Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Соавторы: Надежда Мамаева,Нина Ахминеева,Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 219 (всего у книги 348 страниц)

Глава 20

Мой «мерс» стоял у обочины…

Все четыре колеса проткнуты. По лобовому стеклу расползлась паутина трещин. Боковые стекла тоже разбиты. На капоте царапина – длинная и глубокая… явно ножом. Пытались вспороть «кабана», как консервную банку.

Сердце неприятно сжалось. Я молча подошел к автомобилю, открыл дверь. Она поддалась не сразу – уроды били по ней ногой, оставив вмятины и заломы. А от ударов закусило петлю.

Бардачок был открыт. Документы раскиданы, хорошо, что не порваны. А вот конверт, где лежали деньги… конверт был пуст.

Я стиснул зубы, стараясь справится с охватившим меня гневом. Сжал кулаки до белых костяшек, чувствуя как ногти впиваются в ладони.

Виталя стоял рядом, молчал. Он понимал, что слова тут не помогут, поэтому помалкивал.

Я опустился на корточки, провел пальцем по кромке стекла. Острые крошки хрустнули под ногтем. Под дворником заметил записку, взял, раскрыл вдвое сложенный листок и прочитал содержание:

«Это тебе за косяк!»

Понятно, Егор не угомонился и решил обострить конфликт. Решил поднять ставку. Я смял листик с запиской, сунул в карман.

Выпрямился, посмотрел на машину. Ярость и гнев, которые овладели мной в первую минуту, начали медленно отступать. Эмоции не самый хороший советчик, действовать надо с холодной головой.

– Виталь, – я развернулся к пацану, который совершенно ошарашенный стоял чуть в сторонке. – Не в службу, а в дружбу, найди чем тачку закрыть. Не хочу чтобы он так стоял.

– Может ментов вызвать? – спросил Виталя.

– Не надо ментов, – я медленно покачал головой.

– Ща поищу, – пообещал пацан и куда-то побежал.

Я постоял еще с минуту, разглядывая разбитый «мерс». Егор решил попробовать меня на прочность? Прогнуть? В девяносто шестом я бы не думал после такого выпада. Просто поехал бы к нему. Нашел бы подъезд, открыл дверь его квартиры и… переломал бы его ноги в нескольких местах. Еще бы и записку заставил сожрать.

Но сейчас не девяносто шестой. Я понимал, что если действовать так, то потом придется скрываться и некоторое время не высовывать головы. Сейчас я не могу себе позволить бездействовать. Но это не значит, что подонок и его дружки, которые сделали это с «кабаном», останутся безнаказанными.

Я вспомнил, что говорили «братья Решаловы» про зрителя и его ощущение причастности. Про то, что люди устали быть молчащими свидетелями. И готовы помочь и откликнуться в трудную минут. Что ж… посмотрим так это или нет.

– Виталя, – позвал я пацана, который уже вернулся и приволок с собой какую-то простыню, чтобы ей накрыть «мерс». – Ты знаешь, где этот Егор живет?

– Знаю… – замялся тот. – Ты что к нему идти собрался? Сань в одиночку не советую этого делать, там у него на хате всегда толпа.

– Сколько их?

– Человек десять точно! Так че «кабана» накрываем?

– Погоди, знаешь как выйти в «прямой эфир!»? – спросил я.

– Ваще фигня, давай покажу?

Виталя взял мой мобильник, что-то быстро нажал и протянул телефон обратно.

– На, Сань, как будешь готов, нажимай «начать эфир», – объяснил он.

Я посмотрел в экран – там было просто отражение улицы и меня на ее фоне. Понятия не имею насколько это подходящий ракурс, и иметь не хочу. Я нажал на кнопку «начать эфир».

– Все меня видно? – уточнил я у Витали.

Тот заглянул мне через плечо в экран и отрывисто закивал.

– Уже первые люди присоединились. Подожди минутку… – прошептал он. – Пусть еще присоединяться, ну чтобы побольше было.

– Добра, народ. Меня зовут Саша, – я приветственно вскинул руку. – Сейчас, давайте минуту подождем, мне умные люди подсказали что народ ещё должен подтянуться.

