Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

В такой яркий, пестрящий насыщенными красками от синевы до золота и багрянца день хотелось слушать шорох хрустящих под подошвами опавших листьев, смотреть на стаи журавлей, наслаждаться последними солнечными лучами, а не идти со сведенными до боли лопатками, расправив плечи, глядя прямо перед собой и ожидая каждое мгновение пульсара меж лопаток.

Я миновала двор, затем первый этаж в этом самом невыносимом ожидании, а едва поднялась по лестнице на второй, как все же дождалась…

– Это же та самая темная, – прилетело в спину.

Вокруг как-то сам собой начал сужаться круг из адептов. Меня намерено или стихийно, но брали в кольцо.

– Гадина! Это ты с дружками убила Олава! – заступив мне дорогу, выкрикнула крепко сбитая девица с толстой пшеничной косой, перекинутой на грудь.

– Да-да! Пока вы, темные, у нас не появились, из академии адепты без мет не пропадали! – подал голос сбоку невысокий, состоящий словно лишь из костей и сухожилий, остроносый и юркий, как уклейка, вихрастый парень.

И на его обвинение захотелось уточнить: «Угу, а с метой, значит, терялись только так?». Но тут с другой стороны пробасило:

– Отродье мрака, говори, зачем мету содрали и куда Локира самого дели? – это подал голос громила, который был выше меня на две головы, а в плечах раза в четыре шире. Такой на одну ладонь положит, а второй прихлопнет.

Обвинения в подобном духе неслись со всех сторон. Я чувствовала: еще немного – и от слов светлые перейдут к делу. Задорному такому, общественному… К тому, который поможет отлично сплотить коллектив и разжечь в нем задор, а заодно за этим занятием народ отогреется и телесно, и душевно. Главное, подойти к выполнению задачи с огоньком, а материал для розжига, в смысле темная для аутодафе, уже есть…

Тут я краем глаза увидела на подоконнике высокого стрельчатого окна Эйту. Она сидела, обняв здоровой передней лапкой пушистый хвост, и пускала слезу умиления. На ее мордочке прямо-таки было написано крупными литерами радостное: наконец-то эта зараза сдохнет!

Вот ведь… пушистая! Промелькнула мысль: а не ее ли это лап дело – похищение меты? Уж больно все один к одному… В следующее мгновение чья-то спина отгородила меня от пушистой. Но ненадолго. Похоже, Эйта хотела лицезреть мою казнь во всех подробностях. Иначе она не стала бы совершать весьма рискованный для ее больной лапы прыжок с подоконника на крепление факела. Последнее торчало из стены над головами адептов. Едва не сорвавшись, Эйта уцепилась за него правой лапой, на которой не было лубка, в последний момент и активно засучила ногами в воздухе, пытаясь подтянуться.

Не сказать чтобы сразу, но ей это удалось. И со словами:

– Ну вот и конец тебе, паразитка рыжая, – она села на дужку кованого крепления, довольно на меня воззрившись.

Хотелось ответить, что от такой же слышу. Но отвлекаться от самоспасения на эту пушистость не стоило.

Я бросила быстрый взгляд в одну сторону, потом в другую, прикидывая варианты. Использовать боевую магию? Мало того что это прямое нарушение запрета ректора, так тут еще и полно опытных боевиков. Я аркан сплести не успею, как меня сожгут шквальным огнем пульсаров, оставив пятно сажи на полу, а Тумину скажут, что я сама виновата. А они просто защищались. А то, что толпой против одной, – так то мелочь, не стоящая внимания.

Я вся внутренне подобралась. Хотя внешне старалась сохранить выражение невозмутимости. А потом повернулась к остроносому парню.

– То есть вы решили… – первые слова пришлось произнести громко, чтобы их услышали не только стоявшие рядом, но и задние ряды. И это возымело действие. Толпа, жаждавшая узнать, что темная сотворила с их товарищем, притихла. И дальше я говорила уже нормальным голосом: – …раз у адепта пропала мета – это повод убивать темную? Даже если эта самая темная точно не могла забрать дар? – я специально ответила в первую очередь тому, кто задал наименее оскорбительный вопрос в мой адрес. И специально закончила речь не утвердительным предложением, вынуждая остроносого вступить в диалог, уточнить детали.

