Текст книги ""Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Михаил Атаманов

Соавторы: Анна и Сергей Литвиновы,Александр Сухов,Игорь Конычев,Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 242 (всего у книги 341 страниц)

– Я так поняла, на автобус…

– Где у вас там автостанция? Говорите быстро! – Вместо того чтобы, как всегда, остановиться и выяснить все по сотовому спокойно, не на ходу, Алла, напротив, прибавила газу. Часы показывали пятнадцать минут двенадцатого: она еще может успеть. До Киржача совсем близко, а автобусы ходят не так уж и часто.

– Станция – на улице Красной, – доложила Марина Сергеевна. – Это в центре города. – И добавила: – Только он не дошел до станции. На Вишневой улице он встретился с женщиной. – Марина Сергеевна, будучи провинциалкой и профессиональной сплетницей, намеренно не упомянула о подростке, который эту женщину сопровождал. Без подростка получалось эффектней.

– И что? – Алла старательно изображала полную незаинтересованность.

– Он сел к ней в машину.

– Какую машину?

Марина Сергеевна решительно выдохнула:

– Сто долларов!

Алла чуть не застонала:

– Да говорите же быстрей!

Джипчик, казалось, даже против ее воли ускорил бег. По обочинам замелькали продавцы грибов и ягод – значит, город совсем близко.

– А деньги? – проскрипел в ухо голос соседки. И откуда у провинциалов такая хватка?!

– Возьмете у нашего сторожа. Я ему позвоню.

– Сначала деньги, – упорствовала соседка.

Но не родился еще тот человек, который смог бы шантажировать Вельскую. Алле вполне удалось справиться со своим гневом. И несмотря на то что ее джип в это время развил скорость сто сорок километров, она сказала спокойно:

– Дело ваше, Марина Сергеевна. Или вы полагаетесь на мое слово – или не получите ничего. Информация мне нужна сейчас, сию минуту. А деньги вы сможете взять у меня в любое время, по первому требованию. Не хотите – не говорите… Тогда уж точно ничего не получите.

– Так я могу зайти за деньгами? – как ни в чем не бывало продолжала настаивать соседка.

– Запросто, – уверила Алла, которая на самом деле вовсе не собиралась прямо сейчас звонить сторожу и просить его рассчитаться с ней. Та выдохнула:

– Вишневая «девятка». Номер – О 206 КМ… Номер московский… «Ольга», два-ноль-шесть… – принялась повторять соседка.

– Хватит, я поняла! – раздраженно буркнула Алла и бросила трубку.

Алла приняла на ходу решение. Сбросила скорость, посмотрела по сторонам, развернулась. Остановилась на обочине. Вряд ли они поедут по другой дороге…

***

Лена послушно и четко выполняла инструкции Ивана и Ромы – через несколько минут они уже были на окраине города.

Гаишник на выезде из Киржача не проявил к старенькой «девятке» ни малейшего интереса. Лена, которая робела перед всемогущей ГАИ-ГИБДД еще с тех времен, когда никак не могла сдать экзамен по вождению, облегченно вздохнула и предложила Ивану:

– Может, теперь ты поведешь?

Он кивнул:

– Отъедем чуть-чуть и поменяемся местами.

Лена благодарно улыбнулась:

– Хоть поговорить сможем. А то когда я за рулем – ничего не соображаю.

Машина выехала на шоссе. С обеих сторон на дорогу наступали могучие сосны. Лена не удержалась:

– Красотища какая!

– Ого, уже прогресс, – хмыкнул со своего сиденья Роман. И пояснил Кольцову: – Пока мы сюда ехали, она вообще ничего не замечала. Первый день за рулем, понимаете ли.

А Иван все смотрел на Лену и никак не мог наглядеться. До чего хороша! Сидит за рулем такая сосредоточенная, серьезная… И восхитительно, ну просто нечеловечески красивая!..