В комментариях внизу сбоку народ поставил плюсики и пальцы вверх, выражая свое согласие немного подождать. Виталик дал правильный совет. С каждой следующей секундой количество зрителей трансляции только увеличивалось. Конечно, речь шла не о тысячах людей, как у Маги или у близнецов, но количество моих зрителей перевалило за сотню.

– Всем добра, кто присоединился, – поприветствовал я остальных. – Мужики, спасибо, что уделили время, есть разговор.

Я поймал себя на мысли что впервые в жизни разговариваю на такую, мягко говоря, не маленькую аудиторию. Да, раньше приходилось вещать перед учениками, но их было от силы два десятка человек. А тут уже под двести зрителей, никого из которых я не знал.

Однако число зрителей продолжало расти, меня слушали.

– Мужики, – продолжил я. – Я стою здесь один, у своего зала. Кто не в курсе поясню.

Я повернул камеру телефона и показал помещение, коротко рассказав суть.

– Так вот, есть те, кому мой зал и в принципе моя деятельность встала поперек горла. Я говорю не потому, что жалуюсь, а потому что молчать больше нельзя.

И я пересказал, достаточно подробно суть нашего конфликта с Егором. Посыпались гневные комментарии в его адрес.

– Да, я про это и говорю, что по его мнению, чтобы открыть здесь зал, я должен у него разрешения спрашивать, и интересоваться как себя вести! Только не будет так и пока я здесь он не будет пацанов и девчат ядом травить. И мне не важно, кто за этим стоит, – продолжил я. – Наглеть я им не позволил. Но с первого раза меня не услышали.

Я перевел камеру и показал разбитого «кабана», чтобы по ту сторону экрана поняли суть «послания» которое я получил.

– Вот их мне ответочка прилетела за то, что я встал поперек и помешал делать деньги. Думают, наверное, что они меня сломают таким выпадом. Рассчитывают, что я проглочу, потому что один.

Я замолчал, почитал комментарии, в которых подписчики обрушились на Егора и его прихвостней. Люди писали, что «ты не один», что «такое не приемлют».

– Так вот пацаны, из любой ситуации есть выход. Я могу сейчас это схавать и дальше терпеть, а могу, что я и сделаю, наведаться к негодяям и объяснить уже по другому, что такие гуси не взлетают. Молодой, – я перевел камеру на Виталю. – Говорит, что их там с десяток человек.

Виталя согласно закивал, засмущавшись.

Я вернул камеру к себе.

– Но я так предположу, что если пойду туда один, то доходчиво не получится объяснить. Но если я промолчу, значит соглашусь, а с этим я соглашаться не собираюсь… Адрес знаете. Кто располагает желанием и временем почистить округу от этого дерьма – добро пожаловать. Я буду ждать у зала в течение часа. Только запомните, пацаны, мы идем их не бить, а… культурно объяснять. Другой вопрос, что никакого другого языка, кроме языка силы, они не понимают. Жду!

Я вышел из эфира. Все, что хотел – сказал. Теперь посмотрим сколько человек будут готовы проявлять активность не только в комментариях в интернете, но и в реальной жизни.

Я взглянул на время на экране мобильника, засек час. Виталя помог натянуть тряпку на «кабана». Ситуация конечно так себе… но будем ее исправлять.

– Сань, мне бы и в голову не пришло так сделать! – покосился на меня Виталя.

Я улыбнулся и почему-то вспомнил, как в мое время тоже собирали народ на стрелку. Двор на двор, район на район… теперь вопрос – а придет ли кто-то вообще? Вот и посмотрим.

Я стоял у входа в зал, прислонившись плечом к косяку. Прошло, наверное, минут десять с тех пор, как мы вышли в эфир. Я не ждал чуда. Если честно, ждал одного-двух человек. Таких, кто не поленится, не побоится и не отмахнется. Потому что, если снова проводить параллель со стрелками тридцать лет назад, то тогда ты знал людей лично. А сейчас… по никам и по аватарке.

Вдалеке послышался резкий, короткий визг шин. Старые амортизаторы тяжело осели, и черная вкруг тонированная «лада» с номерами К100РА встала возле зала.

– А ещё говорят, что джигит не джигит, Если он как трусливый шакал от врага побежит…

– играло из динамиков. – Да, да, да, да, да – это Кавказ!

