Текст книги ""Фантастика 2025-117". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Михаил Атаманов

Соавторы: Анна и Сергей Литвиновы,Александр Сухов,Игорь Конычев,Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 341 страниц)

Глава 17

И правда, Грэг собрал в кулак всё своё мужество, как всегда делал перед лицом чего-то пугающего, и решительно вздохнул, будто собирался прыгнуть в ледяную воду.

– Один из жителей нашей деревни начал видеть повторяющийся сон, – медленно начал он, явно подбирая слова. – С каждым разом он становился всё громче и громче. В конце концов звон стал настолько сильным, что я больше не смог его игнорировать.

Он замолчал на секунду, будто снова слышал этот звон в своей голове, и я почувствовал, как в комнате стало будто бы теснее от невысказанных слов.

– Никогда не забуду этот сон, – продолжал он наконец. – Человек бежал сквозь леса Восточного Венгена с такой скоростью, что листья только мелькали перед глазами. И всё это время его руки были в крови. Он бежал, пока не добрался до реки… чтобы смыть кровь.

– Кровь? – переспросил я, настолько ошарашенный, что поставил свою почти пустую кружку на каминную полку с глухим стуком.

Грэг кивнул и обнял себя руками, будто ему вдруг стало холодно.

– В первую ночь я испугался, когда понял, что это значит, – признался он, глядя куда-то сквозь пламя. – И сбежал. Просто вырвался из сна. Но на следующую ночь… он снова позвал меня. Мне было так любопытно – кому же снился этот сон? Сначала я не успел рассмотреть.

Я протянул руку и взъерошил ему волосы.

– Естественно, – хмыкнул я. – На свете нет ни одного человека любопытнее тебя.

Грэг слабо улыбнулся, явно не испытывая никаких угрызений совести, но почти сразу снова посерьезнел.

– Итак, я снова пошёл за звоном колокола, – его пальцы сжались на кружке так сильно, что костяшки побелели. – Человек стоял спиной ко мне у самой реки, на корточках, омывая руки. Я обошёл его, чтобы увидеть лицо. И тогда…

Он судорожно втянул воздух.

– Это был глава нашей деревни.

– Готов поспорить, после такого тебе стало только ещё любопытнее, – заметил я и подмигнул ему, стараясь немного разрядить обстановку.

– Ну да! – вздохнул он, закатив глаза. – Этот человек меня никогда не жаловал. Я подумал, что если помогу ему избавиться от кошмара, он пересмотрит своё отношение. Поймёт, что мои способности могут быть полезными, а не опасными. Вот я и решился на глупость – заглянуть глубже. Узнать, что именно его так тревожит.

Он опустил взгляд на кружку.

– Думаю, он всё понял… потому что меня тут же выбросило из его сна, как пробку из бутылки. А уже очень скоро он ворвался в наш дом, рыща повсюду в поисках меня. Только ему не было известно, что я живу у бабушки с дедушкой. Это спасло меня. Дедушка успел отвести меня в южную гавань и посадить на первый попавшийся корабль. Он шёл до острова Сканно.

Я слушал, затаив дыхание, чувствуя, как внутри всё сжимается.

– Старики отдали больше половины своих десятинных камней за место на корабле… – голос Грэга дрогнул, но он быстро взял себя в руки. – Так я оказался здесь.

Когда его рассказ подошёл к концу, я так широко раскрыл рот от изумления, что чуть не выронил кружку. Быстро прикрыл рот ладонью и прочистил горло.

– Грэг, – негромко спросил я, – сколько тебе было лет, когда тебя вынудили бежать?

– Только начался мой восьмой сезон, – ответил он тихо.

Восемь? Всего восемь лет?

Мне вдруг стало не по себе. Как ребёнок в восемь лет вообще мог выжить один в новом месте?

– И ты всё это время был один? – задал вопрос, который не мог оставить в себе.

– Да, с тех пор, как прибыл на Сканно, – подтвердил он, словно это было чем-то обыденным.

– Чёрт… – выдохнул я. В этом мальчишке было нечто, что вызывало во мне не просто жалость, а уважение – глубокое, почти братское уважение. – Ты хоть понимаешь, что только самый смелый и находчивый ребёнок смог бы выстоять в таких условиях?

