Текст книги ""Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Михаил Атаманов

Соавторы: Анна и Сергей Литвиновы,Александр Сухов,Игорь Конычев,Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 238 (всего у книги 341 страниц)

Дробный стук ее каблуков – вниз, вниз… Пятый этаж, четвертый, третий…

Вот наконец и первый. Кольцов несется впереди – босой, в развевающейся рубахе. Алла отстает от него на лестничный пролет. Что за сюрреалистический побег!

Кольцов настежь распахивает дверь чужого подъезда. Этот подъезд выходит не во двор, как у Полуянова, а на улицу. Его ослепляет свет и жар августовского дня. На расстоянии пяти шагов от подъезда стоит, покуривая, мужчина.

Мужчина оборачивается на шум распахнувшейся двери. Видит Кольцова, летящего прямо на него. Лезет за пазуху. Не успевает. Иван с разбегу налетает на него. Бьет коленом в пах. Человек охает, сгибается. Кольцов бьет его сверху по шее. Мужчина, скорчившись, падает. Рядом с ним гремит выпавший из-под его футболки пистолет.

Из подъезда выбегает Алла. Видит яркий солнечный день, босого Кольцова. У его ног – распростертый мужчина. От автобусной остановки с удивлением на них уставились двое пассажиров. «Желтый джип!» – кричит Кольцову Алла – до ее «Рэйнджлера» рукой подать. Она будто знала – оставила его на улице. Кольцов понимает, кивает, бросается к дороге.

Алла и Иван подбегают к джипу. Из подъезда выскакивают преследователи. Их двое.

Алла отпирает джип центральным ключом. Щелк! Все двери открыты. Они бросаются в машину. Алла – за руль. Один из преследователей вскидывает руку. В ней пистолет. Выстрел! Еще один! Пассажиры на автобусной остановке, как по команде, падают на асфальт, прикрывая головы руками. «Рэйнджлер» срывается с места.

Преследователи бегут за ними, останавливаются. Их машина осталась далеко, во дворе.

«Рэйнджлер» исчезает в потоке машин.

Москва, штаб-квартира КОМКОНа. Тот же день. 13.40. Капитан Петренко

В кабинете Петренко зазвенел телефон.

– Записывай адрес, – высокомерно проговорил полковник Марголин. Такими вещами, как приветствия, он пренебрегал: настоящий Козел Винторогий.

– Да, товарищ полковник.

Петренко схватил карандаш.

– Москва, Новороссийская улица, дом тридцать пять, квартира девяносто пять.

– Чей это? – спросил Петренко.

– Поищи там своего Кольцова, – усмехнулся Марголин.

– Откуда информация? – спросил Петренко, но Марголин уже бросил трубку.

Петренко вскочил, достал из сейфа и сунул под рубашку «Макарова». Выскочил из кабинета, запер, постучал в соседнюю «келью», к Буслаеву.

– Вася, в ружье! – крикнул он.

Вася мгновенно поднялся из-за стола.

Во дворе они впрыгнули в черную «Волгу» – Петренко за руль, Буслаев рядом. Петренко установил на крыше синюю мигалку. Прапорщик отворил ядовито-зеленые ворота, отдал честь.

Покрикивая сиреной, капитан вел машину по резервной полосе. Мигая фарами, проскакивал на красный. На Братеевском мосту через Москву-реку их задержало настоящее автомобильное столпотворение: рабочие меняли дорожное покрытие. Жарящиеся в пробке автолюбители неохотно уступали дорогу машине с «маячками».

– Ну не стрелять же в них! – с отчаянием проговорил сквозь зубы Петренко.

– А почему бы и нет? – лениво отозвался со своего сиденья Буслаев.

– Добрый ты… – проворчал Петренко.

К нужному дому Петренко с Буслаевым прибыли только в 14.10. Захлопнули машину, бегом вбежали в подъезд. Поднялись в лифте на восьмой этаж.

Петренко вышел из лифта и присвистнул.

Дверь квартиры номер девяносто пять была взломана. Петренко и Буслаев с пистолетами наизготовку вошли в нее. Никого. От распахнутого настежь балкона развевались занавески. В кухне стояла неубранная раскладушка, на столе – недопитая бутылка водки и закуска. Рядом с раскладушкой притулился «дипломат». Буслаев прошел на лоджию.