Из машины вышло сразу пятеро бородатых мужчин со свирепыми взглядами. С накаченными шеями и коротким стрижками.

– Саня, брат! Здорова!

Я поздоровался с пацанами. Они взглянули на накрытого тряпкой «кабана», и не сомневаясь ни секунды, открыли багажник «Лады», откуда достали травматы.

– Показывай гниду брат!

– Мужики, стопорите…

Я объяснил им, что не преследую цель никого ломать или использовать огнестрел.

– Чем тогда мы будем лучше, чем они? Давайте сначала дадим шанс им одуматься и, например, самим оформить явку с повинной в отдел полиции.

– А если не одумаются, брат?

– Тогда поломаем и потом отвезем в отдел, – улыбнулся я.

Через пару минут встала вторая машина. Потом третья. Из одной вышли сразу трое – ребята в темных шапках, спортивных куртках. Поздоровались, не лезли с расспросами, просто стали рядом, ожидая в полной готовности. Следом подъехал «пассат» с ленинградскими номерами, потом «солярис», потом большой внедорожник. Приезжали ребята не самокатах, кто-то на такси… Толпа быстро росла. Уже через пятнадцать минут перед залом стояло тридцать человек.

Я поблагодарил пацанов за то, что откликнулись и не остались в стороне. Для меня появление такого числа народа стало полной неожиданностью.

– Ну куда идти, Саня? – последовал вопрос.

Виталя, который знал адрес сориентировал, что барыги засели в пятиэтажке за школой.

Я окинул взглядом толпу серьезно настроенных людей.

– Ну что мужики, идем?

* * *

Виталя шел впереди, вслед за ним шел я, а затем и все остальные. Наверное, со стороны, шествие выглядело внушительным.

Тридцать человек как никак. Ни у кого не было оружия (я объяснил братьям на «Приоре», что пистолеты здесь явно лишнее, даже брать их с собой не стоит).

Прохожие с любопытством смотрели на нас, переходили на другую сторону дороги, от греха подальше. Но бояться нас не следовало, бояться должны только те, кто решил, что им все дозволено.

Пятиэтажка, к которой мы подошли, была старая с облезлой штукатуркой, вонючими мусорными баками у каждого подъезда и с кривыми балконами, увитыми ржавыми антеннами.

Перед подъездом сидели три бабки, как часовые, с сумками, платками, руками на коленях. Они посмотрели на нас с любопытством и тревогой одновременно, но с места не сдвинулись.

– Добрый вечер, бабушки.

– Добрый, сынок… – настороженно сказала одна, щурясь на меня полуслепыми глазами. – Вы чего такой оравой пришли? Бить что ли кого собрались?

– А это как получится. Подскажите, говорят тут наркоманы засели, – доброжелательно улыбнулся я.

– Господи, – вздохнула другая бабушка. – Они нас жизни лишили, милок. Вон один из них все утро в палисаднике копался, как собака.

Старуха махнула рукой в сторону клумбы, где цветы были вытоптаны, а земля действительно былы перерыта, как от рытья лопатой.

– Зачем? – уточнил я.

– Что-то прятал небось.

– А другой полуголый бегал, волосы драл… – присоединилась третья старуха. – Мы уже боимся в магазин выйти!

– А милиция рядом. Пункт участкового вон за углом, – пожаловалась первая бабуля. – Да только участковый глухой и не слышит нас.

– Козел… – буркнула вторая старуха.

Я посмотрел на пристройку с торца дома. Так и есть, здесь находился опорный пункт полиции, прямо в доме.

– А где они сейчас? – спросил я, возвращая взгляд на старух.

– Вон там, первый этаж. Вон то окно с тряпкой…

Я кивнул, увидев окна.

– Спасибо.

Мы подошли ближе. У подъезда, в котором находилась квартира Егора, воняло мочой и какой-то тухлятиной. На первом этаже, в квартире Егора, окна были завешаны плотной темной тканью. Лавочка у подъезда вся исцарапанная, поломанная. Входная дверь железная, облезлая… мда.

Из пристройки опорного пункта, вынырнул участковый. Молодой, в форме, с папкой подмышкой, с лицом человека, который только что поел и рассчитывал спокойно дожить до конца смены. По крайней мере, мент до сих пор что-то жевал.

