Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Соавторы: Надежда Мамаева,Нина Ахминеева,Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 205 (всего у книги 348 страниц)

Два потока темной магии схлестнулись. Воздух затрещал от напряжения. Сошлись равные и смертельно опасные противники.

– Ты сдохнешь, архов потрох!

– Только после тебя, Череп.

Эти двое что, знакомы? Я не успела даже удивиться этому, как один из арканов наемника полоснул по шкафу, в котором я сидела, разнеся его в щепки.

Убийца мазнул по мне быстрым взглядом и… В этот момент мне показалось, что меня увидела моя собственная смерть. И взяла на прицел.

А в следующий миг в мою сторону полетел сгусток тьмы. Я попыталась уклониться, уже понимая, что бесполезно, но… Сьер успел перебить смертельное заклинание пульсаром и… подставился сам.

Именно этого наемник и ждал, швырнув в некроманта заклинанием Рорса. Я узнала это короткое плетение, требующее прорву сил и неумолимое для врагов. Оно рассекало тело на тысячу частей. А Сьер не успевал выставить хотя бы какой-нибудь заслон, но…

Мало я знала о тактике ведения боя у темных. Не можешь защититься – атакуй! Тогда хотя бы умрешь сразу отомщенным.

Резко развернув тело, уже понимая, что полностью уйти с огня не получится, некромант метнул в противника… нет, не заклинанием. Кинжалом. Лезвие вошло точно в горло наемника. И ровно в этот миг сумрачные клинки Рорса вонзились в Сьера. Только отличие стали от заклинания было в том, что со смертью хозяина она не исчезала.

А вот убийца, оседая на пол, потерял контроль над собственными чарами, и они развеялись. Но перед тем успели вонзиться в Сьера.

И тут же я услышала крик:

– Ложись!

Время словно растянулось в одно долгое-долгое мгновение. Я увидела окровавленного некроманта. Вот он невыносимо медленно делает те несколько шагов навстречу противнику, колени которого уже коснулись пола, но тело еще не успело упасть. Рука Сьера срывает что-то с шеи убийцы. А затем Лунь разворачивается ко мне и… мучительно долго, словно смазанно, преодолевает те семь локтей, что разделяют нас. И накрывает собой.

И тут время словно срывается с цепи бешеным псом.

Взрыв. Оглушительный. Мощный. Такой бывает от не успевшего оформиться боевого заклинания, когда вся сила мага вырывается из плетения. Видимо, наемник не пожелал просто так умирать, а решил прихватить и нас на тот свет.

От ударной волны нас со Сьером приложило о стену. Вокруг начала рушиться кладка, пол под нами пошел трещинами, стал расходиться, как при землетрясении. И змеящийся провал за какой-то удар сердца дошел до нас. И мы с темным провалились на этаж ниже. И еще на один…

Лишь когда все закончилось и мы оказались под завалом, я поняла, что я и Сьер находимся в защитной сфере, которую успел каким-то невероятным чудом создать некромант. Или заготовить?

Сумрачный полог, что нас спас, светился тусклым черненым серебром, и я смогла разглядеть раскалившийся докрасна на запястье некроманта браслет. Этот артефакт, судя по его виду, готов был вот-вот сломаться. Впрочем, как и его хозяин.

Лунь выглядел неважно. Клинки задели его плечи, бедро. На ткани рубашки и штанов проступали кровавые пятна.

Я попыталась применить целительские чары, но едва заживляющее заклинание заискрилось в моей ладони, как я услышала:

– Не надо. Светлая лекарская магия не действует на темных. Скорее она убьет меня, чем поможет.

– Если ты знал, что такой трудный пациент, что не активировал браслет, когда в тебя клинками швыряли? – фыркнула я.

– Артефакт рассчитан только на физическое воздействие. Против магии он бесполезен.

– Ты сможешь продержаться до того, как нас раскопают? – напряженно спросила я.

– Недолго. Я потерял слишком много сил во время боя. К тому же, кажется, раны все же смертельны…

Я выругалась. Не на Сьера. На обстоятельства. Да, я могла создать на некоторое время полог, но моего резерва хватит максимум на четверть удара колокола, а то и меньше… Нас не успеют раскопать – раздавит раньше.

