Текст книги ""Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Михаил Атаманов

Соавторы: Анна и Сергей Литвиновы,Александр Сухов,Игорь Конычев,Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 341 страниц)

Глава 23

– У-у-ужин… ох, ты ж господи! – Капитан Джонс, здоровенный мужик, наконец опустил свой железный треугольник, по которому только что колотил таким же железным стержнем. Звон еще стоял в ушах. – Кажись, я вам тут помешал. Ужасно, ужасно виноват, я просто…

В этот момент капитан, похожий на помесь трактирщика и какого-то сказочного персонажа, картинно развел руками и удалился, звеня браслетами, будто съехавший с катушек пират.

– Думаешь, он специально? – спросил я Иди, все еще ощущая привкус нашего поцелуя на губах. Сердце колотилось, как после хорошей пробежки.

– О, совершенно точно, – хихикнула женщина-антилопа, поправляя сбившуюся лямку платья. – Я капитана этого, Джонса, толком не знаю, но, похоже, на «Теплом ветре» его терпят исключительно за эти вот… выходки.

– Да уж, занятный тип, – усмехнулся я. – За таким глаз да глаз нужен. – Я осторожно поправил ей на плече ту самую лямку, что съехала во время нашего… ну, скажем так, жаркого прощания перед ужином. Воздух все еще искрил.

– Надо бы освежиться к столу, – сказала Иди, пытаясь пригладить мои волосы, которые от ее пальцев наверняка встали дыбом, как у какого-нибудь панка.

– Это было бы неплохо, – выдохнул я, легонько коснувшись ее щеки. Внутри все еще приятно гудело. Мы разошлись по своим каютам.

Сердце все еще подпрыгивало, когда я толкнул дверь в нашу скромную каюту, которую мы делили с женами. А потом оно подпрыгнуло еще выше, когда я увидел Шелли, мирно дремавшую на кровати. И чуть не выскочило из груди, когда в маленьком зеркальце туалетного столика я заметил Риту. Моя кошка отчаянно пыталась заплести свои иссиня-черные волосы в какую-то сложную конструкцию. Судя по тому, как она хмурилась и пыхтела, получалось у нее не очень. Честное слово, вид у нее был такой, будто она не с прической воевала, а с целым выводком демонов.

Господи, вот только я решил, что влюблен в нее по уши, как провалился еще на один этаж глубже. Эта ее сосредоточенная мордашка, надутые губки… Черт, да я готов был смотреть на это вечно.

И тут же, как обухом по голове, вспомнилось то леденящее душу одиночество, которое показала мне Иди. Я тяжело сглотнул, пытаясь прогнать это мерзкое эхо боли. Рита… она ведь и правда как айсберг. Снаружи – колючая, независимая, а внутри – такая глубина, такая сложность, что диву даешься. Я знал, что жизнь у нее была не сахар, но даже представить не мог, что она чувствовала. То, что я знал раньше, – это даже не верхушка, это так, пылинка на этом айсберге.

Рита вдруг фыркнула и с досадой распустила свою недоделанную косу. Носик очаровательно сморщился. Ну как тут было удержаться? Я подошел сзади, обнял ее и прижался щекой к ее щеке. В зеркале наши лица на мгновение слились в какое-то подобие сердечка.

– Привет, – промурлыкала она, подаваясь ко мне.

– Привет, – выдохнул я, глядя на наше отражение. Каждая ее ресничка, каждая прядка волос…

– Ты в порядке, муж? – спросила она, теснее прижимаясь. Голос у нее был мягкий, обволакивающий.

– Теперь – в полном, – сказал я и замер, наслаждаясь ее медленно расцветающей улыбкой. Вспомнились отголоски того теплого, всепоглощающего чувства из видения Иди. И тут до меня дошло: мне ведь и не нужна Иди, чтобы понять, что чувствует моя жена. Я и так это ощущал, каждый раз, когда она вот так улыбалась мне. Это было что-то свое, родное, что не требовало никаких магических посредников.

Я осторожно повернул ее лицо к себе и нежно поцеловал в губы. Такие до боли родные.

– М-м, – выдохнула она, чуть отстраняясь. – Я не жалуюсь, конечно, но… я заслужила такую внезапную порцию нежности какой-то особой причиной?

Даже то, как она это сказала, было таким… ритовским. Немного с вызовом, немного с удивлением, но так нежно.

