Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Глава 10

Кьяр зажег светляк, и наши лица (и одна пушистая морда!) склонились над письмом, чтобы узнать, что же вынудило Олава сорвать свою мету. И, еще не прочитав все письмо, а лишь глянув на строки, светлый уверенно произнес:

– Это почерк Дорса-старшего.

А потом мы вчитались в строки.

– Да быть того не может! – первой эмоции выразила белка. И обняла свое пузико от возмущения. – Я бы поняла, если бы из-за такого сорвалась с места романтичная экзальтированная девица…

Я думала примерно так же, но матом. Кьяр был хмур. Судя по посланию, отправленному батюшкой Олава, родитель вознамерился женить отпрыска. Да не сам это надумал, а по приказу светлейшего императора.

«Дело государственной важности», «укрепление политических соглашений с нашими соседями», «договорной брак»…

Мой взгляд выхватывал из витиеватой вязи почерка герцога Дорса отдельные строки.

Как оказалось, у нашего Темного Властелина, помимо сына Торгронга, была еще и дочь. Правда, внебрачная. Я о ней и не слышала даже. Но нас, сумрачных, детьми, рожденными вне брака, не удивишь. Видимо, Владыка прятал где-то до поры до времени свою дщерь, чтобы не убили ненароком девицу «доброжелатели».

А вот сейчас решил ее использовать для укрепления межгосударственных связей. В том числе и брачных. Светлый император со своей стороны предложил подходящего жениха – сына своего первого советника. Ну правильно. Не своих же детей отдавать светлейшему Аврингросу Девятнадцатому? А тут сын герцога, и маг сильный, опять же не дряхлый старик – вполне себе партия для дочери Темного Властелина, пусть и рожденной вне брака.

Вот только сам Олав решил, что для него быть пешкой в политической игре – слишком великая честь. И поспешил от оной отказаться: попросту удрал.

– Вот грыхт! – выдохнула с досадой.

Я-то рассчитывала, что письмо подскажет, где искать братца Кьяра. В идеале, чтобы в конце послания было что-то вроде: жду тебя у себя в полночь. И на обороте листа адрес отправителя: Кленовая улица, дом семь. Но увы.

– Навряд ли ему удалось уйти далеко, – потирая подбородок, начал рассуждать вслух светлый. – Денег немного, вещей тоже… Если он и мог куда направиться, так это в Вейлу. До нее всего два дня пути. Но, сдается мне, остался здесь.

– В академии?

– Нет, скорее за ее стенами, в Южном Пределе.

То, что город, расположившийся за стеной академии, назывался так же, как и сама магистерия, меня поразило, еще когда мы летели сюда. Поэтому их иногда путали. А все оттого, что до исхода темных за хребет это был военный гарнизон, охранявший южные рубежи от тварей Атарийской пустоши. Но шло время, вырос сначала город, а потом в нем основали и академию.

– И как нам его найти? – Белка недовольно подперла кулачком щеку.

– Поисковые заклинания его не берут, – печально резюмировала я, вспомнив про браслет и эликсир, которые прихватил с собой Олав. – Хоть стакан крови выцеди для ритуала… Тут, чтобы перебить влияние браслета, нужно самого отца в пентаграмму положить…

И тут мой взгляд остановился на груди Кьяра. Да, Снежок был не отцом… Но братом! И в нем было крови отца ровно столько же, сколько и в Олаве, а это значит…

– Я надеюсь, ты уверена в том, что задумала, – произнес светлый.

А я заскрипела зубами. Ну когда этот светлый хотя бы вид научится делать, что мои мысли не читает!

Эйта настороженно глянула на Снежка. Хотелось верить, что она приняла реплику светлого просто за наше полное взаимопонимание. То самое, при котором слова только мешают разговаривать. Впрочем, если пушистая и хотела что-то спросить, то не успела. Я опередила ее, спеша отвлечь внимание рыжей:

– Если маг-теоретик в себе абсолютно уверен, значит, он слегка не в себе.

– Эй, рыжая! – возмутилась Эйта. – Этот светлый мне нужен психом, но живым! Ты это учти!!! Я его с Хель делить не буду.