– Мне уже четырнадцать, – пожал плечами он, будто это ничего не значило, но я заметил, как он немного отвернулся, смущённый моими словами.

– Больше никому не позволяй заставлять тебя чувствовать себя хуже, чем ты есть, – сказал я серьёзно. – Понял меня?

Он кивнул, чуть улыбаюсь уголком рта.

– Но и своих способностей не показывай просто так, – продолжил я. – Пусть лучше люди считают тебя обычным. Если никто не будет знать, на что ты способен, тебе будет проще.

– Хорошо, – снова кивнул он, его глаза сверкнули коротким огоньком понимания.

Я на мгновение замолчал, разглядывая его, потом спросил, прищурившись:

– А теперь объясни-ка мне одно. Как ты можешь спать сам, если носишься по снам других людей?

Грэг поёрзал на месте, будто собирался выслушать нагоняй.

– О-о, вообще-то… – он виновато глянул на меня. – Спит только моё тело. Сознание бодрствует всё это время.

– Так я и думал, – буркнул я и ткнул пальцем в темные круги под его глазами. – Тебе нужно отдыхать, Грэг. Ты не можешь каждую ночь караулить меня на границе моего сна. Как бы сильно ни хотел помочь – тебе нужен настоящий отдых.

– Но что, если ты снова попадешь в Темное царство?

– Темное царство? – нахмурился я. – Это еще что за место такое?

– О, я так называю особенные сны, – ответил он после короткой паузы. – Даже не знаю, как описать, чтобы ты понял. Темное царство… оно глубже, тяжелее и намного реальнее обычных снов. И туда по какой-то причине могут попасть только Странники и те, в ком течет их кровь.

– Ты случайно не про тот странный светящийся лес, где, кажется, одежду еще не изобрели? – спросил я, вспомнив дикий сон, в котором пришлось сражаться с теневой версией самого себя.

По пояс голым, кстати.

– Именно, – хохотнул Грэг. – Но я, знаешь ли, нашел способ обойти этот запрет на одежду.

– Ты! – я узнал его, вспомнив о пегасе, который тогда вытащил меня из той передряги. – Это был ты! Ты – тот самый пегас!

– Нужно быть крайне осторожным в этом измерении, – серьёзно сказал он, пристально глядя мне в глаза. – Там все по-настоящему. Если получишь рану в Темном царстве, она проявится и в реальности. Проверено на собственном горьком опыте.

В подтверждение своих слов он закатал рукав туники и показал мне неровный шрам на тыльной стороне предплечья.

– Что с тобой случилось? – я наклонился ближе, чтобы получше рассмотреть след.

– Упал с дерева. Прямо на острый камень, – он поморщился при воспоминании, но почти сразу снова расплылся в улыбке. – Бабушка тогда была в бешенстве – простыни все были в крови. После того, как она меня отходила розгой, я еще долго не мог нормально сидеть.

– Помню, ты говорил, что она никогда не была особенно заботливой… Но бить ребенка – это уже за гранью, – заметил я сухо.

– Может, ее методы и были жестковаты, – пожал он плечами, – но благодаря ей я научился хоть как-то контролировать свои способности. В общем-то, я всё равно по ней скучаю.

– Может быть, однажды, когда у нас станет поменьше забот, мы попробуем её найти, – сказал я, хотя прекрасно понимал, что даю ему лишь слабую надежду. И всё же хотелось, чтобы эта надежда у него оставалась.

– Блуждающие деревни долго на одном месте не задерживаются, – грустно вздохнул он. – А мой народ… он меня больше не ждет. Думаю, мне уже не найти дорогу назад.

– Грэг, приятель… я и не подозревал об этом, – я положил руку ему на плечо.

– Всё хорошо, – заверил он меня, легко, почти беззаботно улыбнувшись. – Теперь у меня есть ты, Рита и Шелли. Мне повезло, и я ни на что не жалуюсь.

Словно это я, а не он, нуждался в утешении. И, наверное, так оно и было, судя по тому выражению, которое я чувствовал на своём лице.