Тем самым подсознательно дала остальным понять, что если они хотят знать, что случилось с Олавом, и ждут ответов, то лучше говорить со мной повежливее. Девицу с русой косой, повеличавшую меня «гадиной», я подчеркнуто проигнорировала. Громилу тоже. Хотя последнего не замечать было тяжело. С учетом того, что он едва ли не нависал над моей макушкой. Но я очень старалась.

Призвав свой дар, параллельно со словами попыталась подхватить эмоции. Для начала у худющего паренька, с которым разговаривала.

Я ощутила его раздражение, а перейдя на ментальный уровень, увидела, как пепельно-алая дымка, которая едва различимо пахла железной окалиной и плавленой серой, пульсировала вокруг тела светлого, разливаясь вокруг него клубами.

Осторожно коснулась его эмоций, убирая густой туман, сворачивая его, как кудель в нить, а ту, в свою очередь, сматывая в клубок. И, частично сняв завесу из негатива, ухватилась за эмоцию, которая была до этого скрыта пологом гнева, – любопытство. Подцепила его и начала вытягивать на поверхность. Пусть остроносому станет просто интересно, что случилось.

Все это длилось пару ударов сердца, показавшихся для меня вечностью.

За несколько мгновений толпа переварила услышанное. А потом… Кто-то разозлился еще больше – краем глаза я увидела сбоку алую вспышку, но главное – я почувствовала, как в моем худощавом собеседнике просыпается интерес. Он был сродни легкому бризу, обещающему приключения. Почти неуловимому. Но это была уже не злость. И оттого следующий вопрос, который задал остроносый, прозвучал вполне миролюбиво:

– Почему это не могла? – прищурился худощавый адепт.

– Когда исчез этот ваш Олав? – вопросом на вопрос ответила я, подхватывая дымку любопытства собеседника и растягивая ее на светлых, стоявших рядом с кучерявым.

– Этой ночью, – пробасил надо мной громила.

Я едва рефлекторно не втянула голову в плечи. Но удержалась. Нельзя было показывать свой страх. Потому как слабых охотнее, быстрее ломают. А с сильными… с ними приходится считаться. Это было одной из основ человеческой природы, и действовала она одинаково везде, невзирая на масть дара.

По спине градом катил холодный пот, а колени дрожали. И не только от собственного страха. Еще и от напряжения. Я задействовала дар на полную. Приглушая одни эмоции у светлых и разжигая другие. Но для этого мне нужно было время. И я тянула его, поддерживая разговор.

Было дико сложно одновременно думать и действовать. Причем второе – незаметно для окружающих.

– Этой ночью я была под арестом. И лишена магии. – Подняла руку, демонстрируя запястье. И пусть на нем сейчас не было браслетов, но жест сам по себе получился выразительный. – Так что я не могла взять мету с пропавшего… – захотелось сказать «при всем желании», но вовремя остановилась. Ведь наверняка кто-то из светлых уцепится за это «желании» и заорет: «Ага! Значит, хотела! А если хотела, то и планировала! А раз планировала, то и могла!» И переубеждай потом по новой эту толпень. Нет уж! Поэтому закончила свою речь чуть сбивчиво: – …от слова «совершенно».

Желавшие еще недавно сжечь ведьму задумались. Правда, ненадолго. И уже девица с косой задала следующий вопрос. Оскорблений в нем, замечу, уже не звучало:

– А кто может подтвердить, что ты не брешешь? – Да, подозрений и сомнений в голосе девицы было хоть отбавляй. Не нужно было быть менталистом, чтобы почувствовать эмоции адептки.

– Слова Тумина будет достаточно? – вопросом на вопрос, в лучших гномьих традициях, отозвалась я.

– Скалы? – пробасил недоверчиво сверху бугай.

Вот так незаметно для окружающих обвинения в клевете превратились даже не в допрос, а в простую беседу, пусть и весьма нервно-эмоциональную.

Вот только если светлые не обратили на эту перемену внимания, то бдительная Эйта…

– Нет, вы только посмотрите на эту заразу рыжую! – прокомментировала белка сверху. – Она уже чуть ли не к столбу на костре привязанная стояла, но стоило только инквизиторам вынуть кляп, чтобы эта темная сказала последнее слово перед смертью, как ее не только сжигать передумали, но щас еще и извиняться начнут! Тьфу! – возмущенно закончила хвостатая и сплюнула в сердцах.