– Ты просто ты, – ответил я с легкой усмешкой. И этого было более чем достаточно.

Дзынь-дзынь-дзынь! Опять этот капитанский музыкальный инструмент.

– Снова к ужину зовет, – сказала моя женщина-кошка, и мы оба, как по команде, повернулись к кровати, где все еще спала наша красавица.

– Давно она так? – спросил я, понизив голос.

– С тех пор, как ты сказал, что пойдешь прогуляться, – ответила Рита. – Мы немного подремали вместе, но Шелли, похоже, все еще нужно отоспаться. Вид у нее был измотанный.

– Еще бы, – кивнул я, вспоминая последние дни. – Она, по сути, весь бал на себе вытащила, потом еще и сборы в дорогу, команду организовать… – Я заметил, что Шелли даже сапоги не сняла, так и свернулась калачиком, подложив обе ладошки под щеку. Устала, бедняга.

– Да и не так уж много времени прошло с тех пор, как она… ну, ты понимаешь, страдала, – задумчиво протянула Рита, склонив голову. Мы подошли поближе. – Вон, тени под глазами до сих пор.

– Да, надо дать ей отдохнуть, – согласился я. Осторожно стянул с нее сапоги для верховой езды, пока Рита расстегивала пуговицы на ее блузке.

– Макс? Рита? – пробормотала наша женщина-феникс, когда мы попытались укрыть ее одеялом. Глаза ее чуть приоткрылись, сонные-сонные.

– Ш-ш, милая, – прошептал я, укладывая ее босые ноги под теплое одеяло. – Спи, тебе нужно отдохнуть, хорошо?

– Угу, – выдохнула она, и ее темно-красные ресницы затрепетали, как крылышки бабочки. Глаза снова отяжелели и закрылись.

– Мы тебе принесем чего-нибудь с ужина, а ты спи, – сказала Рита и нежно поцеловала Шелли в щеку.

Дзынь! Дзынь! Дзынь!

– Черт побери, надо идти, а то он так и будет этой своей железякой трезвонить, – усмехнулся я. Взяв Риту под руку, я вывел ее из каюты. Мы направились в то самое уютное помещение, похожее на гостиную, где я уже бывал. Каменные фонари под потолком отбрасывали золотистый свет сквозь множество свисающих красных и фиолетовых шарфов. Утопленный в пол стол и подушки вокруг него уже были почти полностью заняты пассажирами. Не хватало только двоих.

– Ну вот, теперь только Краскона с Кларком и ждем, – фыркнул Бруно, отламывая кусок хлеба.

– Эх, Бруно, Бруно, была бы у меня сейчас шоколадка с орехами, я бы тебе дал, – усмехнулся я, спускаясь к столу.

– А что, я чем-то обеспокоен? – спросил человек-коала, отряхивая крошки со своей синей куртки.

– Ага, так вот что это значит, – пробормотал Сет себе под нос, отпивая вина.

– Что-то ты недоволен, Сет, – вмешалась Ада.

– Ну да, я-то думал, это что-то пошлое, само собой… – начал было человек-сокол, но тут ему в лоб прилетел кусок хлеба. – Эй!

– Я так понимаю, Макс как раз собирался ответить на мой вопрос, болван, – отрезал Бруно и запустил в Сета еще одним куском.

Я чуть не повалился на подушки, пытаясь одновременно сесть и не расхохотаться.

– И получил по полной программе, – Сет ухмыльнулся и подобрал тот самый кусок хлеба, что отскочил от его лба, отправляя его в рот под общий смех.

– Это что, обычное дело во время ужина у всех островных жителей, или остров Сканно – это какой-то особо нецивилизованный случай? – Голос лорда-регента Краскона был, как всегда, ледяным, но слова его, как и полагается его натуре, сочились неприкрытым презрением.

– На самом деле, милорд, – вмешалась Иди, гладко, как шелк, – я побывала почти на каждом острове и могу вас заверить, что именно за ужином происходит самое веселье, особенно когда собираются представители разных культур. – Я мысленно выдохнул с облегчением. Хорошо, что Иди здесь, она умеет сглаживать углы, раз уж Шелли спит. – Не присядете ли и не отведаете ли еще чего-нибудь из местной сканновской кухни?