– Правда, пап, я в порядке, – добавил он серьезно.

– Никогда бы не подумал, что однажды у меня появится сразу готовый ребенок, да еще и такой умный, – я улыбнулся ему, слегка лукаво.

Грэг ответил широкой улыбкой и обнял меня обеими руками за плечи.

В тот момент меня накрыло чувство такой гордости и счастья, что едва ли нашлись бы для него подходящие слова.

А он… он действительно принял меня всем сердцем.

Мальчик вдруг широко зевнул, глаза его потускнели. Это мне совсем не понравилось.

– А теперь слушай меня внимательно, – перешел я на твердый, не терпящий возражений тон. – Тебе не нужно караулить мои сны каждую ночь. Тебе тоже нужно отдыхать.

– Но что, если тебе снова понадобится помощь? – с тревогой спросил он.

– Давай так, – предложил я. – Мы придумаем кодовое слово. Если мне будет нужна помощь, я подумаю о нем. Это будет наш сигнал тревоги.

– Хм… может сработать, – задумчиво сказал он. – Так мне действительно удастся выспаться. А то я даже на расстоянии не смогу уснуть, если буду волноваться за тебя.

– Вот именно, – кивнул я. – Значит, договорились?

– Ага! – оживился он. – А какое слово выберем?

– Подумай о чём-то, что тебе точно не приснится, – вслух рассуждал я.

– О! Пророщенные бобы! – радостно выпалил он. – Ненавижу их! Но бабушка заставляла есть. И слава богу, они мне точно не приснятся.

– У меня тоже есть похожая история с брокколи, – засмеялся я. – Ненавижу её с детства, сколько бы ни рассказывали о её пользе.

– Брокколи? – удивленно протараторил он это слово и хихикнул. – Что это такое?

– Это такая капуста, похожая на крошечное деревце. На вкус – как трава, – скривился я, только вспомнив эту гадость.

– Тогда пусть нашим кодовым словом будет «брокколи»! – радостно предложил он.

– Брокколи так брокколи, договорились, – улыбнулся я и пригладил его взъерошенные волосы. Они были мягкими, как пушок молодого котёнка, и этот простой жест почему-то наполнил меня теплом. – Грэг… А ты не знаешь, почему только Странники могут попасть в тёмное царство?

– Не знаю, – задумчиво ответил он, ковыряя пальцами прилипший к стенке чашки густой горячий шоколад. – Но каждый раз я находился там либо сам, либо с кем-то из странников. Когда я жил во дворце, Лорд Ашер тоже иногда оказывался в темном царстве… но я не решался идти за ним. Боялся, что он прогонит меня… или сделает что-то ещё хуже, если узнает мою тайну.

– Понимаю тебя. Но тебе не стоит его бояться, – сказал я твердо, не оставляя ни малейшего места для сомнений. – Уверен, Ашер Рамзи никогда бы не стал сердиться на тебя за то, что ты родился таким, какой ты есть.

Он нахмурился, переваривая мои слова, потом медленно произнёс:

– Ты не злишься на меня…

Он не спрашивал. Просто констатировал факт, который никак не укладывался у него в голове.

– Потому что, Грэг… – я поднялся и потянул его за руку, помогая встать. Пора было убирать кухню, пока Олли не устроила нам разнос с утра. – Тебе было всего восемь лет. Ты не заслужил того, через что тебе пришлось пройти. То, что ты родился с необычными способностями, – не твоя вина.

– Глава деревни боялся меня… – пробормотал он, словно всё ещё пытаясь оправдать своих обидчиков.

– Лидер должен защищать своих людей, а не бояться их, – тихо сказал я, чтобы не слишком давить на него. Пусть сам дойдет до этого вывода. Я занялся мытьем чашек, а он молча собирал со стола липкие фантики от конфет.

И тут на кухню ворвалась Шелли, словно солнечный луч в пасмурный день.

Передние пряди её волос были стянуты в забавный узелок на макушке, чтобы не мешали, а остальная копна падала на плечи светлым водопадом. На щеке красовалось маленькое пятно грязи, но её улыбка была сияющей, глаза – озорными.