– А что такое? – выпалил он. – Что за сборы несанкционированные? Где разрешение⁈

Я шагнул навстречу, выходя из толпы.

– Это у тебя надо спросить, что такое?

– Мы на ты не переходили! – уставился на меня участковый.

– На вы разговаривают с теми, кого уважают, а у тебе уважения у меня нет, – отрезал я. – Под твоим носом ядом торгуют, а ты, выходит, ничего не видишь.

– Каким ядом? Это… нормальные ребята. Никого не трогают. Вы че разошлись-то?

– Нормальные? – я сделал шаг ближе. – Они только что мою машину разнесли, стариков держат в страхе, пацанов подсаживают на дрянь. Ты называешь их нормальными?

Мент отвел глаза, пытаясь подобрать слова.

– Ну вы давайте без самоуправства… Я щас вызову группу…

Я приблизился к нему почти вплотную.

– Ты чего творишь, мент? Или ты их крышуешь?

Он побледнел, закивал головой, как болванчик.

– За такие слова сядешь!

Я сдержался, чтобы тут же, в продолжении диалога, не вырубить этого оборотня. Я то сяду, а вот он ляжет.

– Сань, – шепнул Виталя и тронул меня за плечо. – У него камера на груди.

Я перевел взгляд… точно. Маленький черный глаз, мигающий на полицейской форме.

Понятно. Значит, запишет, как я на него наехал, а все остальное вырежут к чертовой бабушке. В случае чего покажут только нужный фрагмент. И будешь потом доказывать, что ты не верблюд.

– Я тебя услышал, – я сделал шаг назад. – Но ты сейчас не гражданин, а сотрудник при исполнении. Ты получил информацию о правонарушении и обязан действовать. У тебя есть минута, чтобы вспомнить, зачем ты носишь погоны.

Пацаны, все тридцать человек, стояли у меня за спиной, взяв нас в полукруг. Участковый молчал. Он посмотрел на дверь подъезда, потом на нас. Зажевал нервно губу… Он все понимал. Но между службой и привычкой – выбрал привычку. Делать он ничего не собирался. Только хмурился…

Те, кто стоял со мной, уже начинали переглядываться. Я знал это ощущение, когда ты собрался, когда вся кровь в теле кипит и требует действия, но тебе преграждают путь.

– Расходитесь! – наконец, выпалил участковый.

– Хорошо. Дальше будет по-другому, – я пожал плечами.

Попросил пацанов разойтись по двору. Часть парней подошла к окнам. Остальные вместе со мной собрались заходить в подъезд. Я приготовился набирать номер квартиры на домофоне, в то время как участковый спешно выхватил свой мобильник и начал куда-то звонить.

И тут на весь двор раздался знакомый уже гул выхлопа спорткара. Ламборгини «братьев Решаловых» подъехала прямо к подъезду. Из-под поднятых дверей вышли близнецы-блогеры. Паша выскочил первым.

– Саня! – он подошел ко мне. – А чего сразу не сказал?

Я не успел ничего ответить, как Паша достал мобильник и, не спрашивая участкового, включил съемку. Навел камеру прямо на него.

– Сотрудник, как вы объясните, что у вас под боком работает точка сбыта? Вы об этом знали? – спросил Паша.

Участковый растерялся, но быстро собрался.

– Без комментариев, – буркнул он, отворачиваясь, и продолжая делать вид, что с кем-то разговаривает по телефону.

Паша обошел его, сунул камеру ему прямо в лицо.

– Прошу вас пресечь правонарушение.

– Камеру убери, – процедил мент.

– Съемка в общественном месте не запрещена. Представьтесь, пожалуйста, я хочу убедиться, что разговариваю с сотрудником полиции, – отрезал близнец.

Участковый нехотя достал удостоверение, показал его быстро и тут же убрал.

– Я не успел прочитать, – спокойно сказал Паша, повернулся к брату и попросил. – Леша позвоните в полицию, пусть присылают наряд и сразу СОГ.

Близнец снова вернул внимание к участковому.

– Покажите еще раз до полного ознакомления. Я не успел ознакомиться. И сразу предупреждаю, что если вы отказываетесь реагировать, то вызывайте ответственного. У нас с вами возникла конфликтная ситуация.