– Блюда приготовлены с теми «специями», о которых ты говорил, Кларк? – спросил человек-динозавр, обращаясь к своему брату.

– А то как же! Можете не сомневаться! – Капитан Джонс выскочил из боковой двери, будто все это время подслушивал. – Это, так сказать, фьюжн сканновской и фертийской кухни. Лично готовил! Никаких вам полуфабрикатов или разогретого. Все с пылу с жару!

– Эм… – только и смог выдавить я, слегка ошарашенный его напором.

– Очень хорошо, – нейтрально произнес Краскон, и они с Кларком уселись напротив нас с Ритой.

– Вы и повар, и капитан? – спросила Рита, ее ушки заинтересованно дернулись, когда Джонс хлопнул в ладоши.

– Да, милочка, так сказать, на все руки от скуки, – подмигнул безумный кок-капитан и жестом подозвал своих официантов, они же – команда корабля. Нам тут же подали тарелки с жареными мясными ножками, горшочки с густой ароматной подливкой и блюда с хлебом.

Желудок у меня предательски заурчал, и я, не теряя времени, набросился на еду. Тем более что человек-динозавр, похоже, снова был полностью поглощен трапезой. Тот факт, что он, казалось, впервые пробовал нормально приправленную пищу, заставил меня немного мрачно задуматься о кухне Террианцев. Я же наслаждался каждым ароматным куском.

– Кстати о веселье, регент, – сказал капитан Джонс, устраиваясь на выступе гостиной и доставая небольшую арфу. – Надеюсь, вы не возражаете, я еще и на арфе немного бренчу.

И этот сумасшедший тип действительно запел! Да еще и приличным таким фальцетом, как какой-нибудь сказочный гусляр из былин. Я посмотрел на абсолютно ошарашенное чешуйчатое лицо Краскона и подумал: Джонс это специально вытворяет, чтобы подразнить человека-динозавра, или он просто по жизни такой? В любом случае, мне нравилось и то, и другое.

– … и канул в пучи-и-и-и-ину!

Капитан Джонс закончил свою заунывную морскую балладу таким заоблачным вибрато, что Венская опера обзавидовалась бы. Я изо всех сил старался не улыбаться, глядя, как Краскон застыл с мясной ножкой у слегка приоткрытого рта, словно этот поющий капитан-енот на мгновение отбил у него аппетит.

– Это было великолепно, капитан! – сказала Рита и захлопала в ладоши. Остальные тут же подхватили.

– Благодарю! Вы слишком добры! – Сумасброд расшаркался, щелкнул пальцами, и команда тут же убрала пустые тарелки, принеся новые.

– В… «духе» всего этого гостеприимства, – произнес Лорд-регент, когда шум немного утих, – Кларк тут предложил угостить вас, люди, табаком Террианцев. – Он протянул руку.

Кларк извлек что-то из сумки, висевшей у него на боку, и положил в центр стола. Пока он разворачивал защитную кожу вокруг резного деревянного предмета, похожего на кальян с трубками из лиан, Бруно помог расчистить стол.

– Прошу прощения, регент, – подала голос Иди, невинно хлопая своими огромными глазищами, – а женщинам курить нельзя?

– Какая нелепость, – отрезал Краскон, набивая керамическую чашу чем-то похожим на обугленную смолу. – Женщины должны оставаться чистыми и благоухать, как весенний дождь. Осквернять их лишайниковым дымом – это трагедия. Кстати о женщинах, вы задаете непозволительно много вопросов. Это типично для венгенцев?

– Это скорее типично для Ордена, – небрежно бросила Иди, ничуть не смутившись откровенно женоненавистнических заявлений динозавра. – В Ордене в основном женщины, и нас учат мыслить так, как это обычно свойственно вашим мужчинам.

– Хм, – промычал тот, разглядывая женщину-антилопу с явным недоумением. Затем он поджег уголек и водрузил чашу с табаком на резную подставку, а уголек поместил в выдолбленную камеру под ней.

– Я раскурю первым, как водится, первая затяжка самая горькая, – предложил Кларк и взял одну из лиан-трубок, чтобы разжечь чашу.

– Лишайниковый дым обостряет ум, – заметил Краскон, принимая трубку у Кларка. Он глубоко затянулся, и когда выпустил дым, тот пах жареными грибами. Не то чтобы неприятно, но как-то… специфически. – А еще мне интересно, не хотите ли вы сыграть в одну игру? Довольно простую по правилам, но сложную в освоении.