– О, вот вы где! – воскликнула она с воодушевлением. – Грэг, дорогой, надеюсь, ты не обидишься, но мне придётся похитить Макса. Его ждёт небольшой сюрприз!

– Сюрприз⁈ – загорелись глаза мальчика.

– Боюсь, тебе он вряд ли понравится, – весело подмигнула она и легко зацепила пальцем его нос.

– А-а-а, понял. Опять ваши нежности! – фыркнул Грэг, закатывая глаза. – Тогда сам по себе, пап. Я в это не лезу.

Он помыл руки и отодвинул меня в сторону локтем, притворно ворча.

Я рассмеялся и обнял его за плечи.

– Тогда отправляйся спать. И запомни: спать, ясно? Никаких брокколи!

– Никаких брокколи! – радостно повторил он, с довольным видом, будто у нас теперь был секретный пароль, известный только нам двоим. – Спокойной ночи, Шелли!

– Сладких снов, дорогой, – ответила она тепло. Мальчик убежал в коридор, оставляя за собой след хорошего настроения.

Шелли же, чуть склонив голову, озадаченно спросила:

– Что такое брокколи?

Я, не моргнув глазом, заявил:

– Злобный овощ, посланный на Землю, чтобы терроризировать человечество.

Она расхохоталась, с трудом сдерживая веселье. Потом сделала шаг ко мне и обняла за шею, ловко скользнув руками мне под куртку, чтобы прижаться ближе.

– Ты только больше запутал меня, – сказала она, смеясь и пряча лицо у меня на груди. – Но мне не привыкать.

Я обнял её в ответ, вдыхая её запах – смесь лаванды и теплого хлеба. В её прикосновении было столько жизни, что мне не хотелось отпускать её никогда.

– Хочешь, расскажу тебе маленький секрет? – её голос прозвучал тихо и немного таинственно.

– Это было бы великодушно с твоей стороны, – шутливо отозвался я, мягко прижимая её к себе и чувствуя, как она улыбается сквозь дыхание.

Глава 18

Мне всегда нравилось, что Шелли была такая миниатюрная. Когда я обнимал её, она ощущалась в руках как фарфоровая статуэтка – хрупкая, теплая, настоящая. Это заводило меня так сильно, что мозг попросту вырубался. Оставалась одна животная потребность: закинуть её на плечо и утащить в пещеру для самого настоящего первобытного секса.

Иногда мне казалось, что стоит ей только появиться на горизонте – и всё, конец моей самообладанию. Но, к несчастью, на мне висели не только желания, но и обязанности Ашера, а они, сволочи, никогда не давали расслабиться как следует.

– Ты говорила что-то о сюрпризе? – с хрипотцой спросил я, вцепившись в реальность обеими руками.

– Да, упоминала, – пропела она, хитро сощурившись, и подтолкнула меня к столу. Чтобы не опрокинуться, я плюхнулся на лавку.

Шелли ловко задрала платье до самых бедер – тонкая ткань скользнула по коже, открывая стройные ноги. Не теряя ни секунды, она устроилась сверху, обхватив меня коленями.

– Хочешь пить? – спросила она, глядя на меня снизу вверх, как ни в чем не бывало.

– Теперь – определенно, да, – прорычал я и машинально скользнул ладонями по её идеальной заднице, сжав её так, что девушка сладко выдохнула.

Шелли приподнялась, так что я почти уткнулся носом в её декольте – глубокий вырез и пьянящий аромат её кожи сводили меня с ума. Член дернулся в штанах, протестуя против бездействия.

Но она даже не думала бросаться ко мне на шею. Вместо этого Шелли потянулась к бутылке вина на столе. Бутылка перекочевала в её руку, и она, словно издеваясь, открыла её зубами. Пробка вылетела с негромким хлопком, будто бы это было шампанское, но я сразу понял по аромату: это было наше любимое легкое вино, без всяких пузырьков.

С пробкой, все еще зажатой между пухлыми губами, она поднесла горлышко к моему рту. Я сделал несколько жадных глотков, не сводя с неё глаз.

