Текст книги ""Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Михаил Атаманов

Соавторы: Анна и Сергей Литвиновы,Александр Сухов,Игорь Конычев,Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 260 (всего у книги 341 страниц)

– Да?! – задиристо спросил биолог. – Почему ж тогда она не мстит нам за создание пенициллина? Инсулина? Аспирина? За то, что в девятнадцатом веке средняя продолжительность жизни была сорок лет, а сейчас – семьдесят?

Ученый продолжил:

– Но хватит схоластических споров и прогнозов на будущее. На очень близкое, прошу заметить, будущее… Вернемся к работам сегодняшнего дня. К нашей работе… Одним из ее направлений являются опыты с насекомыми. – При последних словах Варя с Саней переглянулись. Ученый не заметил этого и продолжал: – Кстати, в двух словах о достижениях наших коллег из-за океана. Посевам хлопчатника в США сильно вредит гусеница хлопковой совки. Благодаря ей штатовские хлопкоробы, – биолог саркастически выделил последний термин, – теряют ежегодно более сорока пяти миллионов долларов. И тамошние генные инженеры пришли им на помощь. Им удалось вывести стерильную хлопковую совку. Вредителя, который не дает потомства. И генетики на опытном поле постепенно вытеснили обычную совку – совкой бесплодной. Кстати, для того, чтобы отличать творение своих рук от обычных насекомых, биологи их пометили. И знаете, чем? Они внедрили в ДНК насекомых ген медузы! Стерильные вредители благодаря этому стали светиться в темноте!

Ученый торжествующе оглядел Сашу с Варварой – однако восхищения аудитории не дождался. Продолжил:

– А ученым под руководством американского профессора Макгинниса удалось выделить так называемый ген Ю-би-экс.

Ученый жирно начертал на доске:

Ген Ubx.

– Это ген роста отдельных частей тела животных – в том числе и насекомых, и «хомо сапиенс». Кстати, благодаря исследованиям генетиков и палеонтологов удалось показать, каким образом произошел классический скачок в истории эволюции. Они доказали, как случилась мутация, благодаря которой четыреста миллионов лет назад ракообразные вышли на сушу. Исследователям удалось, управляя данным геном, – биолог постучал мелом по доске, по названию Ubx, – уменьшить у морской креветки количество ножек и, таким образом, практически превратить ее в жительницу суши – в насекомое! Итак, ученые в своей лаборатории повторили на протяжении пары лет процесс, на который Природа или Бог – называйте как хотите – затратили миллионы лет!.. Однако… – Ярослав Михайлович сделал многозначительную, предвкушающую паузу и плотоядно потер руки, – однако то, чего сумели добиться американцы со своим многомиллионным оборудованием и финансированием, меркнет по сравнению с тем, чего удалось достичь нам. Нам, здесь! В условиях изоляции, секретности и скудости бюджета.

Варвара внимательно смотрела на биолога. Он выглядел теперь лихо – словно Денис Давыдов, который врубается на коне в гущу французов или читает на пирушке свои стихи.

– Нам удалось, – благоговейно произнес Ярослав Михайлович, – научиться на практике управлять ростом всего тела! Не отдельных ножек, как американцы, – презрительно сморщился ученый, – а всего. Вы понимаете?! Управлять ростом! Пока – только у насекомых, но потом, кто знает… – Он еще раз энергично потер руки. – Кто знает… – повторил он, и взгляд его поплыл, затуманенный великими, блаженными перспективами.

– Простите… – вкрадчиво начала Варя (она, кажется, очень многое начала понимать, и ей немедленно требовалось проверить свою догадку), – простите, а с какими конкретно видами насекомых вы, Ярослав Михайлович, экспериментируете?

Ученый открыл рот для того, чтобы ответить, но тут дверь распахнулась, и в помещение быстрым шагом вошел полковник Бурдаков (на этот раз в одиночестве).

Охранники немедленно встали с парт, а биолог, не успевший ничего ответить, по-военному вытянулся у доски. И только Варя с Сашей остались сидеть на своих местах – как прежде, развалясь. То была, возможно, единственная привилегия, которую давало им положение пленников.

– Ярослав Михайлович, – звучным голосом произнес с порога полковник, – благодарю вас. Вы можете быть свободны.