Петренко поднял «дипломат», осторожно открыл. В «дипломате» было завернутое в газету грязное белье и документы: паспорт, права и техпаспорт на имя Ивана Петровича Кольцова.

То же самое время. Кольцов и Алла

Безо всяких помех желтый, как цыпленок, «Рэйнджлер» Вельской доехал до шумного Каширского шоссе. Их никто не преследовал. Алла и Иван молчали, переводя дух.

На светофоре, на пересечении с Каширским шоссе, Алла повернула налево, в сторону области. Через три минуты они миновали пост ГИБДД. Их никто не задержал. Москва кончилась. «Значит, никакого розыска на нас не объявлено, – подумала Вельская. – Стало быть, нас преследовала не милиция. Тогда – кто?»

– Куда мы едем? – нарушил молчание Кольцов.

Желтый джип резво несся со скоростью сто тридцать километров в час по крайней левой полосе по шикарной автостраде, ведущей к аэропорту Домодедово.

– Не знаю, – ответила Алла. – Почему ты побежал?

После их совместного побега ее «ты» показалось вполне естественным – и, более того, единственно возможным.

– Они хотели меня убить.

– С чего ты взял?

– Я почувствовал.

Она на секунду отвлеклась от дороги, пристально взглянула на него.

Он сказал это просто и безыскусно. И совсем не был похож на сумасшедшего. В груди у Аллы ворохнулось радостное предчувствие. «Неужели, – подумалось ей, – этот человек – тот самый?» Она крепче сжала руль.

Лимонно-желтый «Рэйнджлер» несся со скоростью сто сорок километров в час по крайней левой полосе трассы Москва – Домодедово.

Глава 12
Ужин с ясновидцем

Тот же день, 15 августа. 16.55. Москва. Лена Барышева

Она смотрелась потрясающе в своем белом топе и узкой голубой юбке. Ромка поневоле залюбовался сестрой. В голове стрельнула греховная мысль: «Жаль, что она мне родственница. Прямо скажу, не отказался бы дружить с такой девчонкой…» Елена Геннадьевна смотрелась легкой, непринужденной и… какой-то неземной. Казалось, она совсем не волнуется из-за того, что ей предстоит ужинать в компании самого знаменитого в мире фокусника и самой красивой на планете супермодели. Сам же Роман чувствовал себя скованно в нещадно наглаженной Леной белой рубашке. Ботинки, заразы, скрипели и жали. Только что они с сестрой имели бурную дискуссию на предмет галстука-бабочки. Лена считала, что «бантик» удачно довершит его наряд, а Ромка отчаянно сопротивлялся:

– Жара же на улице! Да и как я в метро поеду?!! Еще за крупье примут!

В конце концов Лена оставила надежду повязать ему бантик, но уговорила сбрить Ромкину гордость, небольшую бородку-пушок. Честно сказать, Роман еще ни разу не брился, хотя станок и пенку в подарок уже получил. Бородка – это круто, а бриться было совсем не круто. После бурных дебатов от бороденки договорились избавиться. Роман торчал в ванной, корчил себе в зеркало рожи и неумело орудовал бритвой. Лена стояла за спиной и давала советы. Совместными усилиями они обошлись без боевых ранений. Как ни странно, результат Ромке понравился. Сестра помазала свежевыбритое лицо увлажняющим кремом.

Наконец Лена критически осмотрела Ромин наряд и осталась довольна.

– Хорошо, что мы начали собираться за три часа, – удовлетворенно сказала она.

Рома удивленно взглянул на часы: действительно, уже пора было выходить. Он заметил:

– А мне казалось, что и часа не прошло…

– А тебе всегда так кажется, – фыркнула Лена. – Кто вчера в аэропорт опоздал?

– Ну не зуди, училка… И не вздумай за ужином мне ротик вытирать.

– Дурацкая это затея – с ужином, – опять не удержалась Лена.

***

– Дурацкая это затея – с ужином, – опять не удержалась Клаудиа.

Дэвид пожал плечами. Он не видел в этом ничего дурацкого. Обычный рекламный ход. Один из многих. Ему даже интересно было посмотреть на обычных русских, которые будут сидеть с ними за одним столом.

