Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Встретившись с защитником Потемкина взглядом, Катенька до боли стиснула побелевшие пальчики. Стараясь сохранить самообладание под прицелом многочисленных видеокамер, девушка держалась из последних сил. Ей казалось – еще чуть-чуть, и она просто упадет в обморок от напряжения.

Тяжко вздохнув, юрист понизил тон и уверенно заявил:

– Екатерина Федоровна потомственная дворянка. Лгать ей не по чести. Но девушка может рассказать суду только то, что видела. И это будет, конечно же, правдой. А видела она, как мой доверитель после сообщения об отказе в опеке устремился к столу потерпевшей со словами «Не бывать тому!», – Константин сокрушенно пожал плечами. Неторопливо пройдясь возле своего стола, остановился и проникновенно сказал: – Вина Егора Николаевича, безусловно, есть, – в напряженной тишине его голос слышался во всех уголках зала, – но лишь в том, что не сдержался, как подобает дворянину, сделал пару шагов к столу начальника опеки. Вина Егора Николаевича в том, – Александров выдержал долгую паузу, привлекая внимание и суда, и зрителей, – что выкрикнул, видимо, по мнению обвинения, жуткую фразу: «Не бывать этому!», – с удовлетворением отметив озадаченность на лицах людей, он с непритворным негодованием поинтересовался: – И за нее карать смертью?!

– Как же так? Потемкин, что, невиновен? – внезапно раздался сердитый голос начальницы отдела опеки. – Меня же уверили, что вдовец – маг разума, тот самый нелюдь! И собирался на меня воздействовать! Как это понимать?! – женщина грозно пробуравила взглядом своего невозмутимого защитника.

– Вот и я о том. Ни единого доказательства, – глубокомысленно заявил молодой юрист. Неодобрительно покачав головой, защитник обвиняемого решительно повернулся к суду и громко закончил: – Прошу светлейшего князя оправдать Егора Николаевича Потемкина.

Люди принялись перешептываться, с явной злостью поглядывая на Рязанова. То и дело звучали возгласы, что Потемкин вовсе не жуткий нелюдь, и его обвинили огульно. Склонившись к Разумовскому, судьи по очереди о чем-то князю тихонько говорили.

Меж тем лучший судебный юрист Южного княжества Андрей Дмитриевич Рязанов, не реагируя на злобный шепот Тамары Прокофьевны, поразительно хладнокровно ждал реакции судей. Абсолютно все происходящее он спланировал, а его амбициозный молодой коллега с радостью проглотил наживку.

Конечно же, у стороны обвинения не имелось ни единого доказательства вины Потемкина в покушении на преступление. Да вот только оно и не требовалось. Весь судебный процесс был создан с одной-единственной целью и исключительно в интересах боярыни Изотовой. Произошедшее в администрации послужило лишь отличным поводом для привлечения внимания прессы и жителей княжества. С минуты на минуту наступит кульминационный момент, ради которого все затевалось.

– Тихо! – прогремел грозный голос судьи, ведущего процесс. В зале постепенно стихло. Внезапно прежде неактивный артефакт засветился приятным желтым светом. – Напоминаю сторонам: согласно регламенту княжеского суда сейчас должны быть заданы вопросы потерпевшей, обвиняемому и свидетелям. Представитель потерпевшей, вы уверены, что суду стоит терять время, опрашивать вашего свидетеля и клиентку? – сухо поинтересовался судья.

Неторопливо встав, Андрей Дмитриевич сдержанно произнес:

– Уважаемый суд, сторона защиты, хочу обратить ваше внимание на обвинение, предъявленное Потемкину, – взяв лист бумаги со своего стола, юрист громко прочитал: – На рассмотрение княжеского суда поступило дело в отношении дворянина Егора Николаевича Потемкина, обвиняемого в применении магии разума с целью получения собственной выгоды.

– Мы это прекрасно помним. К чему вы клоните? – с долей раздражения пробурчал один из судей. Неодобрительно поморщившись, второй судья быстро глянул на светлейшего князя, но тот по-прежнему бесстрастно смотрел на опытного юриста.