Мне многое хотелось сказать этой рыжей, но я даже головы не повернула, а ответила на вопрос громилы:

– Да. Это по распоряжению ректора мне нельзя было сутки покидать собственную комнату. И по его же приказу на меня надели оковы из аллурийской стали.

Упоминание Тумина придало моим словам веса. И еще на пару градусов охладило пыл светлых. Так что, похоже, самосуд откладывался по техническим причинам: запал пропал. Жаль, что хворост из неприязни, сомнений и недоверия, который разжигает костер гнева в душах, остался. Хорошо бы и его подрастащили, но… это уже из области несбыточного.

А пока же мне, воспользовавшись смятением и затишьем в толпе, стоило удалиться. Как говорится, аудиенция окончена, пора возвращаться к делам, по которым я, собственно, до этого и шла по коридору академии.

– Если будут еще вопросы, я обязательно на них отвечу, но позже. Сейчас же у меня должна вот-вот начаться лекция, – с этими словами, обращаясь сразу ко всем и ни к кому конкретно, я сделала первый шаг, вложив в него всю свою уверенность.

Светлые, стоявшие передо мной, расступились, давая пройти. И я про себя облегченно вздохнула: кажется, пронесло. Но, увы, я не прошла и двух десятков шагов, как увидела Карен. Она стояла в окружении еще нескольких девиц и глумливо, победно улыбалась.

– Эта темная врет! – громко на весь широкий коридор почти прокричала она. – Я ее соседка по комнате. Так вот – этой рыжей сегодня ночью не было!

Она врала. Нагло. Открыто. Но с таким честным выражением лица… И настроение толпы резко поменялось. Как по щелчку. Потому что они были готовы в эту ложь поверить. С радостью поверить. Она полностью совпадала с их мировосприятием.

А я, глядя на скалящуюся Карен, весь вид которой говорил: «Я тебе отомстила! Выкуси!» – подумала: каждый раз, когда в моей жизни случается каюк, я думаю, что он полный, завершенный и окончательный. А по факту выясняется, что это были только подготовительные работы.

На что рассчитывала Карен, делая такое заявление? Да наверняка она думала, что меня сейчас же сметут, не выясняя деталей. Я же темная? Чего со мной церемониться?

– У, ты моя умница! – раздалось из-за спины радостное беличье в адрес моей соседки. – Мочи эту рыжую!

А я приготовилась отбиваться. Собрала все силы, подхватив нити эмоций как можно большего числа светлых. Нужно было разом пустить по этим каналам волну сомнения. Правда, был один нюанс: я поистратила силы до этого. И сейчас была большая вероятность выгореть. Демоны подери! Вот когда пожалеешь о том, что ментальный дар частично заблокирован… Но ничего, я справлюсь. Должна справиться. Просто обязана. Потому что деваться некуда.

Надо только, пока светлые под ментальным воздействием будут колебаться, успеть озвучить правду о Карен и ее любовнике… Как говорится, слово против слова. А потом – клятва против клятвы. И тогда либо Карен произнесет зарок и сгорит от собственной лжи, либо, что вероятнее, откажется от…

– Вот. Ты. Где! – голос, подобный раскату грома, пронесся по коридору, эхом отразившись от его стен. На миг мне показалось, что это Тумин.

Я резко повернула голову и увидела… Снежка. И сейчас он напоминал кого угодно, только не обычного адепта. С его пути уходили еще до того, как он успевал приблизиться, как спешат убраться с дороги хищника.

В каждом уверенном движении Кьяра чувствовалась скрытая сила, опасная, разрушительная мощь. Это была поступь властелина. Того, кто смотрит на мир иначе, чем другие. И даже неприступные отвесные скалы Серебряного хребта ему лишь помеха, но не преграда.

И сейчас он шел к нам с Карен. И смотрел на меня. Только на меня. Холодным, тяжелым взглядом. Так, что захотелось тоже отступить. Словно я и была причиной этой самой ненависти.

Краем глаза я увидела, как еще сильнее соседка расплылась в предвкушающей улыбке. Она не смогла удержаться от того, чтобы не ткнуть в меня пальцем со словами:

– Она во всем виновата!