Осознание, что мы оба скоро умрем, вот так, раздавленные весом трех этажей, накрыло с головой. Но я собрала волю в кулак. Не истерить. Это бесполезно. Буду держаться до последнего. И держать полог, когда силы Сьера иссякнут.

Но пока быстрее магии из него вытекала кровь. Я разодрала свою рубаху, чтобы перетянуть рану на бедре и руках Сьера. И, чтобы не делать этого в молчании, которое выматывало, спросила:

– Ты ведь знал, кого мы ищем? Этого Черепа.

– Да. Я за ним охотился в Темных землях до того, как он решил перебраться в Йонль и осесть здесь на дно.

– Громкую кражу мет ты называешь «осесть на дно»?

– Да, это был не его уровень. В Тайре этот наемник славился тем, что его кражи отличались куда большим размахом.

– И что же он такого натворил, что ему пришлось податься в Йонль?

– Тебе этого лучше не знать, – произнес Лунь.

– Угу. Ты, Санночка умрешь сейчас, но я тебе даже не скажу, за что именно, – взбешенно прошипела я и выразительно посмотрела на потолок.

– Не могу сказать. – Темный отвел взгляд. – Я дал клятву на крови о неразглашении, которая будет действовать даже после моей смерти. Чтобы ни один некромант не смог…

– Хорошо, – кивнула я, перебив Сьера. – Тогда зайду с другой стороны: кто, – это слово я выделила особо, – поручил тебе найти этого Черепа.

– Император…

«Твою ж Эйту…» – едва не вырвалось у меня. Значит, речь о каких-то государственных тайнах, в которые мне не стоило совать нос, если хочу жить. Хотя… жизни этой осталось на пару дюжин вздохов.

– Санни, я действительно не могу объяснить тебе ничего больше, но в состоянии сделать кое-что…

Я вопросительно посмотрела на темного.

– У тебя есть муж? Дети?

Не понимая, куда клонит Сьер, замотала головой. Нет.

– А родственники?

– Бабушка. Еще мама с отцом, но они сейчас на раскопках. А что?

– Выходи за меня замуж, – вдруг произнес некромант.

И я поняла: все, начался предсмертный бред. И путь темный пока, как и я, сидел на коленях, максимально склонившись, чтобы уменьшить радиус сферы, стало очевидно: он вот-вот упадет и надо срочно плести контур для моего барьера.

– Нет, я не сошел с ума, – словно прочитав мои мысли, возразил он и пояснил: – Мы оба скоро умрем. У меня пусть и нет титулов, но зато за свою жизнь я успел сколотить неплохое состояние. А вот наследниками не озаботился. Семьи не завел, детей нет. Родителей тоже. Я подкидыш, сирота.

– Но мы же оба умрем, – не понимая, как темный может думать о деньгах, когда вот-вот…

– Но если умрем женатыми, то все мое состояние перейдет к твоим родителям и бабушке. Ты обеспечишь их на всю оставшуюся жизнь…

– Слушай, как вообще те, кто найдут наши тела под завалами, поймут, что мы женаты? – Выверты логики темного доконали мою светлую психику, но зато я перестала думать каждый миг о том, что на нас вот-вот рухнет груда камней.

– А кто из нас двоих ритуалист? – возмутился темный. – Вспоминай. Наверняка есть какой-нибудь очень очевидный и неоспоримый обряд… чтобы только глянули на наши сцепленные руки – и поняли: эти два трупа успели пожениться…

– Ты еще что-нибудь посложнее не мог придумать? – возмутилась я, а мозг меж тем помимо моей воли начал лихорадочно перебирать варианты. Ведь когда собственная кончина неизбежна, но есть возможность позаботиться о близких… Выплаты по потере члена семьи от отдела правопорядка, конечно, будут. Но не столь большие, чтобы обеспечить ба достойную старость…

– Обет крови подойдет? – спустя несколько ударов сердца спросила я у Сьера.

– Вполне. У меня этой крови сейчас… – попытался пошутить некромант, намекая, сколько из него вытекло.

Я не стала медлить. Подхватила камешек, что валялся под ногой, и его острой гранью рассекла себе ладонь. И прислонила ее к ране Сьера, которая рассекала все правое предплечье темного.

– Вообще-то традиционно ладонь к ладони, но, думаю, тебя и так достаточно посекло.