– Я всегда готов, – сказал я, отодвигая пустую тарелку.

– Я бы не возражал, если правила действительно простые, – заметил Сет.

– Почему, потому что ты уже набрался? – хихикнула Ада.

– Сама виновата, это ты свою серебряную фляжку достала, искусительница, – прошипел он, беря трубку у Регента, чтобы затянуться.

– Надеюсь, именно поэтому она чрезвычайно сложная, – мягко поддразнил Бруно, а затем потянулся через сестер Рамзи, чтобы тоже приобщиться к грибному табаку.

– На самом деле, все довольно просто, – сказал Кларк, доставая колоду карт из костяно-белого материала.

– Как называется игра? – спросила Иди. – И…

– … и женщинам играть можно? – язвительно закончила Ада своим невозмутимым тоном.

– Ада! – упрекнула ее Иди, и женщина-коза приложила пару пальцев к губам.

– Прости, – сказала та и демонстративно отодвинула от себя чашу с вином.

– Ну-у-у? – протянула Иди, «женщина-авгур», и протянула руку за трубкой.

– Нечестно, – прошептала Ада, и Иди протянула ей свою блестящую серебряную фляжку, точь-в-точь как первокурсница, которую застукали с выпивкой в общаге. Знакомая картина.

– Я отвечу на твой вопрос, потому что ты меня забавляешь, – произнес Краскон самым безрадостным голосом, какой я когда-либо слышал. Я так и не понял, то ли это у него такой высокомерный стиль общения, то ли тонкий сарказм. – Женщины обычно не играют, потому что у них нет шансов на победу.

– Почему же, милорд? – вежливо, но без излишнего подобострастия спросила Иди.

– Потому что более эмоциональный пол склонен выражать свои чувства, какими бы тонкими они ни были, прямо на лице, – объяснил Краскон, беря у брата колоду карт и начиная их тасовать.

– Спорим, у Риты найдется отличная «каменная морда» для такого случая, – хмыкнул Бруно, передавая мне трубку. – Я пару раз нарывался.

– Набийцев с ранних лет учат скрывать свои мысли, чтобы враг не мог использовать их как слабость, – прокомментировала моя женщина-кошка, отмахиваясь от клубка едкого дыма. – Я бы хотела попробовать эту игру.

– Очень хорошо, – сказал Краскон и раздал всем по одной карте рубашкой вверх.

– Карту смотреть? – спросил я, экспериментально затягиваясь табаком. На удивление, он оказался мягким, с каким-то дрожжевым привкусом, как хорошее пиво. Я даже не закашлялся.

– Когда я скомандую, посмотрите, – сказал лорд-регент, забирая у меня трубку. – У вас либо будет черное пятно на карте, либо нет. Вы должны сказать, есть у вас пятно или нет, а человек слева от вас попытается определить, лжете вы или говорите правду. Цель – остаться последним.

– Достаточно просто, – кивнул я, приготовившись перевернуть свою карту.

– Помни, главное – не то, что у тебя на карте, а то, чтобы другой не догадался. Так что прячь правду с лица получше, – услужливо добавил Кларк, забирая трубку у брата.

– Готовы? – спросил лорд-регент. Мы все кивнули и что-то пробормотали в знак согласия. – Можете смотреть.

На моей карте было пятно. Я нахмурился и быстро метнул взгляд на Бруно, пытаясь уловить выражение его лица в тот момент, когда он увидит свою карту. Если бы я специально не следил, то пропустил бы легкое движение его мохнатых седых бровей. Если брови дернулись, значит, он что-то увидел? Я был уверен в этом процентов на пятьдесят, не больше.

– Кто первый? – спросил человек-сокол, Сет, и вернул свою карту на стол рубашкой вниз.

– Я начну, – сказал Кларк и повернулся к человеку слева от него – это был Сет. – У меня есть пятно.

– Ложь… нет, погоди, правда, это правда, – решил Сет.

– Неправильно, – сказал человек-ящерица и перевернул свою пустую карту. – Теперь я беру новую карту снизу и продолжаю игру в следующем раунде. Сет, твоя очередь. Делай заявление леди Аде.

– Я… – начал человек-сокол.