И Кьяр перевел взгляд на Карен. И та враз сникла. Потому что темные именно так смотрят на будущий труп. И пусть масть дара Снежка была исключительно светлой, но сейчас это не имело значения.

– Ты готова в этом поклясться? – без обиняков спросил он, и красотка побледнела. Это не ускользнуло от многих. А Кьяр меж тем задал еще один вопрос: – Или это голословное обвинение из-за личной ненависти?

Соседка по комнате попятилась, словно ей угрожали. Лишь ее взгляд, которым она сверлила меня, был полон отчаянной злости.

Снежок же встал рядом со мной и отчеканил:

– Кейси Даркнайтс член моей команды. И я, как командир длани, заявляю, что она находится под моей защитой. Любую попытку навредить ей я расцениваю как личный вызов на дуэль.

После его слов в коридоре наступила мертвая тишина, в которой звук колокола, ознаменовавший начало занятий, прозвучал похоронным набатом. И пусть Кьяр был не самым высоким и широкоплечим среди светлых, но желающих выступить против него не нашлось.

Адепты как-то резко вспомнили, что вообще-то пора бы на занятия и… Снежок не стал дожидаться, пока все разойдутся. Он схватил меня за запястье и направился прочь. А я вынужденно заспешила за ним следом.

Вот только путь Кьяр держал, как выяснилось, не в аудиторию. Коридор. Анфилада. Небольшой зал, поворот, коридор поуже и… Светлый резко остановился напротив неприметной двери и дернул ее за ручку. Та оказалась закрыта, но Снежка это не остановило. Пасс рукой – и замок щелкнул, отпираясь.

Это была то ли подсобка, то ли склад. На полках, полуприкрытые мешковиной от пыли, стояли учебные образцы бестий в миниатюре. Судя по всему, при активации подставки магическим импульсом эти твари могли оживать, демонстрируя не только внешний вид, но и повадки той или иной гадины.

Но сейчас гораздо больше малой копии болотной льерны меня интересовал злой, как высший демон, Кьяр.

– Нам нужно поговорить, – тоном «будешь перечить – прибью и не замечу» произнес светлый.

Пришлось подчиниться. И едва мы оказались в каморке и дверь за нами захлопнулась, как я оказалась прижата к стене, а надо мной угрожающе нависал Снежок. Две его руки упирались в кладку по обеим сторонам от меня.

– Ты что творишь, Даркнайтс?!

На меня орали. Натурально. Пусть и не повышая голоса. Почти шепотом, но кричали.

– Ты меня спас, чтобы выместить свою злость? – В крови кипело раздражение.

Лишь несколько мгновений спустя я поняла: оно не мое. Вернее, отчасти не мое. Потому что точно такие же чувства захлестнули сейчас и Кьяра. Негодование. Недовольство. Возмущение и… Тревога. И вот она-то точно была не моей.

– Вообще-то, конкретно сейчас мне хочется тебя прибить, темная! Чтобы мне больше не беспокоиться и не носиться по академии в поисках Кейси Даркнайтс, – признался светлый. – Какого рожна разгуливаешь одна? Ты знаешь, что над твоими приятелями сегодня утром чуть не устроили самосуд? Ректору даже пришлось их из-за этого в карцер засунуть!

Мы орали друг на друга. Вдохновенно. С полной самоотдачей. Спуская пар после произошедшего в коридоре.

– А я об этом знала?!

– Вот теперь точно знаешь! И больше чтобы в одиночку даже в душ не ходила!

– А с кем? – Я с вызовом вздернула подбородок. Да, светлый был прав. Но каким тоном он был прав?! Бесившим до невозможности!

– Ты будешь под моей охраной или присмотром других членов команды, – тон светлого стал суше и жестче.

– В том числе и Самиры Лэйдон? – Память услужливо подкинула имя белобрысой адептки, дуэль с которой у нас срывалась второй раз подряд. Ну-ну… Будет она меня охранять… Разве что от попытки выжить. Лично прикопает под первой же акацией.

– Да. В том числе и под ее защитой. Лэйдон не посмеет ослушаться моего приказа, – Кьяр произнес это так, что я сразу поверила: действительно не посмеет.

– Кто ты такой, чтобы все решать за меня?

– Я тот, кто хочет тебе помочь!

– Почему?

