наталью и Алексея.

– Слушай, тут как на выставке, – сказал он. – Пойдем погуляем?

– Конечно, пошли. На бульвары?

– А ты есть разве не хочешь? После работы вроде… – удивился он.

Наташа только тут вспомнила, что пообедать она так и не удосужилась. Весь день просидела на утренних гренках.

– От биг-мака не откажусь. Или от сосиски в тесте, – скромно призналась она.

– А пятнадцать минут потерпишь? – поинтересовался Алексей.

– Так «Макдоналдс» же рядом!

– Да ну ее, эту котлетную. Я получил аванс и временно богат. Поехали в «Черную кошку»?

– Это что – ночной клуб?

– Нет, ресторанчик. Довольно новый и пока приличный. Готовят – пальчики оближешь. Поехали?

Первой мыслью было отказаться. Мама чуть ли не с детства вбивала ей в голову, что с малознакомыми парнями в рестораны ходить нельзя. Могут понять не так. И потребовать расплатиться за ужин. В смысле – не деньгами расплатиться. «Вот когда ты узнаешь человека поближе и станешь ему доверять…»

Алексей, кажется, обладал способностью читать ее мысли. Он улыбнулся:

– Когда ты узнаешь меня поближе, кухня в «Черной кошке» испортится. Ты разве не знаешь – у нас только в новых местах вкусно кормят. А через год туда же придешь – отравят за милую душу.

Ловко он просек, о чем она думает. Право слово, пора ей научиться скрывать свои мысли. А то все по лицу читают, словно по бесплатной библиотечной книжке!

– Ну что ж, «Кошка» так «Кошка», – решительно сказала Наталья. – Только берегись – я голодна как волк. Нет, как стая волков.

– Аванс большой, – беспечно сказал он. И предложил: – Ловим такси?

– Нет, едем на метро.

Должна же она проявить характер! Тем более что до «Черной кошки» было недалеко, всего три остановки. Наталья знала об этом трактире. Слышала от родителей («вкусно и стильно») и давно мечтала там побывать.

Почти всю дорогу они молчали. Алексей ловил ее взгляд, а Наташа прятала глаза. Она все еще сомневалась, правильно ли она сделала, что согласилась поехать с ним в ресторан…

От метро до трактира было два шага.

У входа их встречал молодой человек со строгим лицом, в странной синей форме и с полосатой палочкой в руках.

– Вы в трактир? – Он прошелся по Наташе с Алексеем цепким взглядом. – Столик заказан?

«Ого, тут еще и столики надо заказывать», – изумилась Наташа. Она вспомнила, как родители жаловались, что цены здесь неслабые, каждый день не походишь.

– Да, столик заказан, – спокойно ответил Леша.

Парень махнул полосатой палочкой в сторону сияющей ярким светом двери:

– Проходите.

– Почему он одет так странно? – прошептала Наташа, пока они спускались по лестнице к подвальчику-входу.

– Это старая гаишная форма, – пояснил Алексей. – Здесь все одеты в стиле конца сороковых годов.

Наташа с любопытством оглянулась на лжегаишника. Тот на них уже не обращал внимания – помогал парковаться огромному джипу, показывал палочкой, куда лучше встать.

Дверь перед ними распахнул мужчина – тоже в непривычной униформе и вдобавок с кобурой на бедре.

– А это типа тогдашний участковый, – объяснил Алексей.

Но форму участкового Наташа уже вспомнила сама – узнала по фильму «Место встречи изменить нельзя».

Их провели к столику. Наташа жадно смотрела по сторонам. Какое необычное место! Трактир весь обвешан и обставлен вещичками из того, старого, времени. Допотопные швейные машинки, патефоны, спрятанные в рамочку послевоенные плакаты.

– Здорово они сделали! – искренне похвалила она. И спросила: – А унитаз у них тоже старый? С цепочкой?

Алексей улыбнулся:

– Нет, туалет современный. Даже, кажется, с кондиционером.

К их столику подошла девушка – пухленькая, румяная, с русой косой (Наташа обратила внимание, что официанток сюда, видно, тоже специально подбирали – в соответствии с идеалами красоты сороковых годов). Девушка улыбнулась – Алексею широко, Наташе сдержанно – и поставила перед ними поднос с двумя стопочками:

– Комплименты от заведения!

– Чего? – шепотом удивилась Наталья.

– Бесплатная наливка, – пояснил Алексей. – А почему они называют ее «комплиментами» – сам не знаю. «Compliment» – это по-английски «подарок».