– Ложь, – автоматически сказала Ада.

– Подожди, пока я закончу, Ада, ну! – прошипел Сет.

– Извини, – сказала она и жестом пригласила его начинать снова.

– У меня нет пятна, – фыркнул он.

– Ложь, – снова сказала женщина-коза.

– Откуда ты знала, что мой ответ не изменится во второй раз? – буркнул Сет, бросая на стол карту с черным пятном.

– Я тебя знаю, – она пожала плечами, будто это все объясняло, а затем повернулась к Иди. – У меня нет пятна.

– Хм, – протянула женщина-антилопа, глядя на непроницаемое лицо сестры. – У тебя есть пятно.

– Тебя невозможно обыграть, ты же моя сестра, – вздохнула Ада и позволила своей «пятнистой» карте упасть на стол, в то время как Иди уже смотрела на Бруно.

– У меня нет пятна, – сказала Иди.

– Посмотрим, посмотрим, – протянул человек-коала, разглядывая бледное лицо женщины-антилопы и поправляя свой монокль. – Выглядишь слишком честной, но, возможно, ты это знаешь и хочешь использовать в мою пользу… поэтому я говорю, что ты лжешь.

– Не угадали, – улыбнулась она и показала пустую карту, как и сказала.

– Ох, черт, я слишком много думал, – проворчал он, а затем повернулся ко мне. – Ладно, молодой человек, посмотрим, как у тебя с этими твоими мысленными шахматами. Кхм, у меня нет пятна.

– Не уверен, что это мысленные шахматы, скорее просто острая наблюдательность, – усмехнулся я, заметив крошечную морщинку у него на брови, из-за которой казалось, будто он задумал что-то хитрое. – И ты стопроцентно лжешь.

– Ну вот, приехали, – вздохнул человек-коала и сунул свою «пятнистую» карту обратно в стопку посередине. Однако он не выглядел рассерженным, особенно когда гордо мне подмигнул.

Я рассмеялся и повернулся к моей жене-кошке. – У меня есть пятно.

– Хм, – протянула Рита, ее пронзительные глаза скользнули по моему лицу. Я же в этот момент представлял себе гладкий мрамор и надеялся, что мое лицо отразит именно это. – Думаю, ты лжешь.

– Прости, котенок, – я ухмыльнулся и показал ей свое черное пятно. – Удачи в следующем раунде.

– Если она до него дойдет, конечно, – напомнил Краскон и повернулся к женщине-кошке. – Предупреждаю: я очень хорош в этой игре.

– Уверена, что так, милорд, – Рита склонила голову и стоически посмотрела в глаза человеку-динозавру. – У меня нет пятна.

– То, что ты говоришь, – правда, – сказал Краскон, не особо раздумывая.

– Милорд прав, – сказала она и перевернула свою пустую карту. – Я выбываю.

– У меня есть пятно, – сказал Краскон и повернулся к брату.

– Ты же знаешь, я никогда не смогу тебя обыграть, Краскон, – сказал младший брат-рептилия, искоса глядя на человека-динозавра. – Ты сказал правду.

– Ложь, – отрезал Краскон и показал свою пустую карту. – Еще один раунд для тех, кто в игре.

Я потянулся за новой картой, но на этот раз, прежде чем посмотреть на нее, я внимательно изучил своих противников – сначала Иди, потом Краскона. Я решил, что они будут моими самыми серьезными соперниками, поэтому хотел получить максимум информации по их лицам в тот короткий миг, когда их бдительность ослаблена. Легче сказать, чем сделать, особенно с Красконом. Он был как бетонная стена, ни единой трещинки.

– Итак, леди Иди, вы готовы? – снова начал Кларк. – У меня есть пятно.

– Правда, – сказала Иди своим игривым голоском.

– Ах, это благородная смерть – пасть от твоей руки, – с поклоном признал человек-ящерица, заставив женщину-антилопу хихикнуть.

– Снова моя очередь, – Иди повернулась ко мне и постаралась собраться.

Или, вернее, попыталась, но дрожь в ее губах почти сразу выдала ее. И хотя она утверждала, что у нее пятно, я знал, что это ложь. Она наконец рассмеялась, показывая столу свою пустую карту.

Теперь снова была моя очередь, и я повернулся к человеку-динозавру, потому что Рита уже выбыла.