Я посмотрела светлому в глаза, и это стало ошибкой. Мы находились близко. Очень близко для того, чтобы в одной темной осталась хоть капля благоразумия. А что до моего спокойствия… Оно уже давно полетело в Бездну. И судя по тому, как сжались губы светлого, а скулы побелели, не у меня одной были проблемы с самоконтролем.

Глаза Кьяра потемнели так, что в них не осталось ни одного проблеска зелени. Светлый нахмурился, продолжая пристально смотреть на меня, и наклонился ниже. Так, что я ощутила его дыхание на своих губах.

Время вдруг замерло. Сломалось. Раскололось пополам. Остались лишь я, светлый и его подобный раскату грома взгляд. Не было ничего вокруг: ни тусклого светляка, мигавшего над нашими головами, ни пыльной каморки, академии. Реальность, в которой мы находились только что, исчезла, растворилась, превратившись в сон.

Рука светлого медленно оторвалась от стены. Казалось, еще мгновение – и Кьяр дотронется пальцами до моей скулы… Но светлый замер, уже почти коснувшись кожей кожи. А потом отвел ладони в сторону, прикрыл глаза, словно пытаясь обрести душевное равновесие, собраться с мыслями, и… Ему это удалось. Отчасти. Отпрянув от меня, Кьяр рвано произнес:

– Потому что ты можешь помочь мне, – его голос звучал хрипло. И почему-то у меня возникла уверенность: он хотел сказать другое.

– Тебе? Чем?

– Найти пропавшего адепта. – И вроде бы простые слова. Но вот то, как светлый их произнес… Так ставит задачу командир. Так информируют шпиона о миссии… Так разговаривал со мной на допросе по делу отчима дознаватель.

Именно этот самый тон словно стегнул меня. И заставил посмотреть на Кьяра по-другому. Враз вспомнилось молниеносная реакция Бьеркрина в нестандартных ситуациях, когда все его одногруппники-ровесники были растеряны, не представляя, что делать. И ровесники ли? Вчера вечером, когда мы сидели на подоконнике и смотрели в окно, светлый показался мне старше своих лет. А сегодня, в коридоре… В нем безоговорочно признавали лидера. Старшего…

И внутри меня росла уверенность: стоявший передо мной был не тем, за кого себя выдавал.

– Снимай иллюзорную маску, личину или что там у тебя, – потребовала я, провоцируя.

Но главными для меня были сейчас не слова. А то, как светлый на них отреагирует. Я призвала свой дар, пытаясь уловить эмоции Снежка. Если я ошиблась в своих предположениях, то должна была уловить злость, недоумение, растерянность… Все то, что испытывает человек, когда не понимает, о чем речь.

Но… ничего этого не было. А вот интерес… Он был. Как и легкое удивление, что бывает у ведьмы, которая слегка ошиблась в рецептуре. И теперь, глядя на сваренное зелье, размышляла: как же интересно у нее получилось…

Хотя внешне светлый остался невозмутим. Не дрогнул ни единый мускул на его лице, даже взгляд остался прежним.

– Почему ты решила, что у меня есть личина? – задал он закономерный вопрос.

– Вообще-то, до того, как ты не отреагировал на мой вопрос, я еще ничего не решила, но, судя по твоей реакции, она все же у тебя есть. Поэтому спрошу: кто ты такой? Агент? Дознаватель? Только предупреждаю: ложь я узнаю сразу…

– Менталистка… – понимающе усмехнулся Кьяр.

Я выразительно изогнула бровь, ничего не ответив, и скрестила руки на груди.

– Что ж, похоже, без объяснений не обойтись, – светлый криво усмехнулся. – Увы, мне придется тебя разочаровать. Я не шпион на службе короны. И личины у меня нет. Все гораздо проще. Я бастард, который присматривал за младшим сводным братцем.

Оказалось, что кое в чем я все же была права: Снежок был старше меня и остальных одногруппников. Но эльфийская кровь, которая текла в светлом, хотя бы здесь не помешала, а помогла: выглядел Кьяр моложе своих лет.

А еще он успел окончить Вейхонскую академию, что на севере. И даже отслужить несколько лет на границе. Ему бы по договору с академией предстояло еще пять лет уничтожать бестий близ Шумерлинских топей, рискуя каждый день жизнью и отрабатывая долг за обучение, но тут объявился отец, которого Кьяр до этого ни разу не видел. Лишь знал от матери, которая была наполовину эльфийкой, что есть такой герцог Дорс. Правая рука и тень императора Аврингроса Девятнадцатого. Тот, кому Снежок обязан появлением на свет, и тот, кто отказался от сына при рождении.

