Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Соавторы: Надежда Мамаева,Нина Ахминеева,Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 247 (всего у книги 348 страниц)

– Очень круто, – искренне сказала она. – Ты тут реально живёшь… этой атмосферой, да? А это что?

Настя подошла к ещё не собранному рингу, провела рукой по канвасу.

– Ринг будет, вот видишь канаты? Скоро с пацанами соберём, опробуем.

– Ты такой…

Она явно хотела сделать какой-то комплимент, но осеклась – вдруг неожиданно выключился свет. В комнате наступила полная тишина. Мы остались стоять в темноте, только ночной свет из окон давал слабое свечение.

Моя рука потянулась к Насте, чтобы она не почувствовала себя неуютно.

– У тебя тут магия такая, что даже свет выключается? – прошептала она.

Я не ответил, вернее, ответил тем, что жадно впился своими губами в её губы. Реакция Насти была молниеносной. Она не отстранилась, наоборот, чуть прижалась ко мне, руки легли мне на спину.

Как и любой момент, который на пике эмоций нуждается в остановке, так и этот момент прервал какой-то посторонний шум.

Резкий, настойчивый звонок мобильного ворвался в темноту. На первый раз я не обратил внимания, но звонить стали во второй раз.

Я инстинктивно отстранился от Насти, достал мобильник, вибрировавший в кармане. На экране высветился незнакомый номер. Время было позднее, и вряд ли бы кто мог звонить не по делу или по мелочи.

– Внимательно!

Я принял звонок, и из динамика послышался мужской голос.

– Дежурная часть беспокоит. Ваш номер оставила гражданочка… – мужчина назвал фамилию Алины. – Она дала ваш номер, чтобы вы привезли документы. В противном случае будем вынуждены заняться установлением личности. Вам она знакома?

Вопрос повис в воздухе, мысли моментально переключились. Алина? Почему её телефон у полиции?

Я на миг покосился на Настю и увидел в её глазах обеспокоенность. Она наверняка слышала разговор и ждала от меня решения…

– Знакома, – наконец ответил я.

Мгновение, и в трубке послышался знакомый голос Алины.

– Саша, это я… – испуганно защебетала она из динамика.

Я ощутил напряжение в её словах, будто она что-то скрывает. Алину знал достаточно, чтобы понимать – она всегда пытается контролировать ситуацию, даже если сама не понимает всех последствий.

– Слушай, привези мне документы. У меня тут жопа жопская! Меня в обезьяннике хотят закрыть!

Я снова покосился на Настю. Она слегка прикусила губу, будто давая понять, что сейчас от меня зависит, что будет дальше.

– Где они лежат? – сухо спросил я.

– У меня дома, Саш, запиши адрес, пожалуйста. Ключи от квартиры я под ковриком оставила.

Я вдруг вспомнил момент, когда Алина сама говорила, что не лучшая идея оставлять ключи там.

– Ты привезёшь?

Я застыл на секунду. Сказать, чтобы документы привёз ей бывший? Так вряд ли он согласится после того, как Алина швырнула цветы и кольцо ему в рожу… Я мог отказаться, но понял, что не сделаю этого. Это было необходимо. Алина нуждалась в помощи, а я… не мог оставить её наедине с этим.

Глава 18

Алина продиктовала адрес. Я не стал терять времени, ища на что его записать и положился на собственную память.

– Привезу, – наконец, сказал я.

Разговор был завершён, но оставил после себя тяжелое послевкусие. Я не мог не заметить взгляд Насти, полный вопросов.

– Кто звонил? – спросила она.

– Неважно, – ответил я, надеясь, что это остановит ее, но девчонка не отступила.

– Что-то серьезное? – насторожилась она, в глазах появилась тревога.

Я почувствовал, как напряжение в воздухе нарастает. Вздохнул, не зная, как объяснить. Честно говоря, я сам не понимал, что делать.

К тому же в зале было настолько тихо, что Настя наверняка слышала весь разговор. Но отчего-то делает вид, что не слышала, а значит – дает мне шанс.

Но я знал, что мне нужно быть честным, даже если это причинит боль. Прежде всего, честным с самим собой.

– Нет… – я промолчил, но потом добавил. – Мне нужно уехать, прости.

Настя застыла. Я видел, как меняется выражение ее лица. Во взгляде появилась какая-то детская обида.

