Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Глава 31

Обдумывая, как и что рассказать, я слезла с коленей мужчины, затем неспешно расстегнула пуговицы на куртке. Под лукавым взглядом Игоря сняла ее, положила рядом на диванчик. Обратив внимание на ступни князя, на миг замерла: он в белоснежных носках, а я в теплых кроссовках.

Разумовский заподозрил, что его боюсь? Да с чего бы?

Сохраняя невозмутимость, быстро сняла обувь, поставила сбоку от дивана. Задумчиво нахмурилась, и в тот же миг сильные руки Игоря обняли. А после мужчина вновь усадил к себе на колени.

Прижимаясь к его груди, неожиданно поняла, что улыбаюсь. Хорошо было неимоверно!

Сожалея о скоротечности этого волшебного момента, вздохнула и начала говорить:

– Катя Тимирязева из обнищавшего дворянского рода. Семья – мать, пять незамужних сестер. В деньгах очень нуждаются. Учимся с ней в одном классе. Сдружились, решила поддержать. Поселила в своем доме, сделала помощницей, – грустно усмехнулась. – Она действительно умная девушка, и в роли помощницы не разочаровала, и с близняшками быстро поладила. Поэтому даже особо не думала, принимая у нее вассальную клятву в родовой часовне Изотовых, – помолчав, тихо продолжила: – До скоропостижного брака я не сомневалась – мы действительно не чужие друг другу люди. А слуга… Василий Фролов и вовсе был поначалу единственным воином рода. После стал моей правой рукой, на нем безопасность рода и посредническая деятельность. Я же безоговорочно ему верила, думала, уж он-то не бросит в беде! Однажды Потемкин вынудил меня поговорить с Василием по телефону. Пришлось сказать, что все хорошо и вернусь сама. Да, я практически приказала меня не искать, но надеялась, что догадается, – закусив губу, сглотнула внезапно вставший в горле ком и с горечью призналась: – И ведь не только относилась к Кате и Василию как к членам семьи, а действительно их таковыми считала. Но, когда пропала, они ничего не сделали, хотя точно знали – не могла просто так исчезнуть, бросить семью, – с силой потерев лоб, прямо посмотрела на Игоря. – Ни вассал, ни слуга клятвы не нарушили, но я им больше не доверяю.

Замолчав, перевела взор на ночь за окном. Подсвеченные отблесками желтых фонарей, с неба медленно падали хлопья снега.

В уютно освещенной спальне царила тишина, но не гнетущая. Я чувствовала – Игорь не просто слушал. Он понял.

– Теперь Катя ходит за тобой и просит о прощении? – уточнил князь.

– Угу, – повернув голову, посмотрела в чертовски умные глаза мужчины. Стараясь в них не утонуть, хрипловатым голосом сказала: – Мол, растерялась, струсила, понадеялась на опытного Василия, – неодобрительно поморщилась. – С ним еще не разговаривала. Предполагаю, слуга будет ссылаться на то, что я не давала указаний на подобный случай, и он действовал по правилам и в интересах рода, – уткнувшись лбом в плечо Игоря, глухо пробормотала: – Почему, ну почему они ничего не делали?!

Разумовский осторожно отстранил меня. Затем, внимательно посмотрев в глаза, сказал:

– Каждое решение подразумевает ответственность. Твоя подруга и вассал молода и неопытна, однако это не освобождает ее от ответственности. Проявив трусость и малодушие, Тимирязева сделала выбор – ничего не предпринимать. Происходящее – лишь следствие, но у всего есть причина.

Видимо, давая время осмыслить свои слова, князь неожиданно встал, устроил меня на кровати, а после вольготно улегся рядом. Встретив мой вопросительный взгляд, безапелляционно заявил:

– Сегодня ночуешь здесь, – и пояснил: – У нас обоих был тяжелый день. В горизонтальном положении удобнее. Не нервничай, – Разумовский лукаво улыбнулся.

Право слово, ну что он со мной, как с юной девушкой? Нервничать из-за того, что лежу с ним в одной кровати уж точно не собираюсь. Придумал же!

Поморщившись, с укоризной взглянула на мужчину. Поймав его спокойный взор, внезапно осознала: он так не считает. Просто таким вот нехитрым способом разряжает атмосферу.

С тихим смешком покачала головой, давая понять, что разгадала замысел. Затем вновь стала серьезной. Устроившись на подушках поудобнее, задумчиво произнесла:

– Думаю, причина такого поведения Кати в инфантильности. Ей предстоит повзрослеть.