– Ну и сказали бы по-нашему – подарок!

– «Комплимент» звучит интересней, – возразил Алексей. – Ну что, компли-ментим? В смысле – компли-метнем? Ну, ты поняла…

Наливка оказалась сладкой и крепкой. В голове у Наташи сразу поднялся легкий шум, а желудок издал требовательное урчание: пора меня кормить, наконец!

Наташа смутилась – вдруг до Алексея донеслось, как у нее в животе бурчит. Говорила же ей мама – никогда не ходи на свидание голодной, можешь попасть впросак. Но Леша уже открыл меню:

– Баклажанчики рекомендую. А из горячего все вкусно. Я в прошлый раз свиную ногу ел с гречневой кашей – огромная, слушай, и сочная такая! И каши целый котел.

На свиную ногу Наталья не решилась. Остановилась на рекомендованных баклажанчиках и говядине по-строгановски. Из спиртного заказала пива. Ей, конечно, хотелось выпить вина, но цены даже на «Букет Молдавии» оказались запредельными. А зачем ставить Алексея в неловкое положение?

Он опять прочитал ее мысли. Сказал после того, как она сделала заказ:

– «Букет Молдавии» мы бы потянули!

– Да ну, зачем? В любом магазине вино в десять раз дешевле.

– Тоже правильно, – откликнулся Алексей.

Он сидел напротив и не сводил с Наташи внимательного взгляда. Она немного смущалась, но старалась виду не подавать. И тоже разглядывала Алешу из-под полуопущенных ресниц.

Пришла официантка с закусками и пивом.

– Почему пиво одно? – поинтересовался Алексей.

Девушка виновато кивнула на строгого дядечку с бородкой, который маячил за ее спиной. Дядечка выступил вперед, обратился к Наташе:

– Мои извинения, барышня. Могу я взглянуть на ваш паспорт?

Сначала Наталья испугалась – она сделала что-то не то? Потом поняла, достала из сумочки и протянула документ. Улыбнулась кокетливо:

– Спасибо за комплимент, конечно, – слово «комплимент» она выделила, – но восемнадцать мне уже есть.

Официантка тут же доставила вторую кружку пива. Наташа и Алексей чокнулись, выпили и накинулись на еду.

– Ты тоже не обедал? – спросила Наталья.

– Не-а, – Алексей ловко препарировал баклажан, начиненный ореховым соусом. – Китайская лапша, конечно, не в счет… Я работал весь день, некогда было.

– Я тоже, когда работаю, обо всем забываю, – сказала Наташа. – Сегодня такой день суматошный, не до обеда.

Она ни за что не признается Алеше в том, что вместо еды сидела у телефона и ждала его звонка.

– Ну что, как твоя работа?

Алексей сказал весело:

– Летит! Сама по себе летит!

Но почему-то нахмурился. И опять замолчал.

Но надо же о чем-то говорить! Наташа задала следующий вопрос. Кажется, глупый. Но не сидеть же молча.

– Слушай, Леш… Ты человек вроде творческий… А стихи ты не пишешь?

– Нет. Не умею.

Да-а, вчера Алексей был более разговорчивым. Наташа намазала на еще теплую булочку масло с травами и сказала улыбаясь:

– А я вот пишу, представляешь. Хочешь, прочту самое дурацкое. Про моего хомяка: «Вышел хомка на прогулку, слопал маковую булку, съел так много он конфет – вам не съесть за десять лет». И еще пять строф в таком же духе.

Алексей засмеялся:

– Классно! А что, хомяк, правда такой прожорливый?

– Ты не представляешь! Хуже меня, – сказала она, отправляя в рот помидорчик, присыпанный нежнейшим сыром.

– А как твоя статья про наш двор?

Ну вот, она его разговорила. Он тоже стал задавать вопросы.

– Никак пока, – призналась Наташа. – Сегодня некогда было, а завтра – наверное, в милицию вашу поеду. И еще хочу найти какого-нибудь специалиста по всяким патогенным зонам. Может, ваш двор в черной дыре?

– Интересно, с чего бы, – протянул Алексей. – Раньше-то все нормально было.

– Может, ураган какой пролетел, – беспечно сказала Наташа, отдавая должное сочной говядине с гарниром из брюссельской капусты. Признаться, сегодня сгоревшая береза и самоездящая машина занимали ее гораздо меньше, чем вкусный ужин в компании Алексея.

Но Данилова, похоже, странные события в его дворе до сих пор беспокоили. Наталья внимательно взглянула на него. Спросила ласково:

– Леш, тебя что-то волнует?