Белка возмущенно фыркнула. Но я не обращала на нее внимания, оглядываясь. Медлить не стоило. Но и торопиться в том, что я задумала, тоже.

Мне нужно было изменить стандартную поисковую пентаграмму. Обычно при ритуале она была небольшой и для ее активации требовалась всего пара алых капель от ближнего того, кого требовалось найти. Но, чтобы пробить защиту артефакта, крови требовалось много. Очень много. Но лишать ради этого жизни Кьяра… Ни за что!

Так что мне нужно было изменить базовые конфигурации матрицы, чтобы она восприняла Снежка как сосуд. Активную живую тару, полную этой самой крови.

И пока светлый расчищал место в аудитории для ритуала, я испещряла доску расчетами, по десять раз все перепроверяя.

От мысли, что я могу ошибиться, что что-то вдруг пойдет не так, я надавила на мел слишком сильно. И он раскрошился под моими пальцами, которые… подрагивали. Как, оказывается, просто бояться за себя. Это совсем не страшно. Ты просто не задумываешься, что тебя может не стать. А вот бояться за того, кто дорог… Это иное. Совершенно.

– Кей. – Почувствовав мое состояние, светлый обернулся и, подойдя ко мне, обнял со словами: – У тебя все получится. Ты мне веришь?

– Я верю в тебя, – упрямо вздернула подбородок.

– А я тебя люблю. – Он посмотрел мне прямо в глаза. Долго. Проникновенно. Словно хотел вытеснить оттуда любые сомнения.

И откуда-то из глубины пришла непоколебимая уверенность. Я смогу. Справлюсь. Потому что та, которую любит ее мужчина, способна на невозможное.

Последние расчеты вывела уже твердой рукой. И мои пальцы не дрогнули, когда я чертила ровную, словно по циркулю, пентаграмму. Правда, размерчик был у последней – дракон в крылатой ипостаси может с комфортом внутри расположиться.

Но вместо ящера по центру рисунка улегся Кьяр. Белка присела на подоконник и… Я не знаю, где эта паршивка умудрилась раздобыть семечки, пока мы были заняты делом, но сейчас она их нагло лузгала, точно готовясь смотреть выступление бродячей труппы. Ну, Эйта… Слов на нее не хватало, даже бранных. И злости. Причем настолько, что прикинула: у кого бы занять?

Я отвернулась от белки, шумно выдохнула и сосредоточилась. На этот пушистый рыжий хвост у меня еще будет время если не ощипать, то обдурить точно. А пока – ритуал. И только ритуал.

Для последнего энергетические векторы матрицы я строила, попеременно сверяясь с записанными на доске расчетами. А когда опустила структуру поверх распластанного в пентаграмме тела Кьяра и начала читать заклинание, и вовсе, кажется, забыла не только об Эйте, но и о том, где мы и кто я.

Я начала вливать силу, напитывая ей вычерченные на полу руны. И тут тело Кьяра выгнулось дугой так, словно его подцепило гигантским крюком и приподняло от земли. Я поняла, что сейчас светлый ощущает дикую, сводящую с ума боль, которая с каждыми мигом нарастает. И он в какой-то момент просто ее не выдержит. Потому что у всего есть свой предел.

Этого не должно было случиться. Я едва удерживала концентрацию, понимая, что, если не справлюсь, прервется не только ритуал, но и жизнь светлого.

Пульс застучал в ушах, горло сжали удушливые щупальца страха. «Где я ошиблась?» – этот вопрос судорожно бился в моей голове. И я лихорадочно просчитывала варианты. И… нашла ошибку.

Руна «Кормир» обозначала кровь. И мы, маги, к этому привыкли, забыв, что изначальное значение этого символа «свободная кровь» – та, что взята из раны, высвободилась из тела.

Я сделала шаг. Сила, которая сейчас шла от матрицы, зависшей над светлым, буквально сбивала с ног. И я упала. На колени. Рядом с запястьем Кьяра, которое зависло в воздухе так, что пальцы едва касались пола с начерченной на нем одной из вершин пентаграммы.

– Порхимор лорсис, – прошептала я слова простенького заклинания, от которого мои ногти удлинились, став острыми, как бритвы, когтями.