Кольцов понимал: он должен. Должен рассказать ей все. И честно предупредить, что, пока она с ним, опасность угрожает и ей. И ее брату, который здесь уж совсем ни при чем. Он не сомневался: Лена все поймет. Она не примет его за сумасшедшего, и никогда не предаст, и не будет, как Алла и Полуянов, заставлять угадывать карты… Кольцов был уверен. Но почему-то ему все равно не хотелось начинать свой рассказ. Ему так было хорошо – просто молча сидеть и смотреть на нее… Но тянуть больше нельзя. Кольцов вздохнул:

– Останавливайся, Леночка… Поменяемся.

– Сейчас, – ответила она, – только джип пропущу…

– Какой джип? – встревожился Кольцов.

– Да желтый, – досадливо ответила Барышева. – Сзади несется с такой скоростью, что мне аж страшно.

Иван быстро обернулся.

Этот желтый «Рэйнджлер» он узнал бы из тысячи.

– Газу! – нечеловеческим голосом выкрикнул он. – Лена, жми!

Она вздрогнула от его крика и автоматически прибавила газу.

– Что происходит? – потребовал ответа Роман.

– После! После объясню! – жестко бросил Иван, который принял на себя роль старшего. – Уходить надо…

Желтый джип неуклонно уменьшал разрыв, догоняя старенькую «девятку».

***

Догнать, только догнать! Остановить их. Алла не успела обдумать, что скажет, когда «девятка» остановится. Но она придумает. Обязательно придумает. Только бы остановить их. Взглянуть в глаза Ивану, который так легко нарушил их договор. Предал их сотрудничество.

Она вжала педаль в пол. Стрелка на спидометре дернулась и пошла еще правее. Сто тридцать… Сто сорок пять… «Девятке» ничего не светит. «Рэйнджлер» все ближе и ближе к ней. Поравняться, прижать к обочине…

Алла уже различала, что в «девятке» сидят трое. За рулем – женщина. Рядом – Иван. И – сзади еще кто-то. Прижался лицом к стеклу. Кто это может быть? Ведь Марина Сергеевна говорила, что их только двое…

Однако Алле никак не удавалось настигнуть «девятку». На ее спидометре – уже сто шестьдесят, она все ближе и ближе к ним, но пока еще не догнала. Хорошо идут, ничего не скажешь. Значит, заметили погоню и решили от нее отрываться. Алла недобро усмехнулась: пусть попробуют.

***

Иван резко бросил:

– Роман! Подбери ноги, прими группировку, понял?

Ромик послушно выполнил приказание.

Иван пристегнул Ленин ремень безопасности. Пристегнулся сам. Он сосредоточенно смотрел на дорогу. Где-то здесь должен быть крутой поворот направо… Совсем рядом. Он запомнил его тогда, когда они ехали в Киржач с Аллой. Иван еще удивился, заметив извилистый, почти как на юге, кусок дороги. Он сказал Лене:

– Держи скорость. Ничего не бойся. Когда я скажу, затормозишь и резко повернешь налево. На разворот. Повтори.

Она послушно повторила:

– Притормозить и налево… Не занесет?

Молодец Лена, не теряется! Он спокойно ответил:

– Занесет. Попробуем удержаться.

Джип неуклонно сокращал разрыв, хотя стрелка на Ленином спидометре давно остановилась на ста пятидесяти. Сейчас будет поворот, еще километр, вот он, родимый…

– Приготовься… Начинай тормозить… Плавней…

– Джип в нас влетит! – крикнула Лена. Роман закусил губу.

– Не влетит! Тормози!..

В два голоса завизжали покрышки – «Рэйнджлер» тоже отчаянно тормозил. Спидометр в «девятке» показывал девяносто пять. Дорога абсолютно пуста. Только две машины схлестнулись в отчаянном поединке.

– Приготовились! Разворачивай!