– Это она?

Вопрос был тихим, но бил, как нож в сердце.

Я не мог врать. Зачем? Что бы это изменило? Чувствовал, что нужно сказать правду.

– Да, – подтвердил я.

Было видно, как глаза девчонки наполняются слезами. Она продолжала смотреть на меня, пытаясь понять, что происходит.

Говоря «а», говори и «б». Теперь мне нужно было объяснить, что случилось, хотя я знал, что это ничего не изменит.

– Алина в полиции, ей нужны документы, – объяснил я. – Она попросила меня помочь.

Настя молчала, ее губы искривились в усмешке.

– И ты согласился? – спросила она.

Голос стал холодным, в нем появились нотки разочарования.

– Ей больше некому помочь.

Настя усмехнулась, сквозь застывшие в глазах слезы, я увидел боль.

– Некому говоришь? А как же ее муж? Или кто он ей там? Ну который ей предложение делал⁈

Сарказм был явным, но она не собиралась сдерживать своих чувств.

– Он ей не муж, – ответил я, не задумываясь.

Я понимал, что для Насти это было не просто слышать, но правда была именно такой. Правда, она… правда не должна быть удобной. Она просто есть.

В голове возникала масса мыслей. Я понимал, что должен принять решение, но это было непросто. Алина, с ее запросами и документами, тянула меня назад, но Настя… Настя была рядом, и я не хотел ее потерять. Она не заслуживала быть в центре всего этого хаоса. Но, тем не менее, я знал, что мне нужно сделать.

– Ты можешь остаться, пока я съезжу, – предложил я.

Да, я знал, что это не лучший выход. Но это было единственное, что я мог предложить здесь и сейчас.

– А почему не предлагаешь поехать с собой? – спросила она.

– Ну, поехали.

– Нет уж… Если бы хотел, ты бы предложил это сразу.

– Настя, я сделал свой выбор.

– Если бы сделал, не уезжал, Саша…

Мне было нечего сказать. В груди было пусто, и это было хуже всего. Я был не в силах оправдаться, и ее глаза, полные боли, стояли передо мной как наказание. Меньше всего хотелось делать из нее дуру. Она этого не заслуживала.

– А я как дура поверила, – она выдохнула. – Сама себе на придумывала…

Я молчал.

– Ясно, Саш… Ты, значит, вывез меня сюда, чтобы вот так уехать? Вариант лучший появился? Так и скажи!

Я смотрел на нее, ощущая, что девчонка на волоске от того, чтобы разрыдаться. Мне не хотелось причинять ей боль, но и оставить Алину одну я тоже не мог.

– Давай, закажу такси…

Я честно попытался хоть как-то сгладить напряжение, но Настя не дала мне шанса.

– Не надо, сама закажу.

Она резко повернулась и пошла к выходу. По пути схватила свой рюкзак.

– Лучше бы я тогда торт выкинула! – голос дрожал девчонки дрожал.

Из глаз наконец полились слезы. Потекла туш. Я стоял, наблюдая, как она «собирается». Она зачем-то начала ковыряться в рюкзаке, переворачивать его вверх дном. Нет, она вряд ли что-то искала. Скорее, давала мне шанс передумать. Броситься ее останавливать и успокаивать.

Я подошёл к Насте, положив руку ей на плечо. Она замерла, вздрогнула, но не повернулась.

– Настя… Прекрати. Мы можем поговорить.

Девчонка лишь вытирала глаза, размазывая тушь. Я понимал, что она хотела услышать другое. Она хотела, чтобы я сделал выбор. Но я выбор сделал, просто она не хотела его принимать.

Я буквально почувствовал, как расстояние между нами растет и стремительно превращается в пропасть.

Я взял ее за плечи и хорошенько встряхнул, заглядывая в глаза.

– Настя, черт возьми, посмотри на меня!

Она нехотя подняла глаза полные обиды. Губы дрожали.

– Я не бросаю своих. Девчонка сидит в обезьяннике. Ты понимаешь, что она сирота и помочь ей некому⁈

Настя медленно покачала головой.

– Бросаешь, Саш… – еле слышно шепнула она. – Отпусти, такси приехало.