– У меня есть пятно, – заявил я, хотя на этот раз вытащил пустую карту. Но мысленным взором я все равно представил это пятно так, чтобы оно было максимально близко к истине, насколько я мог обмануть свой собственный разум.

– То, что ты говоришь, – правда, – заявил Краскон.

– Извини, здоровяк, – сказал я и показал ему свою пустую карту.

– Что? – почти взревел он, и все мы, не-Террианцы, подпрыгнули от такой внезапной вспышки темперамента у обычно спокойного типа. Заметив нашу реакцию, он тут же взял себя в руки. – Очень хорошо. Обычно такого не происходит, когда я играю.

– Верно, – подтвердил Кларк, и я заметил, что он старается не смотреть брату в глаза, как, впрочем, и все мы.

– У меня нет пятна, – ответил Краскон, и его каменное выражение лица вернулось на место.

– Ты… лжешь, – продолжил человек-ящер, Кларк.

– Неправда, – сказал лорд-регент и почти с нетерпением потянулся за следующей картой. – Последний раунд, Медведев.

– Понял, – сказал я и потянулся за своей картой.

Глава 24

Теперь, когда остались только человек-динозавр и я, я решил, что самое время достать маленький козырь из моего метафорического рукава. Поэтому, когда он перевернул свою карту, я щелкнул пальцами своего временного транса.

Щелк.

Мир замедлился вместе с биением моего сердца. Краскон, казалось, переворачивал свою карту в замедленной съемке.

Щелк.

Я замедлил мир еще больше, вглядываясь в его непроницаемое лицо в поисках хоть малейшей трещинки. Что касается подсознательных реакций, то у этого парня их практически не было. Но, наблюдая за каждым микродвижением его лица, словно под микроскопом, я заметил кратчайшее, едва заметное раздувание его ноздрей. Если это был его «сигнал», то мне нужно было его расшифровать. Возможно, он действительно увидел что-то на карте, и предвкушение вызвало этот непроизвольный рефлекс. Или же он мог заставить себя солгать, и это тоже вызвало напряжение.

Клац.

Время вернулось в нормальное русло. Я посмотрел на свою карту. Пусто. Я чувствовал на себе его взгляд, поэтому постарался сделать небольшой вдох, достаточно слышный, чтобы он мог его уловить.

– Итак, кто первый? – спросил я, возвращая свою карту на стол.

– Вы, потому что мы соблюдаем тот же порядок, и я всегда ходил последним, – отрезал Краскон.

– Хорошо, тогда у меня нет пятна.

– Ложь, – сказал человек-динозавр, и на его стоическом лице появилось нечто, отдаленно напоминающее улыбку.

– Извини, приятель, – сказал я и показал ему свою чистую карту. – Дубль два.

У Краскона на этот раз не было вспышки гнева, как в прошлый, но я видел, что он чертовски недоволен.

– Моя очередь, – прорычал он. И хотя что-то опасное в нем подсказывало мне, что, вероятно, стоит прекратить игру, он также был тем еще… хм… типом с завышенным самомнением, и мне очень хотелось его обыграть.

Поэтому, прежде чем он успел сделать свое заявление, я снова достал своего метафорического туза.

Щелк.

Его ноздри снова раздулись.

– У меня нет пятна, – произнес он сквозь вязкую медлительность.

– Ложь, – заявил я, выходя из временного транса. Человек-динозавр уставился на меня.

– Как ты это сделал? – потребовал он, переворачивая свою «пятнистую» карту.

– Как ты и сказал, – я закинул в рот круглый оранжевый фрукт, лежавший на блюде. – Все дело в наблюдении за лицом оппонента, за мелочами, которые выдают правду.

– Но я никогда не выдаю правду, – настаивал он.

– Ты в этом уверен? – хмыкнул я.

– Ты сказал, это азартная игра, да? – вмешался Сет, прежде чем лорд-регент успел продолжить спор. – У меня тут есть немного золотишка, которое может сделать следующий раунд чуточку увлекательнее.

И тут человек-сокол бросил на стол мешочек с золотыми монетами. Звон их громко разнесся по гостиной.

– Азартные игры? – Краскон произнес это странно отсутствующим тоном, а его ледяные голубые глаза были прикованы к рассыпанным монетам. – Что?