Клаудиа продолжала:

– А вдруг они будут чавкать? Или – нести чушь? Или – просить политического убежища?

– Да брось ты, – улыбнулся Дэвид. – Их наверняка КГБ сто раз проверил.

Они вышли из своего метропольского пентхауза. За спинами тут же бесшумно вырисовалась охрана. В ресторане «Театро» их уже ждали.

За столиком у окна сидела очаровательная, отчаянно загорелая девушка лет двадцати пяти в компании с совсем молодым и слегка перепуганным парнем-тинейджером.

Дэвид галантно поцеловал ручку русской девушке – он остался вполне доволен и ее внешним видом, и тонким ароматом духов, исходившим от чистого тела. А юный русский юноша весьма умело приложился к ручке Клаудии Шиффер и сообщил на вполне приличном английском: «Всю жизнь мечтал с вами познакомиться!»

Клаудиа по привычке ослепительно улыбалась. В ее глазах Дэвид прочел легкое недоумение: его подруга, похоже, ожидала, что гости явятся в лаптях. А то и медведя с собой на цепочке приведут. Дэвид спросил, стараясь говорить по-английски медленно и членораздельно:

– Что будем заказывать?

Девушка ответила:

– Мы уже посоветовались с официантом… Хотите попробовать настоящую русскую кухню?

Ее английский звучал вполне прилично. Легкий акцент придавал речи неуловимый шарм. Дэвид взглянул на Клаудиу:

– Рискнем?

Та пожала плечами. Роману почудилось, что фотомодель с легкой неприязнью покосилась на Лену. Казалось, что звезде не нравится ни красота сестры, ни ее сносный английский. Роман сему обстоятельству весьма порадовался. Значит, даже такие фантастические красотки способны на ревность! Значит, Шиффер почуяла в его сестре соперницу! Браво, Ленка! Может, выдать ее замуж за Копперфильда? То-то Макс утрется! И ее Ванька этот!..

Роман глубоко вздохнул и рывком, как в омут, кинулся в монолог:

– Не бойтесь, русская кухня – это совсем не страшно. Салат «оливье» похож на обычный винегрет – только с курицей. Квашеная капуста и соленые грибы – идеальная закуска под водку. А пельмени – это кусочки мясного фарша, завернутые в тесто и сваренные в воде с приправами.

Переводчик, который стоял за спинами Копперфильда и Шиффер, показал Роману большой палец – мол, молодец, парень! – и бесшумно отошел. Клаудиа тепло улыбнулась Роману:

– Ты отлично говоришь по-английски… Что ж, я согласна на русскую кухню!

За едой обстановка окончательно разрядилась. Лена хлопнула для храбрости стопочку водки, заев ее восхитительным, как у тети Веры, маринованным грибочком. Роман, который не пил спиртного, недовольно взглянул на нее и прошипел по-русски:

– Ты еще на брудершафт с ними выпей!

Дэвид тут же заинтересовался:

– Кто такой – брю…дер…

Роман поспешил объяснить.

Копперфильд шумно согласился. Они с Леной чокнулись и поцеловались. Клаудиа тут же предложила «брьюдер» Роману. Оба не пили спиртное, поэтому породнились с помощью апельсинового сока. От Шиффер пахло ландышами и солнцем. Ее кожа была безупречно гладкой и бархатной. Роман прилагал все усилия для того, чтобы не покраснеть. Но все-таки покраснел. И тут же, верный своему принципу – если смущаешься, надо не отсиживаться, а, напротив, совершить нечто вызывающее, – решил разрядить обстановку. Он взял бутылку кристалловской водки. Водка была исполнена в экспортном варианте – с этикеткой, написанной на английском языке. Ромик показал на привычную иностранцам надпись «No preservatives» и спросил:

– А вы знаете, что означает «презерватив» по-русски?

Лена возмущенно пнула его ногой под столом. Роман ответил ей делано невинным взглядом.

Конечно, гости не знали и загорелись желанием узнать. Рома выдержал драматическую паузу и перевел слово «презерватив» на английский язык.

Раздался такой дружный хохот, что к столику бросился перепуганный официант. Лена быстро отослала его:

– Нет-нет, спасибо… У нас ничего не упало.