– Я говорю о том, что заявленное обвинение не утверждает, будто потерпевший по делу один, – мгновенно раздался слаженный гул удивленных и ничего не понимающих людей, а Андрей Дмитриевич продолжил зубодробительным, малопонятным юридическим языком: – Согласно действующим нормам права Российской империи, в ходе рассмотрения княжеским судом дела по обвинению в тяжком преступлении сторона обвинения имеет право делать заявления о рассмотрении требований иных лиц, пострадавших от таких же деяний. В связи с этим прошу суд выслушать показания еще одного лица, пострадавшего от преступных действий Потемкина. Ну а дальше уважаемый суд сам решит, стоит или нет опрашивать присутствующих сейчас в зале Власову и Тимирязеву.

– Возражаю! – громко заявил молодой юрист, поднимаясь с места. – Сторона обвинения, очевидно, пытается затянуть процесс, – он пренебрежительно хмыкнул. После, широко улыбнувшись зрителям в зале, перевел взгляд на суд. – Боюсь, скоро Андрей Дмитриевич в поисках доказательств предложит выслушать духов предков.

Рязанов не дрогнул ни единым мускулом на лице, ожидая ответа на свою просьбу.

– С юридической точки зрения просьба к суду правомерна, – задумчиво произнес прежде молчащий судья, вопросительно посмотрев на князя.

– Вызывайте вашего второго потерпевшего, – сухо обронил Разумовский и, явно демонстрируя неодобрение, поморщился. Затем, глянув на наручные часы, ледяным тоном добавил: – У вас три минуты. Время пошло.

– Благодарю, – кивнул Андрей Дмитриевич. Быстро достав из кармана телефон, набрал номер и произнес лишь два слова: – Суд ждет.

Глава 29

В маленькой комнатке, вероятно, служащей местом отдыха обслуги, я сидела на диванчике рядом с Савелием. Чуть поодаль, прямо у входной двери, недвижимо замер воин княжеского рода с моей шубой в руках.

С первой секунды, как только вошла сюда, понимала – меня охраняют, ничего плохого не произойдет. Но все одно от спокойствия, которое испытывала в машине по дороге в суд, не осталось и следа. Я нервничала.

Не желая вести дежурные, совершенно не нужные мне беседы, не отводила пристального взгляда от экрана телевизора. Журналисты работали исправно: даже не находясь в зале суда, битком набитом людьми, я прекрасно видела и слышала что там происходит.

Практически сразу заметив в первом ряду Ярослава и бледную до синевы Катю, горько вздохнула. Подруга явно была напугана, но держалась.

«Потерпи, – мысленно шепнула, прекрасно понимая, насколько ей сейчас тяжело. – Скоро все закончится. Эту мразь накажут».

Такое знакомое чувство лютой ненависти внезапно пронзило душу. Ощущая, как она захватывает каждую клеточку тела, решила – не хочу усмирять. Именно желание выжить и ненависть к Потемкину не дали сломаться за бесконечные месяцы «счастливого» брака.

Через пару мгновений от страха предстоящей встречи с супругом не осталось и следа. Я страстно жаждала отмщения. Садист должен быть наказан.

Едва в зал ввели Потемкина, мои ладони непроизвольно сжались в кулаки. Видя сквозь застилающую взор кроваво-алую пелену ярости его высокомерно-презрительную физиономию, внезапно осознала – а ведь могу сорваться и прямо в зале суда натворить дел.

Это уже никуда не годится. Ненависть и ярость теперь только мешали.

Прикрыв глаза, несколько раз глубоко вздохнула. Надо срочно брать себя в руки. Сейчас трезвый рассудок – самый верный помощник.

Не в силах отвести тяжелого взгляда от дражайшего муженька, сидящего в клетке, я задышала размеренно, возвращая привычное хладнокровие. Успокоившись, наконец-то сосредоточилась на выступлении Андрея Дмитриевича.

Тот же в своей вроде бы короткой речи просто виртуозно отошел от основного обвинения и подготовил почву к моему появлению.

Сегодня утром юрист, кроме прочего, сообщил – наказание для Потемкина будет справедливым. Надо признаться, я подозревала об определенной договоренности с судьями. Однако реальность упрямо твердила об обратном: двое мужчин в судейских мантиях, похоже, действительно ничего не знали.

А вот Разумовский был просто бесподобен. И не только внешне, чего не отнять. С удивлением отметила – он ни взглядом, ни жестом не показал, что знает гораздо больше других. Впрочем, чему тут удивляться? О поразительном самообладании хозяина Южного княжества теперь знаю преотлично.

Заседание шло своим чередом. Юрист Потемкина предсказуемо начал торжествовать победу. Прекрасно понимая, что скоро мой выход, медленно поднялась с диванчика. Украдкой нащупала надежно спрятанный под блузкой кулон.