Участковый стоял, как вкопанный. Понял, что вывернуться не выйдет. Заметно перепутанный, он повернулся к домофону, набрал номер квартиры, который судя по всему, хорошо знал.

Трубку домофона никто естественно не взял.

– Есть ключи от подъезда? – я увидел двух пацанят, игравших в войнушку с игрушечными пистолетами, когда мы пришли.

– Д-да…

– Открой пожалуйста.

Мгновение и дверь подъезда оказалась открыта. Участковый, бледный как полотно, зашел внутрь. Застучал в дверь квартиры Егора.

– Граждане, откройте! Немедленно откройте, полиция!

За дверью будто умерло все. Я подошёл ближе, встал рядом с участковым.

– Ты дурака не включай. Сообщи, что это твое законное требование. Ослушаются и пойдут по статье.

– Да, я… требую… – проблеял мент и сглотнул.

Но все понимали, что дальше ничего не будет. Он не собирался идти до конца. Просто делал вид и всячески пытался сгладить острые углы. И те, кто за дверью, это тоже знали.

Леша отвел меня чуть в сторонку.

– Ну че, Саня? Сами мы внутрь проникнуть не можем, это уже будет беспредел. Ждем наряд?

Я думал недолго, вспомнил про малолеток с игрушечным оружием во дворе. Вышел во двор и подозвал к себе того самого, кто помог открыть дверь в подъезд. Пацаненок держал в руках игрушечную гранату. Старая, пластиковая, с облезшим корпусом и выщербленным кольцом.

– Можно на минутку?

Он протянул игрушку.

– Только верни, ладно?

– Обязательно.

Я взъерошил пацану волосу, подошел к окнам квартиры Егора, где была открыта форточка. Трижды постучал по стеклу.

– Мужики, я вот че думаю, что с ними церемониться? – сказал так, чтобы внутри квартиры тоже было слышно. – Взорвать к черту и все!

Сказал и закинул в открытую форточку гранату, попав в щель между тряпкой и стеклом. Граната провалилась внутрь.

Прошла секунда, а потом из квартиры донеслись крики и грохот. Дверь распахнулась и наружу вылетели несколько человек, толкая друг друга, матерясь. Один босой, второй в куртке на голое тело, третий с каким-то пакетом в руках. Сборище, блин…

Что их обвели вокруг пальца, уроды не сразу поняли. Но когда таки сообразили, что взрыва не будет и попытались отыграть все назад, я подставил ногу, не давая им закрыть дверь.

– Здорова мужики! – хмыкнул я.

От автора:

Альтернативная Россия ХХ-го века. Меня прокляли, превратив в урода. Теперь я скрываю свое истинное лицо под магической Маской, ища справедливости и мести: /reader/417504

Глава 21

Поначалу эти товарищи пытались показать свой характер. Дерзость так и перла из их выпученных глаз, пока они стояли, преграждая путь на лестничной клетке.

– Че такое? – агрессировал один.

– Проблемы у кого какие? – дышал ядом второй.

Но хватило всего одного взгляда за наши спины, чтобы вся бравада испарилась в одно мгновение. На лестнице уже собирались крепкие парни в спортивках. Одни уже стояли, спокойно поглядывая в сторону входной двери, другие поднимались снизу, уверенно и тяжело ступая по бетонным ступеням.

Барыги переглянулись, нервно переминаясь с ноги на ногу. Численный расклад сил был уже не в их пользу. Ну а мы пришли сюда не беседы вести. Они хотели проблем, и мы пришли их создать. Прямо сейчас!

В квартиру мы влетели без церемоний. Барыги даже толком испугаться не успели – наши ребята общественники быстро и четко расставили их вдоль стены лицом вперед, заставили завести руки за затылок и широко расставить ноги. Кого-то пришлось вразумить красным словцом и тумаком – не без этого.

– Стоим спокойно, не дергаемся, – спокойно и уверенно сказал близнец Леша, проводя взглядом по шеренге барыг.

Я осмотрелся в поисках Егора. Его среди «пойманных» не оказалось. Егор тоже не медлил – сразу понял, что дело пахнет жареным, и рванул к открытому окну в соседней комнате, пытаясь спастись бегством.