– Ты мне доверяешь? – прошептала она, голос был низким, тёплым, и меня мгновенно обдало жаром с головы до пят.

– Конечно, – хрипло ответил я, ощущая, как возбуждение подкатывает к горлу. В этот момент я бы согласился абсолютно на всё, лишь бы быстрее утащить её куда-нибудь вдвоём.

Шелли медленно развязала шелковый платок, которым были перехвачены её волосы. Рыжие локоны рассыпались по плечам, сверкая в тусклом свете, словно расплавленное золото. Я не удержался и провёл рукой по шелковистым прядям, скользнув пальцами вдоль нежной щеки.

– Ох, – выдохнула она, вздрогнув.

Шелли чуть поёрзала у меня на коленях, заставляя меня стиснуть зубы от мучительного желания.

Потом она обвила моей шеей тот самый шелковый платок и потянула за оба конца, притягивая меня к себе. Наши губы слились в поцелуе – долгом, горячем, с лёгкой ноткой вина.

– Шелли… – простонал я, обнимая её крепче.

– Доверься мне, – шепнула она прямо в мои губы и завязала платок у меня на глазах.

Мир погас. Осталась только она – её дыхание, её аромат, её тепло.

Моя кровь забурлила, словно магма.

– Веди, – выдохнул я, полностью отдаваясь в её руки.

Она взяла меня за руку и повела куда-то. Я покорно ступал вперёд, вслушиваясь в её лёгкое пение, которое служило мне единственным ориентиром в кромешной тьме.

– Куда мы идём? – спросил я, в который уже раз за этот путь.

– Скоро узнаешь, – опять ответила она с той же дразнящей спокойностью.

Либо у неё железное терпение, либо она подпевала себе под нос после пары хороших глотков вина, которое прихватила с собой.

– Просто иди за моим голосом. Рита рассказывала, что у тебя это неплохо получается, – поддразнила она.

– Ну конечно, – фыркнул я, чувствуя, как начинаю улыбаться. Эти две точно обсудили меня с головы до ног. – Что ещё она тебе нашептала?

– О, например, о вашем «месяце меда»! – захихикала Шелли. Словно плеск воды донесся до нас всё громче – воздух сменился, стал прохладнее и свежее.

– Ты хотела сказать «медовый месяц»? – поправил я её с улыбкой.

– Так и знала, что что-то не так сказала! – она звонко засмеялась, и её радостный смех будто окатил меня тёплой волной.

Я никогда раньше не видел её такой раскованной, чуть пьяненькой – и это только подливало масла в огонь моего уже и так безумного влечения.

– Мы с Ритой заметили, как много ты работаешь и тренируешься в последнее время, любимый, – мягко сказала Шелли, – и решили, что тебе нужен маленький отдых.

Шаги стихли. Она остановилась, и я послушно застыл рядом.

Через секунду её ладонь скользнула по моей руке и отпустила… но тут же появились её обе руки у меня на лопатках – тёплые, нежные, будто опалила.

– Шелли? – шепнул я, почти не дыша.

Она явно почувствовала моё нетерпение.

– Хорошо, дорогой, – с улыбкой сдалась Шелли и развязала мне глаза.

Я пару раз моргнул, привыкая к мягкому свету луны – и тут же обомлел. Передо мной раскинулась настоящая сказка: на берегу озера, под широкими ветвями раскидистого дерева с искривлённым стволом, моя жена устроила целый лагерь уюта. Мягкие подушки и теплые одеяла были щедро разбросаны на покрытом мхом берегу, а в воздухе витал аппетитный запах жареного мяса, доносящийся из корзинки.

В животе предательски заурчало – чашка горячего шоколада, конечно, хороша, но для взрослого мужика нагулявшего аппетит – явно не предел мечтаний.

– Дорогая… – только и выдохнул я, не находя слов, чтобы передать переполнявший меня восторг. Ни одна женщина прежде не устраивала для меня ничего подобного. А Шелли… Шелли организовала настоящий праздник души.