– Вот видишь, – Игорь усмехнулся, – сама все знаешь, – неожиданно князь нахмурился. – Фролов – отличный воин. Там, в шахте, я не мог понять, отчего он выкладывается сверх всякой меры. Словно нарочно себя гробит. Теперь все встало на места.

– О чем ты?

– Помимо клятвы верности существует кодекс воина. Воин обязан беспрекословно подчиняться господину. За ослушание – смерть, господин лично отрубает голову, – невозмутимо сообщил жуткую новость Разумовский. – Если господин до наказания неожиданно умирает ненасильственной смертью, провинившийся воин не имеет права лишить себя жизни. Он должен существовать с этим чувством неизбывной вины, обязан продолжать верой и правдой служить роду. Однако целенаправленно погибнуть при выполнении долга не возбраняется.

– Ужас какой! – пробормотала и, не удержавшись, нервно передернула плечами. – Подожди, – непонимающе посмотрела на князя. – Получается, Василий клятву не нарушил, иначе магия за предательство покарала бы мгновенно. Тогда… он меня не послушался? Но в чем?! Почему хотел умереть-то?

– Ты не давала указаний на случай, если внезапно исчезнешь, – ответил князь строго. – Но в кодексе есть оговорка: при наличии обоснованных подозрений, воин, отвечающий за безопасность рода, имеет право самостоятельно начать поиски. Вот только ты действительно вышла замуж, еще и по телефону недвусмысленно дала понять – искать не надо, – Игорь смотрел серьезно. – По моему приказу Савелий кое-что выяснил: перед твоей скоропостижной кончиной Фролов все же развернул масштабные поиски. Фактически, искренне беспокоясь о тебе, как о родной, воин ослушался прямого приказа госпожи. О последствиях для него я уже сказал.

– Уф-ф! – шумно выдохнула и села, скрестив ноги. Закусив губу, я молчала, не находя слов.

– Есть еще одно обстоятельство, – сурово промолвил владыка Южного княжества. – Воины, вассалы и слуги никогда не становятся полноценными членами рода, а ты в порыве эмоций пошла вопреки традициям. Но одновременно с этим не наделила подчиненных свободой в полной мере. И, более чем уверен, продолжала строго контролировать. Получается, ломая устоявшиеся веками правила, как глава рода не особо-то выстроила новые. В итоге Василий – отличный, преданный роду Изотовых воин – попал в крайне неоднозначную ситуацию. А Катя… Ну, тут особой разницы-то и нет. Ей еще взрослеть и взрослеть, – Игорь неодобрительно поморщился.

Судорожно пытаясь осмыслить, уложить в голове все рассказанное Разумовским, с тревогой спросила:

– И как же сейчас поступить правильно?

– Правильно – неправильно, – он хмыкнул. – Плохо или хорошо – понятия относительные.

– Ну есть же общепринятые нормы, – я озадаченно посмотрела на Игоря.

– Есть, – усмехнулся тот. – Но большая часть людей просто не понимают, что скрывается за ними. Им сказали: «Это хорошо, а вот это плохо», – все, думать не надо, берем за аксиому. Анализировать, размышлять – сложно. Проще жить по ранее придуманному шаблону, идти туда, куда поведут. Потому и существуют главы родов и те, кем они управляют.

– Ну так-то да, – я тяжко вздохнула.

Вот это понятно. В бизнесе часто сталкивалась с подобным. Приходилось принимать волевое решение и озвучивать сотрудникам. Те же безропотно выполняли, даже не задумываясь. Впрочем, от них и не требовалось – мне был нужен результат.

– Скажу больше: женщины живут эмоциями, мужчины – нет. Именно поэтому главы родов обычно мужчины. Мы по своей природе не умеем так, как вы, думать и принимать решения, – нежно поцеловав в губы, он, словно ни в чем не бывало, продолжил: – Главе рода точно не стоит идти на поводу, когда у него вымаливают прощение. У слуг, вассалов и воинов, допустивших серьезную ошибку, должно произойти изменение образа мыслей, – Игорь многозначительно замолчал, неотрывно глядя в глаза. Видимо, заметив там что-то, скупо улыбнулся. – Поплакать, попросить прощения легко. Именно по этой дорожке пошла сейчас твоя Катя, – князь вновь поморщился. – Но вот реально осознать, почему поступил так, а не иначе, сделать правильные выводы и доказать действиями, что все понял верно, – архисложно, – нахмурившись, со значением добавил: – Ты – глава рода, но еще и женщина. Эмоции при реализации власти – твой лютый враг.