Только бы не подвел.

Через несколько мгновений услышала мелодичную трель звонка. Достав из кармана телефон, Савелий принял вызов. Долгожданные слова Андрея Дмитриевича из динамика мобильного и телевизора прозвучали одновременно:

– Суд ждет.

– Удачи, Софья Сергеевна, – сбросив вызов, искренне пожелал Савелий.

– Спасибо, – обронила лаконично.

Все так же держа мою шубу, воин княжеского рода уверенно распахнул входную дверь. Выйдя первой, увидела еще одного воина, дежурившего в коридоре.

– Прошу за мной, – невозмутимо произнес тот. Затем, развернувшись, быстро пошел вперед.

Не оглядываясь, последовала за ним. Я знала – второй воин идет следом, а Савелий остался в маленькой комнатушке. То, что воины Разумовского приведут в зал потерпевшего или свидетеля, – естественно, во время княжеского суда это одна из их обязанностей. А вот если со мной придет Савелий, слуга и правая рука князя, то, однозначно, пойдут ненужные разговоры.

Свернув налево, мы сразу же оказались в небольшом холле, заполненном людьми. Видимо, не сумев попасть на процесс, они толпились у запертой двери в надежде хоть что-то расслышать.

– Дорогу! – гаркнул воин, идущий впереди. Нарядно одетые мужчины и женщины, с интересом глазея на нашу маленькую процессию, торопливо освободили проход.

Распахнув дверь, сопровождающий вошел первым, я решительно проследовала за ним.

Войдя в зал судебного заседания, мужчина отошел на несколько шагов, а после остановился, пропуская вперед. Не выказывая ни тени нервозности, я неторопливо направилась к суду. Отставая лишь на шаг, за мной следовали двое воинов в черной униформе княжеского рода. Стараясь не крутить головой, тем не менее заметила, как меня провожают видеокамеры и пристальные и крайне любопытные взгляды.

Внезапно среди зрителей пробежал встревоженный шепоток. Кто-то из женщин громко ойкнул. Затем по рядам разлетелись испуганные возгласы. Через пару ударов сердца люди в зале напоминали встревоженно гудящих в улье пчел.

Ты посмотри-ка, похоже, узнали.

Мысленно усмехнувшись, кивнула невозмутимому Андрею Дмитриевичу и остановилась в центре свободной площадки перед массивным столом суда.

Где-то за спиной сидели Катя с Ярославом. Что они сейчас испытывают, я представляла весьма смутно, но догадывалась: неверие – это самое малое.

Потерпите. Все после.

Хладнокровно встретив суровые взгляды двух судей, нарочито медленно повернула голову к клетке с обвиняемым.

Беззастенчиво всматриваясь в мое лицо, юрист «вдовца» сильнее и сильнее хмурился. А муженек… Напрочь потеряв дар речи, Потемкин не отводил черных, словно тьма, глаз.

Выдержав долгую многозначительную паузу, вновь перевела взор на суд. Подавшись вперед, двое городских судей, уже не сдерживаясь, разглядывали меня со жгучим любопытством. Разумовский же, как и прежде, являлся эталоном самоконтроля и напоминал красивую статую.

– Уважаемый суд! – внезапно громко воскликнул юрист Потемкина. – Обращаю ваше особое внимание на жуткую безнравственность представителя потерпевшей стороны! Желая выиграть заведомо безнадежный процесс, Рязанов попрал все этические нормы! – грозно потрясая рукой, мужчина прямо-таки кипел праведным гневом. – Предъявляя данную особу суду, он самым бесстыдным образом порочит добрую память почившей боярыни Изотовой! Вместо этого театра обвинению стоило бы побеспокоиться о реальных доказательствах того, что мой клиент маг разума, – добавил безапелляционно, скрестив руки на груди.

Андрей Дмитриевич сурово нахмурился и громко сказал:

– Коллега, вы забываетесь. Впредь следите за словами.