Внезапно его спокойный, с московской растяжечкой голос изменился. Он спросил быстро, как будто боялся, что если помедлит, то у него просто не хватит пороху задать вопрос:

– Наташ, только не обижайся, ладно? И скажи мне правду.

Она испугалась:

– Я тебя чем-то обидела?

– Нет-нет, что ты! Просто вопрос хочу задать дурацкий.

– Люблю дурацкие вопросы! – поощрила она его.

– Ну, этот супердурацкий. У тебя есть родинка на груди?

Она смотрела на него, широко распахнув глаза. Вилка застыла в руке. Кусочек говядины по-строгановски упал обратно в тарелку.

– Наташа… – мучительно покраснел Алеша.

Она пришла в себя:

– Я… я удивилась просто. Откуда ты знаешь?

Алексей тяжело выдохнул:

– Правда – есть?

– Есть. Но как ты… – Она хотела добавить «узнал», но осеклась и тоже покраснела.

Он помялся:

– Сон мне приснился. Знаешь, иногда снятся такие сны, как бы это сказать…

Она смело продолжила за него (уже справившись и с неловкостью, и с удивлением):

– Эротические. А в твоем сне была я?

– Ты. Где-то на пляже. Ничего такого не было… Ты – вообще в купальнике, а я просто рядом стоял…

По тому, что Алексей отчаянно покраснел, Наташа поняла, что содержание его сна все-таки было фривольней. Ну что ж поделаешь, не обижаться же из-за этого. Такой сон – это, как говорят в «Черной кошке», комплимент, а не оскорбление. Только вот с родинкой непонятно.

Она растерянно сказала:

– Да, у меня правда там родинка… Вот интересно, как ты узнал?

Он потерянно опустил плечи:

– Не знаю…

А дальше сказал совсем уже несуразность:

– Ведь у нас с тобой вчера… ничего?

Наталья покраснела. Сказала сердито:

– А то ты не помнишь. Сидели, кофе пили. У тебя что – в памяти провалы? Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша?

Он опустил глаза:

– Извини.

Пожалуй, она была с ним слишком резкой. Наташа выдавила улыбку:

– Слушай, Леш, а, может, ты ясновидящий? Давай с тобой фирму организуем – будем пропавших по фото искать! Алиментщиков. И бандитов.

– Да какой я ясновидящий, – потерянно сказал он. И опять замолчал. Свиная нога остывала в его тарелке.

Наташа забеспокоилась: не пропадать же ужину из-за какой-то родинки!

– Эй, Леш, ты чего не ешь? Остынет!

Он машинально принялся за еду. Кажется, злосчастный сон до сих пор не давал ему покоя.

Наташа сказала:

– Да чего ты так удивляешься? Мне тоже вещие сны иногда снятся. Например, что вступительное сочинение будет по Грибоедову. И оно было – по Грибоедову!.. Правда, это мне не помогло, – вздохнула она. – А однажды приснилось, что нужно пойти в казино и поставить сто долларов на тридцать три!

– Сходила? – заинтересовался он.

– Нет. Папа сказал, что несовершеннолетних туда не пускают. А мне только семнадцать тогда было.

– Жалко… – Его голос звучал спокойно и тускло.

Но Наташа твердо решила его раззадорить:

– А вот ты скажи! На какой груди была родинка – на левой или на правой?

Он смущенно сказал:

– На правой. Сверху.

Наташа сделала вил, что сейчас расстегнет кофточку и удостоверится. Данилов жадно смотрел на нее. Но она строго сказала:

– Нет уж, фигушки. Поверь на слово.

– Так я не ошибся?

– Ни капельки. Только, видишь ли, в чем дело… Ты помнишь, в чем я вчера была одета?

Он напрягся:

– Что-то зеленое… Платье?

– Сарафан. Но в целом – верно. Так вот, из-за этого сарафана мы с мамой постоянно ругаемся. Она говорит, что стыдно ходить по улице в прозрачной одежде. Улавливаешь?

Наташа слегка сбавила бодрый тон, понизила голос:

– Конечно, у меня под низом… ну, лифчик был. Но родинка из-под него выглядывает. Я ее еще вывести хотела, потому что если в купальнике, то видно. Но папа сказал, ни в коем случае. В этом, говорит, свой шарм.

– Значит, я просто мог ее заметить? И не придать значения? И потом увидеть во сне? – радостно спросил Леша.

– Ну да! Обычное дело – во сне мозг расшифровывает дневную информацию и сублимирует ее в сновидения.