В комнате повисла звенящая тишина. Я осмысливала сказанное. Как же сложно! Но разобраться действительно необходимо.

Не глядя на Разумовского, искренне призналась:

– Много нового. Трудно усвоить сходу. Я, честно, даже и не подозревала, насколько мужчины… другие. Один ваш кодекс воинов чего только стоит! – вспомнив о рубке голов за ослушание, передернулась от отвращения.

– Потому и рассказываю, – невозмутимо отозвался Игорь. Крепко обняв, шепнул: – Очень хочу, чтобы ты меня понимала. Я никогда не буду мыслить как ты, а ты – как я. Просто прими это.

Тяжко вздохнув, вновь откинулась спиной на подушки. В голове царил кавардак, однако все теперь затмевал жгучий стыд. Я злилась на Василия за то, что не пришел спасать из лап садиста, а меж тем…

Господи боже, как же я ужасно ошибалась! Ну знаю ведь – это другой мир, со своими законами и традициями! Почему же упорно продолжаю мерить его привычными правилами?

Внезапно осознала, что прямо сейчас необходимо спросить у князя одну крайне важную вещь. Кто, как не будущий супруг, об этом расскажет?

– Игорь, объясни мне, – вновь пристально посмотрела в ярко-васильковые глаза. – Я умею взаимодействовать с мужчинами в бизнесе. Даже не особо зная правила вашего мира, – с досадой поджала губы, – весьма неплохо справляюсь. Но в быту… – сокрушенно покачала головой. – Совершенно не понимаю, как такие разные мужчины и женщины умудряются не только находить общий язык, но и жить счастливо? Ты знаешь ответ?

Улегшись на бок, Игорь подпер голову рукой и уверенно произнес:

– Любовь, уважение, схожие ценности – основные точки соприкосновения, – выдержав долгую паузу, продолжил: – Женщины гибче мужчин. Ты слышала о женской мудрости?

Словосочетание-то было знакомо, но в том, что понимаю его верно, начинала уже сомневаться. Сделав зарубку на память посмотреть значение в этом мире, кивнула.

– Женская мудрость помогает сохранить семью. Именно женщина, не мужчина, создает атмосферу, бережет отношения. Не бойся, ты справишься, – лукавые огоньки заплясали в васильковых глазах.

– Хотелось бы верить, – пробормотала неуверенно. Затем твердо сказала: – С Катей в целом уже понимаю, как быть. С Василием же не в пример сложнее, – сердясь на себя, сурово поджала губы.

– Хочешь совета? Первое – не вздумай извиняться пред Фроловым, – строго изрек князь. – Ты глава рода, он – слуга, допустивший серьезную ошибку. Только так, а не иначе.

Насупившись, отвела глаза. Этот удивительно догадливый мужчина успел просчитать мое желание: я ведь действительно думала поговорить с Василием по душам. А не нужно, получается.

Пришлось согласиться. Сомневаться не приходится, светлейший князь лучше знает, как вести себя с воинами и слугами.

Меж тем, словно считывая мои мысли, Разумовский твердо произнес:

– Второе. На месяц полностью отстрани его от управления безопасностью рода. Не объясняй почему, сам разберется, – снова поразил и добавил: – Я дам поручение Савелию, тот возьмет руководство на себя. Он и так уже за безопасность твоего рудника, дома и кровных членов рода Изотовых отвечает.

В принципе, в том, что Савелий заменит на время Василия, нет ничего странного. Напротив, очень даже логично: я осталась без начальника охраны, и заменить его в кратчайшие сроки вряд ли бы сумела без помощи князя. Да вот только тревожил один момент.

– Игорь, но, получается, я Василия накажу, – угрюмо посмотрела на мужчину. – Теперь ведь понимаю, что многое случилось из-за меня. По сути, он и не сильно-то виноват.

– Твое решение и его последствия – твоя, как главы рода, зона ответственности. У Фролова она своя. Не смешивай одно с другим. Поверь, наказание твой Василий примет с искренней благодарностью.

– А по истечении месяца? – подозревая подвох, прищурилась.

– Потом ты выйдешь за меня замуж, – невозмутимо заявил Разумовский, ложась на спину и подтягивая под голову подушку. – Ну а дальше, – Игорь усмехнулся, – Фролов и Воронов сработаются. Уверен, из них выйдет отличная команда.