– Слушаюсь, – склонил лысую загорелую голову ученый.

– А вы, – продолжил Бурдаков, указав легким кивком на пленных, – следуйте за мной. Я хочу вам кое-что показать. И рассказать.

Полковник помедлил и оглядел всех: Варю, Александра, двух автоматчиков, биолога.

– Иногда, – хитровато щурясь, произнес он, – во многой мудрости не только многие печали. Но и, как говорил Сенека, – путь к богатству.

Саня

Конвоиры вывели их в коридор. Впереди – шествовал парень с автоматом. Следом – Саня. Дальше – Варвара. Замыкал процессию второй конвойный, а уж последним шел полковник.

Коридор тянулся недолго – без окон, крашенный скучной, очень советской масляной краской, он заканчивался лестницей – той самой, по которой они бежали с гауптвахты-«клуба».

Глядя на мерно покачивающуюся перед ним стриженую башку конвоира, Саня подумал: «Что это за парень? Солдат-срочник? Не похож. Слишком взросл и серьезен. Вольнонаемный? Это – скорее. Почему они тогда без погон, без знаков различия? И где этот парень живет? Скорее всего здесь, на горе. Значит, тут должно быть что-то вроде казармы. Гимнастерка у него линялая, но свежестираная. Значит, здесь есть прачечная. От него несет потом, однако свежим, не застарелым. Стало быть, имеется и баня… Сколько ж надо денег, чтобы все это хозяйство содержать! Ученые, опыты, какие-то генетические пушки, грузовики, солдаты, казармы, баня, прачечная, тепло, свет… Миллионы, наверно, уходят!.. Кто, интересно, финансирует? Неужели наше полунищее государство? Или – какие-нибудь безумные банкиры? Или – чеченцы? Иракцы? Мафия?..»

Пока оставалось только гадать.

Они спустились по лестнице до первого этажа. Остановились перед дверью. Первый конвойный погремел ключами. Отомкнул дверь. Они вошли и очутились в том самом зале, похожем на цех завода, что Саня с Варей видели сверху, с балкона, – во время своего побега.

Внизу «цех» оказался еще больше. Здесь было жарко, как на улице, но чуть овевающий лица ветерок свидетельствовал, что работает система вентиляции. Слышалось постоянное гудение механизмов – похоже, промышленных кондиционеров.

И еще – откуда-то издали доносилось громкое, неумолчное жужжание.

В полу цеха имелось несколько куполов, имеющих сверху большие пластиковые прозрачные люки. На первом, ближнем к ним люке, находились трое. Один стоял неподвижно, а два других что-то с ним делали.

Саня с Варей, по знаку полковника, направились прямиком к этой группе. Когда они подошли к круглому пластиковому люку (диаметром около трех метров), неумолчное жужжание стало громче.

Двое расступились. Саня увидел третьего. Тот стоял ровно посреди люка. Находился он здесь, очевидно, не по собственной воле. Руки его были заведены назад и скручены за спиной. Тонкий, прочный трос прикреплен к рукам человека, а потом тянулся вверх, к далекому потолку цеха, и там крепился к крану.

Мужчина был вздернут тросом, как на дыбе. Ноги его едва касались люка – так, что ему приходилось стоять на прозрачной поверхности на цыпочках. Лицо его было мученическим. Под глазом красовался кровоподтек. Из носа стекала тонкая струйка крови. На вид человеку было около сорока, но пережитые совсем недавно страдания состарили его лицо.

Конвой подошел к пластиковому люку – и человеку на нем. Двое – те, что возились возле человека, – при появлении полковника вытянулись. Глаза третьего, связанного, выразили вдруг дикий, нечеловеческий испуг.

Полковник сделал знак, и группа остановилась, не доходя трех шагов до люка.

– Сейчас прежде всего позвольте представить вам наших питомцев, – с оттенком торжества проговорил он.

Полковник подвел вынужденных экскурсантов к пластиковому люку. Саня заглянул внутрь. В первый момент он был разочарован. Внутри никого не было. Вниз, на глубину примерно одного этажа, расстилалось пустое пространство. Оно заканчивалось плотной, утоптанной – но самой обыкновенной землей.