Коротко замахнувшись, я рассекла на руке светлого кожу. Три полосы налились багрянцем, и на напитанную силой руну полилась тонкая струйка крови… Она стала связующей нитью. Между пентаграммой и «сосудом».

Тело Снежка опустилось, и я услышала рваный вдох. Жив! От радости я едва не потеряла концентрацию вновь, но все же собрала волю в кулак и завершила ритуал. И едва я закончила вливать силу, как почувствовала взрыв. И мы с Кьяром были его центром.

Нет. Не было ярких вспышек и грохота. Скорее наоборот: звук словно отключили. И в этом абсолютном безмолвии от нас во все стороны разнеслась волна поискового импульса.

– Огрыхтеть! – услышала я потрясенное со стороны окна. – У тебя получилось, темная.

Я повернула голову, чтобы увидеть Эйту. Ударной волной ее опрокинуло и перевернуло навзничь, и сейчас белочка вставала с подоконника, пытаясь параллельно стряхнуть с пушистой шкурки шелуху от семечек. Последней ее буквально закидало.

– Я уж думала, этот светлый щас сдохнет! И я таки не смогу проводить этого красавчика в глубины Лабиринтов Безумия, – смахивая с пузика кожуру от семечек, проворчала белка. – А он живой и только слегка поцарапанный, – заключила Эйта.

Кьяр, к этому моменту севший в центре пентаграммы, при последних словах рыжей замер. А потом, оглядев себя, с недоумением посмотрел на рассеченное запястье.

– Ты что-нибудь помнишь? – Я вгляделась в лицо Снежка, которое медленно из полотняно-белого становилось чуть розоватым.

– Только дикую боль, которая тащила на аркане за Грань, – отозвался Кьяр и потом неожиданно спросил: – И знаешь, что помогло мне ей сопротивляться? Выдержать все это?

– Что? – Я сглотнула.

– Мысль о том, что ты в меня веришь. – Он подался вперед и коснулся пальцами моей щеки. – Потому что мужчина может все, когда его женщина в него верит.

Хотелось сказать, что и женщина тоже может все, когда ее мужчина ее любит. Но вместо этого я закусила губы. Не кокетливо, лишь нижнюю. А обе сразу, как бывает, когда пытаешься сдержать слезы. Но они все же полились. Одна так точно успела упасть, прежде чем… Вернулся откат от поискового импульса.

Заклинание смогло пробить защиту Олава. И сейчас от того, на ком оно осело, к нам тянулась тонкая нить, словно соединявшая трех прях и их блудную кудель.

Кьяр подхватил ее, и мы помчались по туманному следу. Выбежав из главного корпуса академии, устремились не к воротам, которые уже успели закрыться до завтрашнего утра, а к метелковязи. Защитный купол над академией только начал подниматься, и был шанс успеть.

Я на миг посмотрела вверх, чтобы увидеть, как от земли ввысь поднимается прозрачный, напоминавший стенку мыльного пузыря, барьер. Вот только если глазу заклинание было едва различимо, это еще не значило, что оно безобидное.

– Прыгай! – крикнул мне Кьяр, успевший оседлать метлу.

Не знаю, кого он имел в виду, но мы с Эйтой оказались сидящими за спиной светлого одновременно. И я едва успела обхватить руками Снежка, как мы свечкой взмыли в небо. И я узнала, во что вцепилась Эйта. В меня. Точнее, в мои волосы. И сейчас, похоже, снимала скальп.

– Не мотай башкой! – орала рыжая, изображая репей, болтавшийся на кончике хвоста очень дружелюбного пса.

Я ей ничего не отвечала, потому что просто орала. Вдохновенно. На одной ноте. От переизбытка бранных чувств обхватив светлого не только руками, но и ногами. Потому что мы летели практически вертикально, соревнуясь со смыкающимися створками купола. И была большая вероятность, что не успеем, врежемся на полном ходу и падение выйдет не чета моему с Кьяром полету с крыши. Убьемся с гарантией.

Наша летунья все же оказалась проворнее. Правда, на самую малость: сомкнувшийся за спинами купол прихватил конец метелки по самую репицу. И, глянув через плечо на то, что осталось от прутьев, я могла сделать только одно – порадоваться за нас самих. Миг позже – и располовиненными оказались бы уже мы.