Лена послушно вывернула руль влево. Машину занесло, они проскочили в каком-нибудь сантиметре от внушительного кювета – но удержались на дороге. А джип, не ожидавший такого маневра, пролетел прямо, не вписавшись в крутой правый поворот – Иван все рассчитал точно! – и съехал в канаву. Зарылся в ней носом – задние колеса остались на весу и жалобно вращались. Лена хладнокровно снизила скорость. Остановилась. Внутри у нее все дрожало. Она неудержимо расплакалась.

Тот же день, 13.30. Москва. Капитан Петренко

У капитана было сильнейшее искушение: немедленно мотнуться в комитетскую общагу, собрать нехитрые пожитки и рвануть на Ленинградский вокзал. А там… Взять билет, сесть на вечернюю «Аврору», подремать, сидя в кресле… И еще не пробьет полночь, как он войдет в квартиру, обнимет милых своих девочек, Олечку и Юлю. То-то визгу, то-то радости будет!.. «Папа приехал!»… Ах, как хотелось именно этого!

Однако иное чувство, иной искус оказался сильнее. Он чувствовал себя в ответе за незнакомого, но отчего-то симпатичного и, как был уверен Петренко, ни в чем не повинного капитана Кольцова. Каким-то он ему беззащитно-милым казался: после просмотра личного дела в Азове-13, разговоров со знавшими его в военном городке людьми, с этой Ирмой Дегтяревой из Абрикосова… А ведь Кольцову ни за что ни про что грозила, судя по разговору в кабинете генерала Струнина, смертельная опасность.

Зачем вводить этот план «Рентген»? Зачем ликвидировать Кольцова? Ну, спрашивается, зачем? Петренко по-прежнему был убежден, что, если, предположим, отбросить гуманистические соображения, даже с научной – практической, так сказать, – точки зрения убивать Кольцова не следовало. Но он, Петренко, убедить никого из начальников не смог. А значит, над объектом нависла смертельная опасность…

И вот еще какая мысль возникала… Если он, Петренко, вдруг всерьез начнет противодействовать своим коллегам, пытающимся убрать Кольцова, дело кончится не просто позорным увольнением, а военным трибуналом. Так стоит ли ему ввязываться в эту историю? Не самоубийца же он?.. Однако он доверял Савицкому. А Савицкий, судя по разговору в кабинете у Струнина, был на его, петренковской, стороне. Неужели если он, Петренко, найдет Кольцова, то не сможет убедить начальников в том, что Кольцов отнюдь не предатель? В том, что Кольцов будет полезен Родине живым, но никак не мертвым? Неужто, когда Петренко отыщет Кольцова и убедит его сотрудничать, Савицкий не сможет доказать Струнину, что необходимо отменить приказ о ликвидации? Все-таки генерал производил впечатление человека разумного и вполне вменяемого… Правда, есть еще этот козел Марголин… Но Комиссией, слава богу, пока руководит не Марголин, а все ж таки Струнин…

Все равно: то, что затеял капитан, было против всех инструкций и уставов. «А что я такого собираюсь делать? – с мальчишеской бравадой возражал сам себе Петренко. – Я в отпуске. В отпуске что хочу, то и делаю… Могу я, к примеру, захотеть встретиться с симпатичной женщиной бальзаковского возраста?.. Могу. Вот я и назначу ей свиданку».

Так думал, сидя на лавочке в парке, капитан Петренко, а закончив рефлексировать, дошел до ближайшего телефона-автомата – по сотовому звонить не рискнул, наверняка на всякий случай прослушивается коллегами, – вставил телефон-карту, набрал номер мобильного телефона.

– Слушаю, – раздался в трубке усталый голос Аллы Вельской.

Тот же день, 14.50. Капитан Петренко Москва

Вельская приняла Петренко у себя в квартире. Хозяйка открыла дверь в шелковом фирменном халатике на голое тело, волосы ее были влажными от душа. «А она очень даже ничего для своих сорока с хвостиком, – против воли отметил Петренко, окинув взглядом миниатюрную фигурку. – Если б не знал о ее возрасте, никогда столько б не дал».