Саня присмотрелся: в земле имелось отверстий десять. Каждое представляло собой правильный круг диаметром примерно полметра. Отверстия были разбросаны по земле хаотически, на разном расстоянии друг от друга. Неподалеку от одного из отверстий на земле неподвижно лежало какое-то существо, сплошь покрытое мехом.

«Кролик», – разглядел его Саня. Кролик лежал без движения – однако ни вокруг него, ни на шкурке не было видно ни следа крови или ран. Казалось, кролик мирно спал.

Затем Саня заметил на серой земле, ближе к стенам помещения, еще одного кролика. И тот, похоже, был бездыханным – хотя ни крови, ни повреждений на его шкурке также не имелось.

Тут в одном из отверстий, уходящих в глубь земли, Сане почудилось движение. Он пригляделся внимательней. Из дырки показалась огромная голова. Она была отвратительной. Усы, сетчатые глаза, мощные челюсти.

«О, господи!» – прошептала Варя.

Существо выдвигалось из норы все дальше. Показались огромные, как пилы с зазубринами, передние лапы. Затем возникли крылья, они распрямились и стали видны во всей красе: огромные, сетчатые, перепончатые. Затем появилось брюхо – узкое в талии, затем расширяющееся и снова сужающееся конусом. По брюху шли хищные черно-желтые полосы. Брюхо заканчивалось тонким, словно струна, жалом.

Гигантская оса вылезла из норы и остановилась. Величиной она оказалась раза в три больше кролика – то есть около метра в длину.

Саня как завороженный смотрел на нее.

Она, не обращая на людей никакого внимания, принялась протирать глаза передними лапами. Затем продвинулась дальше, к кролику, не подающему признаков жизни. Передними лапами схватила его за уши. Тот по-прежнему оставался недвижим, словно парализован. И потихоньку, но целеустремленно оса потащила свою меховую добычу задним ходом к норе.

Все собравшиеся вокруг люка замерли и неотрывно смотрели на происходящее.

В этот момент из другого отверстия в земле показалось новое животное. Оса – точно такая же, как первая – довольно быстро выползла из норы. Почесавшись и расправив крылья, гигантская оса взлетела. Раздалось громкое, злобное жужжание. Насекомое сделало круг в воздухе, а затем неожиданно резко взлетело и понеслось всем телом вверх, в пластиковый люк. Совсем рядом с Саней мелькнули безжалостные фасетчатые глаза, хищное брюхо. Раздался сильный глухой удар. Люк дрогнул и даже, как показалось Саше, слегка прогнулся.

Все зрители, включая полковника, невольно отшатнулись.

Насекомое отлетело вниз и стало безостановочно, громко жужжа, нарезать круги внутри своего загона.

– Волнующее зрелище, не правда ли? – cпросил полковник, обращаясь к Варваре.

Девушка не ответила.

– Но мы не на экскурсию сюда пришли, – продолжил Бурдаков.

– А зачем? – хрипловатым от волнения и испуга голосом спросила Варя.

– Вы хотели знать правду, – ответил полковник. – Сейчас вы ее узнаете.

Варя

От чудовищного зрелища, открывающегося внизу, под ногами, за стенкой прозрачного люка, Варю мутило. Чтобы не выдать своего состояния, она отвела взгляд от гигантских ос. Последнее, что она заметила, – первая оса уже скрылась в норе. Торчала лишь ее лапа, упорно затаскивающая внутрь тушку недвижимого кролика. Второе насекомое совершало бессмысленные, угрожающие круги в воздухе. Оторвать взгляд от животных было трудно – словно смотришь в зоопарке на семейку пирующих тигров.

Варвара посмотрела на человека, стоящего посреди люка. Его руки, привязанные к далекому крану под потолком, вздымались выше плеч. Голова была низко опущена.

– Вы хотели побеседовать с господином Борисовым, – звучным и ровным голосом произнес полковник Бурдаков. – Вот он.

– Зачем вы его?.. – хрипловато спросила Варвара. Собственный голос показался ей чужим.

– Чтобы был разговорчивей. Ну, вы хотели его допросить? Спрашивайте!

Человек на дыбе поднял, а затем снова уронил голову. В его взгляде читались беспредельный страх и отчаяние.