– Прекрасно, – пробормотала внезапно осипшим голосом. Вот вроде бы разговаривали о действительно серьезных вещах, но мой взгляд то и дело цеплялся за такую уже знакомую выпуклость. Легкие домашние штаны Игоря совершенно не скрывали его возбуждения. – Ты хочешь секса?

Не скрою, мне с ним чертовски хорошо, однако сексуального влечения сейчас не было. В голове роились, наслаивались мысли. Я просто не смогла бы расслабиться.

Интересно, поймет? А если нет? Впрочем, сопротивляться не стану. Но, увы, наслаждения не получу.

Тем временем, страстно поцеловав, Разумовский отстранился и невозмутимо ответил:

– Да, хочу. Но его не будет. После нашего разговора тебе не до секса. Я тебя уважаю, потому ни сейчас, ни в дальнейшем у нас физической близости не будет, если ты не хочешь. Свобода воли, право выбора, – невинно улыбнулся опытный правитель, вновь укладываясь на спину.

– Не то чтобы совсем не хочу, – торопливо произнесла, а потом прижалась к нему крепко-крепко. – Но ты прав. Мне сейчас нужнее твое тепло и сила. Рядом с тобой спокойно, – прошептала едва слышно.

– Отдыхай, родная, – его губы легонько коснулись виска. – Правильно понимаю, раздеваться не хочешь? – с грустной усмешкой глянув на мое озадаченно-хмурое лицо, шепнул на грани слышимости: – Так и думал, – и, нежно поцеловал в губы, уже громче сообщил: – Я спать.

Положив мне под голову руку, Игорь глубоко вздохнул.

Слушая, как его сердце из бешеного галопа буквально за считанные мгновения вернулось к размеренному ритму, удивленно нахмурилась. Не поняла? Он действительно так быстро уснул?

В стотысячный раз поражаясь такому фантастическому самоконтролю, сползла с руки мужчины, не желая ее отлежать. В отличие от него, у меня сна не было ни в одном глазу.

Удобно устроив голову на подушке, прикрыла веки и принялась максимально хладнокровно переосмысливать то, что услышала от Разумовского. И чем больше размышляла, тем отчетливее видела совершенные ошибки. К своей досаде поняла – их более чем достаточно, и во взаимоотношениях с мужчинами до сих пор сам черт ногу сломит. В бизнесе их логика понятна, но в личном… Короче, со своей головой мне еще разбираться и разбираться.

Василий – отдельная, больная тема. К жгучему стыду перед ним присоединилось чувство вины. Я ведь понятия не имела, насколько все сложно. По правде говоря, для меня еще и местами жутковато. Рубить головы! Придумали же! Точно этого делать не буду. Никогда.

Елки-палки, а ведь Игорь посоветовал идеальный выход! Фактически предложенное им наказание, по сравнению со смертью, сущий пустяк. Однако, есть вина – должна быть и ответственность.

В душе медленно разливалось тепло. Как хорошо, что у меня теперь имеется собственный светлейший князь – умный, понимающий и чертовки красивый.

Резко оборвав поток мыслей об упорно тревожащем сердечко Игоре, направила их на решение вопроса с Катей. И сама себя спросила: что может объединять восемнадцатилетнюю девушку и сорокалетнюю женщину, к тому же из разных миров? То-то и оно – практически ничего.

Скорее всего, юная дворянка тянулась ко мне, видя в более удачливой сверстнице защиту, опору. Вероятно, так чувствовала уверенность в будущем. А я… Впрочем, смысл продолжать по-страусиному прятать голову в песок? Пора взглянуть правде в глаза: я всеми силами пыталась избежать давящего чувства одиночества, которое постоянно грызло изнутри. Притом яснее ясного понимала – Катя для меня маленькая. Не по физическому возрасту – по разуму. Оттого целенаправленно, словно курица-наседка, ее опекала.

Девочка, бесспорно, перспективная. Если перестать над ней трястись и дать возможность самостоятельно получить болезненный опыт, станет просто незаменимым помощником. И, похоже, отличным вассалом.

Ну а наша дружба…

Симпатия, общие интересы, искренняя привязанность, однозначно, есть. А взаимное понимание? Я ее поступки и мысли, безусловно, понимаю. А вот она мои – нет. Отчего так происходит, вполне понятно: я закрываюсь. Иначе просто не умею.