Веселый ужин продолжался. Рома чувствовал себя так, будто и сам хватанул стопку водки, – раскованно и непринужденно. Он вворачивал довольно смелые комплименты Шиффер и злорадно наблюдал за тем, как она нервничает, когда Копперфильд порой как бы невзначай, но весьма ласково касался руки его сестры.

Однако Роман старался не расслабляться. Если Лена даже не вспоминала о сверхзадаче их визита, то он-то прекрасно об этом помнил. Но очень уж не хотелось переводить дружескую беседу в деловую плоскость. Не хотелось просить. Рома вспоминал своего любимого Булгакова: «Никогда ни о чем не просите. Сами предложат. И сами все дадут…» Интересно, хватит ли у него силы воли дождаться, когда Дэвид предложит помощь сам?

Но тот явно не собирался ничего предлагать. Он со смехом отбивался от Лениных вопросов, почему он не падает, когда летает. С аппетитом ел пельмени. Сокрушался, что не знает русского языка и не может разговаривать без переводчика со своими московскими зрителями…

Принесли десерт – Лена специально подчеркнула, что мороженое они хотят русское. Такое, как продается в ГУМе. И украсить его свежей клубникой – желательно подмосковной. Официант поклялся в точности исполнить просьбу. Роман принялся уговаривать Клаудиу хоть разок в жизни изменить диете и попробовать «Russian icecream». Та галантно ответила:

– Только ради тебя.

И мужественно принялась есть. И слопала грамм двести, не меньше.

Вокруг стола уже кругами ходил переводчик. Радиусы кругов становились все меньше и меньше. Переводчик посматривал на часы и всем своим видом показывал, что надо бы и честь знать – у иностранцев запланирована плотная культурно-рекламная программа.

Заморские гости предложили русским оставить на память автографы. Роман достал из своего кожаного рюкзачка блокнот.

Дэвид написал для Лены: «Счастья тебе и любви!»

Супермодель черканула специально для Романа: «У тебя все будет хорошо!»

Роман закрыл блокнот, как в полусне. Его даже не порадовали теплые слова, написанные для него женщиной его мечты. Он с ужасом думал, что он, дурачок, так и не решился!

Лена первой поднялась из-за стола:

– Вы не представляете! Мне было так приятно с вами познакомиться!

Роман и Копперфильд тоже вскочили. Рома последними словами клял себя за то, что отчего-то решил, будто маг сам предложит ему помощь. А сейчас просить было уже поздно. Слишком поздно.

И тут маг сказал Роману:

– Давай свою карту.

Рома опешил. Но не растерялся и тут же достал из рюкзачка карту России. Лена пыталась отсоветовать ему брать с собой рюкзак, но Роман настоял на своем. Только… только откуда фокусник узнал про карту?

Дэвид разложил полотнище на столе. И Россия разлеглась прямо поверх неубранной посуды. Краем глаза маг осмотрел южные регионы, на Урал с Сибирью даже не взглянул, сосредоточился на Москве и Подмосковье… И вдруг указал на точку в дальних окрестностях столицы:

– Здесь.

– Что – здесь? – недоуменно спросила Лена.

Она, казалось, не понимала.

Маг сказал:

– Здесь находится ваш ненаглядный.

Лена густо покраснела.

– Иван? – чуть слышно спросила она сквозь навернувшиеся от смущения слезы.

– Да, да, – закивал маг, – Ивьян…

Переводчик уже стоял совсем рядом с ними и цокал ногтем по циферблату часов.

– Спасибо, дорогой Дэвид, – совсем по-взрослому сказал Ромик. – Вы нам очень помогли.

Лена, так и не сумев справиться со смущением, растерянно молчала.

Клаудиа дважды, по-европейски, поцеловала ее. «Слава богу, – мелькнула у супермодели непрошеная мысль, – мы никогда эту русскую больше не увидим… Слишком уж она хороша. По-моему, даже сама не знает, насколько хороша».

Великий фокусник галантно поцеловал Лене руку. Клаудиа ласково потрепала по голове тинейджера, слегка наклонилась – Ромка был все-таки ниже супермодели – и нежно поцеловала мальчика прямо в губы. «Пусть я ему приснюсь», – весело подумалось ей.

Вечер с простыми русскими, как ни странно, очень даже удался.