– Ну, давай, Борисов, рассказывай! – прикрикнул на него полковник. – Все рассказывай. Как мне рассказал.

Человек поднял голову, оглядел собравшихся у люка, выдавил:

– Я… – и снова уронил голову.

– Не серди меня, – коротко и резко произнес полковник. – Умел расправу чинить – умей и ответ держать.

Человек тяжело поднял голову, но закрыл глаза и произнес:

– Я… Это я… Я пригласил сюда…

Казалось, каждое слово дается ему с громадным трудом. Говорил он тихо, и голос его почти заглушало жужжание носившейся внизу, под ним, огромной осы.

– Пригласил – кого? – поторопил Борисова полковник.

– Пригласил из Твери семью… На отдых… Посоветовал… Ехать к нам… В Абрикосово… В Соленую Падь…

Варвара перевела взгляд на Саню – тот пристально вглядывался в лицо измученного человека и вслушивался в каждое его слово.

– Фамилия их? – хлестнул вопросом полковник.

– Семья Карказиных. Четыре человека.

– Почему позвал именно в Соленую Падь?

– Ближе всего…

– А? Не слышу! – продолжал допрос Бурдаков.

– Соленая Падь ближе всего к объекту… Нашему объекту.

– Что было потом?.. Ну, говори!

– Однажды… перед дежурством… я отнес в лес, в Соленую Падь, мешок сахара… Вы же знаете, они обожают сахар и издалека его чуют… И когда вас не было, товарищ полковник, я выпустил из инкубатора двух… двух… – Борисов затих, уронил голову.

– Ну!

– Двух ос-мутантов, – с трудом ворочая языком, произнес Борисов. – Я выпустил их ближе к вечеру… потому что знал, что к темноте они обязательно вернутся сюда, на базу… И больше никто не пострадает…

– И?!

– Погибли только те, кто был в Соленой Пади, – прошептал Борисов.

Саня, сжав кулаки, рванулся к нему. Но конвой оказался начеку. Автоматчики с обеих сторон грубо схватили Саню под локти.

Тот дернулся в их руках, но не смог вырваться и затих.

– Вот так, господа, – удовлетворенно произнес полковник и развел руками. – Вот вам и Борисов.

Он понизил голос, заговорил доверительно, словно с соучастниками:

– Представляете, он ведь и нас подставил, этот Борисов. Нам ведь пришлось выкрадывать трупы погибших из суджукского морга. Я не мог допустить, чтобы в их телах патологоанатомы обнаружили присутствие осиного яда. Уже за этот прокол ты заслуживал бы смерти, Борисов… Но расскажи нам еще кое-что. Зачем тебе понадобилось убивать целую семью из Твери?

– Я хотел… – коснеющим языком произнес привязанный. – Хотел…

– Не слышу! Громче! Ну, говори!

– Я хотел получить наследство… Я один… Один-единственный наследник. Родной брат Илоны Карказиной. Я… я все свои деньги потратил на дом… дом построил новый в Абрикосове… и оказался на мели… А у них, у Карказиных, много денег. Квартира. Дача. Машины. Бизнес. – Борисов неожиданно разговорился. Он в какой-то экзальтации стал выплевывать короткие слова: – А тут… я случайно узнал, что скоро… Скоро Дина должна выйти замуж. Все досталось бы ему. Ее жениху. Не мне! Ему! Это несправедливо! Несправедливо. Я… Я ее родственник. Ближайший! Я все для них делал. А все бы досталось – ему, этому жениху!

– Да, Борисов, – констатировал полковник. – А ты оказался алчным. И завистливым. А знаешь, кого я к тебе привел? – Он похлопал Саню по плечу. – Это тот самый жених Дины. Это его невесту ты убил. И всю ее семью.

Привязанный мужчина метнул короткий взгляд на Саню. Его лицо исказилось немыслимым ужасом.

– Не надо!.. – панически прошептал он.

Внизу, под пластиковым люком, громко и мерзко жужжа, летали уже три гигантских осы, очевидно, привлеченные скоплением биомассы наверху.