Я убрал руки, Настя, не говоря ни слова, вновь направилась к двери. К залу подъехало такси, а когда девчонка открыла дверь, из салона послышались слова песни.

– Я украду, тебя украду… твою душу…

Музыка оборвалась. Машина уехала.

А я в этот момент понял, что потерял ее.

Достал мобильник, проследил на экране, как едет автомобиль домой к девчонке. И со вздохом, нажал на кнопку еще одного заказа. Ввел адрес, который мне продиктовала Алина. Такси должно было приехать через пять минут.

Таксист оказался общительным. Как только я устроился, он сразу обратился ко мне с улыбкой.

– Хотите конфетку? – спросил он, протягивая мне пачку с маленькими карамельками.

– Нет, спасибо.

Таксист не обиделся, а продолжил, видимо, привыкший к общению с разными людьми.

– Жевать нечем? Это где ж тебе так досталось, брат? – с интересом спросил он, заметив в зеркале заднего вида, как я выгляжу.

– Да так… – я не стал углубляться в подробности.

Водитель кивнул, будто бы понимая, что не стоит лезть в чужие дела. Однако разговоров он не спешил закруглять.

– Не местный, да?

– Нет, с Ростова.

– Я вижу, акцент есть, – сказал он с улыбкой. – Я сам из Душанбе. Такси – это так для души, я бизнесом занимаюсь, фрукты-овощи. Детей восемь… вот и отдыхаю от домашней суеты, как могу!

Я особо не слушал, хотя таксист продолжил рассказывать. Он говорил о своих детях, о бизнесе… я же думал о своем.

Наконец, мы добрались до места, таксист остановился.

– Приехали, брат, удачи.

Я вытащил деньги, заплатил за проезд и сверху оставил чаевые. Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида с благодарностью.

– Твоим детям конфет купишь, – сказал я.,

– Обязательно, брат.

Такси подъехало прямо к дому Алины, я вышел, захлопнул дверь, попрощавшись с общительным водителем. Направился к подъезду.

Пришлось поломать голову, чтобы попасть внутрь. На диктофоне было написан номер консьержа. Я позвонил, дожидаясь, когда мне ответят.

– Вы к кому? – раздался голос.

– В квартиру сорок семь. К Алине.

Трубку повесили, не открыв дверь. Я уже собирался позвонить снова, но дверь подъезда все-таки открылась и на пороге появилась бабуля в очках в роговой оправе.

– А где твоя Алина шляется в такое время, – она сузила глаза.

Пришлось объяснять старушке все как есть. Я видел, как меняется ее лицо по мере рассказа и там появляется сочувствие.

– Кошмар какой… ну проходи конечно. А ключи то есть? – спросила она.

– Есть, – заверил я, заходя в подъезд.

Подходя к квартире, я остановился перед дверью. Наклонился и, как мне сказала Алина, нашел ключи под ковриком.

Внутри квартиры было тихо. Обычная однушка или как сейчас было принято говорить – студия.

Я увидел старый стол, в котором должен был лежать паспорт. В ящике, среди множества папок и документов, я наконец заметил паспорт. Взял его, открыл, чтобы проверить – точно ли то? Увидел фотографию Алины и сунул паспорт в карман.

Я уже собрался уходить, как заметил кое-что и даже вздрогнул он неожиданности. На полке на стене стола стояла маленькая рамочка с фотографией. На фото была я.

Я уже собрался уходить, но в этот момент раздался стук в дверь. Я замер, прислушиваясь.

Интересно, кого хрен принес? Или Алину выпустили?

Я не стал гадать, направился к двери и открыл ее. На пороге оказался бывший Алины. Он стоял весь неопрятный, с красным лицом и покачиваясь на ногах. Глаза, как два пустых отверстия, смотрели на меня. Я сразу понял, что он пьян в стельку. Запах алкоголя невыносимо ударил в нос.

Мы молчали, и все, что я мог услышать – это его тяжелое дыхание. Он не сказал ни слова, но взгляд был полон агрессии и недовольства. Бывший не пытался скрывать свои намерения, учитывая стиснутые кулаки.

– Ты че тут делаешь? – наконец, прорвалось через его зубы.

Я стоял, не двигаясь, оценивая ситуацию, но он уже не ждал ответа. Его рука резко пошла вперед, и он попытался толкнуть меня в грудь. Я сместился, и этого оказалось достаточно, чтобы пацан завалился внутрь.

