Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

– Я в курсе, что, если потеряю разум и печати на браслетах начнут трещать, у тебя будет всего лишь удар колокола, чтобы меня убить, – посуровел Эрриан. – Мог бы и не напоминать.

– И что ты сейчас намерен делать? – спросил Джером.

– Выяснить, кому же я так помешал, что из Бездны выдернули демона, а в город призвали стаю гримов.

– Здесь несколько тысяч жителей. Как ты найдешь того, кто решил убить тебя раньше меня?

Мне показалось или в голосе пожирателя прозвучала ревность?

– Не беспокойся, найду. А пока я ищу, ты присмотри за Магдой. Она слаба. И да, там, у памятника мне показалось, что причина ее обморока – клятва. Уж очень это было похоже на опустошение, что бывает, когда едва не преступил зарок.

Я чуть не взвыла: ну почему из всех мужчин обеих империй мне достался самый догадливый?

Раздался шорох, потом хруст стекла под чьими-то неторопливыми шагами. Я быстро попятилась, развернулась и стрелой взлетела по лестнице. Вслед донесся скрип двери, судя по всему, кто-то из темных вышел из гостиной. Я понеслась по коридору, молясь всем светлым богам, чтобы найти ту демонову комнату, в которой мне сейчас полагалось спать, а не шастать по особняку, подслушивая чужие разговоры. К счастью, портрет бургомистра был виден издалека. Первый раз я была так рада лицезреть его физиономию. Быстро залетев в комнату, я притворила дверь и нырнула в постель. Едва успела укрыться одеялом и перевести дух, как вошел Джером.

Интересно, что ему тут потребовалось? Я притворилась, что крепко сплю, и осторожно подсматривала сквозь сомкнутые ресницы. Расхристанный вид темного был красноречивее всяких слов. Смуглый приблизился в кровати и… начал раздеваться. Натурально! Сначала стянул с себя рубашку, потом взялся за штаны.

Та-а-ак! Пора бы госпоже ведьме пробудиться. Хватит в постели изображать первую степень трупного окоченения. А то так не успеешь вовремя проснуться – и молодой мамочкой станешь. Эта мысль подействовала на меня как удар хлыста. Я мгновенно села с абсолютно прямой спиной, скрестив руки на груди и распахнув глаза. Точь-в-точь вампир, восстающий из гроба. От такой резкой смены положения стало плохо не мне одной. Джером, снимавший штаны, от неожиданности покачнулся, запутался и тоже сел. К моему удовольствию – мимо кровати, со всего размаху припечатавшись задом об пол.

– Доброе утречко. – Я развела руки в стороны, изображая потягивания и лучезарную улыбку. То, что на дворе глубокая ночь, меня ничуть не смутило. – Ой, а что ты тут делаешь?

И удивление, полное незамутненной детской наивности во взоре.

– Компрометирую и соблазняю, – в сердцах брякнул Джером.

– Зачем? – Я старательно хлопнула ресницами.

Но маска милой глупышки с трудом удерживалась на лице. Внутри бурлила ярость, словно зелье в котле: довел-таки, зараза темная, до кипения! Ну, Джером, ну, гад! Сначала Эрриана подбивал уехать в столицу, а теперь из лучших дружеских чувств и исключительно из-за заботы о лунном решил опорочить мою темную репутацию? Твою ж Бездну! Я тебе, дорогой мой пожиратель, такой свет в конце тоннеля покажу, что ты у меня – демон раздери пополам! – сам засияешь. Да не просто засветишься, нимбом обзаведешься!

Все это я успела подумать, не переставая радостно улыбаться. Слишком радостно, ибо Джером как-то настороженно на меня посмотрел. Впрочем, растерянность его длилась недолго. Пара вздохов – и передо мной стоял уже ко всему готовый темный. Правда, без штанов, зато в симпатичных панталонах, беленьких, с сердечками.

– Скорее почему, – произнес он с придыханием. – Магда, ты сводишь меня с ума. Твои волосы, глаза, губы, грудь… – вдохновенно начал перечислять этот веником недобитый соблазнитель.

Может, с наивной гимназисточкой его пылкой речи было бы и достаточно, но, увы, ему повстречалась я. Целительница, у которой, несмотря на светлый дар, было специфическое чувство юмора. Лекарское.