– Итак, – произнес полковник, по-отечески адресуясь к Сане, – вот он, твой обидчик. Перед тобой. Это он убил твою невесту, Саня. И всю ее семью – убил. Поэтому…

Бурдаков сделал знак тем двоим палачам, что привязывали Борисова.

– Поэтому он – в твоей власти. Суд у нас тут свой. Скорый, но справедливый. Основной его принцип: око за око.

Двое приспешников передали полковнику большой переключатель на длинном резиновом проводе.

Полковник вложил переключатель в правую руку Сани.

– Ну, давай, – скомандовал он. – Нажимаешь красную кнопку – открывается люк. Борисов падает вниз. Нажимаешь синюю – обрывается трос. Раз, два – и он внизу. Он – и осы. Осы – и вкусная пища для их будущих детей.

Полковник усмехнулся.

– Ну, Саня. Давай, сынок. Око за око.

Саша взял пластиковый черный выключатель. Лицо его смертельно побледнело. Побелели костяшки пальцев, изо всех сил сжимающие переключатель.

– Он умрет, – мерным голосом говорил полковник, – медленно и мучительно. Точнее, будет умирать долго, очень долго. Сначала несколькими ударами жала – в позвоночник, в шею – оса парализует его. Он не сможет ни двигаться, ни говорить. Не знаю, будет ли он что-то чувствовать. Надеюсь – будет.

Бурдаков победоносно оглядел всех собравшихся вокруг инкубатора – Варю, Саню и четверых своих подчиненных.

Молодые парни – автоматчики и палачи – переглядывались и смущенно ухмылялись. Кажется, им было слегка не по себе.

Борисов низко-низко, насколько мог, опустил голову и что-то быстро забормотал. До Вари неслись слова: «Отче наш… Да святится имя твое…»

Полковник продолжил ровным голосом:

– После того как его тело будет парализовано, оса оттащит его в свою нору. Отложит на него личинку. И уже личинка будет долго, очень долго – целый месяц! – есть это тело.

Бурдаков внимательно посмотрел на Саню и с улыбкой пояснил:

– Будет есть его заживо. Хорошая смерть, не правда ли? Достойная месть за твою невесту.

– Не-е-ет!! – отчаянно закричал Борисов. Он начал дергаться, биться на своем шнуре.

Варя почувствовала приступ дурноты. Все вокруг поплыло – да так скоро, что ей, чтобы не потерять сознание, пришлось перевести глаза вдаль, на стену цеха. Она постаралась срочно абстрагироваться от того, что происходит рядом с ней. Она стала вспоминать: море, солнце, парус, кафе… Как недавно – и непредставимо давно это было!

– Ну, сынок! – мягко подначивал Саню полковник. – Давай нажимай! Все так просто! Всего две кнопки. И ты сам, своей рукой, приведешь приговор в исполнение. Разве ты не этого хотел? А? Никакой тюрьмы. Никаких присяжных. Никакой волокиты. Раз, два! И все!

Саша до боли сжал черный переключатель.

– Не-е-ет!! Не-е-е-ет!!! – орал и бился приговоренный.

– Давай, давай, парень! – жарко и быстро шептал Бурдаков. – Другого момента у тебя не будет. Если не сейчас – то никогда. Судить его я не дам. Никакого следствия и суда – не будет. Не покараешь его, не покараешь сейчас – он будет жить дальше. Радоваться солнышку будет, пить вино, трахать баб. Разве он заслужил это? А, Саня? Ну, давай, нажимай!

Полковник жадно всматривался в лицо Саши, а потом переводил взгляд на приговоренного и столь же жадно впитывал в себя его страдания. Полковник старался, казалось, запомнить навеки все корчи человека, которому через секунду предстоит умереть.

– Ну!! – прикрикнул Бурдаков на Саню. – Считаю до трех – и развязываю его! Ну! Время пошло! Раз, два…

– С-сволочь!! – заорал Саня.

Он отбросил в сторону переключатель. Дернулся вперед. Полковник поднял бровь – и автоматчики поняли его сигнал. Они отпустили Саню.

Тот пробежал два шага по пластиковому люку и налетел на Борисова. С размаха ударил его в голову. Потом – в туловище. Потом снова – в голову.