Грустно вздохнув, не открывая глаз, повернулась набок. Реальность – не фантазии. Сняв розовые очки, воспринимаешь все как есть, без прикрас. Больно, зато честно. Видя истинную причину проблем с теми, кого считаю близкими, легче избежать в дальнейшем крайне нехороших ситуаций. Это факт.

Игорь сегодня очень помог. Поинтересовалась одним, а узнала намного больше. Но есть то, с чем в корне не согласна – традиции. Нет, не со всеми. Нервировала сейчас одна.

Я ничуть не сожалела о том, что хотела сделать настоящую семью не только из нас с близняшками, но из слуг и вассала. Не могу найти этому желанию логического объяснения. Просто чувствую – так правильно. Ну да, женщина, живу эмоциями.

Тихонько хмыкнув, открыла глаза. Глянув в окно, с удивлением обнаружила посеревшее небо. Надо же, погрузившись в тяжкие раздумья, я и не заметила, как пролетела ночь.

Повернув голову, посмотрела на лежащего рядом мужчину. За все время Игорь, оказывается, не сменил позы.

Разглядывая черты лица, скользнула взглядом по чувственным губам, отметила длинные, пушистые ресницы с чуть рыжеватыми кончиками, россыпь мелких и парочку глубоких морщинок в уголках глаз. Задержав взор на суровой складке меж соболиными бровями, почувствовала, как сердце защемило от нерастраченной нежности. Совершенно непонятно откуда родилось нестерпимое желание проявить заботу именно об этом мужчине.

Внезапно осознала – а ведь он, должно быть, за последние дни жутко устал.

Хороший мой…

Не особо задумываясь, склонилась над Игорем и коснулась губами суровой складки на лбу.

И моментально ощутила на талии его сильные руки.

– Здравствуй, родная, – шепнул он.

Не отводя взгляда, я впервые в этом мире искренне ласково улыбнулась мужчине. Не говоря ни слова, просто смотрела и смотрела в ярко-васильковые глаза. И, видя в них безграничную нежность, смешанную с разгорающейся страстью, больше не испытывала привычной холодности. Со мной творилось что-то невообразимое, только я не сопротивлялась.

Видимо, этому действительно суждено случиться. Ледяная крепость, так старательно мной воздвигнутая внутри, ломалась на гигантские осколки, а после превращалась в мелкую пыль. В душе, прямо в том месте, где царила прежде лютая стужа, раскрывался алый небывалой красоты цветок. И это не влюбленность, вовсе нет. Нечто иное: чистое, искреннее, светлое.

Каким-то сверхчутьем уловив происходящие во мне изменения, Игорь несколько долгих мгновений смотрел неверяще. Затем, словно величайшую ценность, привлек к себе.

– Люблю, – шепнул в губы.

Растворившись в страстном, но поразительно нежном поцелуе, моментально почувствовала, как мир поплыл, а голова сладко закружилась. Его умелые руки беспрепятственно скользили по изгибам моего тела, губы дарили наслаждение. Ластясь в ответ, я ощущала, как внизу живота концентрируется весьма характерный жар.

О да, теперь-то я однозначно и бесповоротно хочу секса.

Сквозь туманящую мозг пелену сексуального возбуждения внезапно пробился нудный звон будильника. Что за черт?

Сокрушенно застонав, Игорь, чередуя слова поцелуями, с неподдельным сожалением произнес:

– Через полтора часа самолет. Нужно собираться.

Замерев в его объятиях на мучительно долгое мгновение, убрала со своего тела мужские руки. Нацепив такую привычную маску снежной королевы, неторопливо встала. Чувствуя на себе острый, напряженный взгляд, прошла к изножью кровати. Остановившись, невозмутимо посмотрела на Разумовского.

– Нам обоим сейчас не помешает душ. Показывай дорогу, мой мужчина.

Беззвучно рассмеявшись, Игорь умопомрачительно улыбнулся. А после низким, будоражащим голосом ответил:

– Плутовка. Пойдем, моя женщина.

Немыслимым образом он за один удар сердца оказался рядом и, не мешкая, поднял на руки. Быстро пройдя через спальню, ногой открыл дверь.

Очутившись в просторной душевой, даже не успела опомниться, как все разом утратило смысл. Мешающая одежда разлетелась в стороны.

Остались только он и я.

Это нельзя было назвать просто сексом. Меж нами творилось настоящее волшебство. Время остановилось. Для нас обоих.