– Сублимирует… – задумчиво проговорил Алеша.

– Я от мамы умных слов набралась. Она у меня профессор.

Алексей рассмеялся:

– Ты тоже как профессор.

Он сразу повеселел.

«Ф-фу, целую сказку пришлось сочинить», – облегченно подумала Наташа. На самом деле вчерашний сарафан был хлопчатобумажным и, разумеется, совершенно непрозрачным. Но чего только не выдумаешь ради того, чтобы твой кавалер расслабился и дал насладиться вкусным ужином. «Интересно, а откуда он вправду узнал про родинку? Неужели действительно приснилось? Или, может, он следит за мной? Подсматривает в бинокль? За окном моей спальни? Ф-фу, глупость какая! Нет, на кого-кого, а на маньяка он не похож…» – подумала Наташа, наблюдая, как официантка выгружает на стол многоэтажные пирожные и душистый чай.

Сытая Наташа развеселилась. Тормошила Алексея, сыпала бородатыми анекдотами, говорила ему комплименты. Он, кажется, был доволен, что ему не надо ее развлекать. Леша смеялся над детсадовскими байками про Вовочку и смотрел, все время внимательно смотрел на нее.

Со стола убрали. Принесли на серебряном подносе две пластинки жевательной резинки.

– Это зачем? – удивилась Наташа.

– Счет подсластить. Они всегда так делают, – объяснил Алексей. Кожаную папочку с надписью на обложке «Уголовный кодекс СССР», куда был вложен счет, он ей в руки не дал.

Они вышли в теплый весенний вечер. Алексей сразу махнул рукой, подзывая такси.

– Эй, поехали на метро! – предложила Наташа.

Он улыбнулся:

– У тебя часы есть?

– Счастливые часов не наблюдают, – продекламировала Наталья.

– Однако сейчас половина второго.

– Ско-олько?

– Час тридцать.

– Батюшки! Меня же мамик убьет!

– Хочешь позвонить?

– Да нет… Уже смысла нет… поехали быстрей. Как же мы так засиделись, а?

Всю дорогу в такси Наташа нервничала. Она еще никогда не возвращалась домой так поздно. Мамик небось уже весь корвалол выпила, волнуется. Наталья выкинула из головы злосчастную родинку и думала только о том, что она скажет маме.

По ночной дороге они добрались до ее дома в Бескудниково за двадцать минут. Пришел час расплаты.

Леша, кажется, понимал ее состояние:

– Хочешь, я поднимусь с тобой и все объясню? – предложил он.

Благородно. Но только, увидев их вдвоем, мамик еще больше расстроится. И первым делом спросит со своей обычной медицинской прямолинейностью:

– Что, ребятки, залетели? Сдаваться пришли?

Но, к великому Наташиному облегчению, объяснять ничего не пришлось.

Во двор одновременно въехали две машины – желтое такси, где сидели Наташа с Алешой, и черная «Волга» академика Воробьева. Елена Витальевна и ее дочка вышли из машин одновременно. Пару секунд они ошалело смотрели друг на друга. А потом не удержались, зашлись от хохота, глядя друг на друга.

– Папа… уехал! А мы… с тобой! – веселилась Елена Витальевна. От нее слегка попахивало коньяком.

Под их заразительный смех «Волга» с академиком и такси с Даниловым цугом покинули тихий ночной двор.

В то же самое время – ночь с воскресенья, 23 апреля, на понедельник, 24 апреля. Подполковник Петренко.

Петренко решил заночевать на работе. Не лежала у него душа проводить постылый вечер – тем паче в отсутствие жены и дочки – в жулебинской панельной квартирке. А главное, он ждал хоть каких-то известий от своих «орлов»-оперативников во главе с Буслаевым и приданной ему Варварой, которые безотлучно находились у «нехорошего дома» на Металлозаводской улице. Если что-то вдруг появится – лучше, чтобы подполковник в этот момент оказался на рабочем месте, рядом с базой данных и со всеми прямыми телефонами.

Подобного тому, что случилось в Новогирееве, пока не происходило за всю историю службы Петренко в Комиссии. (А секретность в ней была столь велика, что о случаях, происходивших до него, ему никто не докладывал.) В самом деле: произошло два невероятных события. Каждое из них само по себе уже являлось в достаточной степени невероятным. А соединенные и в пространстве (у дома номер шесть по Металлозаводской улице в Москве), и во времени (ночь и раннее утро пятницы, двадцать первого апреля), они становились необычными в кубе. Да что там в кубе – в энной степени необычными!