Она взяла меня за руку и подвела к подушкам. Я с благодарностью опустился на мягкое ложе, ощущая, насколько тело устало за день. Шелли всё продумала: даже натянула между ветвями полупрозрачный балдахин, подсвеченный тёплым фонариком. Это создавало ощущение уюта и уединённости, словно весь мир за пределами нашей небольшой поляны перестал существовать.

– Ты сама всё это сделала? – спросил я, удивлённо оглядывая чудесный пикник.

– Конечно, – улыбнулась она и устроилась рядом, уютно свернувшись калачиком. Но долго усидеть на месте Шелли не могла – слишком много энергии было в этой женщине. Она тут же вскочила и подтянула ближе корзинку с припасами. – Рита сказала, что настала моя очередь немного побыть с тобой наедине. Пикник – это её идея, а я просто всё воплотила.

– Ты тоже много работаешь, дорогая, – тепло сказал я, заправляя выбившуюся прядку волос за её ушко. – Медвежий угол сильно изменился. Здесь стало уютно, ухоженно – и в основном благодаря тебе.

– Ты преувеличиваешь, – кокетливо отмахнулась Шелли и вытащила из корзинки странную ягоду – на вид как недозревшая клубника. Она поднесла её к моим губам.

Я послушно откусил кусочек, и терпкий сок тут же брызнул в рот. Губы приятно защипало от легкой кислинки, особенно когда Шелли провела ягоды по ним.

– Ммм… – протянул я, наслаждаясь неожиданным вкусом.

– Работы ещё много, – делилась она своими мыслями. – До холодов нужно закончить ремонт в доме, но и про удобство, и про красоту забывать не стоит.

Шелли улыбнулась и доела оставшуюся половинку ягоды.

– Тебе здесь нравится? – спросил я, потянувшись к бутылке вина, которую она заранее приготовила. – Знаю, мы почти всё время проводим в Медвежьем углу. Но если захочешь, можем чаще ездить в Александрийское поместье.

– О, здешние сквозняки сводят меня с ума, – с притворной серьёзностью закатила глаза Шелли, а потом попыталась отобрать у меня бутылку.

Я, смеясь, поднял её повыше, не давая схватить, и наклонился к ней, аккуратно подцепил пальцами подбородок, чтобы напоить её прямо из своих рук.

– Нет, серьёзно, – сказал я, глядя ей в глаза. – Хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Где бы мы ни были.

Шелли беззаботно рассмеялась и сделала ещё несколько глотков, глядя на меня с нежностью.

– Мне здесь хорошо, – призналась она, и в её голосе прозвучала лёгкая нотка удивления. Видимо, для неё самой это было неожиданно – ведь всю жизнь она провела в роскоши.

Но стоило ей упомянуть Александрийское поместье, как я заметил, как она машинально завела руку за правое плечо. Этот жест был ей привычен: шрам, оставленный после встречи с Бёрнсом, давал о себе знать каждый раз, когда в памяти всплывали тяжёлые моменты.

Я осторожно взял её руку в свою.

– Что ты хочешь сделать с ним? – спросил я тихо.

– С чем? – Шелли моргнула, словно вынырнув из тяжёлых воспоминаний.

– С Александрийским поместьем, – пояснил я. – Мы не обязаны его держать, если оно причиняет тебе боль.

– Но это очень ценная собственность, – словно на автомате ответила она, будто никогда раньше не думала о продаже.

– Мне всё равно, сколько оно стоит, – сказал я твёрдо. – Если оно тянет тебя назад, мы избавимся от него.

Шелли провела ладонью по моей щеке.

– Это уже не больно, правда, – сказала она мягко. – Вы с Ритой сделали для меня больше, чем кто бы то ни было. Вы помогли мне залечить раны, которые оставил Адлер.

Она замолчала на мгновение, словно подбирая слова.

– Медвежий угол – мой дом, теперь и навсегда. А Александрийское поместье… Это хороший актив. Может, когда-нибудь мы захотим начать новое дело. Я не уверена, что хочу продолжать путь, который мне навязал отец. Думаю, жеребенок Победы и Метеора будет последним. Но у этого места есть потенциал. Его просто нужно правильно использовать.

– Сделаем, как скажешь, – коротко поцеловал ее в губы.