Метла меж тем, утратив маневренность и отчасти даже летучесть, пошла на снижение. Кьяр задрал черен так, что тот едва не затрещал, пытаясь уйти в контролируемое падение, и… Вот вы когда-нибудь на полном ходу врезались в заросли акации? Непередаваемые ощущения. Чтобы такие пережить, костей в организме явно должно быть в два раза больше. И еще парочка запасных жизней как минимум. Именно их-то и не хватило метелке, почившей смертью храбрых: древко летуньи сломалось напополам, разлетевшись в разные стороны.

Мы сами лишь каким-то чудом (и ловкостью одного светлого) остались целы и почти невредимы. Не считая того, что одежда оказалась изрядно изодранной, а руки и ноги под штанами с рубашкой наверняка были в ссадинах и синяках.

– Ты как? – обеспокоенно уточнил Кьяр, глядя на меня, достававшую из волос сухие веточки, листья, истерично бившуюся в силках моих локонов мелкую летучую мышь…

Белочки на мне, к удивлению, не обнаружилось. Видимо, при приземлении мы все же отстыковались.

– Сейчас встану на ноги и скажу… – отозвалась я, пытаясь выпутать истеричную мышь. Это удалось, хоть и не с первой попытки.

Крылан, едва очутился на свободе, рванул прочь, явно думая не очень хорошо о типах, имеющих привычку сваливаться с неба в самый неподходящий момент.

К слову, когда мы выбрались из зарослей, выяснилось, что меньше всех пострадала белка. Она не только ничего не потеряла от падения, но даже приобрела – клок рыжих волос. Правда, от него пушистая тут же отказалась, выкинув его в сторону, и, деловито отряхнув лапы, уточнила:

– Ну, куда идем?

Кьяр, умудрившийся удержать поисковую нить, кивнул в сторону города, который почти вплотную подобрался к академии.

– Туда.

И мы двинулись в путь.

Улочки Предела встретили нас запахами разогретого за день камня, сточных канав вперемешку с южными пряностями, железной окалины и бархатцев, а еще – сумраком переулков и светом из окон, веселыми песнями, которые горланили луженые глотки подвыпивших посетителей таверны, двери которой были приветливо распахнуты настежь.

Город жил, не подозревая, что по его улицам сейчас идут трое: темный светлый маг, менталистка с огненным даром и Госпожа Безумия. И идут они по душу одного беглеца.

Вот только было ощущение, что и по наши души тоже того… крадется тьма. Я даже не выдержала и оглянулась. Никого.

– Кьяр, ты чувствуешь что-нибудь?

– Да.

– Что именно? – насторожившись, уточнила белка, сидевшая у меня на плече, и принюхалась. Ее ноздри затрепетали, усики на мордочке пришли в движение, и сама рыжая встала на дыбки.

– Нам туда, – уверенно указал светлый на один из домов.

Я и сама различала туман поискового заклинания, который сгустился вокруг нескольких домов на улице. Последняя находилась, судя по всему, в торговом квартале. Здания в несколько этажей, опрятные, но не особняки богачей, стояли на некотором отдалении друг друга, а не жались, как в рабочих районах. Опять же на первых этажах многих строений располагались лавки, магазинчики.

Нить вела к одному из домов. Кьяр заклинанием открыл входную дверь, и мы начали подниматься на верхние этажи, когда что-то заставило меня посмотреть в мутное слюдяное окно, что располагалось на лестничном пролете.

И в нем я увидела Олава. Наследник Дорса был в здании, что стояло напротив нашего. Как он там оказался? Почувствовал поисковую нить и сумел ее перекинуть в последний момент на кого-то? Но вместо этих вопросов я озвучила один приказ:

– Держи его! – И, ткнув пальцем в окно напротив нашего, указала, где именно ловить.

Кого – Снежок понял и так. Миг – и створки со стуком распахнулись. Подметки сапог светлого оттолкнулись от подоконника, и сильное мужское тело, перелетев через улицу, вышибло собой стекло в окне напротив. Осколки со звоном брызнули на брусчатку, а я, ринувшаяся следом за Снежком, увидела, как Кьяр перекатился по полу и кинулся следом за удиравшим братцем.