Приговоренный стал оседать на своем тросе. А Саня все молотил и молотил его тело: руками, ногами, снова руками…

– Гад! Гад! Сволочь!! – выкрикивал он.

Борисов потерял сознание. Саня устало отступил от него и смотрел, тяжело дыша.

– Итак, – разочарованно произнес полковник, – экзекуция отменяется. А жаль. Наверное, эффектное было бы зрелище.

Секунду помолчал. Ноздри его раздувались. Он тяжело дышал.

– Развяжите Борисова, – скомандовал он двум экзекуторам. – И – в клуб его. Я потом решу, что с ним делать. А вы оба, – он кивнул Варе и Саше, – вы оба – пожалуйте за мной. Мне с вами надо поговорить.

***

– Подождите за дверью! – скомандовал Бурдаков автоматчикам.

Сам уселся за стол и выразительно положил поверх бумаг старый добрый «макаров».

Конвоиры молча покинули кабинет и притворили за собой дверь.

Кабинет командира располагался в той же части здания, что и красный уголок. Он был уставлен допотопной мебелью образца шестидесятых годов, устлан потертым красным ковром. В книжном шкафу пылилось Полное собрание сочинений Ленина. С ним мирно соседствовали научные труды по биологии и генетике, в том числе на иностранных языках. Над командирским столом – на том месте, где раньше, видимо, висел портрет вождя мирового пролетариата, – теперь помещалась фотография Че Гевары на фоне джунглей, в берете и с автоматом за плечами.

Из окон открывалась изумительная панорама: уходящий далеко вниз зеленый, заросший деревьями склон. Другие горы, пониже ростом, вздымались рядом. И далеко-далеко, на самом горизонте, блекло синела полосочка моря, смыкающаяся с небом. И нигде вокруг – ни единого следа человека: ни дымка, ни столбов электропередач, ни дороги. Только под окнами, на усыпанной гравием площадке, располагался «Урал» с обтянутым брезентом кузовом. Под капотом «Урала» копался парень в камуфляже. «Наверно, именно на нем нас привезли сюда», – безучастно отметил Саня.

Он пребывал в полушоковом состоянии. Все вокруг: и интерьер кабинета, и пейзаж за окнами – Саня отмечал машинально, каким-то краешком сознания. В мозгу его словно бы только что разорвалась граната, ослепившая и оглушившая его. Вдруг подаренное ему знание о том, как погибла Динка и ее семья, оказалось для него непосильным грузом. Слишком многое на него обрушилось: известие о том, кто убил… И – почему… Жалкое лицо убийцы, молящее о пощаде… И немедленная возможность отомстить… Страшно отомстить… И тот выбор – что он, Саня, только что сделал… Выбор – пощадить…

Слишком много эмоций. Слишком много мыслей. Он неожиданно узнал все, что хотел. Он заглянул в лицо врагу. И – помиловал его. Итак, все, чем Саня жил и о чем неотрывно думал последние несколько дней, случилось. Случилось уж слишком внезапно. И эти события словно выжгли изнутри Санину человеческую сущность. И остался только Саня, подобный роботу, – способный видеть, но не думать. Слышать, но не чувствовать.

– Господа, – мягко произнес хозяин кабинета, полковник Бурдаков, – я удовлетворил вас? Вы узнали разгадку вашей тайны?

Варвара кивнула:

– Кажется, да.

– Кажется? Вы не доверяете мне?

– Какие у вас есть факты, что убил – Борисов? Кроме его признания?

– Я не следователь и не прокурор. Мне не нужно ничего никому доказывать. Я знаю, каким образом Борисов убил. И я знаю – мотив. И у меня есть его признание. Мне этого достаточно. Ваше мнение меня интересует мало. И я вас пригласил не для того, чтобы обсуждать Борисова и его убийство. Согласитесь, хитро задуманное и осуществленное убийство… Вы видите – за те полтора часа, пока профессор грузил вас лекцией о генной инженерии, – я раскрыл преступление, над которым следователи в долине (и вы лично!) безуспешно работали несколько дней. Это, я думаю, является достаточным доказательством. Доказательством – моей симпатии. Симпатии – лично к вам. Вторым свидетельством моего хорошего к вам отношения является моя открытость. Вы видели здесь, в моем хозяйстве, многое. Даже – очень многое… Вы спросите, для чего мне потребовалось демонстрировать доброе отношение к вам…

Бурдаков сделал паузу и жестким своим взглядом обвел Варю и Сашу: Варя сидела, полуприкрыв глаза, не желая смотреть на полковника; Саня безучастно уставился на пейзаж за окнами. Никакой реплики с их стороны не последовало, и полковник продолжил:

– Сегодня же вас отвезут вниз, в долину. И отпустят на все четыре стороны… Для чего я поступаю именно так?