Я бросился следом и успел поймать его за пятку, когда тот уже наполовину вылез на улицу. Решеток на окнах первого этажа не было и барыга рассчитывал встать на лыжи.

– Стой сука! – прорычал я.

Егор вскрикнул и со всего размаха приложился лбом об стену, когда я дернул его обратно внутрь квартиры.

– Ой! – насмешливо произнес я, все еще крепко удерживая его за ногу. – Аккуратнее надо быть, друг.

Егор зло выругался и попытался вырваться.

– Сидеть! – рявкнул я. – Еще раз дернешься и я тебе башку напополам расколю.

Я спокойно обыскал его карманы и нашел ту самую пачку денег, недавно украденную из бардачка моего «мерса». Пристально посмотрел Егору в глаза, показав ему деньги.

– Ты что, падла, не понял в прошлый раз? – тихо и отчетливо произнес я. – Ничего, теперь поймешь, когда на строгом посидишь.

Егор отшатнулся, судорожно огляделся по сторонам и резко схватил со стола кухонный нож с тарелки на тумбе у стены. Кто-то из барыг резал им яблоко…

– Отвали! – процедил он. – Порешаю…

Егор бросился на меня в отчаянной попытке удара. Я отреагировал мгновенно – резко сместился, перехватил его руку и коротким движением выбил нож.

БАМ!

Мощным правым прямым отправил его на пол. Егор упал с глухим стуком, снова ударившись головой о старый паркет и слегка помутнев взглядом. Красноречие у него мигом испарилось. Хотя он попытался подняться, но вестибулярный аппарат уже не работал. Барыга лишь сделал пару шагов на пластилиновых ногах и снова рухнул.

В этот же миг в комнату забежали близнецы. Они встревоженно осмотрелись по сторонам, оценив ситуацию.

– Что случилось? – быстро спросил Паша, переводя взгляд на меня.

– Ничего, все нормально, – спокойно ответил я, убирая деньги в карман и сохраняя невозмутимый вид. – Егор головой о стену ударился.

Леша сообразил моментально, заметил лежащий на полу нож, вытащил телефон и начал снимать на видео.

– Опа! А у нас тут покушение на убийство! – громко объявил он, направив камеру на нож. – Товарищ участковый! – позвал блогер мента.

Паша уже навалился на барыгу коленом, не давая пошевелиться. Впрочем, это было явно лишним, Егор продолжал пребывать в состоянии грогги.

А вот участковый не спешил подходить. Я краем глаза заметил, что воспользовавшись суматохой, мент попытался тихо выскользнуть из квартиры. Уже почти оказался за дверью, когда я резко окликнул его, прервав «бегство».

– Куда это ты собрался?

Участковый замер, вздрогнув от неожиданности, потом медленно повернулся ко мне, натянув на лицо дежурную улыбку.

– Я… никуда, просто хотел в отдел позвонить, чтобы ребят вызвать, – пробормотал он, отводя глаза.

Я пристально посмотрел на него и, не отрывая взгляда, указал рукой внутрь квартиры.

– Вот здесь и звони. А то как же мы с преступниками без тебя разберемся?

– А… э… да я… – он попытался что-то выдавить, но так и не подобрал слов.

Нехотя вернулся в квартиру, пройдя мимо меня и встав у стены, словно наказанный школьник. Звонить почему-то передумал. Вел он себя как минимум странно.

Тем временем близнецы вывели Егора и «оставили на хранение» рядом с остальными барыгами. С той разницей, что все стояли лицом к стене, а Егор лежал мордой в пол.

– Браслеты на него наденьте, – прошипел Паша менту. – С ножом кидается.

Участковый достал наручники, и облизывая губы защелкнул их на запястьях Егора, все еще до конца не пришедшего в себя.

– Ну что пацаны, – обратился я к задержанным. – К успеху шли и не фартануло? Пора ответить за свои деяния?

Ответом стала гробовая тишина и напряженные взгляды в пол. Потом один из них проблеял:

– Имеем право не свидетельствовать против себя…

– Вон как, законы знаете? За законами прячетесь? – хмыкнул близнец Паша. – Только как законы нарушать, так вы в первых рядах. А как жопы пригорают, так все сразу законопослушные.