– Джером, мне тоже нравятся твои вторичные половые признаки: размер кошелька там, знатность рода… – промурлыкала я, подаваясь вперед и перетекая в позу, может, и не столь соблазнительную, зато свободную для броска. – И поскольку наши симпатии совпадают, предлагаю перейти прямо к телу… в смысле к делу. У меня, знаешь ли, года-то идут, время колоколом звенит, а я еще не замужем и без детей. А ведьма под венец должна идти молодой, чтобы как следует успеть мужу крови попортить!

– Ты же светлая? – ошарашенно спросил Джером.

– Зато ведьма! – С этими словами я на четвереньках ринулась вперед по кровати.

Темный резко сдал назад.

– А ну, иди сюда соблазняться! – скомандовала я, вставая на постели. – У меня и брачные браслеты с собой есть. Сейчас на тебе их застегнем… – Я откровенно блефовала, но Джером, успевший познакомиться с Мажетой, поверил. И слегка побледнел.

– Магда, слушай, в спальне что-то жарко стало… – заявил этот пожиратель в панталонах. – Может быть, я что-нибудь открою? – И по стеночке попятился к окну.

– Конечно! – Я изобразила энтузиазм. Старательно так изобразила, чтобы в глазах огонь горел. Да поярче. Чтобы его свет был виден издалека, освещал самые потаенные уголки души. Особенно те, где прячется мужской инстинкт самосохранения. – Открой игристого вина!

– Я, вообще-то, имел в виду оконную раму, но раз ты просишь вина… Я лично за ним спущусь!

Джером подхватил штаны, рубашку и… оделся быстрее, чем до этого раздевался.

В принципе, такой расклад меня устраивал. Вот только был бы маленький конфуз, если бы, удирая из особняка, я столкнулась с Джеромом в холле.

– Конечно, конечно, – мило улыбнулась я. И с придыханием добавила: – Только сильно не задерживайся. Нет, пожалуй, я тебя провожу… в винный погреб.

«Где и запру». Я не договорила. Ну зачем человеку, окрыленному мыслями о размножении, портить настроение?

Я шустро спрыгнула с кровати и увязалась за недовольным Джеромом. Так, гуськом, друг за другом, мы покинули комнату, прошагали по коридору, спустились по лестнице и, миновав холл, углубились в хозяйственные помещения. Возле кухни обнаружилась небольшая дверь, ведущая в погреб. Я остановилась на пороге, отговорившись, что «мне там будет холодно!», и проследила, чтобы Джером вошел внутрь и утопал подальше от входа.

И только я начала затворять дверь… раздался выстрел. Первый залп был одиночный, затем последовало сразу несколько. И еще, и еще… Демон! Откуда стреляют?! Изнутри? Снаружи? Я распахнула дверь. Сама не помню, как перепрыгнула через порог, оказавшись в подвале, и ввинтилась в крохотную нишу между косяком и каким-то шкафом у входа. Мимо свистели осколки стекла, впиваясь острыми краями в деревянную обшивку двери, вылетали через широкую щель в коридор. Ясно. Диверсия тут, внутри. Угораздило же меня так влипнуть! Я вжалась спиной в каменную кладку и зажмурилась, чтоб не видеть этого безобразия. Стрельба стала стихать, и на смену ей пришло шипение, словно палкой ткнули в змеиный клубок. Нос уловил характерный сладковатый привкус.

Я рискнула выглянуть из-за своего укрытия и увидела Джерома. Смуглый сидел в углу, прикрывшись крышкой от бочки, как щитом. Изрядно обстрелянным щитом. То, что снарядами были пробки из бутылок, лишь усиливало впечатление. Нет, я слышала, что пенные вина при ненадлежащей закупорке иногда вот так «играют» на нервах своих владельцев, но чтобы увидеть вживую… Интересно, где градоначальник добыл столько контрафакта?

Между тем Джером, поняв, что атака пробок закончена, вышел из-за своего укрытия. То ли он надышался винных паров, то ли ошалел от радости, что все же выжил, то ли решил до конца отыграть роль пылкого любовника. В общем, смуглый повел себя по-идиот… в смысле по-геройски. Расправил плечи и произнес:

– Я же говорил, что принесу вино. И вот! – Он потряс запечатанной бутылкой над головой. – Как говорится, кто не рискует, то не пьет ша…

Ба-бах!!!