– Прежде чем давать советы, на себя посмотрите, – зло фыркнул молодой юрист. – Ничего святого для вас нет! Даже актрису, похожую на Софью Сергеевну, нашли да в суд притащили! – он презрительно скривился. – Вы, видимо, таким странным способом рассчитывали пробудить сострадание к еще одной якобы потерпевшей? – мужчина брезгливо поморщился. – Да вот только проиграете, уважаемый коллега, – Александров торжествующе улыбнулся. – Ясно же как день – вы намеренно предъявили страшные обвинения в использовании магии разума Егору Николаевичу и раздули из банального дела громкий процесс! Мой доверитель отрицает, что он маг разума. Ни одной экспертизы не проводилось, доказательств нет, именно поэтому я убедил Егора Николаевича просить о княжеском суде. Не знаю, где и кому он перешел дорогу, но осудить невиновного у вас не выйдет, и не старайтесь! – закончил уверенно и гордо расправил плечи.

В помещении тотчас раздался одобрительный рев, послышалось улюлюканье. Повернув голову, заметила явное облегчение на лице «горячо любимого» супруга. Его же юрист продолжал рьяно демонстрировать крайнюю степень неодобрения.

А ведь Александров прав: дело и правда шито белыми нитками. Однако Игорь очень умный человек и прекрасно знает, что делает. Княжеские спецы, однозначно, поработали на славу. И если не предоставили в суд доказательства, значит, тому есть веские основания.

Может, Разумовский получил информацию о том, кто хозяин моего муженька? Впрочем, не исключено, что просто понадеялись на артефакт правды. Но ведь и Потемкин способен схитрить – как и я, обмануть реликвию. Отчего мой юрист не озаботился хоть малейшими доказательствами?!

Я неодобрительно поджала губы и внезапно замерла. Осознав, насколько все просто, чуть не застонала вслух.

Княжеский суд ведь не коллегиальный. Игорь единолично принимает решение, и оно не подлежит обжалованию. Сегодня для светлейшего князя не имеет значения, кто или что скажет, какие доказательства предоставит. Для уверенности народа в справедливом суде действительно вполне хватит артефакта правды. Не удивлюсь, если Разумовский лично накажет садиста. Интересно, как именно?

Тем временем в зале началось что-то невообразимое. Люди то и дело вскакивали с мест; одни требовали от Андрея Дмитриевича не кощунствовать и не тревожить дух почившей красавицы-боярыни; другие предлагали актриску выпороть прилюдно, а заодно наказать зарвавшегося Рязанова; ну а третьи сокрушались о моей безвременной кончине и даже искренне жалели овдовевшего, а теперь и попавшего под суд Потемкина.

– Молчать, – внезапно прозвучал леденящий душу голос светлейшего князя.

Хозяин Южного княжества даже не повысил тона, однако приказ услышал буквально каждый присутствующий в зале. Шум и гвалт моментально стихли. Вытянувшись в струнку, защитник Потемкина испуганно посмотрел на Разумовского, Андрей Дмитриевич же лишь сурово поджал губы.

Не отводя от меня бесстрастного взгляда, Игорь сухо изрек:

– Я знал Софью Сергеевну лично. Ваше внешнее сходство поразительно, – с каменным выражением лица этот невозможный мужчина посмотрел мне прямо в глаза. – Перед тем как начнете отвечать на вопросы, напоминаю – артефакт правды активирован. Любая ложь мгновенно будет распознана. Вам ясно?

– Безусловно, светлейший князь, – произнесла невозмутимо.

– Представьтесь полным именем.

– Меня зовут Софья Сергеевна Изотова. Я глава боярского рода Изотовых, – ответила громко и отчетливо.

Установившаяся в зале тишина давила на уши. Я спокойно смотрела на Разумовского, тот же, в свою очередь, пристально смотрел на артефакт правды, а вместе с ним и остальные присутствующие. Древняя реликвия с желтого изменила цвет на ярко-зеленый, безоговорочно подтверждая правдивость моих слов.

Через несколько бесконечно долгих мгновений зал буквально взорвался громкими криками. Понять, что именно одновременно вопят сотни людей, было попросту нереально. Да я и не пыталась. До боли хотелось взглянуть на Катю и Ярослава. Но не время. Все светлые и добрые чувства – позже.

Медленно повернула голову к Потемкину. Тот, как и прежде, стоял возле прутьев клетки. Да вот только выражение лица изменилось: вместо презрения и высокомерия отчетливо читался страх. Садист ужасно перепугался, даже не сумел скрыть эмоции.

Наблюдая за «любимым супругом», краем глаза заметила, как на него устремились камеры. Быстро отойдя назад, Потемкин прижался спиной к стене и закрыл лицо руками.