– Давайте начнем, товарищ полицейский? – Леша расплылся в улыбке. – Покажиье пример нескольким десяткам тысяч зрителей, как доблестно служат сотрудники МВД.

– Да-да-да… – протараторил мент.

И лениво поплелся по комнатам, демонстративно заглядывая под диваны и в шкафы, открывая ящики и заглядывая под кровати. Я прекрасно понимал, что он ничего не найдет. К барыгам можно относиться как угодно, но назвать их идиотами вряд ли получится. Никто не будет хранить дурь вот так в открытую… не думаю, что участковый это не понимает.

Я боковым зрением увидел, как один из пацанов, откликнувшихся на мой призыв, вытащил зарядку для телефона из сумки, висевшей на ремне через плечо. Я невольно вспомнил, что подобные сумки были популярны среди челноков, они носили их на животе.

Зарядку пацан вставил в розетку. Но через пару секунд озадачено поскреб макушку.

– Не работает че-то… – прошептал он.

– В другую розетку вставь, – пробурчал кто-то из барыг, не поднимая головы. – Эта давно сломалась.

И действительно, когда зарядка была вставлена в другую розетку, все сразу же заработало.

Через несколько минут безрезультатных поисков, участковый остановился посреди комнаты и развел руками.

– Ну и где тут ваша наркота? – раздраженно спросил он. – С чего вы, уважаемые общественники, или кто вы там, взяли, что она вообще тут есть? Я ребят знаю, в плохом они замечены не были.

– Нет тут никакой наркоты… – лениво и уверенно улыбнулся один из барыг, глядя прямо мне в глаза.

В его взгляде сквозила наглая уверенность, будто он абсолютно убежден, что никто ничего не найдет. Я же поймал себя на горькой мысли, что не было бы здесь камеры и тысяч зрителей, то участковый мог бы повести себя совсем иначе… Горькая, но правда. По крайней мере именно так вели себя те, кто тридцать лет гадал не служили, а работали в милиции. А подчас даже не работали, а зарабатывали.

– Пацаны, – вмешался Паша, убедительно обращаясь к задержанным. – Лучше сами признавайтесь, где дурь. Глядишь, на следствии зачтется и сроки скосят за явку с повинной.

– Да ничего у нас нет, – нагло повторил тот же самый барыга, даже не пытаясь скрыть насмешку. – Вы нас с кем-то походу перепутали! Потом ещё будете извиняться!

Участковый тем временем продолжал бессмысленно открывать шкафчики и тумбочки. Явно раздраженно, показать, что мы впустую тратим время. После очередного круга по квартире, он остановился и с явным раздражением снова развел руками.

– Слушай, ну нет у них действительно ничего. Всю квартиру перерыл, а дурью и не пахнет. Хотите сами со своей камерой пройдитесь…

Я уже не слушал. Стало понятно, что мент выгораживает барыг. Я хмуро осмотрелся, чувствуя, что эти гниды пытаются обвести всех вокруг пальца. Где-то тут был подвох, я это нутром ощущал, но барыги продолжали ухмыляться с наглым видом, абсолютно уверенные в своей безнаказанности. Возможно, что уже сталкивались с подобными облавами и в прошлый раз у них ничего не находили.

Взгляд остановился на неисправной розетке. Подозрение закралось в душу само собой. Помнится, еще в девяностые, когда приходилось сталкиваться с подобными мутными «делишками», опытные барыги прятали товар именно так, чтобы сразу и не нашли. Даже если квартиру перевернуть вверх дном. И розетка… это был как раз классический вариант.

– Товарищ участковый, на секундочку подойдите, – негромко позвал я мента, подзывая жестом.

Участковый с неохотой приблизился ко мне, напряженно поглядывая на розетку, на которую я указывал пальцем.

– Чего там такое? – спросил он без особого энтузиазма, словно чувствуя, что сейчас начнутся проблемы.

– Розетку снимите, – спокойно сказал я.

– В смысле «снимите»? Она ж под напряжением, я не электрик, – мент нервно попытался возразить, явно не желая делать то, о чем я говорю.

– Делать будешь? – холодно спросил я, смотря в его бегающие глаза.

– С чего бы…

– Паш, фиксируй все на камеру, – перебил я начавшего отнекиваться участкового.