– Что дальше? – деловито уточнил темный.

– Повторяй за мной слова клятвы.

И я начал зачитывать заклинание. Оно было долгим и витиеватым, как и вязь, которая от каждого слова начинала прорастать на наших с темным запястьях. Алый узор обвил наши руки, распустившись, потянувшись выше и ниже, покрыв всю тыльную сторону моей ладони, словно ажурная перчатка. Точно такой же рисунок появился и у Сьера.

Когда этот немыслимый свадебный ритуал закончился, полог вдруг мигнул.

«Сейчас обрушится», – успела промелькнуть мысль. Я зажмурилась, вспоминая плетения барьера и готовая выпростать руку, чтобы его активировать, как…

Темный меня поцеловал. Коротко. Отчаянно. Горячо. Я ошарашенно распахнула глаза.

– Кажется, именно это должен сделать муж после брачной церемонии? – невинно уточнил он.

– Может, тебе еще и супружеский долг отдать прямо тут? – сверкая глазами, уточнила я.

– Тут не нужно. Но в целом ход твоих мыслей мне нравится…

– Ты труп, – прошипела я, имея в виду, что льерны лысой этот некромант дождется первой брачной ночи.

– Конечно, – согласился он и хитро добавил: – Но не сегодня…

И только тут я услышала над нами какой-то шум. А спустя совсем немного времени увидела над собой свет. Он исходил от сотни магических шаров.

Оказалось, что, пока я тут прощалась с жизнью и выходила замуж, завалы успели разобрать. И сейчас, когда отодвинули глыбы, что были сверху, мы оказались словно сидящими под половинкой яйца цыплятами. А вокруг были камни и разруха.

Когда наконец удалось выбраться наружу, я увидела, что доходный дом превратился в руины. Было больше дюжины пострадавших. Кого-то сильно ранило, но, слава богам, не смертельно.

Но потом я повернула голову в сторону Сьера, и… кажется, одним трупом Черепа сегодня все же не обойдется.

Но темный, увидев мой кровожадный взгляд, тут же заявил, что он смертельно ранен. Хотя… как выяснилось позже, и тут Сьер подстраховался, надев облегченный вариант кольчуги без рукавов. Потому-то его грудь клинки и не задели. Но руки и ноги порезали все же сильно. Так что шансы истечь кровью у Сьера были отличные.

Отряд лекарей, прибывший на место происшествия, это тоже понимал. Потому целители принялись усиленно бинтовать и накладывать мази – единственное, чем они могли помочь темному, не используя заживляющих заклинаний.

Мне же хотелось его прибить за то, что он заставил меня выйти за него замуж. Причем заставил в лучших традициях сынов Мрака: подкупом, шантажом и обманом! В общем, я смотрела на Сьера и мечтала о том, как его придушу. А потом подниму труп и еще раз придушу… И плевать, что из нас двоих некромант – это темный… Но это завтра. Сейчас я слишком устала для этого.

Я вернулась в жилой корпус злая и голодная. Умылась и решительно легла спать. День и ночь после выдались тяжелыми. Но как только я оказалась в постели, требовательно заурчал живот. И стало очевидно, что есть я все же хочу больше, чем дремать. Прикинула, что почти сутки у меня во рту ничего не было, выругалась и, переодевшись, отправилась в офицерскую столовую, благо та работала и днем, и ночью.

Вот только, оказавшись в шумном зале, поняла: тут я есть не хочу. Слишком много народа. И взяла навынос завернутый в пергамент бутерброд. Два. Еще один – для Сьера. Сама не знаю почему. А затем отправилась к темному. Исключительно поговорить.

И когда вошла к темному, который уже успел переодеться и щеголял в одних домашних штанах и бинтах, без обиняков спросила:

– Зачем ты это все… с обрядом?

– Это был самый быстрый и эффективный способ уговорить тебя выйти за меня замуж, – как само собой разумеющееся, ответил Сьер.

– Зачем? – не поняла я.

– Просто я встретил свою ведьму. Ту самую, которая мотала бы мне нервы всю оставшуюся жизнь, и я радовался этому…

– А меня спросить, хочу ли я этого…

– Ну под завалами ты же согласилась, – пожал плечами темный.

– Только из-за наследства!

– Это уже мелкие детали… – возразил Сьер.