Тем временем светлейший князь небрежно поднял левую руку. Многоголосый шум моментально стих. Помолчав, Игорь встретился со мной взглядом и негромко сказал:

– Рад вас видеть в добром здравии, Софья Сергеевна. – Я уважительно поклонилась. – Озвучьте ваши требования к княжескому суду, глава рода Изотовых.

– Прошу привлечь к ответственности Потемкина Егора Николаевича за применение в отношении меня магии разума, – твердо произнесла, не реагируя на испуганный вскрик какой-то женщины в зале. – Используя запрещенную магию разума, Потемкин вынудил меня вступить с ним в брак. Сразу же после заключения союза и в течение нескольких месяцев он принуждал подписать договор купли-продажи принадлежащего Изотовым месторождения турина. Однако Потемкин не учел, что глава древнего боярского рода, используя силу рода, сможет долгое время оказывать ему сопротивление, – глубоко вздохнув, тише продолжила: – Магу разума противостоять очень сложно, и в один из дней я поняла – больше не выдержу. Потому, не желая предавать интересы рода, рискнула: используя технику владения эфиром, практически остановила себе сердце. План удался. Потемкин посчитал меня мертвой, – гордо вскинув голову и вновь повысив голос, сказала: – Я, боярыня Софья Изотова, прошу княжеский суд признать меня живой, наказать Потемкина по всей строгости закона и аннулировать наш с ним брак.

В зале царила гнетущая тишина, лишь откуда-то из глубины доносились всхлипывания особо впечатлительной женщины. Опершись рукой о стол, Андрей Дмитриевич едва заметно мне улыбнулся, затем перевел тяжелый взгляд на суд. Разумовский хмурился, а городские судьи явно пребывали в глубокой задумчивости.

Послышался тихий скрип стула. Через мгновение молодой юрист, глухо кашлянув, взял слово:

– Уважаемый суд, боярыней Изотовой заявлены три просьбы. Это ее законное право, – он уважительно кивнул. – Выражая мнение моего доверителя, сообщаю. В части удовлетворения требований в привлечении Потемкина к ответственности за использование магии разума прошу отказать, – возмущенный ропот тотчас всколыхнул зал. – Софьей Сергеевной, как и моим коллегой, не предоставлено этому документальных подтверждений. Лишь одни слова, – демонстративно не обращая внимания на артефакт правды, мужчина гордо вскинул подбородок. – В признании судом боярыни Изотовой живой не возражаю. Факт бесспорный, – сообщил Александров и добавил: – А вот для аннулирования брака необходимо, чтобы заявитель женского пола не утратил невинности. Софья Сергеевна, – мужчина дернул уголком губ, глядя на меня неотрывно, – вы очень красивы, и состояли в браке с моим доверителем довольно долго. При всем уважении, неужто станете утверждать, что между вами и мужем не случалось физической близости? Вы девственны? – уточнил с откровенным недоверием.

Я хладнокровно посмотрела на защитника Потемкина и про себя поблагодарила Рязанова. Он предупреждал об этом вопросе и рекомендовал сразу не отвечать, но дождаться, когда спросят вновь.

– Защита неоднократно просила нас представить доказательства того, что Потемкин маг разума, – внезапно послышался спокойный голос Андрея Дмитриевича. – Не секрет, что мужчины, обладающие этими… – он поморщился, словно испытывая крайнюю степень отвращения, – …скажем, способностями, поголовно страдают половым бессилием, – выдержав нужную паузу, продолжил задумчиво: – Коллега, вас не смущает, что, если Софья Сергеевна ответит, то суд прямо сейчас получит бесспорные подтверждения вины вашего доверителя? Вы серьезно решили облегчить мне работу? – опытный юрист усмехнулся.

Не понимая, что играет по чужим правилам, Александров упрямо поджал губы.

– И все же, – он настойчиво гнул свою линию. – Софья Сергеевна, прошу ответить на вопрос.

Холодно глядя на защитника Потемкина, дождалась торжествующего блеска в его глазах, а после мысленно скрестила пальцы на удачу и громко произнесла:

– Егор Николаевич, являясь моим супругом, ни разу не прикоснулся ко мне как мужчина к женщине. Да, я девственна.

Артефакт правды, вспыхнув ярко-зеленым, вновь подтвердил мои слова.

Одобрительный рев зала моментально заложил уши. Александров с явной растерянностью начал нервно перебирать бумаги на столе. Он проиграл. Это было очевидно.

Внезапно Потемкин торопливо приблизился к прутьям клетки. Схватившись за них, выкрикнул:

– Прошу слова!