И вот спустя столько лет он появился перед Кьяром с весьма необычным предложением – сыграть роль сына. Настоящий, законный наследник рода Дорс отправлялся в академию Южного Предела, где традиционно обучались будущие дипломаты и военные. Инкогнито, под вымышленным именем, разумеется. Конспирация нужна была не для того, чтобы аристократа как-то особо не выделяли преподаватели. Скорее чтобы не узнали подсылаемые убийцы. Дорс был на политической арене одной из ключевых фигур. И врагов у него было достаточно. Потому за жизнь своего единственного законного наследника он опасался.

А вычислить того среди толпы адептов было удобнее всего по чарам крови… Но у герцога имелся же еще один сын. Которого не жалко. Бастард…

Дорс предложил Кьяру побыть мишенью для убийц за определенную сумму. И… оказался послан далеко и надолго. Но, увы, тени императора этот маршрут, видимо, был знаком, а может, проводник попался хороший, но, так или иначе, вернулся аристократ оттуда быстро и с сувенирами. В смысле уже не только с деньгами, но и с предложением куда более заманчивым.

Отец предложил бастарду не только погасить долг за его обучение, но и сделать так, чтобы имя Кьяра Бьеркрина исчезло из списков тайной канцелярии.

А все дело в том, что дар у квартерона был девятого уровня. Почти высший. Маги с таким потенциалом обычно стояли на учете у особого отдела. И их склоняли к службе на благо империи. Кого посулами, кого угрозами. К Кьяру тоже перед выпуском приходил человек в сером мундире. Говорил о перспективах, убеждал, что в столице его ждет блестящее будущее. Но Снежок уже к тому времени понимал: за вход в особый отдел – медька, за выход – золотой. И то, скорее всего, этот самый выход будет выносом. Причем вперед ногами.

Когда на распределении перед Бьеркрином встал выбор – пойти в агенты или стать боевым магом в приграничном гарнизоне, он без колебаний выбрал второе. Хотя и понимал, что эта отсрочка временная. А когда закончится отработка долга академии, к нему опять придут. С этим же настойчивым предложением, от которого очень тяжело отказаться.

Но тень императора знал, как сделать так, чтобы о Кьяре забыли. И Снежок, подумав, согласился. Договор скрепили клятвой крови.

Спустя месяц вместе с Олавом Локиром в академию поступил еще один маг – Кьярвэль Бьеркрин. С пятым (благодаря ограничивающим магию браслетам, созданным лучшим столичным артефактором специально по тайному заказу Дорса) уровнем дара. И его кровь отзывалась на поисковые заклинания, направленные на потомков древнего рода.

– Сколько раз на тебя покушались во время учебы? – я все же не вытерпела и задала вопрос.

– Пока что тринадцать. Но выпускной год еще не закончен… – усмехнулся Снежок.

– А как же Олав?.. – Мне не нужно было пояснять. Светлый все понял.

– Зелье искажения крови. Благодаря эликсиру, наемники не смогли вычислить наследника. Но, сама понимаешь, им нужно было все равно каждый раз кого-то находить…

– Тебя… – прошептала я.

– Меня, – как-то буднично согласился светлый.

Я, посмотрев на Снежка, подумала: не такие уж мы и разные. И пусть он светлый, а я темная, но нам обоим высокий уровень дара доставил больше проблем, чем пользы. Мы были вынуждены скрывать его, чтобы жить нормально.

Просто мне повезло чуть больше: когда сила только начала проявляться, мама озаботилась тем, чтобы на нее не успели обратить пристальное внимание. И этим спасла меня от тех самых предложений, которые так настойчиво поступали Кьяру от тайной канцелярии.

– Так что если не найду Олава, то, получается, нарушу кровную клятву, данную отцу. Я ведь должен был обеспечить безопасность наследника. И то, что я пока не умер от удавки зарока, свидетельствует лишь о том, что и братец тоже еще не отправился к праотцам. Так что мне нужна твоя помощь, Кейси Даркнайтс, чтобы найти наследника рода Дорс, пока он жив, чтобы и самому вместе с ним не сдохнуть.