Приготовилась повторить подвиг светлого, только решила подстраховать себя заклинанием левитации. На полноценный полет одного пасса мало, но, чтобы не убиться при прыжке, вполне сойдет. Тем более мне самой выбивать оконную раму не нужно…

Вот только за те пару ударов сердца, что я творила заклятье, успела увидеть, как несколько людей в темных плащах, вышибив дверь, ворвались в тот самый дом, где были Кьяр и Олав.

Больше не раздумывая ни мига, я, с Эйтой на плече, прыгнула. Увы, ворваться в комнату мне, как Снежку, не удалось. Зато я смогла зацепиться за край подоконника и, втянув свое тело внутрь, упасть на пол ровно в тот момент, когда Кьяр уже почти скрутил братца.

Вот только закончить вязать руки наследнику рода Дорс посудным полотенцем Снежку не дал взрыв, от которого вынесло дверь. Последний стал неожиданностью для нас всех. Как и последовавший затем град пульсаров, от которых я едва успела выставить щит. Впрочем, в меня попадало скорее рикошетом или в силу косорукости некоторых из стрелков. Почти все фаерболы достались братьям.

Кьяр выставил защиту, но держать при этом еще и Олава не смог, вынужденно отпустив. И освободившейся рукой метнул в нападавших аркан. Тот хлестнул по дверному проему, из которого раздались крики. А в следующий миг из тьмы коридора выпрыгнули двое убийц с клиниками в руках. Расчет наемников был прост – подобраться паре из них так близко, что светлый просто не успел бы воспользоваться магией. Ведь даже на самое простое заклинание нужно мгновение. И их-то при ближнем бое Кьяру не дадут, отвлекая.

И пока Снежок будет сражаться с одним, второй его добьет. Или добьют… Я не знала, сколько точно осталось наемников в коридоре.

Кьяр меж тем увернулся от замаха лезвия, поймав запястье одного из наемников. Светлый вывернул кисть нападавшего, едва не получил удар под дых, и резко крутанулся на месте, уходя от удара второго убийцы.

Мимоходом Снежок успел схватить со столика, что был рядом с ним, внушительный фолиант и следующий удар кинжала от второго нападавшего принял уже на книгу. Острие застряло меж страниц, вынудив убийцу распрощаться со своим оружием. Жаль, то было не единственным.

Снежок был текучим, как ртуть, постоянно перемещаясь и не позволяя взять себя на прицел. Грацией светлого можно было бы залюбоваться, только я решила, что насмотрюсь на Кьяра как-нибудь потом. А пока хорошо бы ему помочь.

Создав огненный шар, швырнула его в дверной проем. Тот полыхнул заревом, отрезав нас от остальных. Если кто-то до этого и планировал атаковать из-за угла, то теперь это не представлялось возможным. А потом я рванула к камину и… Удар, который я обрушила на темечко одного из бандитов, вырубил того сразу же.

– Какой интересный меч, – успел заметить Снежок, уворачиваясь и принимая на многострадальный фолиант еще один удар короткого ножа нападавшего.

– Это кочерга, – отозвалась я, глядя на то, как ловко Кьяр ударил оставшегося наемника корешком книги в кадык, отчего громила отлетел к стенке, выпучив глаза и пытаясь сделать вдох. Но не успел: Снежок, подлетев, вырубил его точным ударом в челюсть.

Тело нападавшего осело на пол. Светлый отбросил фолиант на пол, а я успела прочесть название «Подробная энциклопедия тварей атарийской пустоши». Из обложки книги торчали рукояти клинка и короткого метательного ножа. Это была самая наглядная иллюстрация того, как знания могут защитить. Воистину книги – великая сила. Особенно в умелых руках.

– Кто это был? – выдохнула я, прикрывая рукавом нос.

Моим словам вторил треск пламени. Полыхал не только коридор. Занялась уже и комната.

– Очередные убийцы по душу наследника Дорса.