…Поздно вечером, уже после пресс-конференции, представления в «Олимпийском» и легкого ужина в ресторане, когда великая парочка собиралась разойтись по своим номерам люкс в «Метрополе», Клаудиа спросила Дэвида:

– Эти русские в ресторане… Дэви, как ты догадался, что они хотят что-то узнать?

Маг снисходительно улыбнулся:

– Эта русская – такая красивая женщина. И смелая… А на вечеринку к нам пришла не с мужем, не с бойфрендом, а с младшим братом… И в глазах у нее стояла печаль… Мне стало ясно: она грустит не потому, что ее кто-то не любит или кто-то бросил – таких не бросают! – а оттого, что она этого «кого-то» не может найти… Да и мальчик ее весь вечер хотел меня о чем-то попросить, но стеснялся… Самое же главное, – маг подмигнул, – когда малыш доставал блокнот, чтобы взять у меня автограф, я увидел уголком глаза у него в портфеле географическую карту России. Зачем, спрашивается, приносить карту на званый ужин?

– Но – место? Ты и в самом деле показал им место, где находится ее бойфренд?

Копперфильд снисходительно посмотрел на нее:

– Я, дорогая, великий фокусник. Я – лучший в мире иллюзионист. Но я не ясновидящий.

– Значит, ты ткнул в карту наугад?

– А вот это пусть будет моей тайной. Даже от тебя.

Глава 13
Желтый джип

Тот же день, 15 августа. 14.20. Автострада Москва – аэропорт Домодедово. Кольцов и Алла

Кольцов откинулся на пассажирском сиденье джипа, который летел по вполне европейскому, прекрасного качества автобану в сторону от Москвы. В салоне царили тишина и прохлада, работал кондиционер, и оттого, что помещение на колесах было наглухо закупоренным, пейзаж за окном – да и все происходящее! – казался слегка нереальным. Скорость джипчика, ведомого Аллой, была так велика, что казалось, будто машины, которые они обгоняют, стоят на месте.

Зеленые поля, синь неба, летнее солнце медленно поворачивались за окном «Рэйнджлера», следуя за прихотливыми изгибами автострады.

Алла молчала. Кольцов украдкой, искоса, посматривал на нее. От Вельской исходил аромат богатства и властности. И вовсе она никакой не менеджер, подумалось ему. Директор или замдиректора, по меньшей мере.

Все пальцы Аллы – даже большие! – были унизаны серебряными перстнями. Серебряными, а не золотыми с бриллиантами, не потому, что хозяйка не могла себе этого позволить, а оттого, что таким был ее стиль. Это Кольцов понимал. Руки Аллы спокойно лежали на руле. Тщательным образом ухоженное, выразительное лицо, обрамленное иссиня-черными волосами, говорило – нет, прямо-таки кричало! – что Алле никак не больше тридцати двух – максимум тридцати трех. Стало быть, подумалось Кольцову, ей все тридцать девять – сорок.

Одета его похитительница была во все черное, и Иван подумал, что только женщина может подобрать себе гардероб, так элегантно контрастирующий с цветом машины. В самом деле, жгучая брюнетка в черных одеждах на желтом, как цыпленок, джипике смотрелась со стороны очень эффектно.

Но Кольцов глядел на эту женщину не со стороны. Он был рядом с ней, и тяжелый, чувственный аромат ее духов ласкал его ноздри. Иван вдруг почувствовал, как в нем, помимо его воли, поднимается желание. Страсть нахлынула на него, дружок встал торчком, а во рту появился неприятный привкус, словно он дотронулся губами до электрода батарейки. «Да что со мною происходит?! – изумился Кольцов. – Что за юношеская гиперсексуальность? Ведь мне же она совсем не нравится, отчего же бесится дружок!?.. Ты ведь только два дня назад любил Лену на пляже, и то была настоящая любовь, когда чувственность и нежность сливаются воедино… И ты до сих пор любишь ее… Любишь? – строго спросил он себя и тут же ответил: – Да, люблю. И не могу ее забыть… Так какого же дьявола ты теперь хочешь эту?!. Что с тобой?!. Ведь не прошло и недели, как умерла твоя жена!..»