– Проходите в комнату, – отрывисто бросила Вельская. – Я сейчас.

Петренко на секунду подумал – снять ли обувь, но потом решил, что участковые врачи и сыщики не разуваются, и прошел в апартаменты.

Квартира Вельской была отделана по последнему европейскому слову. Больнично-белые стены. Окна – в стеклопакетах, с шумной улицы не доносится ни звука. Кондиционер разносит приятную прохладу. Одну из стен, от потолка до пола, занимает зеркальный шкаф. Огромный телевизор «Сони» с плоским экраном и проигрывателем видеодисков. Музыкальная аппаратура Hi-End стоимостью в десяток тысяч долларов. Из вделанных во все углы динамиков льется негромкая музыка – что-то классическое.

Из кухни появилась Вельская с двумя длинными бокалами в руках. В них соблазнительно побрякивал лед.

– Пейте, – требовательно сказала Алла, протягивая капитану запотевший стакан. – Это грейпфрутовый сок пополам с минералкой. Ничто лучше не утоляет жажду.

У капитана были другие взгляды на утоление жажды: он бы, в частности, не отказался от доброго стакана пива, но перечить хозяйке, разумеется, не стал.

– Спасибочки, – пробормотал он, принимая из рук Вельской стакан.

У капитана не было четкого плана разговора с ней. Больше того, он даже не определился, идя сюда, кем представится, но он верил в силу импровизации. И еще в свое природное обаяние. Люди отчего-то верили ему. Особенно безошибочно его мужское начало действовало на таких вот дамочек бальзаковского возраста.

– Прошу садиться, – сухо бросила Алла. Петренко утонул в ослепительно белом кожаном кресле. Вельская присела на белый кожаный диван против него. Халатик распахнулся, обнажив маленькую стройную ногу.

– Чему обязана? – проговорила Вельская, отхлебнув из бокала.

– Я буду краток. Моему другу, Ване Кольцову, грозит опасность. Смертельная опасность. За ним охотятся очень серьезные и безжалостные люди.

Вельская слушала неотрывно, магнетически глядя на капитана.

– Я должен найти его, – продолжал Петренко, – найти и перевезти в безопасное место. Знаю, что вы встречались с ним. Мне кажется, что он и его судьба небезразличны и вам тоже. Пожалуйста, помогите мне его отыскать.

– Почему я должна вам верить?

– Ни почему, – пожал плечами Петренко.

Она усмехнулась.

– Ценю откровенность. И простоту… А как вы узнали, что я была с ним?

Петренко всей кожей своей чувствовал, что с этой дамочкой, чтобы добиться успеха, надо быть предельно откровенным.

– Я работаю, скажем так, в одной из спецслужб. А у вас очень приметный джип.

– Good job, – как бы про себя пробормотала Алла и добавила: – Быстро вы управились. И суток не прошло… Люблю профессионалов… А кто вашему Кольцову угрожает?

– Честно, не знаю. Возможно – какая-то другая спецслужба. Может быть, даже иностранная.

– О! – не без иронии воскликнула Вельская. – Настоящая бондиана!.. Что ж, Кольцов того стоит… Я и сама за ним, признаюсь откровенно, охотилась, да только дичь быть подстреленной не пожелала… Что ж, это ее, дичи, право, хотя, признаюсь, обидно… За себя – и за Ванечку тоже. Очень бы многого сумел он добиться в умелых – то есть моих – руках…

– Вот как! – воскликнул Петренко. – И как же, если не секрет, вы планировали использовать Ивана?

– Ну, если, как говорите, вы друг Кольцова, то можете себе представить, как его можно использовать…

Петренко со значением покивал.

– Но Кольцов работать на меня отказался… – продолжала Алла. – Что ж, вольному, как говорится, воля, спасенному – рай… Зла я на господина Кольцова не держу… И ничего плохого ему не желаю. Счастья ему, как говорится, в личной жизни…

Петренко мгновенно среагировал на ее последние слова:

– А что, здесь замешана женщина?