– Милорд, – Кларк махнул рукой перед лицом человека-динозавра. – Вы в порядке?

– Что? – снова переспросил тот, и я забеспокоился, как бы его пристальный взгляд не поджег стол. – Убери свою руку от моего лица, дурак!

За столом воцарилась тишина. Глаза лорда-регента скользнули по столу.

– Краскон? – рискнул человек-ящерица.

– Прошу прощения, – сказал его брат, поднимаясь. – Чувствую, события дня начинают сказываться. Пожалуй, я удалюсь.

– Конечно, – кивнул я. – Спасибо, что показали игру.

– Тц, – человек-динозавр щелкнул зубами, но больше ничего не сказал. – Кларк.

Человек-ящерица тоже поднялся и, смущенно нахмурившись, последовал за братом из гостиной.

– Ну, это было странно, – сказал Сет, собирая рассыпанные монеты. – Надеюсь, я его не обидел. Но он же сам сказал «азартные игры».

– Нет, не думаю, что ты что-то сделал, – сказала Ада с любопытным выражением на лице.

– Может быть, Террианцы все такие? – предположила Рита.

– Возможно, – пробормотал я.

Но той ночью странное поведение Краскона не давало мне покоя. Я ворочался с боку на бок, пока наконец не плюнул на сон и не встал с кровати.

От нечего делать я побрел по кораблю, позволяя мыслям блуждать где им вздумается. Предупреждение Рамзи все никак не выходило у меня из головы. И то, как этот человек-динозавр должен был отреагировать, и то, как сильно он потерял самообладание – не один, а целых два раза – все это выглядело очень подозрительно. Как что-то действительно важное.

Однако у меня не было никаких доказательств, и, конечно, прежде чем я смог сосредоточиться на разгадке этой новой загадки, с правого борта корабля послышались звуки криков и борьбы.

– Нет! – донесся из темноты чей-то отчаянный вопль, а за ним – громкое, звериное рычание, от которого у меня волосы дыбом встали. Ночной воздух, и без того прохладный и влажный от моря, кажется, стал еще холоднее.

– Думал подкрасться ко мне, серебришко мое стащить, да⁈ – рявкнул другой голос, грубый и мощный, как удар кувалды. Я узнал его – Краскон. Черт, что там опять стряслось?

– Нет, клянусь, ах!..

Я припустил быстрее, едва расслышал глухой, тяжелый стук – звук тела, брошенного на палубу. Жестко. И как не вовремя! Только вроде все улеглось…

«В этот раз не выйдет, Мелкий!» Я рванул вперед, огибая высокую башню из ящиков, и как раз вовремя: регент Краскон, этот здоровенный ящер, держал за горло тощую фигуру и, похоже, собирался швырнуть ее за борт. Сердце ухнуло в пятки – пацан же!

– Стойте! – прохрипела фигура, и прежде чем я успел хоть пикнуть, в лунном свете что-то блеснуло золотом, щелкнул металл, и человек-динозавр вдруг выгнулся дугой, разбрызгивая кровь.

– А-а-аргх! – взревел он и повалился на спину, зажимая ладонью расквашенный глаз.

Фигура, которую он только что чуть не придушил, перекатилась на спину и отчаянно зашлась кашлем, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, пытаясь растереть сдавленное горло. В слабом свете полной луны, пробивавшемся сквозь снасти, я наконец-то разглядел его лицо. Нутро похолодело.

– Грэг! – вырвалось у меня. Я бросился к нему. В тот же миг Краскон, шатаясь, уже поднимался на ноги, ярость исказила его морду.

– С дороги! Я отомщу! – прорычал лорд-регент, пытаясь меня оттолкнуть, но я вскинул руку, заслоняя Грэга.

– Милорд, подождите… – попытался я его урезонить, присев на корточки между все еще задыхающимся пацаном, моим конюхом, и разъяренным человеком-рептилией. От него несло кровью и злобой.

– Что здесь происходит⁈ – завопил капитан Джонс, выскакивая из-за угла. За его спиной маячило несколько членов экипажа, уже вооруженных абордажными саблями. Обстановка накалялась с каждой секундой.

– Ми-и-ип! – пронзительный писк Геля, этой мелкой пискуньи, раздался с другого конца палубы, откуда Джонс точно не ждал подмоги.