Рухнув на пол, он чуть проехал вперед и стукнулся головой о дверь ванны.

– С-сука, убью! – извиваясь на коврике для обуви, зарычал он.

Он был пьян, его разум был затуманен, бить его было ниже моего достоинства. Я закрыл дверь, оперся плечом о стену, скрестив руки на груди и наблюдая, как он пытается подняться.

Правда получалось это весьма хреново.

– Иди сюда!

Я взял пацана за шкирку, затащил в ванную комнату и усадил в душевую кабину. Взял душевую лейку и включил холодную воду, направив струю ему в лицо.

Пацан попытался встать, но упершись руками поскользнулся, упал на задницу.

– Сидеть! – скомандовал я, продолжая его поливать холодной водой.

Это начало приносить эффект, по крайней мере, секунд через тридцать он уже забросил идею выхватить у меня душевую лейку. В конце концов я закрепил ее на крепление и холодная вода продолжила литься ему на голову, приводя в чувства.

Я же сел на карточки.

– Слушай, мы оба понимаем, что ты не в себе сейчас. Сейчас я выключу воду и ты либо перестанешь кидаться, либо я спущу тебя по лестнице пинком под зад. Выбирай, – я вполне правдиво обрисовал перспективы продолжения ночи.

Выключил воду, готовый к любому повороту событий. Пацан молча уставился на меня. Я видел, как его агрессия постепенно тает, уступая место безумной усталости. Он все еще тяжело дышал, но теперь взгляд стал немного более ясным, пьяная пелена чуть спала.

А место ярости на лице заняли страх и беспомощность. Пришло понимание, что его злость была не столько на меня, сколько на себя. На свою неспособность вернуть то, что потерял.

Он по-настоящему любил Алину. Это не была просто ревность или ярость. Это было что-то более глубокое, болезненное и личное. Боль человека, который потерял любовь, и вряд ли ему удастся найти ее снова.

– У тебя что-то с ней было? – уже спокойно спросил он.

Я не ответил сразу. Эти слова звучали как крик души. Он был не просто пьяным бывшим парнем… скорее он был человеком, который страдал. Его отношение к Алине было настоящим, и я это понимал.

– Сейчас у меня с ней ничего нет, – сухо объявил я.

Как будто ожидая другого ответа, он только кивнул. В глазах появилась усталость, почти облегчение. Теперь, когда агрессия прошла, этот пацан казался просто потерянным человеком.

– Приведи себя в порядок, – бросил я, выходя из ванной.

Я сидел на диване, вслушиваясь в шум воды из ванной. Бывший Алины был в глубоком алкогольном опьянении. Всё, что я только что видел в его поведении, казалось смазанным слоем его внутренней боли. Он был разрушен, и мне не было жалко его, но, безусловно, его было жалко в каком-то глубоком, человеческом смысле.

Вот такие они – превратности судьбы. Алина и её бывший не смогут быть вместе. Как бы он ни пытался… пацан даже не знал, что влюбился в девчонку, чья семья была разрушена его отцом.

Вскоре звуки воды затихли. Пацан вышел из ванной, его взгляд был почти бессмысленным, всё ещё мутным от алкоголя.

Я кивком показал ему сесть рядом. Он, пошатываясь, подошёл, присел на диван.

– Мне нужно отвезти ей документы, – я коротко рассказал, зачем здесь.

– Давай отвезу…

– Ты на машине приехал? – удивился я.

– Да, – ответил, не глядя в глаза.

– Ты же пьяный в зюзю…

Я понимал, что в таком состоянии ему точно нельзя садиться за руль.

Он промолчал. Не возражал и не спорил. Молча смотрел в одну точку.

– Ты хочешь знать, почему ты не можешь быть с ней? – спросил я.

Всмотрелся в его лицо, пытаясь оценить, готов ли он услышать правду. Я видел, как он ещё надеется, что что-то может измениться.

– Твой отец убил её семью, – честно сказал я.

Он замер, как будто не понял сначала. Я буквально ощущал, как информация переваривается в его голове.

Я же продолжил, честно рассказывая ему правду. Когда закончил, пацан зажевал губу и начал раскачиваться взад—вперёд, пытаясь сохранять спокойствие.