– Замешана. Думаю, что замешана…

– Кто? Вы знаете?

– Что ж, – Вельская оглядела Петренко. – А вы, как мне отчего-то кажется, не лжете и желаете этому Ванечке добра… А если нет – тем лучше… – словно про себя проговорила она. – Ну, может, ваша охота будет успешней, чем моя… Слушайте. Можете записывать. У меня есть, – она взглянула на часы, – двадцать пять минут.

Алла рассказала капитану все. Начала с того, как обратила внимание на Кольцова и его гигантский выигрыш в казино.

Петренко утвердительно кивнул.

– Вы и это знаете? – быстро спросила Вельская.

– Знаем.

– Да, вы в самом деле профессионалы…

Далее Алла поведала, как руководитель ее охраны выследил Кольцова, когда тот покинул заведение, и проследил его машину вплоть до квартиры Полуянова. Рассказала о своем визите в ту квартиру. О том, как они скрывались через соседский балкон от преследователей.

– Как вы думаете, кто это был? – перебил Аллу в этом месте Петренко.

– Понятия не имею.

– А как вам кажется? Кто они? Милиция? Какая-то спецслужба? Урки? Блатные?

– Спецслужбы? – пожала плечами Вельская. – Вряд ли… Те бы, я думаю, когда захотели – поймали… Или я слишком хорошего мнения о спецслужбах? – усмехнулась она.

– Так все же кто?

– Они, как вы понимаете, визитных карточек мне не оставляли.

– Хорошо. Извините. Продолжайте, пожалуйста.

Далее Вельская рассказала о вечере на даче в Киржаче, о том, как она покинула особняк, а когда вернулась, Кольцов бежал… Не умолчала о погоне и о полете в кювет…

– Что ж, – закончила она, – Ванечка сам выбрал свою судьбу. Захотел быть с той лахудрой – его право. Я больше гоняться за ним не собираюсь. Да только не будет у него с ней ни власти, ни славы, ни денег… Ничего… Кольцов – огромный талант, но очень, очень сырой… Он нуждается в тщательной шлифовке… А она – она не сможет из него ничего вылепить… Не тот мастер… Если его вообще не возьмут в оборот другие силы… Такие, например, как вы, капитан…

Петренко как молнией ударило. Ведь он не представлялся Вельской, ни фамилии своей, ни звания не называл. Откуда ж она знает?!.

– Поражены? – усмехнулась Алла. – Да на вас – клеймо спецслужбы. У вас глаза – чекистские. Значит, вы мне не соврали… А почему «капитан»… Ну, для старлея вы слишком стары, для майора или тем более подполковника – пожалуй, что молоды… Элементарно, Ватсон!..

– Отдаю должное вашей прозорливости… – пробормотал Петренко. – А вы случайно не заметили номер той машины, что столкнула вас в кювет?

– Случайно? – расхохоталась Алла. – Именно не случайно я его, этот номер, заметила. Пишите.

– У меня хорошая память.

– О 206 КМ. Естественно, «77 rus».

– Спасибо, – пробормотал капитан.

– Больше того, – продолжила Вельская, – я уже проделала за вас дополнительную работу… У меня хорошие связи. Так что записывайте или запоминайте, как хотите… Машина – «девятка» с этим номером зарегистрирована на Максима Леонардовича Березникова. Он прописан по адресу: Москва, Лыткаринская улица, сто двадцать два, квартира восемьдесят семь.

– Но за рулем «девятки» была женщина?

– Женщина. И еще в ней был подросток. Впрочем, даю наводку: по тому же адресу – Лыткаринская, сто двадцать два и так далее… – проживает бывшая жена господина Березникова некая Елена Барышева, тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения, а также ее брат Роман Барышев, шестнадцати лет… Вот так-то, мой дорогой Холмс.

Петренко был поражен.