Небрежно взболтанный трофей «высказался» вразрез с озвученной точкой зрения и… Темный все же продегустировал вино. Только не совсем так, как планировал.

– Ты пьян! – Я обличающее ткнула в него перстом, искренне надеясь, что не сильно переигрываю. – О каком браке может идти речь, когда жених в таком состоянии?!

Темный тут же согласно закивал, что таки да, он абсолютно в стельку, в зюзю и на бровях от тех капель, что плеснули ему в лицо из взорвавшейся бутылки.

– А еще я ранен, – старательно заплетающимся голосом добавил Джером, дабы я точно отложила все матримониальные планы.

Ради этого он даже продемонстрировал мне ладонь с небольшим порезом. К счастью, им все и обошлось. То ли бутылка взорвалась без огонька, то ли пожиратель подтверждал поговорку о том, что темным всегда везет.

– Но пьян больше, чем ранен. Поэтому проспись сначала, а потом уже бинтуйся и делай мне предложение! – горько воскликнула я в лучших традициях женской истерики, шагнула вон из подвала и захлопнула дверь.

Удовлетворенно улыбнулась, задвигая засов: все прошло даже лучше, чем я планировала. То, что спустя пару мгновений в дверь заколотили с той стороны с криками «Дорогая, выпусти, я, кажется, уже трезвею! Нет! Протрезвел! Уже совсем и окончательно!», – лишь укрепили меня в этой мысли.

– У тебя там целый винный склад! Если хочешь, возьми бутылку и опьяней снова! – крикнула я через плечо, удаляясь по коридору.

Краем глаза заметила, как из-за поворота выглянула пугливой мышью служанка, пискнула, завидев меня, и исчезла. Так. Кажется, в особняке и без меня найдутся те, кто откроет дверь Джерому. В том, что рано или поздно это произойдет, я не сомневалась: смуглый пройдоха сумеет обольстить даже через замочную скважину!

А вот мне стоило поторопиться. Искать, куда делся котел, было недосуг. Не то чтобы я боялась гнева темного. Нет. Меня гнало другое. Интерес. Прошлой ночью я получила послание из столицы. Причем не только я. Да и ворон из Темной империи усердно махал крыльями до особняка мэра. Любопытно, чем же таким ценен Хеллвиль, что в него, как два бульдога в рваную грелку, вцепились обе империи? Из простых жителей вряд ли кто знал ответ, иначе бы я за то время, что здесь живу, была бы в курсе. А если не простые?.. Дознаватели? Храмовник? Или глава города? Но никого так просто в лоб не спросишь. Хотя, может, и не придется. Любая информация, сколь бы важной она ни была, может забыться, если не вся, то детали. А потому ее требуется…

Я стояла уже в холле в башмаках, но решительно развернулась от входной двери. Мне нужен кабинет бургомистра. Искала я его недолго, но то, что увидела, меня разочаровало. Весьма. Судя по всему, лэр Томонир делами города в домашнем кабинете себя не утруждал. Никаких папок с бумагами, отчетов, книг прихода и расхода… Зато имелась целая стопка журналов о садоводстве.

Я обыскала кабинет градоначальника, но так ничего толком и не нашла. Почти ничего.

– Хм… – Я задумчиво взвесила в руке связку ключей. В ней были и те, что отпирают массивные амбарные замки, и миниатюрные – от секретера. – Кажется, сегодня вы мне пригодитесь.

Взглянула в окно на луну, чей сери боязливо выглядывал в просвет между брюхатыми снегом тучами. И тут колокол на башне, которая стояла рядом с ратушей, пробил дважды. Буду считать это знаком судьбы.

До рассвета еще оставалось время. Что ж, нужно им воспользоваться.

Я выскользнула из бывшего дома бургомистра и побрела по дороге. Демоны раздери! Как же лукавят те, кто говорит, что легко встать на путь преступления. Врут, паразиты. На него не только встать тяжело, но идти почти невозможно. Во всяком случае, в Хеллвиле, где ноги из-за снегопада вязли в пышных сугробах, которых за ночь намело изрядно. Ох и будут же завтра ругаться горожане, махая лопатами. Но пока улицы были пустынны. И лишь одна одинокая ведьма брела сквозь метель, собираясь совершить злостное проникновение если не через окно, то через заднюю дверь. Совсем как порядочная взломщица. Но когда я, задрогшая, заснеженная, не выспавшаяся, подошла к ратуше, то мне было уже плевать на воровские приличия. Я погремела ключами и просто отперла парадную дверь.