Рука сама потянулась огреть темного, но… один некромант оказался быстрее. Сверток с хлебом и котлетами упал на пол, а я сама оказалась в объятиях Сьера.

– Я просто не хочу тебя потерять. Упрямую, своенравную, колкую, внимательную к деталям. А когда темный чего-то хочет, он добивается этого любым способом… А чего хочешь ты?

– Почувствовать, что живая и все это закончилось…

Договорить я не успела. Губы Сьера коснулись моих, и… мир сошел с орбиты. Потому что как бы я ни пыталась уверить себя, что этот темный мне безразличен, – все было напрасно. Меня тянуло к нему.

Или я просто сошла с ума от всего пережитого. Мы оба едва не погибли сегодня, еще до того, как здание начало рушиться. Череп мог нас обоих убить. И сейчас я хотела убедиться, что жива. Сама не поняла, как вцепилась в мужские плечи, как начала отвечать на поцелуи Сьера. Это было как сумасшествие. Одно на двоих.

Мы любили друг друга. Отчаянно и нежно. До моих стонов, до смятых простыней, до шепота «любимая ведьма»…

А утро подкралось как-то быстро и незаметно. Я проснулась и, осознав случившееся, почувствовала себя воришкой, который украл эту ночь. Вот только смыться мне не дали. Сьер, словно что-то почувствовав, проснулся.

А я смогла наконец в лучах взошедшего солнца рассмотреть его мету. Та впечатляла: крылья ворона начинались на лопатках и доходили по середины икры.

– Нравится? – хитро спросил Сьер.

– Ты сам впечатлил меня сегодня гораздо больше.

– Это я еще только начал и собираюсь продолжить… – коварно произнес темный. Мой темный.

Вот только, как оказалось, даже самой страстной любви может помешать голод. Еда, которую я принесла вчера, сегодня уже отдавала душком, поэтому пришлось ее выкинуть и отправиться в офицерскую столовую.

По дороге мы столкнулись с Дюком. Оборотень что-то процедил сквозь зубы о готовых на все ритуалистках. Но так, чтобы услышала только я.

Постаралась сделать вид, что не услышала и не обращаю внимания. А зря. Потому как уже вечером перевертыш баюкал сломанную руку. Срастить оную целители отчего-то не смогли, а хваленая регенерация оборотней почему-то замедлилась. Так что Дюку оставалось лишь дожидаться полнолуния, чтобы обернуться и излечиться. И вот так, с лубком, перевертыш и подошел ко мне в коридоре и начал просить прощения. За все сразу. Даже за то, чего не совершал. И напирал на то, что не знал о моем замужестве.

И я, кажется, даже догадывалась, что за духовник посоветовал Дюку это покаяние… вот только на вечернем совещании Сьер был невозмутим, а когда я попыталась спросить напрямую об оборотне, с самым невинным видом заявил, что не понимает, о чем речь. В общем, оказался талантливым актером.

К слову, именно из-за умения отлично лгать, лицедействовать и просто действовать на нервы на темного и возложили почетную миссию под кодовым названием «Расколоть Воуриса».

Сьер беседовал с лекарем от лица светлого дознавателя. Но исключительно в стиле детей Мрака. Лунь просто подошел на светском приеме к именитому магу жизни, дескать, нужно побеседовать тета-тет. И как только они остались одни, без всяких слов выложил перед Воурисом кулон. Тот самый, что сорвал в груди Черепа за миг до смерти наемника. После того как убедился, что лекарь узнал вещицу, добавил:

– Ваш исполнитель во всем сознался и уже дает показания…

Причем Сьер сделал это так правдоподобно, что целитель поверил.

Из протоколов допроса я узнала, что Воурис был одержим теорией вечной жизни. Целитель как никто знал, насколько мы все смертны. И не хотел испить той чаши, которая не минует рано или поздно никого из живущих. Он боялся своей смерти. И ради нее был готов не только красть магию, но и убивать.