– Спасибо, Алла Викторовна, вы меня избавили от лишней работы… Но зачем вы все это узнавали?

– Сгоряча… Честно скажу – сгоряча… Приехала сюда после того, как эта засранка меня в кювет столкнула, ну и стала разузнавать… Дай, думаю, я на эту стерву братков нашлю… Пусть покуражатся… А потом… Потом остыла… Нет, ей, этой Барышевой, сама жизнь отомстит… Или наши дорожки когда-нибудь опять схлестнутся… Жизнь – штука непредсказуемая… Вот тогда и посмотрим, кто кого… – Глаза Вельской недобро блеснули. – Что-то я разоткровенничалась, – весело вдруг перебила она саму себя. – Вредная это штука – откровенность. Никогда, как говорится, не разговаривайте с неизвестными.

– Почему же… – пробормотал Петренко. – Вы оказали мне неоценимую услугу… Кольцову – тоже… И я обещаю: ваша откровенность никому не будет употреблена во вред… Ни вам, ни ему…

– А вот он, – жестко проговорила Алла, – меня больше никоим образом не интересует.

Москва. Тот же день, 17.30. Капитан Петренко

За дверью на пределе громкости звучала музыка: что-то ну уж очень современное. Сплошной ор. Капитан Петренко прислушался. Ему почудилось нечто знакомое. А-а, да это же Red Hot Chili Peppers, их новый диск Californicatins!«He такой уж я и старый перец, – с удовлетворением подумал капитан. – Вот, «Рэд хот чили пепперз» узнал». На фоне гремящей изо всех сил музыки из квартиры примерно через равные промежутки времени доносились тупые удары, будто на пол роняли что-то тяжелое. «Ага, – смекнул Петренко, – видать, дома у Барышевых один подросток, иначе музыка б так не орала. Как его там, Роман, что ли…»

Капитан позвонил. Музыка не затихала, глухие удары об пол продолжались. Петренко нажимал на кнопку звонка еще и еще. Наконец его звонку удалось вклиниться в паузу между песнями. Мелодию сразу сделали тише. Капитан почувствовал, что его разглядывают в дверной глазок. Затем юношеский запыхавшийся басок, пытающийся звучать взрослее, чем на самом деле, настороженно спросил из-за двери:

– Кто здесь?

– Твоя сестра звонит! – крикнул Петренко, и в данном случае рассудив действовать также по вдохновению. – Ты чего трубку не берешь?

– А вы кто?

– Да сосед я ваш из девяносто седьмой квартиры!

У Барышевых квартира была восемьдесят семь, значит, девяносто седьмая располагалась двумя этажами выше. – В таких новых домах никто никого не знает, поэтому было бы чудом, рассудил Петренко, если б подросток знал настоящего соседа.

– Да открывай же, – поднажал капитан, чувствуя за дверью нерешительное молчание, – у Лены для тебя важное сообщение.

Наконец щелкнул замок и стальная дверь сторожко приоткрылась. Перед капитаном стоял подросток невысокого роста с живым и милым лицом. Одет он был в широченные шорты, обнажен по пояс. Торс его блестел от пота. «Какой-нибудь брэйк-данс разучивал, – подумалось Петренко. – Или просто скакал от щенячьего восторга. Каникулы, музыка изо всех сил, взрослых нет – красота!..»

– Да не держи ты меня на пороге, – миролюбиво сказал капитан, при этом мысленно старательно внушал подростку: «Мне можно доверять, все спокойно, ты в безопасности» – словом, все, как учили на тренировках по вхождению в психологический контакт. Ладони он держал открытыми перед собой: жест, символизирующий дружелюбие.

Подросток колебался.

– Я один и без оружия, – спокойно добавил капитан. – А Лена правда просила передать тебе, Роман, что-то важное. С ее Иваном беда.

Глаза у подростка округлились, и Петренко понял, что попал в точку.