А следом, как на парад, вывалила еще одна «кавалерия»: Кит, сестры Рамзи – Иди и Ада, – и обе мои жены, Шелли и Рита. Елки-палки, только побоища тут не хватало! Если сейчас что-то не предпринять, эти две толпы столкнутся, как два поезда на одном пути. А я окажусь прямо между ними.

– Всем стоять! – заорал я что было мочи и раскинул руки, надеясь остановить и прущие друг на друга «боевые отряды», и лорда-регента, который все еще истекал кровью, скалился и явно был одержим идеей скормить моего беспутного сына морским тварям.

Тик.

И еще раз.

В тот самый момент, когда я подумал, что эта пороховая бочка вот-вот рванет, произошли две странные вещи. Мое сердцебиение замедлилось, готовя меня к прыжку во временной транс, но прежде чем я успел его активировать, перстень с печаткой, который дал мне Байрон Рамзи, щелкнул, будто я его взвел.

Хотя я и пальцем не шевельнул. Даже близко не было.

Тем не менее, время вокруг действительно замедлилось, но не так, как обычно, когда я нырял в свою «Матрицу». Вместо этого все резко замерли, будто по собственной воле, словно только мой голос натянул невидимые поводья.

Мой голос.

В голове мелькнула догадка: унаследованная сила Байрона заключалась в его убеждающем Голосе, и он говорил, что его печатка была зачарована, чтобы защищать меня. Это не могло быть совпадением. Но разбираться с этим чудом придется позже, сейчас на меня пялились две разъяренные толпы с поднятым оружием. Пахло жареным.

– Что означает это безобразие на моем корабле⁈ – Капитан Джонс в мгновение ока превратился из своего обычного добродушного раздолбая во властного и авторитетного командира. Видно было, что он не шутит.

– Злоумышленник! – взвыл Краскон. Я рывком поднял Грэга на ноги и оттащил нас обоих подальше от человека-динозавра, у которого пена все еще шла изо рта. – Убийца!

– Ни то, ни другое! – рявкнул я, перекрывая истерику лорда-регента. Адреналин бил в голову.

– Он меня покалечил! – завопил тот, когда его брат, Кларк, наконец, удержал его за плечи.

– Он защищался! – снова заорал я и загородил одноглазому ящеру вид на моего перепуганного сына. – Он всего лишь ребенок! Ребенок, который влип по уши, но все же ребенок!

– А… ты сказал, это ребенок? – Краскон сощурил свой здоровый глаз, пытаясь сфокусироваться. Кровь все еще сочилась из-под его лапы.

– Да, мой ребенок, который, очевидно, решил спрятаться на этом корабле, – с этими словами я развернулся и в упор посмотрел на своего заблудшего отпрыска. Злость на него клокотала во мне, но я осторожно протянул ему руку, чтобы он ухватился, и вывел его вперед, чтобы все могли видеть вытянутый кинжал, торчащий из печатки на его правом пальце. – Посмотрите, на нем печать Медведевых.

Затем я повернул основание маленького кинжала, и лезвие с тихим щелчком втянулось внутрь, а на его месте на лицевой стороне перстня проступила тисненая печать.

– Это твой ребенок? – снова спросил лорд-регент, перестав, наконец, вырываться из хватки посла.

– Его зовут Грэг, и он очень сожалеет, – сказал я и приобнял его все еще дрожащее тело за плечи.

– Я… я… – прохрипел он, и я поморщился от того, как болезненно и сдавленно звучал его голос. Я сжал его плечо, заставляя замолчать.

– Он сожалеет, поверьте мне, – твердо повторил я.

– Но ты – Странник, – заметил человек-динозавр, когда к нему, кажется, начало возвращаться самообладание, хотя кровоточащий глаз должен был адски болеть. – Меня уверяли, что ты здесь без году неделя. Как он может быть твоим?

– Меня усыновили, – с трудом выдавил Грэг.

– Ш-ш-ш, – успокоил я его. – Но он прав. Теперь он мой сын, потому что больше никого нет.

– Я слышал о других островитянах, которые из-за ложного сочувствия перенимали практику принятия чужого выводка, – протянул человек-динозавр, и, наконец, обстановка, казалось, немного разрядилась. – Действительность обычно доказывает, что кормить лишние рты – себе дороже, но я понимаю, почему ты выбрал его. Не каждый день мне пускают кровь.