Варя и Саня ни жестом, ни словом не выразили готовности поддержать разговор. Тогда Бурдаков произнес:

– Вы необходимы мне. Вы оказались в нужное время в нужном месте. В нужное мне время. В нужном мне месте. Не оказалось бы под рукой вас – нашлись бы другие. Другие свидетели. Так что его величество случай сыграл в вашей судьбе важную роль… А случай – это просто псевдоним господа бога, когда он не хочет подписываться своим настоящим именем. Так говорил Анатоль Франс.

«О чем он болтает?» – утомленно подумал Саня. Слова полковника слышались ему словно через толстую подушку. Смысл их с трудом доходил до него.

– Итак, я отпускаю вас, – констатировал Бурдаков. – Отпускаю – но в обмен на мою открытость вы должны будете оказать мне одну услугу… Впрочем, услуга ваша заключается в том, что вы сделаете и без моей просьбы. Вы расскажете – причем как можно большему количеству людей – через средства массовой информации обо всем, что здесь видели. Вы ведь госпожа журналистка, не так ли? – обратился полковник к Варваре, однако ответа опять не дождался и продолжил: – Это очень на руку. Нам всем. Итак, вы расскажете о том, что видели. В качестве доказательства я даже готов предоставить вам видеозапись со впечатляющими картинками охоты огромных ос на кроликов, баранов, коров… Вам, конечно же, сперва не поверят. Но, возможно, компетентные органы залезут в архивы Министерства обороны. Возможно, они заинтересуются, что стало с этим давно забытым проектом. Вполне вероятно, что они организуют экспедицию сюда, на вершину Колдуна. Однако уже через пару дней они здесь ничего не найдут. Ничего и никого. Все, кто будет нужен мне для продолжения работы, окажутся уже далеко, очень далеко отсюда. Весь рядовой, вспомогательный персонал будет уволен и распущен по домам. Спецназ не найдет здесь ничего, кроме свидетельств, что тут проводились успешные опыты по созданию биологического оружия.

Полковник оглядел своих молчаливых гостей и проговорил:

– Вы, Александр Смеян и Варвара Кононова, станете в ближайшее время звездами отечественных и зарубежных средств массовой информации. И, помимо того, что вы видели своими глазами, вы скажете и то, чего лично не видели. Но о чем узнали. Узнали – от меня. Сейчас.

Полковник замолчал и многозначительно обвел глазами пленников. Однако никто из них опять не продемонстрировал ни малейшей заинтересованности.

– …Вы, именно вы сообщите городу и миру, что еще в прошлом году мы – то есть супостаты, окопавшиеся на горе Колдун, заложили в нескольких точках вблизи Москвы сотни личинок гигантских ос-убийц.

Бурдаков ухмыльнулся, повертел в руках пистолет и с грохотом уложил его назад на столешницу.

– Заложенные еще в прошлом году личинки, как мне сообщают, благополучно развивались, затем превратились в коконы и перезимовали. В данный момент новорожденные гигантские осы сбрасывают в гнездах скорлупу коконов. Через пару дней они превратятся во взрослых особей. Особей, которым надо много и вкусно жрать. И – заботиться о своем будущем потомстве. Стало быть, им требуется много – очень много! – мяса. И числа эдак двадцать второго июля они вылетят на охоту. На охоту – за жителями столицы нашей родины, многомиллионной Москвы. Вот так!

Полковник опять грохнул по столешнице пистолетом.