Сторож, видимо, даже предположить не мог такой наглости, чтобы преступники проникали сюда столь вопиющим для грабителей образом, как простые посетители. Посему старичок стоял на посту именно рядом с главной дверью. Ну как стоял… Дремал, посапывая в кресле в нише, что была как раз за пустовавшим в ночное время столом секретаря. Не разбудил доблестного стража ни лязг двери, ни стук моих зубов, которые от холода отплясывали джигу.

Может, он уповал на охранные заклятия и амулеты, кои для устрашения были развешаны по стенам? «Воровская кара», «Наказание лжесвидетеля», «Плата за подкуп» – гласили таблички под каждым из них. Вот только я, как маг, могла с уверенностью сказать, что среди этих побрякушек не было не только рабочих, но и вообще амулетов. Так, пугалки. Посему спокойно прошла мимо них, миновала спящего и привидением скользнула в коридор. Мне нужен был городской архив, который располагался в самой отдаленной части здания. Побродив немного между кабинетных дверей, я наконец нашла то, что искала. Вот бы и с документами было так же.

Свитки, приходские книги, папки с приказами и судебные дела громоздились на стеллажах, уходящих в темноту. Хеллвиль был невелик, поэтому все документы хранились именно здесь. У входа стояла лампа. Зажечь ее и не тратить резерв, который только-только восполнился, было соблазнительно, но опасно. Я вздохнула и воспользовалась заклинанием ночного видения. Оно действовало не столь долго, как хотелось бы, да и выдоило меня досуха, но зелья под рукой все равно не было. Я двинулась между полок, внимательно глядя по сторонам и на ходу размышляя.

Когда в столице заинтересовались здешними землями? Ведь что-то же должно было произойти, чтобы имперцы в них так вцепились? Если бы это случилось несколько столетий назад, то на месте скромного Хеллвиля давно бы стояла мощная крепость с вооруженным до зубов гарнизоном. Значит, ответ стоит искать в событиях, которым менее пары десятков лет. То, что узнали, но не успели или не захотели придать широкой огласке.

Я так задумалась, что не сразу услышала шум: шелест страниц, легкое поскрипывание. А когда услышала и настороженно замерла, все звуки прекратились. Осторожно шагнула вперед. Вроде бы аккуратно, но половица подо мной предательски пискнула. Я инстинктивно развернулась, волосы взметнулись, ударив волной по плечам, рука вскинулась в заученном до автоматизма атакующем аркане. Но вместо слов заклинания с губ слетело сомнительное благословение:

– Да чтоб ты упал под тяжестью своего счастья!

– Магда?! – изумился Эрриан.

И в следующий миг поскользнулся на ровном месте, сделал несколько шагов, пытаясь удержать равновесие, схватился за меня, и мы вместе грохнулись на пол. Я, к счастью, оказалась снизу. Почему к счастью? Да потому что в результате фееричного исполнения благословения с полок посыпались книги, свитки, фолианты. Прямиком на Эрриана. Но, кажется, лунному было плевать. Он неотрывно смотрел на меня. А я… Я видела перед собой суровое лицо, четко очерченные скулы, линию губ, глаза, в которых тонула. И ждала. Вопросов, недовольства, но не того, что произошло.

Его пальцы медленно, словно в зыбучий песок, погрузились в мои спутанные волосы, будто он боялся, что я могу исчезнуть, как мираж, как безумное наваждение.

Жаркое дыхание Эрриана опалило мои губы. Это был не просто поцелуй. Нет. Дикий огонь. Пламя Бездны. Запретное, испепеляющее тело, обнажающее все чувства и желания, даже самые потаенные, самые грешные.

Мы оба горели, дышали друг другом, пили друг друга, забыв обо всем. Его рука коснулась моей, переплетая, казалось, не пальцы – души. Удар сердца – один на двоих. Вдох – один на двоих. Желание – одно на двоих. И безумие – тоже.