– И ты доверишься в таком деле темной?

– А у меня есть выбор? Только вы, дети Мрака, разбираетесь в том, как быстро отделить мету от хозяина, чтобы при этом оба остались живы… Так что да, я доверюсь тебе, Кей. Несмотря на все тайны, которые ты скрываешь, – произнес он.

Я закусила губу. Вот демоны! Как он догадался?! Видимо, мое лицо в этот момент было весьма выразительным, потому как светлый пошатнулся, словно его ожгло болью, а затем посмотрел на меня в упор и сухо спросил:

– Я тебя пугаю?

Вот только если внешне Кьяр был невозмутим, то отголоски его эмоций, которые я ощущала, были сродни горному потоку после ливня – стремительному, напористому, полноводному, в котором перемешались вода, камни, песок, обломки стволов и веток… Тревога, злость, нежность, негодование, досада, надежда…

– Чтобы светлый напугал темную? – Я вскинула бровь. – Не дождешься! Я никого не боюсь и не поддаюсь на шантаж.

– Я не собирался тебя шантажировать, если ты подумала об этом. Просто предложить хотел сотрудничество на выгодных для обоих условиях, – он произнес это сквозь зубы, тоном «хорошо, темная, я буду говорить на твоем языке».

– И в чем же будет моя выгода от помощи тебе? – выпалила я и подалась чуть вперед.

Хотела, чтобы это выглядело угрожающе. Увы. Наши глаза были не на одном уровне. Я уступала светлому в росте. А пугающе смотреть снизу вверх… эффект-то не тот! Поэтому я встала на цыпочки, чтобы оказаться с Кьяром нос к носу. И это почти получилось. Вот только балансировать на мысках оказалось дико сложно. Но что не сделаешь, чтобы быть ужасной и циничной темной! И я старательно отыгрывала свою роль.

– В том, что тебя не убьют. И, когда мы найдем настоящего виновного в исчезновении братца, освободят твоих сумеречных приятелей, если они к этому непричастны.

«Значит, главное в ходе намечающегося поиска Олава действительно не выйти на темных, в смысле самих себя», – сделала я мысленную пометку.

– А если это сделала я? – задала еще один провокационный вопрос.

Кьяр ничего не сказал. Лишь усмехнулся. Сейчас он не скрывался под маской обычного адепта: взгляд его видел многое, но почти ни о чем не говорил собеседнику… Подумалось: из этого светлого мог бы выйти умный политик, проницательный дипломат… Но случился адепт под прикрытием.

– Что, если так? – не выдержала я, переспросив.

– Кей, я верю в твои таланты, но даже архимаги не способны колдовать в браслетах из аллурийской стали.

Я про себя фыркнула. Ну вот как с этим светлым быть?! Изо всех сил тут пытаешься быть коварной, злобной и подозрительной… А тебя разделывают под орех, вместо тебя доказывая на раз твою же невиновность… Додумать я не успела, банально потеряв баланс, и полетела носом вперед. Прямо на Кьяра.

Светлый поймал меня, прижав к себе и не спеша отпускать. А я не торопилась отстраняться. И вроде бы простой жест. Всего лишь краткое соприкосновение тел… Ничего особенного. Но нет. Особенное было. Кьяр обнимал меня, словно тем показывая, что знает: от меня не нужно ждать опасности. Что я не обману, не ударю в спину… Он не боялся подпустить темную к себе близко. А мне… было просто хорошо, уютно, спокойно в объятиях светлого. Мне! Менталистке, которая обычно людей сторонилась, потому что отлично знала, чувствовала, что от каждого из них ожидать, что прячут обманчивые улыбки…

На миг прикрыла глаза и… Еще в детстве я знала: из меня выйдет толк. И правда, весь толк куда-то к двадцати с хвостиком годам вышел. И осталась, видимо, одна легкая, как весенний ветерок, дурь. Потому что разумная дочь мрака ни за что не согласилась бы помогать светлому. Только исключительно дурная.

– Хорошо, я согласна, – отстранившись так, чтобы видеть лицо Снежка, глухо произнесла я. – Но для начала мне нужно взглянуть на мету Олава. Она, я так понимаю, в отличие от твоего сводного брата, не пропала?

– Да, она не исчезла… Но есть некоторые трудности…