– Урод… – наконец, процедил он, стискивая кулаки.

В голосе было больше сожаления, чем злости. Он посмотрел на меня, как будто не мог понять, как это возможно, как такие вещи могли случиться. Лицо искривилось от боли, и я понял, что его отец стал для него тем, кто его сломал.

– Ненавижу…

– Я же вижу, что ты нормальный парень, – продолжил я. – Но тут как мужик мужику скажу, что тебе нечего ловить в этой истории. Ты не можешь быть с ней.

– Как мне быть? Я ведь её люблю… – сказал он с таким отчаянием, что я почувствовал всю его внутреннюю боль.

– Как… – я коротко пожал плечами. – Живи так, как подсказывает сердце. А сейчас… отоспись, ты никуда не поедешь. Я не пущу.

Я достал мобильник, зашёл в приложение своего такси и ввёл адрес отдела полиции, где была Алина. Агрегатор начал поиск.

– Ты прав, в таком состоянии нельзя ехать. – прошептал бывший Алины. – Но знаешь что… Возьми мои ключи, и поезжай на моей машине.

Я немного удивился предложению, вскинул бровь. Возможно, пацан хотел загладить свою вину за ту агрессию, что проявил? Не знаю, гадать не хочу. Но в его словах чувствовалась искренняя готовность помочь.

Пацан достал ключи из кармана, потряс их передо мной.

Я хотел сначала отказаться, но взглянув на экран мобильника, увидел, что такси придётся ждать четырнадцать минут. Не долго думая, я отменил заказ и взял протянутые ключи. Я и так потерял слишком много времени на задушевные разговоры. И теперь надо бы поторопиться.

Я спрятал ключи в карман и, не задерживаясь, пошёл к выходу.

Я спустился вниз, попрощался с бабулькой консьержкой, та смерила меня обеспокоенным взглядом. Видно, знала бывшего Алины и полагала, что наша встреча закончится мордобоем.

– Всё хорошо? – спросила она.

– Да, забрал документы, – заверил я.

Машина стояла неподалёку. Шикарный премиум-внедорожник от BMW. Сколько стоила такая дорогая игрушка – даже затрудняюсь сказать. Но с машинами я всегда был на «ты». Вот и двигатель немецкой иномарки приветливо заурчал под капотом, стоило мне завести двигатель.

Правда, голову пришлось поломать. У ключа от BMW не было… ключа. Просто брелок, который я не сразу догадался вставить в небольшое углубление в месте, где обычно располагалась личинка.

Машина ехала уверенно, мощный двигатель охотно реагировал на любые прикосновения к педали газа. Дури под капотом было не меньше, чем в моём «кабане».

Местное отделение полиции было всего в нескольких километрах от дома Алины. Поэтому через каких-то пять минут я уже подъезжал к зданию ментовки. Припарковал автомобиль у самого входа, выключил двигатель и посмотрел на здание перед собой…

На пороге стоял сержантик с автоматом в руках, с жгучей завистью бросавший взгляды на бэху.

– Командир, мне к дежурному бы, документы задержанной подвёз, – объяснил я цель визита молодому менту.

– Проходите…

Сержантик охотно открыл дверь, не задавая вопросов. Интересно, а приди я сюда на своих двоих, вопросы бы были?

– Вы только это… недолго, пожалуйста, а то вы встали на служебной парковке…

Я кивнул и наконец зашёл в отдел.

От автора:

Новинка от Гурова и Старого!

1682 г. Вокруг произвол и беззаконие. Стрелецкий бунт? Не можешь предотвратить – возглавь! Но на своих условиях. Лично воспитаю Петра – или погибну снова

/reader/475541/4451330

Глава 19

Внутри отдела меня встречал небольшой пятачок метр на метр, упирающийся в «вертушку». Чтобы пройти внутрь, следовало провести беседу с дежурным – тот сидел в будке с окошком. Как и тридцать лет назад, в плане дежурного мало что изменилось. В будке сидел немолодой сотрудник с недовольной рожей.

Он поднял взгляд, заметив меня, но ничего не сказал. Я подошёл к будке, постучал в стеклянную перегородку. Дежурный снова раздражённо поднял свой взгляд, отрываясь от видео на экране мобильника.