Быстро глянув на поразительно невозмутимого Разумовского, судья-докладчик сухо сообщил:

– Суд слушает вас, обвиняемый.

– Я уникальный маг разума, – неожиданно признался Потемкин.

Не обращая внимания на проклятия, градом полетевшие в его адрес от зрителей, Егор смотрел исключительно на Разумовского. Тот же, по-прежнему выглядел бесстрастно и холодно.

Судорожно сглотнув, «муженек» торопливо, словно боясь не успеть, вновь заговорил:

– Светлейший князь, я просил о встрече, хотел рассказать, как могу быть полезен. Но вы не нашли времени. Понимаю, крайне заняты, – он быстро облизнул губы. – Я действительно обладаю редчайшей силой и принесу огромную пользу Южному княжеству. Думаю, таких, как я, и нет больше, – голос Потемкина неожиданно сорвался. Покашляв, Егор уже тише добавил: – Не отрицаю, желая поправить финансовое положение, женился на боярыне Изотовой без ее на то добровольного согласия. Ну так все совершают ошибки. Вот и я оплошал, – в словах отчетливо слышалось сожаление.

Не поверив ушам, я озадаченно посмотрела на супруга. Он действительно сожалел, да вот только не о том, что женился на мне без согласия, а о том, что не удалось сломать.

– Боярыня – лишь женщина, – безразлично глянув на меня, глухо продолжил мерзавец. – Их миллионы, – скривился с откровенной досадой, затем судорожно выдохнул: – Владыка, я вам обязательно пригожусь! – уставившись на князя, словно побитая собака, с мольбой попросил: – Не наказывайте сурово!

В зале вновь воцарилась гробовая тишина. Лишь изредка слышались перешептывания зрителей.

Внешне сохраняя ледяное спокойствие, я стояла перед судом и испытывала крайне неприятное чувство. Не злость или ненависть, нет. Отвращение. Мне было противно. До тошноты. Садист настолько желал спасти свою шкуру, что совершенно наплевал на честь. Фу, какая падаль!

Тем временем двое судей склонились к светлейшему князю и о чем-то неслышно заговорили. Разумовский бесшумно барабанил пальцами по столу и внимательно их слушал.

Спустя длительное молчание хозяин Южного княжества, глянул на медленно затухающий артефакт правды, холодно произнес:

– Я принял решение.

Суд выносит вердикт, в артефакте больше нет нужды, – догадалась я и, если честно, испытала облегчение. Все это время волновалась, вдруг Потемкин удумает вопить про то, что я наркоманка. Начну отвечать, а кулон Разумовского внезапно даст сбой. Невольное наркоманское прошлое волновало меня гораздо больше, чем утраченная девственность.

Как только артефакт погас полностью, Игорь бесстрастно заговорил:

– В удовлетворении требований потерпевшей Тамары Прокофьевны Власовой отказать за недоказанностью.

Зал встретил данное решение молчанием. Казалось, никого больше не интересовало, откажут в этой части или нет.

Быстро глянув на начальницу отдела опеки, я заметила, как та поджала губы и сердито посмотрела на спокойного Андрея Дмитриевича.

– Главу рода бояр Изотовых Софью Сергеевну Изотову признать живой, – сухо произнес князь, глядя куда-то поверх голов зрителей. – Брак с Потемкиным Егором Николаевичем аннулировать, – судья-докладчик важно надул щеки, а второй быстро записал слова светлейшего князя. Меж тем Игорь встретился со мной глазами и серьезно сказал: – С этого дня род Разумовских официально берет под покровительство род Изотовых.

Слаженный одобрительно-восхищенный выдох сотен людей в битком набитом зале послужил ответом на решение князя. Он прилюдно удостоил бояр Изотовых большой чести. Таким мало кто мог похвастаться. Слова хозяина Южного княжества фактически открывали для меня все двери.

Не мешкая, поклонилась Разумовскому.

– Благодарю вас, светлейший князь.

– Вы этого заслуживаете, – невозмутимо сообщил тот. – Располагайтесь, Софья Сергеевна, где вам удобно.

Плавно развернувшись, я впервые посмотрела на Катерину. Юная дворянка сидела с широко распахнутыми глазами и не стыдилась текущих по лицу ручьем слез.

Ярослав же быстро встал со стула, моментально опустившись на одно колено, прижал правую ладонь к сердцу и произнес:

– Приветствую вас, глава рода.