Я понятливо кивнула. Как только мы оказались вне стен академии, наверняка наемники оживились: в отличие от братца, Снежок не принимал эликсир сокрытия истинной крови и стал приманкой.

Кстати, об Олаве… Я огляделась в поисках адепта и увидела лишь пятки, мелькнувшие на подоконнике.

Ну что за гад! Опять уходит. Нет чтобы брату помочь…

– Моя методичка удрала! – рявкнула Эйта, видимо, имея в виду наш с ней уговор: она помогает в поимке, я ей рассказываю методику сведения с ума. Но, похоже, пушистая мысленно уже этот способ не только запатентовала, но и научный труд на основе оной опубликовать успела.

Недолго думая, мы рванули следом. Я увидела, как Олав ловко преодолел парапет вдоль стены и прыгнул на тент, который был натянут внизу, над одной из торговых лавочек.

– Кей, руку! – скомандовал Кьяр, вставая на парапет. За нашими спинами огонь подбирался все ближе.

Светлому было бы правильнее пуститься в погоню одному, но… Похоже, кто-то подхватил от темных привычку поступать не как правильно, а как хочется.

Я протянула руку и встала на узкий край выступа. Кьяр не просто держал меня. Он удерживал. От падения. От страха. От ошибки. И когда мы добрались до угла здания и прыгнули вместе на тот полосатый тент, мне показалось, что все наши отношения со Снежком – это один вот такой короткий полет. Когда не знаешь, сможешь ли удачно приземлиться. Не расшибешься ли.

Но между «не прыгать» и «разбиться» ты выберешь второе. Потому что в миг полета он будет держать тебя за руку.

Мы упали на ткань. Миг. Второй. И она затрещала под нами. Мы оказались на пустом прилавке. Видимо, днем там стояли корзины с товаром, который рачительный хозяин убрал на ночь под замок.

– Оставайся здесь, – крикнул Кьяр. – Рядом со мной опасно.

И, дождавшись моего кивка, помчался за братом. А я лишь хмыкнула. Дожидаться? Демона с два! Я понимала, что по прямой мне за светлыми не угнаться, но если попробовать срезать…

Я помчалась выпущенной стрелой. Улица, переулок, и я нырнула в квартал сиреневых фонарей, который был по темному времени весьма оживленным. Да и немудрено. Ведь именно ночью в таких местах происходит все самое интересное.

Эйта сидела на мне, вцепившись в ремень сумки, перекинутой через плечо. И ладно бы просто сидела. Она командовала:

– Давай вон туда! Да куда ты! В другое туда! – Еще и лапой направление указывала. Оно, правда, порой противоречило словам, но это уже мелочи.

С разгона я перепрыгнула через невысокую уличную жаровню, в которой над открытым огнем на вертелах подрумянивались колбаски. Приземлилась почти удачно. Лишь пятки чуть отбила. А затем рванула дальше.

Прямо по курсу, поперек дороги, встала карета. Ее я пролетела насквозь через дверцы, что были распахнуты с обеих сторон. При этом стрелой пронеслась мимо выходивших в этот момент из экипажа дам. Те были с напудренными до фарфоровой белизны лицами, в откровенных нарядах и столь веселыми, что даже не поняли, что произошло.

Вот только когда я вновь оказалась на мостовой, то краем глаза успела заметить, что на плече у меня что-то белое. Оказалось – Эйта нечаянно успела содрать с головы одной из жриц наслаждений парик.

– Брось гадость, – выдохнула я.

Но пушистая уже и сама откинула его в сторону. А я вновь набрала разгон и… Подвода выехала из-за угла неожиданно. Я не стала размениваться на остановку, чтобы дождаться, когда путь снова станет свободен. На полной скорости упала на колени и спину так, что лопатки коснулись мостовой, и проскользила под телегой. А затем прыжком поднялась на ноги и поспешила дальше.

И когда вынырнула из-за очередного поворота, то увидела, как Кьяр в прыжке настигает Олава, скручивая его.

Вот только Снежок был слегка подпаленным и… напрочь мокрым. Словно при забеге за братцем он мимоходом сжег храм и сровнял с землей дамбу.