– Я пришёл за девчонкой…

Он не дал мне договорить, что-то сказал, но вот только я не услышал ни хрена. Из-за стеклянной перегородки, в которой хоть и были отверстия, ничего не было слышно. Возможно, если бы товарищ прапорщик говорил чуточку громче, то и проблем бы не возникло.

Видя, что я не слышу, он кивнул мне куда-то за спину и вернул взгляд на экран телефона. Я обернулся и увидел на стене телефон, смахивающий на таксофон.

Вон оно как…

Я подошёл к телефону, заметил, что рядом с ним висит табличка с номерами. Скользнув взглядом по табличке, я нашёл цифры, собственно, дежурного. Набрал номер, и за стеклом будки зазвонил телефон.

Первый гудок… второй.

Дежурный не торопился брать трубку. Он просто сидел, не обращая на меня внимания, по-прежнему поглощённый чем-то в телефоне. Я почувствовал, как терпение на исходе. Нужно было что-то делать.

Я снова постучал по стеклу. Дежурный снова поднял взгляд, и в его глазах мелькнуло раздражение. Моё терпение тоже подходило к концу.

Вместо того чтобы сделать свою работу, дежурный встал и направился к двери. Он явно собирался выйти, чтобы покурить.

– Чего ты мне названиваешь, звони к тому, к кому пришёл! – фыркнул он.

– Ты куда?

– Курить, подождёшь!

Вон как… ну ясно.

Значит, мы тут не служим, а работаем. Приму к сведению. Я положил трубку телефона и вышел за ним.

Дежурный встал рядом с сержантом и что-то обсуждал с ним, показывая на экран телефона. Я подошёл ближе и услышал, как они обсуждают видео с вечернего боя Шамы.

– Прикинь, чурбан чё исполняет, говорит: «Махачкала»… сука, понаехали…

– Так ты ж сам приезжий? – спросил сержантик.

– Это другое!

Дежурный с увлечением показывал на экран и смеялся.

Завидев меня, этот мусор, а по-другому язык не поворачивался его назвать, убрал телефон. Ну и, видимо, решил окончательно гнуть линию «царька».

– А что за Бэха стоит? – спросил он, указывая на мой автомобиль.

– Моя, – ответил я.

– Убирай её, – сказал дежурный с таким тоном, что я едва сдержался, чтобы тут же его не сложить правым боковым.

Но нет, над входом в отдел висела камера, и если я его хоть пальцем трону, когда он при исполнении, сидеть мне в тюрьме лет десять.

– Ты мне мозги не пудри, – спокойно сказал я. – Здесь стоянка для транспорта.

– Ты знак не видишь? Глаза разуй! – раздражённо бросил он.

– Знак я вижу, и он ясно показывает, что парковка для служебного транспорта там, – я кивком указал на шлагбаум, ведущий во внутренний двор.

Дежурный промолчал, по его выражению было видно, что он понимал, что не прав. Но ему очень хотелось наплевать на правила. Вместо того чтобы извиниться, он снова обратился к сержанту.

– Иди, поставь перегородки, чтобы всякие идиоты не парковались, – буркнул он.

Идиотом он явно назвал меня.

Я дождался, когда сержант отошёл выполнять поручение, и тут же шагнул ближе к дежурному, демонстративно держа руки в карманах.

– Слушай, ты, чучело, – тихо сказал я, но так, чтобы он меня услышал. – Ты не врубаешься, что я приехал за девчонкой, которая из-за тебя сидит в обезьяннике с всякой шушерой?

– Э-э… ты как разговариваешь…

– Пасть закрой, – жёстко перебил я. – Так вот, я тебя предупреждаю: если с ней что-то случится, если хотя бы один волосок упадёт с неё… я дождусь, когда ты, собака, будешь не в погонах и не на службе, и сделаю так, чтобы ты понял, что ты должен служить, а не работать. В рамках административной статьи. Я посижу пятнадцать суток, а ты будешь всю свою жизнь оглядываться.

– Это ты чё меня щипать собрался? – язвительно сказал он. – Да я щас тебя за такой базар…

– Ты не понял, – я снова его перебил. – У тебя случайным образом в заднем проходе паяльник застрянет. Причём совершенно неумышленно.

Я прекрасно знал, что при определённом раскладе такое повреждение не является тяжким и под уголовку не попадает, если нанесено неумышленно. Средним – да, потому что оно не представляет опасности для жизни, но при этом вызывает длительное расстройство здоровья.