Одобрительный рев зрителей встретил слова мужчины.

Кивнув воину, я неторопливо подошла к местам для свидетелей. Быстро встав с колен, Ярослав дождался, пока сяду около подруги, и занял стул со мной рядом. Всем своим видом он давал понять – глава рода не только под охраной Разумовских, у нее есть собственные воины.

Положив руки на колени, моментально ощутила, как Катенька намертво в меня вцепилась. Ее полные слез глаза лучились неподдельным счастьем.

– После, – шепнула подруге одними губами.

Мелко-мелко закивав, та с силой прикусила нижнюю губу, но так и не отвела глаз. Казалось, Катя просто не могла насмотреться.

– Подведите обвиняемого, – внезапно резанул слух строгий голос светлейшего князя.

Едва заметно улыбнувшись подруге, вновь сосредоточилась на процессе.

Лязгнул металлический запор на клетке. Через миг Потемкин стоял на моем месте напротив суда. По бокам от его щуплой фигуры возвышались рослые воины княжеского рода. К сожалению, я больше не видела лица теперь уже бывшего супруга. Но напряженную спину – отлично.

Разумовский поднялся. Не отрывая тяжелого взгляда от подсудимого, ледяным тоном озвучил вердикт:

– Вы признаетесь виновным.

– Я раскаиваюсь, светлейший князь, – пробормотал Потемкин. – Готов искупить вину, служа верой и правдой на благо Южного княжества.

– В течение долго времени вы пытались сломить волю главы рода Изотовых, – все тем же леденящим душу голосом продолжил владыка. – Позабыв о дворянской чести, о том, что мужчина, жаждали наживы. Юная девушка проявила поразительную стойкость и сумела выстоять против вас, мага разума. Прежде такого в Российской империи не случалось, – слова падали тяжелыми камнями. – Больше никто и никогда не пострадает от вашей силы.

– Господин, пощадите! – умоляющий вскрик Потемкина умчался к потолку. Упав на колени, Егор не отрывал взора от князя.

– Обычная смерть – слишком легкое для вас наказание, – от металлического голоса Игоря тревожно забилось сердце. Подавшись вперед, заметила, как воины, прежде плотно стоящие по бокам от Потемкина, синхронно отступили в стороны. – За совершенное тяжкое преступление вы приговариваетесь не только к физической смерти, – васильковая вязь княжеской силы моментально окутала мага разума с ног до головы. – Ваша душа не покинет мертвое тело, останется в нем страдать и мучиться, пока плоть не превратиться в прах. А этого не произойдет бесконечно долго, – примолкнув на миг, светлейший князь отдал приказ: – Умри!

В то же мгновение нелюдь громко вскрикнул и закрылся руками в защитном жесте.

Яркая вспышка озарила судебный зал, погаснув через пару ударов сердца. Меж двух воинов бездыханным, с застывшей гримасой невыносимой муки на лице лежал треклятый маг разума.

Правосудие свершилось.

Оцепенев, люди в зале, казалось, боялись пошевелиться. Знать о возможностях сильнейшего универсала это одно, а вот увидеть своими глазами – совсем, совсем другое. Впервые за все время правления Игорь Разумовский продемонстрировал реальную мощь княжеской силы.

Деловито взяв тело Потемкина за руки и за ноги, воины быстро унесли труп из зала судебного заседания.

– Свобода воли – нерушима, – грозно промолвил хозяин Южного княжества. – Честь, доблесть, верность – вот что ценно. Всякий, кто преступит закон, будет сурово наказан, – Игорь замолчал, тяжелым взглядом обводя жителей Ростова.

Раздались первые робкие хлопки. Через миг зал разрывался от шквала оваций и одобрительных выкриков.

– Княжеский суд окончен, – обронил Игорь. И, не обращая более внимания на вопящих от восторга зрителей, в сопровождении судей неторопливо удалился.

Проводив его статную фигуру взглядом, я внезапно ощутила невероятное облегчение. Словно с моих плеч сняли тяжкий груз. Безграничное чувство признательности к ставшему таким близким за последние дни мужчине теплом разлилось в душе и заставило сердечко биться чаще. Благодаря Игорю мой персональный ад закончился.

– Сонечка… – раздался едва слышный сквозь царящий гвалт голос Кати.

– Поехали домой, – глянув на ошарашенно-счастливую подругу, устало улыбнулась. – Все закончилось.