– П-проходите, – как сомнамбула сказал Роман и посторонился, пропуская Петренко в квартиру. «Впустил, – удовлетворенно подумал капитан. – Ох, как бы я за такую «осторожность» свою дщерь Юльку отшлепал бы!»

– У меня в самом деле очень серьезный разговор, – сказал Петренко, оказавшись в квартире. – Ивану Кольцову – а значит, и твоей сестре – угрожает опасность. Ведь они сейчас вместе, да?

На лице подростка отразилось мучительное размышление, и капитан понял, что опять попал в точку.

– За Иваном Кольцовым идет настоящая охота, – внятно, открыто, миролюбиво проговорил капитан. – Его преследуют. И очень серьезные, даже страшные люди. А я хочу ему помочь.

Они с Романом продолжали стоять в прихожей. И Роман по-прежнему не совсем доверял ему.

– А вы кто? – спросил он.

– Я – капитан Сергей Петренко из Федеральной службы безопасности России, – сказал капитан, доставая краснокожее удостоверение.

Дал документ в руки мальчику, чтобы тот рассмотрел как следует.

– При современном развитии печатного дела на Западе… – пробормотал Роман, возвращая удостоверение. Тем не менее оно его, очевидно, впечатлило.

– Рома, времени мало, поэтому скажи мне: Лена с Иваном?

На лице у подростка отразилась мучительная борьба.

– Я понял, что «да», – продолжал Петренко. – Иван ведь необычный человек, наверное, тебе Лена рассказывала. Поэтому-то за ним и охотятся. Охотятся плохие парни. – Петренко использовал термин из голливудского боевика: «bad guys». – Очень плохие. Я хочу помочь им: и Ивану, и, стало быть, твоей Лене… Может быть, спасти их… Верь мне. Пожалуйста, скажи мне: где они?

Лицо подростка будто закаменело.

– Ты доверяешь мне? – проговорил Петренко, глядя мальчику прямо в глаза.

Тот молчал. Тогда капитан спросил еще раз:

– Ты доверяешь мне?

Роман по-прежнему молчал. По его лбу сползла капелька пота.

– Хорошо, – вздохнул Петренко. – Я клянусь тебе – клянусь здоровьем своей дочери, что я не причиню им зла. Самым святым клянусь!

Роман молчал.

– Ладно, – капитан продолжил говорить, мягко нажимая. «Только бы не пережать!» – мелькнуло у него. – Я постараюсь угадать, где они. Они решили скрыться? Спрятаться, лечь на дно?

По лицу подростка капитан понял, что – нет.

– Они собрались бежать за границу?

По глазам Романа Петренко стало ясно: он опять промазал.

– Они ищут сослуживца Ивана?.. – вдохновенно сымпровизировал капитан. – Того самого, с кем он подвергался опытам пятнадцать лет назад? Единственного, кто еще остался в живых?

По глазам подростка, в которых на мгновение метнулся страх, Петренко понял, что попал в точку.

– Не бойся, Рома! Не бойся! Ты не предатель, Роман! – горячо заговорил капитан. – Ты совсем не предатель. Ты умный, верный, честный и надежный человек. Настоящий брат прекрасной сестры…

Было видно, что Роме приятно это слышать.

– Я обязательно помогу ей, – продолжал Петренко. – Ей и Ивану. Обещаю тебе, Роман.

– Пожалуйста, – вдруг жалобно сказал подросток. Его лицо исказила гримаса боли, и капитану показалось, что тот готов расплакаться.

В ясных голубых глазах юноши капитан вдруг увидел такую любовь и такое волнение за сестру, что отчетливо понял: никуда ему теперь от этого дела не деться. Его мечты бросить все, сесть на поезд и укатить к своим в Питер – не больше чем обыкновенное малодушие: он обязан найти Лену, найти Ивана. И попытаться спасти их.

– Скажи мне: ведь этот человек, Максим Карандышев, он живет…

– В Поволжске, – тихо промолвил мальчик.