Мысль о смерти жены – на долю секунды Иван вдруг явственно представил Марину в гробу, с бумажной полоской вдоль воскового лба – мигом охладила его пыл. «Интересно, похоронили ее?.. – мелькнуло в голове. – Какая же я сволочь, что даже не попрощался с ней, сбежал с похорон! Все в городке считают меня, конечно, последним подонком!» Однако ему показалась ненавистной и отвратительной мысль – увидеть Марину мертвой…

Алла искоса глянула на Кольцова. Кажется, она почувствовала вдруг накативший на него минуту назад сексуальный позыв – и это, похоже, польстило ей.

– Я остановлюсь, мне надо позвонить, – проговорила она.

«Неужели у нее, такой крутой, нет сотового телефона?» – подумалось Ивану. Словно отвечая на эти мысли, Алла сказала:

– Я не люблю звонить на ходу.

Джип стал замедлять движение и смещаться вправо. Впереди был мост. Синяя табличка перед ним гласила: «р. Пахра». Джип перестроился, затормозил. Затем на малой скорости проехал по обочине и начал неуклюже спускаться по проселочной дорожке к самой реке.

На берегу стояло несколько автомобилей. Пара компаний загорала на подстилках. Играли в волейбол. Шум брызг и детский смех долетали от реки.

Алла поехала дальше, под мост, проехала под ним и остановилась, метров трех не доезжая до прибрежных кустов. Здесь купальщиков не было. Вельская не стала глушить мотор, чтобы не выключать кондиционер. Поставила машину на ручник и потянулась за мобильным.

– Куда мы едем? – спросил Иван.

– А это мы сейчас выясним, – ответила Вельская.

– Зачем… – Кольцов хотел спросить: «Зачем я тебе нужен?», но не договорил.

Алла перебила его, спросив в трубку:

– Оля?.. Да, это я, моя дорогая… Я по мобильному звоню, поэтому буду краткой… Мне нужна твоя дача… Ты же все равно сейчас у Павлика. Я знаю…

В трубке что-то ответили, Алла искоса глянула на Ивана и сказала:

– Нет, не за этим…

Иван понял: телефонная собеседница интересуется, нужна ли его похитительнице дача для того, чтобы перепихнуться с мужчиной, и поразился постыдной простоте столичных нравов.

– Просто хочу спрятаться ото всех… Да, одна… Такой период… Подумаю о жизни и бизнесе… – продолжала Алла в телефон. – О'кэй… О'кэй… Думаю, денька на три… Я навек твоя должница… Можешь просить чего хочешь… Три карты?.. – Алла усмехнулась. – Ну, это просто: тройка, семерка, туз…

Она засмеялась резким гортанным смехом.

Ивану понравился деловой и внятный стиль разговора Вельской. В ней ощущалась гордость, сила, и Кольцов невольно почувствовал к ней уважение. Как она мастерски водит джип! Как лихо оторвалась от погони! А как стильно одета!.. Но в то же время он понимал, что никогда не сможет полюбить такую – и опять застыдился сексуального порыва, который настиг его пять минут назад на дороге.

– Едем, – коротко бросила Алла, положив трубку.

– Куда и зачем? – отрывисто переспросил Кольцов, невольно впадая в тон ее деловитости.

– Куда? На дачу моей подруги. А зачем?.. Будем откровенны… Ты, Иван, произвел на меня впечатление… Большое впечатление… Ведь ты, похоже, тоже игрок… Даже суперигрок. Игрок с особым даром… Я уже говорила тебе: чтобы выиграть пять раз подряд на число, должно необыкновенно, фантастически повезти… И я хочу понять: это случайность или… Или – ты можешь выигрывать и дальше…

– А если смогу?

Иван спокойно-пристально взглянул на нее.

– Тогда… – Алла облизнула губы. – Тогда весь мир у нас в кармане… Я сделаю тебе загранпаспорт – у тебя ведь нет загранпаспорта?..

– У меня теперь вообще нет никаких документов.