Как позже выяснилось, светлого, к несчастью для них, пытались задержать наемники. Об этом, правда, я узнала чуть позже, а пока что могла лицезреть прижатого коленом к мостовой Дорса-младшего, который сыпал в сторону Снежка проклятиями.

– Сволочь! Грыхтов потрох. Продался моему отцу! Ненавижу тебя!

– Вообще-то он тебе жизнь спасал все то время, что ты учился, – присев перед светлым на корточки и глядя в лицо, искаженное ненавистью, напомнила я.

– Он просто отрабатывал то, за что ему заплатил мой демонов папаша.

– Милые у вас семейные отношения, – хмыкнула я.

– Да что ты понимаешь, темная! Я просто хотел быть рядом со своей женой! С Лив! И с нашим ребенком… Я даже мету содрал, отказавшись от магии, чтоб меня не нашли.

Он говорил, и из его рваной эмоциональной речи выходило, что Олав успел втайне от отца жениться на простой девушке – дочери местного торговца. И не просто жениться, но еще и завести ребенка.

А в академии отыгрывал роль раздолбая и повесы, зная, что отец приставил следить за ним кого-то из своих людей. Правда, Дорс считал соглядатаем кого-то из своей длани.

– А это был ты, сволочь… – прошипел в адрес Кьяра Олав.

– Ну, извини, я не успел в первые дни после поступления так сильно с тобой повздорить, чтобы нас определили в одну длань, – отозвался Кьяр. – А сейчас поднимайся. Нам нужно возвращаться в академию.

И с этими словами схватил братца за шкирку и поставил на ноги. Руки Дорса были связаны за спиной ремнем.

– Ты бесчувственная тварь, Бьеркрин. Ты не знаешь, что такое любовь, – патетично выкрикнул Олав, стараясь уязвить Кьяра как можно больнее. – Зато отлично умеешь использовать ситуацию. Вон даже темную смог уговорить тебе помо…

И в этот момент я увидела, как из-за угла в нашу сторону летит огненный шар.

Я видела его, но не успевала оттолкнуть Снежка, в спину которого неслась смерть.

Страх. Ярость. Отчаяние. Они обожгли меня, заставив кровь в жилах закипеть. Я призвала силу. Всю силу, что была у меня. Времени, чтобы оформить ее в заклинание, не было.

И я просто пустила ее встречной волной наперерез пульсару. И почувствовала, как с другой стороны летит еще один смертельный аркан. «Нас просто взяли в клещи…» – была последняя мысль, прежде чем я почувствовала, как на меня сверху, закрывая собой от смертоносного плетения, падает Снежок.

Взмах его руки, и от светлого в сторону нападавшего полетели иглы Тросса – ледяные стилеты, от которых нет спасения.

Это было последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание. Потому что мое тело горело. Сила, которую я призвала, выжгла все ограничители, стоявшие на моих энергетических каналах. И сейчас дар, вырвавшийся на свободу, неистовствовал.

Очнулась я, когда Кьяр шел по городу, неся меня на руках. За нашими спинами полыхало зарево. Впереди, словно марионетка, двигался Олав. А по правую руку от меня плыла Хель.

– Прощайся с ним, – прошептала она.

И я почувствовала новый удар боли, которая разрывала меня изнутри. Сейчас я была готова на что угодно, лишь бы избавиться от нее. Даже умереть. Сил, чтобы что-то прошептать, не было. Я просто прикрыла глаза, понимая, что это все… Те, кто говорят, что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь, – вруны. Уплывая во мрак, я не могла вспомнить ничего. Даже собственного имени.

И тут услышала в голове голос. Такой знакомый, родной, он уговаривал остаться, не уходить за грань. А если я все же решусь шагнуть в вечный сумрак, он пойдет следом.

Но я знала, что ему еще рано, что тот, кто говорил со мной, должен жить. Он даже торговался с Хель, предлагая себя вместо меня. А костлявая от этого психовала на «арховых влюбленных».

А потом все закончилось. Просто наступил мрак. Сколько он длился, я не знала. Но вдруг он начал светлеть и… я очнулась. В незнакомой комнате. На постели.

И рядом со мной, на подушке, лежала белочка.