– И тогда – никому мало не покажется. – Он злорадно усмехнулся. – Я так и представляю себе: толпы сытых, нарядных москвичей в ужасе разбегаются кто куда от полчищ огромных безжалостных ос!.. Закрытые учреждения, офисы, конторы, банки… Неработающие театры, мюзиклы, кино, рестораны… Толпы людей в метро, боящихся выходить наружу… Люди, запертые в наглухо закрытых душных автомобилях… А на улицах, на Арбате и Тверской, – хозяйничают осы, осы, осы!.. Впору будет объявлять Москву на ОСАдном положении!

Полковник ухмыльнулся, довольный своим каламбуром.

– При этом замечу, – продолжил он. – Успешно развившихся личинок – тысячи. Где они конкретно находятся, не знает никто. Этого не знаю даже я. Это я говорю для того, чтобы каким-нибудь горячим головам из спецназа и ФСБ не пришло в голову захватить меня и под пытками (или иными способами) выведать у меня места закладки личинок. Так вот, где они, действительно не знает никто. Даже те, кто в прошлом году руководил их закладкой и осуществлял ее, ничего никому не расскажут. Не расскажут, потому что… Потому что…

Полковник сделал паузу и оборвал сам себя.

– …потому что – не расскажут. А узнать – узнать о месторасположении ос – российские власти смогут только в одном случае. Если они переведут на определенный счет в определенном банке некоторую сумму. Всего-то – десять миллионов долларов США. И если этот перевод будет осуществлен, он запустит информационный механизм, благодаря которому российским властям станет известно, где конкретно были заложены личинки ос. И тогда специалисты смогут, так сказать, разминировать заложенную бомбу. Уничтожить едва вылупившихся, еще не вылетевших из своих гнезд чудовищ… Я ясно изложил свою позицию?

Полковник оглядел невольных собеседников.

Саня ничего не ответил. Все разглагольствования Бурдакова показались ему ничего не значащими словами – по сравнению с его личной, только что с новой силой пережитой и прочувствованной трагедией.

«Какие-то закладки личинок… Нашествие гигантских ос на Москву… – вяло думал он. – Выкуп в десять миллионов долларов… А я-то? Я-то здесь при чем?!»

– Мы поняли вас, – мягко ответила Варвара за двоих.

– Вы, таким образом, превращаетесь в парламентариев, – подытожил полковник. – В посредников в переговорах между мною и российским правительством. Впрочем, как вы понимаете, – добавил он, – я вполне мог бы обойтись и без ваших услуг. Кассета с видеозаписью – тоже впечатляющая вещь. Но раз уж вы оказались здесь, не пускать же вас зазря на корм осам! Уж лучше вы засвидетельствуйте лично: все, что происходит здесь, серьезно. Весьма серьезно… Вам все понятно? Вопросы?

– Тела, – вдруг выдавил из себя Саня.

– Что?

– Вы выкрали тела… Тела моей семьи из морга. Где они?

– Где?.. Где тела? Они захоронены. Извините, что не на кладбище. И, извините, – полковник развел руками, – не по христианскому обряду. Священника среди моего личного состава нет, – ухмыльнулся он.

– Где вы зарыли их? – с ненавистью спросил Саня.

– Где – конкретно? А вот об этом, уважаемый, я сообщу вам дополнительно. Когда вся операция будет успешно завершена. Это я делаю для того, чтобы лично вы, Александр, сейчас не отвлекались, а по-настоящему поработали на меня. Моя аргументация понятна?

– Выдайте нам Борисова, – глухо произнес Саня.

– Зачем это?

– Он убийца.

– И акт выдачи Борисова, – немедленно подхватила Варя, – станет показателем серьезности ваших намерений. Серьезности того, что здесь происходит.

– Э-э, нет, – засмеялся Бурдаков. – Первое слово, как говорят дети, дороже второго. Я предлагал вам, Александр, уничтожить Борисова? Что молчите? А? Предлагал?.. Но вы не пожелали. Проявили мягкотелость. Сострадание. – Полковник произнес последнее слово язвительно, гадливо, будто оно было бранным. – Ну, и все. Ваш поезд ушел. А Борисов мне и самому пригодится. Люди в запятнанных одеждах служат вернее, нежели те, кто во всем белом… Все, разговор на тему Борисова закончен, – резюмировал полковник, пристукнув пистолетом по столу. – Еще вопросы? Пожелания? – Он усмехнулся. – Требования?