Я чувствовала на себе тяжесть его тела и то, насколько Эрриан тверд в своих намерениях. Ощущала жар, что исходил от его браслетов. Он терял контроль. Над собой, над своей силой, что бесновалась и рвалась наружу, несмотря на печати. Но ни он, ни я этого не замечали. Прикосновения. Мучительно-сладостные, манящие за грань.

Эрриан с хриплым стоном оторвался от меня. Я увидела его глаза – штормовое небо и снег. Наши чувства балансировали на грани безумства, сладкого безумства, манящего, зовущего окунуться в него, погрузиться с головой.

– Магда… – Всего одно слово на его губах. Он произнес его, словно молитву темной богине, словно проклятие.

И я потянулась навстречу. Сама. Чтобы прикоснуться, чтобы еще раз попробовать его вкус. Почувствовать, как тело пронзает дрожь. Мне хотелось продлить этот миг, в котором были только шорох ткани и стук бешено бьющихся сердец. Запах кедра и зимы… Он нравился мне непростительно сильно. Как и твердые сухие губы. Как сильные руки, в которых я теряла разум и волю.

Он – мое наваждение, мое личное безумие, мое море, в котором хочется утонуть. Его язык, что пробует мой рот на вкус, дразнит. Его прикосновения, от которых забываю, кто я и где. Надо остановиться. Надо прекратить. Потом будет лишь боль потери. Понимаю, что надо отстраниться, выскользнуть из объятий… Понимаю. И не могу. Не хочу сопротивляться. Пусть я поступаю неразумно, глупо, отвечая Эрриану. Пусть у нас нет будущего. Зато есть этот миг. Здесь, сейчас.

О, теперь я куда лучше понимала темных, которые стремятся взять от жизни как можно больше. Успеть любить, ухватиться за миг мимолетного счастья, выпить его жадными глотками, обхватить руками, прижаться, вдохнуть.

Эрриан… Сильный, уверенный, острый, холодный. Сейчас со мной он был другим… Нежным, чувственным, будоражащим кровь, покоряющим.

И мне хотелось большего, как и темному, чья рука скользнула по моему колену выше, к бедру. Там, где держали последний бастион моей нравственности теплые панталоны. Увы, для темного. Они, как истинные поборники морали, держались весьма достойно. И позиций своих сдавать не думали. Я и представить не могла, что сегодня препоны мне будет чинить даже собственная одежда!

Впрочем, додумать мысль мне не дали. Еще один поцелуй. Он был особенно обжигающим. Настолько, что пламенели не только губы, но и запястья. Особенно запястья. И если сначала жгло несильно, то с каждым мигом – все ощутимее.

Я вскрикнула и, лишь отдернув руку, словно протрезвела, очнулась, пришла в себя и осознала: светлые боги, что я творю! Что мы творим?! Эрриан балансирует на грани безумия. Еще немного – и он шагнет в лабиринты Эйты.

Темный смотрел на меня сверху вниз. В почти черных глазах плескалась страсть, которую стремительно сменяло беспокойство:

– Магда, что случилось? – выдохнул он хрипло.

Я сглотнула.

– Твои печати… – Собственный голос казался незнакомым. – Если мы не остановимся, то ты…

Я так и не смогла сказать «сойдешь с ума». Но Эрриан понял.

Он нависал надо мной. Я чувствовала его тело. Напряженное, закаменевшее. Сильное, поджарое. Его дыхание: отрывистое, тяжелое, хриплое. Да и я чувствовала себя рыбиной, выброшенной на берег и жадно хватающей ртом раскаленный воздух.

– Впервые я хочу сойти с ума! – Признание. Короткое, как приказ. Прямое, как выстрел из арбалета.

– Но я-то этого не хочу! – вырвалось отчаянно.

Я все же вывернулась из-под него. Села, прижавшись спиной к стеллажу. Юбка задралась, волосы окончательно растрепались, лиф платья был расстегнут. А ведь на нем было не меньше трех десятков пуговичек! И когда только лунный успел?

В общем, я была истинной ведьмой не только в раздраенных чувствах, но и виде. Впрочем, Эрриан, оказавшийся почему-то без рубашки, в одних штанах и тоже с далекой от аккуратности шевелюрой, мало чем мне уступал. Скорее – наступал. На меня. Медленно подавшись вперед. Сейчас он больше всего напоминал снежного волка. Беловолосый, сильный. Даже его поза – опершись о пол руками и коленями, – тоже напоминала о диком звере.