Поэтому-то Воурису и нужны были меты фениксов, как единственных, кому доступно перерождение. Правда, единожды, но, получив смертельные раны, подхватив неизлечимую болезнь, фениксы могли исцелиться. Но если собрать меты многих и с помощью специального ритуала запрещенной магии использовать их силу, чтобы получить фиал с эликсиром вечной жизни…

Дело было раскрыто. Печать, которой оказался именитый лекарь, поймана. А это значило, что Сьер должен был, по идее, покинуть Светлые земли, но тут упертость капитана встретилась с целеустремленностью некроманта, и… выжить темного из нашей пятерки оказалось просто невозможно! А выдворить из империи – и подавно. Он же теперь был женат на светлой. То есть на мне.

И прилагал все усилия, чтобы наш брак стал самым настоящим. И… я сдалась. Разрешила себе еще раз поверить, что среди всех мужчин этого мира есть хотя бы один… Тот, кто не предаст. И он достался мне. И пусть у него куча недостатков, но он любит меня. А я – его.

И с этим знанием пришло еще одно. Что Сьер для меня очень дорог. Настолько, что спустя полгода уговоров я решилась перебраться к нему, в Тайру. Не все же темным трепать нервы добропорядочным светлым. Нужно же и нам, детям Зари, когда-то им за это отомстить. Почему бы это не сделать мне?

И я усердно портила жизнь детям Мрака. Особенно тем из них, кто решил преступить закон. Но этим я занималась в рамках частного детективного агентства, которое и открыла в столице Темных земель. День, когда это случилось, муж почтил минутой бурчания. Все же быть следователем – это не самое безопасное занятие для лэриссы. Но я возразила, что для ритуалистки – в самый раз.

И хотя о своей работе Сьер не распространялся, но я прекрасно понимала: у него она гораздо опаснее. Быть на службе у самого императора – это не воришек пудингов ловить… Вот только ни Лунь, ни я до определенного времени не подозревали, что самая трудная миссия нам еще предстояла – это наши тройняшки, появившиеся на свет спустя пять лет после свадьбы. А пока… Пока мы были счастливы и не ведали, что самое интересное в жизни еще только начинается.

Валерий Гуров
Кулачник

Глава 1

1996 год, октябрь.

Где-то на просторах Российской Федерации.

Стук кулаков о лапы отдавался глухо, но точно.

– Держи темп, держи! – сказал я, и ученик снова ударил – двойка, уклон, апперкот.

Он сбился на дыхании, опустил руки и в этот момент я «сунул» ему прямой прямо между перчатками.

– Я пощадил, а соперник в бою не пощадит, – пояснил я, пока Славик растирал ушибленный нос.

– Извините…

– За «извините» бьют чаще, – бросил я и взъерошил ему волосы на голове. – Продолжай.

Он снова начал отрабатывать комбинацию. Но теперь на отходе плотно прижимал руки к подбородку.

Мы повторили комбинацию еще несколько раз, пока меня не удовлетворил результат. А потом… в дверь зала отчаянно застучали. Я обернулся.

– Все, отдыхай, Славик, – бросил я. – К бою ты готов.

Я снял перчатки, бросил на настил и слез с ринга. Черт возьми, кого принесло в такое время?

Света, моя названная сестра, стояла на пороге боксерского зала.

– Слава богу, что ты здесь! Он меня точно убьет! – сказала она, едва я успел открыть дверь.

Живот уже заметный, подмышкой ребенок, в другой руке чемодан на колесиках собранный наспех – даже молния не до конца застегнута. Пальто запахнуто криво, но синяки все равно видно.

Все еще жена Виктора Козлова.

Но уже не его женщина.

– Если Виктор узнает, что я ушла… – голос дрожал. – Он сожжет все. Меня, дом, детей…

Света осеклась. Глаза наполнились слезами, она с трудом сдерживалась.

– Саш… Витька Козлов продает отраву тем же, кем мы сами были. В наш детдом, Саш. В наш!

Она ждала моей реакции. Не получила. Я знал о «делах» Вити. Но надеялся, что хотя бы туда он не полезет.

Посмотрел на ребенка. Девочка держала в руке плюшевого мишку. Мордочка у игрушки грязная, будто ее катали по полу. Малышка смотрела на меня сердито, настороженно.

Дочь Козлова – Линда. Я достал леденец, сунул ей. Она взяла и замерла, словно ждала, что за это получит по рукам.

– Скажи, что это неправда? – прошептала Света, в ее глазах тлел последний уголек веры.

– Заходи, – сказал я. Это все, что ей сейчас было нужно услышать.