Дежурный замер, его взгляд стал серьёзным. Он точно понял, что это не просто угроза. А потом он вдруг прищурился.

– Да ты же, блин, Саша Файтер! Прости, не узнал! Я ж твой бой жду, ну, в смысле в записи.

Он протянул руку, пытаясь как-то переобуться в последний момент. Видимо, раз следил за боями, то знал, что не так давно я получил благодарность от начальника полиции Москвы.

Но я не пошёл на контакт. Взял сигарету из его рта и спокойно потушил её. Руку этого урода жать не стал. Мерзко, когда в органах встречаются вот такие.

– Я думаю, ты меня понял? – спросил я, глядя ему в глаза.

Он замолчал и чуть кивнул.

– Да, да, всё понял… – проблеял он.

Корона «царька» мигом спала. Он придержал дверь, приглашая меня зайти внутрь. Чуть ли не вприпрыжку побежал в будку.

– Паспорт дайте, будьте так добры, – сказал дежурный.

Причём говорил он теперь так, что всё отчётливо было слышно, несмотря на стеклянную перегородку.

Я достал из кармана свой паспорт и паспорт Алины и положил их в специальный выдвижной ящичек. Дежурный взял документы, проверил, посмотрел на меня и снова на бумагу. Затем потянулся к телефону, набрал номер и быстро что-то произнёс в трубку. Что именно – я не расслышал из-за стекла. Видимо, у него там кнопочка какая есть, которую он нажимает, чтобы было слышно.

Закончив звонок, он нажал ту самую кнопочку и повернулся ко мне.

– Ждите!

– Сколько ждать?

– Не дольше пяти минут, я коллег попросил порешать вопрос быстрее…

Он положил паспорта обратно в ящичек и вернул мне. Пискнула вертушка.

– Заходите, присаживайтесь.

Я толкнул вертушку, зашёл внутрь и присел на скамью, начав ждать. Прошло несколько минут, из кабинетов туда-сюда прошли несколько сотрудников, не обративших на меня внимания.

Наконец, дверь из служебного помещения открылась, и в коридор вышел мент, но без формы – видно, опер. Среднего возраста, с усталым выражением лица. Он сразу же оценил меня взглядом с головы до ног.

– Вы за гражданкой?

– Я, – я протянул ему паспорт.

Он забрал документ, не говоря ни слова. Открыл паспорт, полистал.

– А вы ей кто? – спросил он, не поднимая головы.

– Друг, – ответил я, не задумываясь.

Он поднял глаза, снова посмотрел на меня, но чуть внимательнее.

– Вы знаете, что одного нашего сотрудника она укусила за руку, а другого послала? – вдруг сказал опер. – За это по закону ей срок положен реальный. Но мы перегибами не занимаемся. Так что отпустим. Но если вы действительно её друг, – продолжил мент, – то будьте так добры ей объяснить, что так себя вести не нужно. Люди в полиции тоже разные работают, чтобы вы понимали.

Я даже не удивился, честно говоря. Алина была крайне взбалмошная девчонка и ожидать от неё можно было всё, что угодно.

А вот опер… в отличие от дежурного, всё ещё стыдливо прячущего взгляд, похоже, был не мусором, а ментом. Тем самым, который понимает, что такое служба. Я невольно проникся к этому человеку уважением.

– Скажу, – заверил я. – Спасибо за понимание.

Опер, закончив проверку, закрыл паспорт и вернул мне.

– Сейчас её выпустим, вашу… подругу, – пообещал он.

Не прошло и нескольких минут, как дверь снова открылась, и я увидел её. Алина стояла в дверном проёме, её плечи были опущены, взгляд потерян, а лицо было красное от слёз.

Она казалась абсолютно потрёпанной, как будто этот день вымотал её до последней капли. Глаза чуть припухли, но в них не было ни боли, ни злости, в них застыла только безучастность и усталость.

Алина была в том самом платье, в котором я её видел на турнире. Но теперь платье было измятым и испачканным, не таким ярким, как раньше. Волосы были растрёпаны, небрежно свисая… Она не пыталась выглядеть лучше… стояла, как загнанное животное.