Я тебе сделаю. И мы уедем. В Ниццу, Монте-Карло, Прагу, Лондон, Лас-Вегас, Атлантик-Сити… Пока суть да дело, я обеспечу тебя всем: документами, билетами, одеждой, гостиницей, средствами… А потом ты начнешь выигрывать – и все мне вернешь… И я надеюсь – вернешь с прибылью… Так вот я предлагаю: давай учредим венчурное предприятие «Кольцов энд Вельская». Акции делим «фифти-фифти» – пятьдесят процентов тебе, пятьдесят – мне. Все первоначальные инвестиции, вложенные в тебя, – мои. Все дальнейшие доходы – если они, конечно, будут – станем делить пополам…

– Что такое «венчурное предприятие»? – перебил ее Иван.

– Предприятие, в котором велик риск проиграть.

– А если я буду проигрывать?

– Значит, предприятие обанкротится… – усмехнулась Алла. – Но ты-то ничего не теряешь… Я доставлю тебя за свой счет в ту самую точку, где мы встретились… Или ты предпочитаешь Азов-13?..

Лицо у Кольцова слегка дернулось. «Откуда она знает про городок? – мелькнула мысль. – И что она еще про меня знает?»

– К тому же, прошу учесть, – продолжила Алла, – в ту долю, что вношу в наше акционерное общество закрытого типа я, входит предоставление тебе убежища… Ведь за тобой, кажется, кто-то гонится? Или я ошибаюсь?

– Не знаю…

– А у меня появилось ощущение, что гонятся, – усмехнулась Алла.

– А если я откажусь?

– Я высажу тебя здесь же. Сейчас же. Уговаривать не буду.

Кольцов перевел взгляд на свои босые ноги и пробормотал:

– Я согласен. Едем.

– Ну и хорошо, – удовлетворенно проговорила Алла, сняла машину с ручника и направилась на разворот.

***

Агент Оператор получил очередное шифрованное сообщение из штаб-квартиры ЦРУ. В этот раз американские хозяева снова, во второй раз, использовали самый оперативный (но и самый опасный!) способ связи: через Интернет. Оператор вошел в сайт, который никто и никогда не связал бы с американской разведкой (он и зарегистрирован-то был за сингапурской частной картинной галереей). Просмотрел содержание. Затем остановился на одном изображении – картине, выставляемой галереей на продажу. Она представляла собой парафраз известного раннего и реалистического полотна Сальвадора Дали – того самого, где девушка, стоя спиной к зрителям, смотрит в окно. Сингапурская вариация называлась «Ожидание» и представляла собой такую же на вид комнату – только вместо девушки спиной к зрителям, лицом к окну стоял юноша. Красивый, стройный, мускулистый, юноша был абсолютно гол. Картину «Ожидание» (масло, холст 58х125) сингапурская галерея выставляла на продажу за 199 американских долларов, не считая стоимости доставки в любую точку земного шара. Оператор скачал изображение на свой компьютерный диск.

Получив его, Оператор немедленно вышел из сети. Вывел изображение картины на экран. Вставил в свой ноутбук дискету. Затем выделил в правом верхнем углу картины квадрат пять на пять сантиметров и максимально увеличил этот кусок. Фон картины – бессмысленные мазки (в них даже кое-где виднелись волоски от кисточки, прилипшие к полотну) – заполонил теперь весь экран. Оператор запустил с дискеты записанную на ней программу дешифровки. Через несколько секунд программа завершила работу. На экране вспыхнуло сообщение: несколько фраз по-русски.

Сообщение поразило Оператора до глубины души. Он немедленно уничтожил его. Затем стер с компьютерного диска копию картины. Потом достал из дисководов сначала диск, а после – дискету. Выключил ноутбук. Компьютерный диск Оператор положил в коробочку и бросил в верхний ящик стола, где валялось не менее пятидесяти подобных дисков. Встал из-за стола, прошелся в раздумье по комнате. Затем открыл тайник и спрятал в него дискету с дешифрующей программой.

Дискета-дешифратор представляла собой последнюю разработку ученых и технологов из Лэнгли. На вид – дискета как дискета, обычная трехдюймовая, марки TDK Таких в России миллионы. Однако благодаря хитроумному устройству записанной на ней программой мог воспользоваться только один человек – он, Оператор. Перед тем как взять ее в руки, Оператор нажимал большим пальцем на металлический кружок в центре дискеты. Нажатие запускало встроенный микрочип, процессор сравнивал отпечаток большого пальца с тем, что был заложен в его памяти. Если папиллярный рисунок не совпадал (или нажатия пальцем на центр дискеты вовсе не следовало), через двадцать секунд поступала команда на уничтожение. Крошечный кусочек пластита, также вмонтированный в дискету, разносил ее (а заодно и компьютер противника) в мелкую пыль.