Паша тут же направил телефон на участкового, который еще больше сник и беспомощно развел руками, не решаясь что-то предпринять. Перевел камеру на меня, не до конца понимая, что я собрался делать.

Я решительно шагнул к розетке, достав из кармана ключи от зала и осторожно подцепил пластиковую крышку.

– Эй, не надо нам дом ломать! – занервничали барыги, когда поняли, куда я полез. – Скажите ему!

– Я аккуратно, – с легкой ухмылкой ответил я, уже прекрасно понимая, что сейчас произойдет.

Стоило чуть отжать корпус розетки, как оттуда на пол выпал пакет, наполненный чем-то подозрительно знакомым. Я не стал его трогать, чтобы не оставлять отпечатки.

– Опа! – тут же с удовольствием отреагировал Паша на находку. – А это что у нас такое? Вещество очень похожее на дурь. Что скажете, барыжки?

– Это не наше! – в панике закричал один из задержанных.

– Точно, подбросили! – тут же подхватил другой, пытаясь выглядеть возмущенным.

Я усмехнулся, спокойно глядя на то, как барыги теряют свою наглость, превращаясь в перепуганных подростков. Как мне уже успели сказать, сроки за наркотические статьи в России приблизились к двум десяткам лет в колонии строго режима. Так что боятся было чего.,

– Ваше или не ваше, – саркастично протянул я. – В ментовке разберутся. Только вот все на видео записано. Товарищ участковый, фиксируйте.

Мент заметно побледнел, с его лица тотчас слетела былая маска раздражения. Собрав последние остатки силы воли в кулак, он принялся медленно составлять протокол, достав из кармана блокнот и ручку. А я с внутренним удовлетворением подумал о том, что знание прошлого все-таки было полезной штукой. Даже в этом странном и не всегда понятном двадцать пятом году.

У барыг началась паника. Внезапно один из них, до этого молча стоявший у стены, резко обернулся к участковому и закричал.

– Ты ведь бабки брал сучара! Говорил же, что прикроешь нас, паскуда! А теперь в кусты прячешься? А вот хрен, я тебя тоже сдам!

Участковый дернулся, словно ударенный током, и замахал руками, испуганно пытаясь оправдаться.

– Ничего я вам не говорил, ничего не брал! Вы чего несете, придурки? Да я вас сейчас по всей строгости…

Но по голосу мента было ясно, что он уже сдал себя сам. Голос предательски дрожал, взгляд метался по сторонам, а лицо покрылось крупными каплями пота.

Пацаны из моей «группы поддержки» было хотели заткнуть барыгу, но я одернул их. Тот явно не все сказал.

– Как это не брал? – продолжал истерично орать он. – Я лично тебе бабки передавал! Лично в карман сунул! Проверьте его, ну! Проверьте карманы! Там полтинник, девять купюр по пятаку и пять по штуке!

– Они клевещут… – тихо проблеял участковый, но в голосе его не было ни капли убедительности.

– Карман выверни! – отрезал я.

– С чего бы… кого вы слушаете…

– Ты покажешь, что в кармане?

Участковый начал пятиться. Я не стал это терпеть и двинулся к нему.

– Сань, он при исполнении, его трогать нельзя… – попытался меня остановить кто-то из близнецов.

Но я подошел к участковому, схватил за шиворот и достал деньги из его кармана прежде, чем мент успел среагировать.

– Я и не трогаю, воротник поправил, а тут деньги выпали, – я коротко пожал плечами.

Участковый замер, побелев как мел. У меня в руках осталась вытащенная из его кармана пачка денег.

– Твои? – спросил я.

– Н-н-нет…

– Пересчитай, Сань, – попросил Леша.

Я посчитал деньги, все было ровно так, как говорил барыга – купюры совпадали. Я считал все на камеру, чтобы никаких вопросов попросту не осталось. Барыга не мог знать номинал и количество купюр, если не давал бабки сам. Это были деньги, полученные взяткой за крышевание барыг.

– И как часто вы ему платили? – спросил я у барыг.

– Каждую неделю, признался тот.

– А я еще думаю откуда у него деньги на «Гелендваген», вон у опорного пункта стоит, – хмыкнул Леша. – Твой?