Увидев, что я открыла глаза, пушистая застонала:

– Моя лапа! – И продемонстрировала мне лубок. На этот раз на ноге.

Эйта, как всегда, была неподражаема.

– А где Кьяр? – спросила я, пытаясь оглядеться. Но голова была столь тяжелой, что не то что поднять – повернуть ее стоило неимоверных усилий.

– Да ну его, твоего светлого, – махнула здоровой лапой Эйта. – У меня проблема посерьезнее: пока я тут на больничном была, моя доченька, Паника, умудрилась туфельки нацепить и платьишко, накраситься, пока мамка не видит, и выйти в этом безобразии замуж! И ладно бы за стройного Мора или Голода… Так нет же, выбрала четвертого всадника – самого полного – Песца! И как его теперь прокормить, проглота такого? Ну ничего, брак – дело поправимое… Куда только детки не вляпываются за-ради любопытства!

– Ты настолько против брака? – спросила я.

Жутко хотелось перебить пушистую, взять ее за грудки и вытрясти все, что ей известно о Снежке, но… Насколько я успела узнать Эйту, пока она не выговорится, от нее ничего не добьешься.

– А чего в нем есть, чтобы «за»? – удивилась рыжая и даже приподнялась, опершись локотком здоровой лапы о подушку и повернувшись ко мне. – Вот до брака я мечтала о колье, или еще одном колье там, с изумрудиками… А теперь о чугунке для свекольника повместительнее, новом сите… Опять же ж муку со скидочкой мешочка два прикупить. – Она недовольно скривила носик. – А сколько моих талантов закопал брак: пение, рисование, вышивка. Зато я научилась готовить и отлично материться… – загнув два коготка, запальчиво произнесла она и вдруг, выдохнув, задумалась. А спустя пару ударов сердца произнесла: – Хотя… тогда бы у меня не было моих рыжиков, деточек. И пусть они уже большие и у половины из них свои семьи, но для меня они всегда будут малютки… – с умилением проворковала пушистая.

И я поняла: вот он – тот момент, когда можно задать вопрос про Кьяра.

– Так где светлый?

– Ты, кстати, мне должна рассказать о том, как его с ума свела, – напомнила Эйта деловито.

И я поняла: все это время белка надо мной издевалась! Мстила, паразитка. Поняв, что ничего не добьюсь от рыжей, я, стиснув зубы, начала подниматься.

Тело не слушалось.

– Расскажу, – процедила я. – Вот только Олава до конца найду и сразу… – с этими словами ухватилась рукой за спинку кровати.

– Эй! Тебе рано еще вставать! Целительница сказала, что у тебя те каналы, которые от скачка энергии перестроиться и увеличиться не успели, разорваны. И то, что ты выжила, уже чудо. Правда, врачевательница еще знатно ругалась, – добавила белка. – Она думала, что это ты для увеличения потенциала сделала. Ворчала, что десятый уровень не стоит такого риска…

– Десятый? – ошарашенно переспросила я.

– Ну да, – заметила Эйта как ни в чем не бывало. – Она сказала, что у тебя десятый. Будет. Как все заживет.

Твою ж… Так вот почему мне было так плохо… Скачок с тройки на девятый… Но я не стала додумывать эту мысль. Позже.

Ухватила рукой халат, висевший в изголовье. И накинула его, собираясь подняться. Но в этот момент дверь в комнату распахнулась и…

Вошедшие были темными. Я это чувствовала, как и силу, исходившую от мужчины, что остановился напротив моей кровати.

– Значит, ты и есть Кейси Даркнайтс? – вроде бы он произнес это вслух, но я почувствовала, что голос звучит у меня прямо в мозгу. А еще там, в голове, у меня кто-то начал копаться.

Я с размаху поставила щит. Максимально усиленный. Тот, что использовала против Эйты. Темный дернулся, как от удара. И впился в меня взглядом.

– Это интересно… – задумчиво протянул он, имея в виду мою защиту.

– Менталист десятого уровня – это всегда интересно, – отчеканила я и добавила: – Ваше Темнейшество.

То, как изменились лица остальных визитеров, нужно было видеть. Я впервые была свидетелем того, как кожа может побледнеть в считаные мгновения.