Сегодня я задержался в зале, чтобы подготовить своего ученика к бою. У Славика завтра было важное выступление на кмс. А сегодня… сегодня пацан все понял без слов. Нырнул в раздевалку за сумкой и вышел из зала. Мужик растет. Своими учениками я горжусь!

– Чай? – предложил я Свете.

Светка кивнула, шмыгнула носом.

– Без сахара, пожалуйста, – сказала она так тихо, будто ждала, что Козлов вылезет из сахарницы.

Я понимал, что у нее внутри все горит… Витька. Наш Витька… бывший брат, нынешний моральный урод.

Когда-то мы втроем стояли под дождем на линейке, ели хлеб с маргарином. Втроем ушли из приюта «четверки» – сбежали в новую жизнь. Светка тогда утащила библиотечную «Золотую рыбку», Витька старенькую гитару, а я взял боксерские перчатки из зала. Мы поклялись, что вместе выбьемся в люди и чтобы не произошло, за друг друга будем стоять до самого конца.

Я поставил чайник, сыпанул в кружку чай.

Вспомнилось, как Витя потом два года пел под гитару песни Цоя. Он тогда грезил о сцене, мечтал стать бардом.

Потом наши пути разошлись. У них со Светкой всегда была какая-то совершенно безумная любовь – с песнями под окнами, записками на уроках, с поцелуями в подвале, как в дурацких сериалах. Она верила, что Витька станет артистом, а мне они вдвоем втолковывали, что бокс – для хулиганов и бандитов.

Только что-то пошло не так. Свадьба, Антонов с «Летящей походкой» из колонок теплохода, запах цветов… А потом поножовщина. Витя приревновал Светку к какому-то парню, схватился за нож, ударил… и тот не встал.

Витька сел. А я остался и присматривал за Светкой. Но потом настали девяностые, и когда Витька вышел… он уже не пел. Козлов потянулся в криминал, полез в «делишки». Звал меня с собой «держать район»… наверное, надо было тогда все пресекать и не дать Светке выйти за него замуж. Но повторю, любовь у них была безумной. Да и в Витю я тогда все еще верил.

У меня же была своя жизнь. Я доработал до мастера спорта, выступал по России, на международных турнирах по любителям. Дрался часто, наколотил три сотни боев. Я не толкал отраву и не крышевал барыг. Хотя однажды сел перед полкой с медалями, грамотами и кубками и понял, что теперь все это стоит меньше пачки дури у барыги.

Так и живем. Я выступаю и тренерую пацанов, которым стараюсь не дать скатиться. А Козлов правая рука Муртазалиева. Пацан, что мечтал быть вторым Высоцким, теперь травит детдомовцев тем же, чем его самого когда-то убивали.

И Светка… Она всегда верила в Козлова. Говорила, что ее Витя – это сердце и песня, а не кулак и шприц.

Но что бы там ни было, одно я знал точно: Светку я в обиду не дам. Если надо глотку зубами перегрызу, но с нее не упадет ни один волосок.

– Помнишь, как мы с тобой воровали хлеб в подсобке, а Витька взял все на себя, чтобы нас не били? – Света устало улыбнулась.

Достала сигарету. Пальцы скользнули и пачка чуть не вывалилась. Я забрал сигарету, сломал и выкинул.

– На седьмом месяце не курят, Свет. Даже если все горит к чертям.

Она всхлипнула, но спорить не стала.

– Я понимаю, что не знаю этого человека, Саш… – шепнула она.

– Как ты узнала о его делах? – спросил я.

– Звонила Зинаида… она плакала…

Зинаида была когда-то нашей воспитательницей в детдоме, и как и все, кто в то время знал Козлова, была от него в восторге. Теперь она не могла понять, что стало с любимым воспитанником.

Я не ответил Свете. В подсобке как раз зашипел чайник. Залил кипяток в чашку, помешал ложкой, чтобы заваривалось быстрее. Поставил чашку на столик рядом со Светой.

– Прости, Саш, – шепнула она. – Мне не надо было приходить… – кивок на чемодан. – Просто… больше некуда, Саш… прости меня…

Она отпустила дочку и та вприпрыжку побежала по залу, крепко держа своего плюшевого медвежонка. Мелкая еще, не понимает… А Света нырнула лицом в ладони и заплакала.