Все это Оператору очень доходчиво объяснил в свое время его куратор из американского посольства. Они сидели тогда на лавочке в Gorky Park, и тот, почти без акцента, с неизменным американским чувством скучающего превосходства втолковывал Оператору о высотах, коих достигла «звездно-полосатая» техническая мысль.

Помнится, тогда Оператор тоскливо подумал: «Так-то оно так, дискету с дешифрующей программой, может, и разнесет на кусочки, если она окажется в чужих руках. Но кто мне даст гарантию, что у вас в посольстве, или в Лэнгли, или еще где-нибудь не сидит российский «крот», который сдаст (или уже сдал!) меня со всеми потрохами!» Когда Оператор шел на вербовку, он настаивал, чтобы о его работе на врага знали только его куратор из посольства, директор ЦРУ и президент Соединенных Штатов. Однако он понимал, что такое вряд ли возможно. Наверняка о том, кто он на самом деле, знают и другие люди в Вашингтоне. И кто может за них поручиться! Кто может дать гарантию, что его не сдадут – как Гордиевский сдал американцам всех, каких только знал, советских агентов, а Эймс – американских… Никаких иллюзий по поводу того, что американцы будут, случись что, отстаивать, выкрадывать или обменивать его, у Оператора не было. Не было у него иллюзий и по поводу американских свобод и их хваленого образа жизни. «Российская империя – тюрьма, – вспомнились Оператору строки любимого поэта. – Но за границей – та же кутерьма…»

Однако американцы хоть платили… Что было у него в России? Что ожидало его впереди? Двухкомнатная квартирка, бревенчатая дачка на участке в шесть соток… Печурка, которую надо начинать топить уже в конце августа… Уже в конце августа – заморозки на почве, надо успеть выкопать картошку, а земля тяжелая, глинистая, руки и ногти все грязные от клубней… Да еще если ледяной дождь зарядит…Бр-р-р!… Что за ужасная страна!.. Холодная, громадная, ленивая, пьющая, промозглая!.. О, как бы хотелось Оператору провести жизнь в праздности и тепле – слишком много он в своей жизни работал, слишком часто мерз… Поселиться в южной стране – скажем, в Испании… В рыбацкой деревушке, где дома из белого камня… Жить в маленьком белом доме – на берегу моря, над самым обрывом… Белые ставенки-жалюзи… А внизу, под ногами, бурунится прибой, а из окон далеко-далеко видна синяя гладь… И припекает солнце… А по утрам, не известный никому и никому не интересный, он будет ходить в близлежащее кафе завтракать… И бармен станет называть его по имени и вежливо спрашивать: «Вам как всегда, сеньор?»… И ставить перед ним чашку крепчайшего кофе, и сливки, и рогалик с маслом, вареньем и медом… А он не спеша будет завтракать и лениво пролистывать газету… И зима будет длиться не шесть месяцев в году, как в этой ненавистной Москве. Так, ненадолго задуют шторма, налетят дожди, а потом снова – солнце… А теплыми вечерами он будет ходить в то же кафе смотреть, как отплясывают молодые танцоры фламенко… Ночь теплая, и лавром пахнет, и лимоном…

Как ясно он представлял эту свою жизнь «после»! И ведь это «после» может наступить совсем скоро. Буквально через месяц. Или даже через две недели… Его вывезут отсюда, и у него будет много денег… А значит, будет покой и воля… Он это заслужил… И ради этого он может потерпеть… Все перетерпеть… В конце концов, недолго осталось… Можно вынести и гадкое сознание того, что он, как ни крути, – предатель… И удушливый страх… И высокомерие его куратора Стива… И – необходимость убивать…

Оператор еще раз прокрутил в уме полученную из Лэнгли шифровку. Задание казалось неожиданным, странным и сложным. Пока он не представлял себе, как его можно выполнить. Но выполнить его было необходимо. Ведь они обещали, что оно станет последним. А значит, мечта его жизни – маленький беленький домик на юге – станет реальностью. Только руку протяни!..