– Хорошо, – она с благодарностью посмотрела мне в глаза и несколько раз легко коснулась губами моей шеи.

Я только начал расслабляться и получать удовольствие от ее ласки, как Шелли вдруг оживилась, ахнула и отвернулась к корзине.

– Ты просто обязан это попробовать! – с заговорщицкой улыбкой она вытащила небольшой сверток.

Развернув его, Шелли достала на свет мой любимый перекус: ломтики поджаренного мяса, тягучий плавленый сыр, маринованные корни ясеня – и все это на хрустящем ломте хлеба.

– Ты приготовила бутерброды! – обрадовался я, беря у нее угощение и откусывая солидный кусок.

– Специально для тебя, – с гордостью ответила она и достала второй бутерброд для себя.

– Это ты хорошо придумала, – похвалил я, быстро управившись со своей порцией.

– Угу, – протянула она, откладывая свой бутерброд в сторону. – Но я подумала и о других вещах.

– И о каких же? – спросил я, довольно усмехаясь, когда она, кошкой, подползла ко мне на коленях и уютно устроилась рядом.

– У меня для тебя еще много сюрпризов, Макс Медведев, – пропела она, ловко ослабляя завязки на моих штанах, освобождая полы рубахи и стягивая ее через голову.

– Ты сама лучше любого сюрприза, – успел выдохнуть я, прежде чем она припала к моим губам. Поцелуй был горячим, глубоким, требовательным.

Шелли скользила ладонями по моей груди, по животу, по всем местам, где кожа горела от ее прикосновений. Она уже не стеснялась своих желаний – отдала себя порыву полностью, словно сама была огнем. Даже воздух между нами будто бы стал гуще и теплее.

Я притянул ее крепче, углубляя поцелуй, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Но в следующий миг она мягко прервала нашу близость, положив ладонь мне на грудь.

Шелли с легкой улыбкой выскользнула из моих объятий, взяла бутылку, сделала глоток вина и протянула ее мне.

Пока я пил, не отводя от нее взгляда, она медленно, с нарочитой ленцой, стянула с плеч тонкие бретельки. Платье плавно соскользнуло вниз, задержавшись на крутых бедрах.

Я допил вино в два глотка и отшвырнул бутылку в сторону. Одну жажду утолил – пришло время заняться другой.

Моя жена-феникс водила ладонями по своему обнаженному телу, нежно сжимая полную, налитую грудь, и смотрелась так, что у любого бы голова пошла кругом.

А потом она сделала кое-что совсем неожиданное: поднялась на ноги, элегантно, словно танцовщица, и повернулась ко мне спиной.

Покосилась через плечо, и, поймав мой взгляд своими сверкающими изумрудными глазами, медленно стянула платье с бедер, оголив тело до конца.

Чистая магия! От одного только вида можно было потерять контроль.

– Присоединишься ко мне? – кокетливо спросила она, покачивая бедрами в сторону озера.

Я поднялся, будто под гипнозом, и, торопливо сбрасывая с себя остатки одежды, пошел следом. Хорошо еще, что Шелли заранее развязала шнуровку – иначе точно бы застрял в этих веревках.

Небольшая передышка в прохладной воде явно бы не помешала. Я весь горел изнутри, как на углях.

Она даже не подозревала, насколько сильно на меня действовали ее движения – как легко могла одним лишь взглядом взвинтить меня до безумия.

Я осторожно вошел в воду.

– Такая теплая, – удивленно пробормотал я.

– Это природный горячий источник, – пояснила Шелли.

Действительно, стоило присмотреться, как над гладью воды клубился легкий пар.

Ладно, даже если охладиться не получится – поплескаться в горячем источнике в такую ночь было отличной идеей.

Я медленно заходил глубже, пока вода не достигла шеи, и с наслаждением закрыл глаза. Все тело, ноющие мышцы, уставшие суставы – все в одно мгновение расслабилось, отпустило. Настоящее блаженство.

– Как ты нашла это место? – спросил я, чувствуя, как тепло окутывает меня со всех сторон. Странно, не помню, чтобы Рита или Бруно что-то говорили о нем.