Под теплым водопадом мои ладони скользили по мускулистому телу, от ласк и ритмичных движений из горла рвались хриплые стоны. Перекрывая шум воды, мой голос эхом отражался от стен. Извечный, древний, как сама жизнь, танец мужчины и женщины, лишал рассудка, а слова любви уносили ликующую душу в неведомые дали.

Страстно желая стать с Игорем единым целым, я оставляла борозды на его плечах и спине. Но ничего с этим поделать не могла: я не подчинялась себе. Только ему – моему мужчине. Таяла в его любви, словно лед под солнцем, умирала и воскресала вновь. Без остатка отдавая себя, в ответ получала неизмеримо больше.

Не знаю, сколько длилась удивительная сказка. Как и в наш первый раз, время не имело значения. Очнулась, прерывисто дыша и стоя на ватных ногах, прижавшись к мужской груди. Уловив краем уха исчезновение шума воды, почувствовала, как Разумовский укутывает меня в большущее полотенце.

– Любимая, нам пора одеваться, – с затаенной печалью произнес он. – Не грусти. Впереди у нас целая жизнь.

Пряча под ресницами счастливые до безобразия глаза, тихо спросила:

– Думаешь?

– Уверен, – заявил безапелляционно.

– Ну, раз так, идем, – усмехнулась.

Плотно замотавшись в полотенце, бросила взгляд на бедра Игоря, укрытые полотенцем поменьше, затем покосилась на раскиданную по полу мокрую одежду. Мысленно порадовавшись тому, что у меня в этом доме полная гардеробная, на дрожащих ногах направилась к выходу из ванной. Однако, не успев пройти и пары шагов, внезапно вновь оказалась на руках князя.

Укоризненно посмотрев на мужчину, буркнула:

– И часто я так буду передвигаться?

– Надеюсь, после наших ласк, – он многозначительно поиграл бровями, – только так и будешь.

– Разумовский, ты нечто, – тихонько рассмеялась. Светлейший князь дурашливо горделиво выпятил мускулистую грудь и по-мальчишески выдал:

– Ты пока практически ничего не видела. Удивлять и поражать собираюсь еще долго.

Несильно стукнула кулачком по будто выкованному из железа плечу. Вот честное слово, сейчас Игорь казался совершенно другим. Его глаза буквально лучились счастьем и чистой, искренней любовью.

Любовью ко мне.

Глядя на него, хотелось то ли петь, то ли прямо сейчас умереть с глупой улыбкой на лице. А вот возвращаться к реальной жизни жутко не хотелось.

Поняв, что Игорь заносит меня в уже знакомую гардеробную, даже не удивилась. Разумовский, без сомнений, помнит обо мне и моих потребностях. Это я уже поняла, а сейчас в очередной раз убедилась.

Аккуратно поставив на пол, князь заботливо поинтересовался:

– Горничную вызвать?

– Сама справлюсь, – покачала головой. Помедлив пару мгновений, добавила: – Хочу проводить тебя в аэропорт, пожелать доброй дороги. Знаешь, все женщины немножко волшебницы. Поколдую, и полет обязательно пройдет нормально, – не очень удачно пошутила.

В действительности было не до юмора. Ужасно не хотелось его отпускать. Сказав о желании поехать провожать, я просто-напросто оттягивала момент разлуки.

Застыв, он посмотрел мне в глаза, а затем проникновенно произнес:

– Малыш, я не хочу улетать и не хочу тебя оставлять, но есть такое слово – надо, – внезапно посуровев, уже деловым тоном сказал: – Сейчас я уеду один. Но, как вернусь, с первого же дня мы сможем с тобой появляться везде, где угодно. А пока не время, – помолчав, видимо, решая, что говорить, а что не стоит, продолжил: – Савелию отдам распоряжения и по охране, и по восстановлению рудника. Спокойно окончи школу. Я на твой выпускной абсолютно точно приеду. Скорее всего, ближайшие недели две-три звонить не буду. Что бы ни происходило – просто верь мне. Ни на миг не забывай: я тебя люблю, – его слова прозвучали с непритворной искренностью.

– Игорь, – сделав шаг к мужчине, с тревогой вгляделась ему в глаза, – почему так срочно улетаешь?

– Дела, работа. Все нормально, – улыбнулся, но взор остался серьезным. – До скорой встречи, будущая супруга.

Резко подавшись ко мне, обнял до хруста косточек. А после так же внезапно отпустил и, не оглядываясь, вышел из гардеробной.

Тяжело вздохнув, уныло побрела к полкам с одеждой. Верю, дурдом в моей жизни обязательно закончится. Вопрос – когда?