Я подошел и обнял ее. Сквозь ткань чувствовал, как слезы медленно прожигают плечо. Светка молчала, тихо плакала, всхлипывала. Сейчас ей нужно было только одно – чтобы кто-то был рядом. Ей действительно некуда идти, никто бы не рискнул переходить дорогу Козлову в этом городе…

Никто, кроме меня.

Тук-тук-тук.

Стук. Я медленно обернулся, чувствуя легкое напряжение. В дверях, прислонившись плечом к косяку и сунув руки в карманы брюк, стоял он. Тот, кого я когда-то звал братом.

Виктор Козлов.

Тот самый Витька, с которым мы когда-то делили хлеб, линейки, побои и мечты. Волосы аккуратно зачесаны, пальто накинуто на плечи небрежно, как всегда. Перстень на мизинце, толстая золотая цепочка поверх водолазки и черные «итальянки», натертые до блеска. По виду типичный «пахан» с рынка девяносто шестого. Только в глазах нет ни понтов, ни блатной романтики. Там была чистая сталь.

Он наклонился, машинально взъерошил рукой волосы дочки, будто просто зашел в гости. Хотел обнять малышку, но та убежала.

– Здорова, Саш, – сказал он, как будто вернулся с рыбалки. – Решил, с кем семья остается? Ты мне то хоть решение озвучь?

Козлов усмехнулся, прошелся по залу, кивнул на ринг.

– Мы с пацанами тут думаем… поднять движуху. Подпольные бои. Не те, что во дворах, а с нормальной ставкой, с кассой. Все красиво, – он вздохнул. – Я сейчас спортом занялся. Хочешь, будешь у меня чемпионом. Бабки хорошие, я своего брата не обижу рублем. Если договоримся, долю дам. Может твои детдомовцы ученики тоже захотят силой померятся.

Он скользнул взглядом по снарядам.

– Знаешь как компанию назову? Вектор!

Я вспомнил, что Вектором он называл своего щенка со времен детдома. Сентиментальность Витьке не свойственная. Но он из тех, кто больше любит животных, чем людей.

– Это не спорт, Вить, – тихо сказал я. – Это грязь. Ни один уважающий себя спортсмен в такое не полезет.

– А ты в Америке дерешься или на Олимпиаду собрался? – хмыкнул Козлов. – Ты по подвалам дерешься, Саш. Для тебя это неплохой шанс.

Он кивнул на банки с краской, которым я собрался красить стены зала. Здесь я все делал своими руками, за свои деньги, иногда в складчину с родителями учеников.

– Рабочих хоть наймешь, чтобы самому спину не гнуть. Красочку нормальную прикупишь. Ну и с протянутой рукой ходить перестанешь. Я же тебе все это от души, по-братски сделаю, – Козлов подмигнул.

Все это время Свету он будто бы не замечал. А теперь развернулся к ней с точно таким лицом, как в тот вечер, когда в последний раз мы сидели втроем – только тогда он принес Свете цветы. Сейчас из-за пояса его брюк выглядывала рукоятка ПМ.

Света вздрогнула, вся сжалась. Дочка бросилась к маме и крепко ее обняла.

– Встала и пошла, тварь, – произнес Козлов, не повышая голоса.

Он сделал шаг к ней навстречу.

– Выражения выбирай, – отрезал я.

Витя вскинул бровь и перевел взгляд на меня. Все в его облике оставалось прежним: холеное лицо, отточенные жесты… Козлов всегда заинтересовывал женщин и на сцене у него действительно могло получиться. По крайней мере до тех пор, пока во взгляде не появилось что-то чужое, хищное.

Рука Козлова скользнула по ремню. Я отстранился от Светы, встал между ними.

– Ты что, серьезно, Сань? Или попутал? – фыркнул он. – Это моя баба. Мой ребенок. Все мое.

Говоря, он продолжал тянуться к пистолету.

Я перехватил его запястье.

– Не здесь, Витя, – сказал я. Тихо. – И не с ней.

Козлов попытался вывернуться. Я не дал.

– Уходи, – сказал я. – Ничем хорошим это не закончится.

Мы стояли почти вплотную. Я чувствовал запах его дорогого одеколона и перегара – смесь, от которой мутит сильнее, чем от удара в печень. Эта скотина пришел за Светкой снова нажравшись. Костяшки на кулаках стесаны, от них у Светки были те жуткие синяки.