– Эрриан. – Я сглотнула, собираясь с духом. – Я хочу тебя, но если это будут твои последние мгновения, то нет! Не такой ценой!

Печать клятвы, данной белке, недовольно нагрелась.

– А я думал, что в том и заключается твоя цель. Еще немного – и ты бы ее достигла. Ты почти свела меня с ума, ведьма. Настолько, что я об этом даже не жалею.

– Ты знал, – вырвалось у меня, рука, сжатая в кулак, ударила по пыльному полу, – о том, что я связана клятвой с Эйтой.

– Да. – Его взгляд, казалось, проникал в самую мою душу. Пристальный, неотрывный.

– Я пошла на сделку с ней в тот день, когда тебя увидела там, в трактире…

Признание. На удивление, оно далось мне спокойно. Я рассказала все. Ну, почти все. Зачем темному знать о причинах, по которым я так жаждала мести.

– Эйта сказала, что ты не жилец, и если не потеряешь разум, то через пару седмиц все равно умрешь. И я согласилась на сделку с ней… – Я судорожно вздохнула, пытаясь справиться со всем сразу: мыслями, эмоциями, пуговицами. Особенно с пуговицами. – Теперь ты меня наверняка ненавидишь и презираешь. – Я вскинула голову.

Повисло молчание. Тишина почище кладбищенской давила. Медленно, но верно вытягивала из меня нервы, как рыбак невод из воды. Я чувствовала, что еще немного – и пружина, закрученная внутри меня до предела, слетит, сорвется. А Эрриан лишь смотрел на меня. А затем протянул руку. Пальцы невесомо коснулись моей щеки.

– Нет. Я тобой восхищаюсь. Ты истинная ведьма. Но, главное, доверившаяся мне ведьма. Ты могла не оттолкнуть, всего лишь позволить тебя поцеловать. Еще раз. И я бы спятил. Окончательно и навсегда. И даже твоя клятва, данная мне, не возразила бы. Ведь я сделал бы этот шаг сам, добровольно.

До меня постепенно начал доходить смысл сказанного. И то, что Эрриан решил поставить на кон в игре с моими чувствами собственную жизнь.

– Ах ты… проверяльщик. – Я подалась вперед, закипая уже отнюдь не от страсти. – А если бы я не смогла остановиться?! А если бы ты не смог?! Гад! Сволочь! Ненавижу!

Я замахнулась, чтобы ударить его кулаком в грудь, выплеснуть весь накопившийся в душе страх. Страх за то, что могла вот так просто его потерять. И он бы позволил.

Не ударила. Меня опередили. Сгребли в объятия.

– Это лучшее признание, которое я когда-либо слышал. – Эрриан усмехнулся мне в макушку.

– Что? – Я возмущенно запрокинула голову. Зря. Губы лунного оказались слишком близко. Опасно близко.

– Темные не доверяют словам. Только поступкам.

– И когда ты узнал о том, что я поклялась Эйте свести тебя с ума? – задала я вопрос, пытаясь хотя бы так, на словах, отстраниться. Взять небольшую передышку.

– В ту ночь, когда ты летала на метле, спасаясь от демона. Госпожа Дарящая Безумие подробно мне все рассказала.

– Зачем? – нахмурилась я, не понимая причин странного даже для Эйты поступка.

– Видимо, чтобы убить во мне всякую надежду на спасение. Ведь она наверняка поняла, что я попытаюсь надавить на тебя, чтобы узнать, как ты сумела сохранить разум.

«И ты выведал все, что мог», – подумала я вдруг, вспомнив его разговор с Джеромом в кабинете. Сейчас все произошедшее виделось мне в совершенно другом свете.

Случайности? О нет… Тщательно просчитанные ходы шахматной партии двух матерых игроков: Эрриана и Эйты. А кем в той игре была я? И кто кому поставил мат?

– Скажи, а что тебе обещала Эйта в обмен на твою помощь? – Голос Лунного дрогнул.

Вопрос, самый сложный, неприятный, самый болезненный из возможных. Я его ждала и все же надеялась, что мы ушли от опасного для меня края. Просчиталась.