Алина не сразу заметила меня, поглощённая своими мыслями. Я остановился перед ней, и только когда заговорил, она медленно подняла голову, встретив мой взгляд.

– Пойдём, – сказал я.

Мы вышли из ментовки, и Алина, не сдержавшись, повернулась к дежурному и показала ему «фак».

Я быстро подошёл к ней, мягко взял за талию и вывел из отдела. Мы вышли на крыльцо, и она вздрогнула, увидев машину своего бывшего у крыльца.

– Он здесь?

– Нет.

Я думал, что она начнёт меня расспрашивать, почему я приехал на этой машине. Но нет, ей будто бы было совершенно всё равно. Что-то в поведении Алины говорило, что она переживает сильный внутренний шок.

Я посмотрел на неё, пытаясь понять, что она сейчас чувствует. Но она избегала моего взгляда.

– Как ты? – спросил я.

Алина снова не ответила. Заплаканное лицо, размазанная косметика… Нет, в таком виде она не поедет, надо хоть как-то привести девчонку в порядок.

Я огляделся, приметил неподалёку круглосуточный магазинчик и повёл Алину туда.

Когда вошли в ларёк, я сразу направился к полке с водой, взял влажные салфетки. Алина осталась стоять у кассы, где её с любопытством рассматривала продавщица.

Я подошёл к кассе, чтобы оплатить покупки.

– У вас всё в порядке? – спросила продавщица.

Алина покосилась на неё и… не сдержалась.

– Какое на хрен твоё дело? – зло ответила она, не скрывая раздражения.

Алина резко схватила бутылку воды и влажные салфетки из моих рук, не обращая внимания на то, что я не заплатил.

Направилась к выходу, даже сейчас сексуально покачивая бёдрами.

– Прости её, – сказал я, повернувшись к продавщице.

Вытащил деньги, положил на кассу:

– Сдачи не надо.

Продавщица кивнула, но ничего не сказала. А я последовал за Алиной, которая уже вышла. Далеко она не ушла – метрах в пяти от ларька остановилась и вытирала влажной салфеткой макияж. Я заметил, как её руки дрожат. Использованные салфетки Алина бросала на землю.

– Так нельзя с людьми, – сказал я, подходя ближе.

Алина не ответила, продолжила вытирать лицо, как будто бы меня нет рядом.

– Алина, я с тобой разговариваю!

Девчонка резко повернула голову, посмотрела на меня, и в её взгляде была вся та буря, что она теперь даже не пыталась скрыть.

– А тебе какое дело? – выпалила она.

– Как бы никакого, кроме того, что ты просила меня тебе помочь, – сухо ответил я.

Её лицо скривилось в недовольной усмешке.

– Помог? – возмущённо спросила она и с сарказмом добавила: – Спасибо, что помог!

Неожиданно рука Алины взметнулась, и она попыталась влепить мне пощёчину. Я инстинктивно схватил её запястье, задержав руку в воздухе.

– Ты что творишь? – спросил я, не понимая, почему она продолжает так себя вести.

– Отпусти меня, иначе я буду кричать, – зашипела она с угрозой.

– Прекращай себя так вести, – процедил я, сильнее стискивая руку.

– Отпусти…

– В себя приди!

Я боковым зрением заметил, как возле нас у дороги притормаживает какой-то автомобиль.

– Девушка, вам помочь? – послышался вопрос.

Двое молодых смотрели с хмурыми лицами на нас с Алиной. А вот дальше… Алина заверещала, как будто я собираюсь её насильничать.

– Помогите!

Крик стал, как удар под дых. Парни тотчас вышли из автомобиля. Алина, явно не осознавая последствий своих действий, продолжала кричать и изображать, что я к ней пристаю.

– Эй, отпусти её! – парни подходили ближе.

– Мужики, не лезьте, – бросил я, хоть и знал, что они не будут слушать.

– Лезьте, этот урод не понимает русского языка! – взвизгнула Алина.

– Дура, – процедил я.

Я резко отпустил её руку, понимая, что пацаны в любой момент бросятся в драку. Они-то не знали, что происходит на самом деле, и вполне логично хотели защитить девушку.

Я отступил, пытаясь оценить ситуацию. Знал, что драки не избежать, но всё равно не хотел этого. Парни действовали по совести, защищая её, но у меня не было другого выбора.