Козлов не отводил взгляд. Глаза недобро блестят, зубы стиснуты, челюсть двигается. Но его пульс под моей рукой бился ровно – Витя не боялся. Он был злой, самоуверенный и привычный к тому, что мир гнется под него. Я же был единственный, кто не давал себя сломать.

– Руку убрал, Ефимов! – процедил он. – Не делай то, о чем пожалеешь.

Я в ответ второй рукой вытащил у него пистолет, сунул себе в за пояс.

– Помнишь тебя хотели закопать на свалке, Вить?

– Допустим?

– Единственное о чем жалею, что тебя тогда спас. На свалке тебе самое место. Ты теперь сам стал мусором.

– Теперь… а ты теперь пришел за моей семьей? – Витя усмехнулся.

Я отпустил его руку. Козлов провел пальцами по запястью, будто стряхивал прикосновение.

– Вон оно как… – шепнул он.

Сжал губы, как будто собирался сказать что-то важное.

– Я ему дело предлагаю, братом называю… а он Светку захотел. Так эта сука с запросами, Саня. Ей бриллианты и шубы подавай! Дорого такую траха…

Он не договорил. Я с размаху врезал ему пощечину тыльной стороной ладони.

– За базаром следи, – процедил я.

Между мной и Светкой никогда ничего не было. И быть не могло. Она была с Витей с самого детдома – он пел, она слушала. Они были вместе, как ключ и замок. И я никогда не смотрел на нее, как на женщину. Светка для меня была как сестра: шумная, упрямая, добрая, с глупыми книжками под подушкой. Мы дрались, смеялись, таскали друг друга за рукава, но это было… не то.

Козлов отступил на шаг, поправляя свои золотые часы. Сплюнул кровь из разбитой губы на пол.

– На ринге ты герой, Сань. Ты к победам привык. Вот только я… – его глаза оставались холодными без страха и покорности. – Я привык к похоронам. Даже знаю в чем ты будешь лежать в гробу.

– Смотри сам туда не ляг, Козлов. Ты знаешь где выход, – жестко ответил я.

Он снова улыбнулся, закивал, как будто что-то понял.

– Ты герой до первого морга, Сань, – процедил он. – А у меня на кладбище скидка на опт. Хочешь на Светку залезть? А эта сука не против, да, чтобы ты ее отодрал! Может вам на пару могилку присмотреть?

Он подмигнул мне и медленно достал мобильник.

– Я не один, если что. У меня в городе люди. И я тебя, сука, сожру. По частям.

Козлов повернул голову и посмотрел за мою спину. Взгляд изменился, стал каким-то неживым, словно маска наделась.

– Линда… Папа пришел. Пойдем домой, милая.

Он протянул руку, но девочка спряталась за мать, сжав мишку до хруста. Улыбка слетела с лица Козлова. Рука на телефоне сжалась до белых костяшек.

– Пошли, – повторил он, уже жестче. – Растет такая же сука, как мать…

Света инстинктивно заслонила собой ребенка. На лице Вити дернулась жилка. Он выпрямился, пальцы все еще дрожали на мобильнике. Шагнул вперед, но я опередил.

– Витя, еще шаг и я тебе нос сломаю, не посмотрю, что ты блатной.

Козлов поднял руки. Меня он знал слишком хорошо, чтобы понять – я не шучу.

– Ладно… ладно. Не дурак я. Сегодня не мой день, да Сань? Сегодня супергерои защищают бедных и несчастных жертв от тиранов?

Он обвел зал взглядом. Остановился на Светке. Долго смотрел, а потом плавно, как хищник, отступил.

– Сань, но я тебе клянусь… – он запнулся голос уже не маскировался, в нем был только яд. – Ты зря полез. Очень зря.

Он развернулся, шагнул к двери.

– Это не конец, – бросил через плечо. – Это, сука, завязка.

Он вышел медленно, будто рассчитывал, что я одумаюсь. Не дождался. Закрыл дверь беззвучно, как гробовую крышку.

Витька всегда уходил последним. Даже тогда, в приюте, когда мы воровали хлеб, он тянул время, прикрывал нас. Сейчас он тоже уходил последним, но не прикрывая. А прицеливаясь.