Ответа не последовало. Я нехотя приоткрыл один глаз.

– Шелли?

Огляделся, но вокруг было пусто. Жены-феникса нигде не было видно.

– Ш… – хотел было еще раз окликнуть ее, но не успел даже произнести имя, как что-то неожиданно обвилось вокруг моих лодыжек и резко дернуло вниз.

Я с головой ушел под воду, захлебнувшись удивлением. К счастью, через пару секунд меня отпустили, и я, отплевываясь, вынырнул на поверхность, жадно хватая воздух.

– Ахаха! – раздался заливистый смех Шелли, прежде чем она, как настоящая разбойница, набросилась на меня сзади.

– Ах ты!.. – уличил я подлую шалунью и тут же схватил ее, намереваясь как следует наказать за такую выходку.

Она радостно визжала, вырываясь, а я не отпускал. Мы вместе плюхнулись под воду, отчаянно борясь, как два озорных подростка.

Так началась настоящая битва без правил: мы топили друг друга, визжали, смеялись, барахтались, пока не выбились из сил. Непонятно было, отчего сильнее захватывало дух – от смеха или от бурной возни в теплой воде.

Когда силы окончательно иссякли, я притянул Шелли к себе на руки. Она с легкостью обвила мою талию стройными, упругими ногами, прижимаясь всем телом. Мы просто стояли в горячей воде, ощущая тепло друг друга, слушая, как бешено колотятся сердца, и ловили прохладные струи ночного ветра, которые лишь усиливали близость.

Все напряжение после нашей игривой схватки постепенно рассеялось, но возникло другое – более глубокое, томительное.

Я посмотрел в глаза жене и сказал почти шепотом:

– Ты такая красивая…

Шелли только улыбнулась и ласково провела руками по моей шее и плечам. В свете луны ее движения казались замедленными, завораживающими. Капельки воды, оставшиеся в волосах, переливались серебром, а щеки и губы порозовели от смеха и возбуждения.

Я ощущал каждое ее прикосновение кожей, словно волной проходило через тело. В ответ на ласку ее груди прижимались к моему торсу, и я чувствовал, как через тонкую пленку воды передается тепло твердеющих сосков.

Кровь упрямо отлила от головы, скопившись ниже пояса. Все тело звенело от желания.

Шелли запустила пальцы в мои мокрые волосы и потянулась к моим губам. Ее поцелуй был обжигающим, страстным, без намека на стеснение.

– Детка… – выдохнул я, прикусывая ее пухлую нижнюю губу.

– Макс… – простонала она в ответ, горячо дыша, прижимаясь всем телом. Она слегка пошевелилась, создавая то самое трение, которое заставляло меня терять рассудок. – У меня уже голова кружится от жары…

А у меня – от тебя.

– Держись за меня покрепче, – сказал я, чувствуя, как Шелли положила голову мне на плечо.

Я медленно двинулся к берегу, преодолевая упругое сопротивление воды. Нести ее было одновременно и тяжело, и приятно – чувствовать ее тепло, ее доверие.

Когда мы вышли на сушу, я перехватил Шелли поудобнее, крепко придерживая за упругие бедра, чтобы не выскользнула, и понес к нашему импровизированному ложу – куче мягких подушек и теплых покрывал.

Аккуратно уложил ее, залюбовавшись на то, как она выглядит в свете луны: распущенные рыжевато-малиновые волосы разметались по подушке, а на влажной коже красиво играли блики.

Я нежно убрал прядь с ее лица и не удержался – провел пальцами по щеке, по тонкому изгибу шеи. Ее ресницы были не просто рыжими – они отдавали в малиновый оттенок, как будто каждый волосок был раскрашен огненными акварелями. А в глубоких зеленых радужках вспыхивали золотистые искорки. Я бы мог смотреть в эти глаза бесконечно.

– Тебе не холодно? – спросил я, прижимаясь губами к ее теплой шее. Прохладный воздух приятно холодил кожу, создавая острый контраст с внутренним жаром. Мне-то было даже в кайф – терпеть не могу духоту. Но как насчет нее, моей жар-птицы, привыкшей к огню? Этого я пока не знал.