Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Соавторы: Надежда Мамаева,Нина Ахминеева,Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 348 страниц)

Глава 5

«Просыпайся. Восьмой час», – прохладный нос наставника ткнулся мне в щеку.

– Доброе утро, – пробормотала я, не размыкая век. Сладко зевнув, прислушалась к себе.

Хм-м. Такое чувство, что и не носилась вчера как угорелая. Почему не ноют мышцы? Так не бывает, но они не ноют. Вопрос: почему? Может, из-за моего пикантного положения?

Ладонь под одеялом скользнула на живот. С мыслью о том, что ношу ребенка, свыкнуться еще не могла. Ну никак не укладывалось в голове. Перевернувшись на бок, я посмотрела в окно: небо затянуто серыми тучами. Выползать из теплой постели категорически не хотелось.

Что у меня сегодня? После обеда встреча в гостевом доме с Варей и юристом. Дражайшая матушка требовала подписать документы с утра. Это во сколько в её понимании? Силантьев на встречу лично явится или пришлет представителя? Если первое, то мне стоит поехать. Все точки над «i» сразу поставлю.

Еще надо найти контакты моего управляющего. Рудник отдавать не собираюсь. Да и вообще следует понимать, насколько критично финансовое положение рода. Так что уже дел хватает. А будет еще больше, можно и не сомневаться.

Я обреченно вздохнула. Решительно откинув одеяло, встала. Ступая босыми ногами по мягкому ковру, прошла в ванную. Умывшись, отправилась в гардеробную. Выбрав более-менее нормальное платье, надела. Приведя себя в пристойный вид, вернулась в спальню. Ушастик сидел на подушке и медленно водил огромными ушами.

Похож на миниатюрный передвижной локатор. Забавный такой.

Улыбаясь, я подошла к зверьку. Аккуратно посадив его на ладонь, направилась к диванчику. Устроившись у низкого столика, мазнула взглядом по столешнице. К вчерашнему ужину так и не притронулась. Желудок громко и жалобно заурчал.

«Тебе следует поесть, – деловито информировала высшая сущность. – Завтракай, пока горячее».

С чего это вчерашняя еда горячая? Какая-то магия?

Посадив тушканчика на стол, я открыла колпак на одной из тарелок. Аппетитный аромат свежеприготовленной запеканки поплыл по комнате.

«Або, но это же не ужин», – уже так привычно сказала я мысленно и озадаченно нахмурилась.

«Правильно. Это завтрак, – спокойно отозвался зверёк. – Пока ты спала, горничная приходила. Четырнадцать минут стояла за дверью. Переживала очень, боялась стучать. Внушил ей, что может войти без предупреждения».

Нехило боярышня зашугала служанку. Вот зачем, спрашивается?

Я неодобрительно поморщилась и приступила к еде. Наслаждаясь отлично приготовленным блюдом, никак не могла прогнать мысли о своей предшественнице. Девушкой она была своеобразной: глуповатая, с раздутым самомнением, кучей комплексов и расшатанной психикой. Потрепала мне нервы изрядно. Но всё же где-то в глубине души я просто по-человечески её жалела. Не повезло девчонке. Что есть, то есть.

Так, хватит. Призрака боярышни больше нет. Всё, точка.

Мысли круто свернули на мою беременность. Прекрасно знаю, откуда дети берутся, но Дмитрий же тогда был… В общем, не совсем человеком. Как удалось от него зачать? Впрочем, какая уже разница. Гораздо больше волнует другое. И отнюдь не сокращённый срок вынашивания младенца. Это как раз-таки и не напрягает.

Отхлебнув вкусное какао, я отставила кружку.

«Або, мой ребёнок, он нормальный?»

«Безусловно, – невозмутимо ответила высшая сущность. Сев на задние лапки, тушканчик обвил себя длинным хвостом. – У людей даже со слабыми способностями к магии никогда не рождаются дети с физическими отклонениями. И ты, и Дмитрий – носители сильного дара. Вы передали своему малышу уникальный генетический код. Он родится не только абсолютно здоровым, но и очень одарённым. Ты уже чувствуешь его силу».

Взявшись за кружку, я так с ней и застыла.

«Ты сейчас серьёзно?»

«Вполне. У тебя вчера был тяжёлый день: как физически, так и морально. Однако спала крепко. Проснулась свежая, отдохнувшая. Ничего не болит, и аппетит хороший», – многозначительно перечислил Або.

Слов нет, сплошные эмоции. Что ж, пора смотреть правде в глаза. Готова или нет, но всё одно стану мамой. Ребёнок уже есть, грех на душу не возьму. Надо бы рассказать Дмитрию сногсшибательную новость. Но тут возникает проблема. Отец моего малыша ни много ни мало – император России. Во что это выльется? Неизвестно. Так что хорошенько взвешу все «за» и «против», а после решу. Торопиться не стоит.

Допив какао, я промокнула губы салфеткой. Взяв тушканчика, устроилась на диване поудобнее. Ласково провела пальцем по спинке зверька, не удержавшись, коснулась большого уха.

Тушканчик посмотрел с укором, выскользнул из моих рук. Запрыгнув на стол, деловито сообщил:

«Некромант зовёт. Вернусь часа через два. Может, раньше».

«На какое мероприятие сопровождаешь Димитрия Иоанновича?»

«На казнь».

Куда⁈

Не веря услышанному, я изумлённо уставилась на зверька.

«Включи телевизор через двадцать минут. Первый канал. Всё увидишь сама в прямом эфире», – голос Або прозвучал привычно безэмоционально.

Это не шутка? Дима действительно начнёт своё правление с отрубания голов? Или, как его отец, предпочтёт живьём сажать на кол? У моего ребёнка ещё и такие гены?

К горлу резко подкатила тошнота. Пару раз глубоко вздохнув, справилась с эмоциями.

«В моём мире самым отъявленным злодеям дают пожизненное заключение. Не знаю, кого и за что император собрался лишить жизни. Но в любом случае для меня это дико. Смотреть по телевизору, как убивают людей, не стану», – я скрестила руки на груди.

«Никто не умрёт, кровь не прольётся, – невозмутимо заявил Або. – Мне пора», – и пропал.

Очуметь. Что за казнь-то такая⁈

* * *

Москва. Кремль

В роскошном кабинете императора России царил полумрак. Дмитрий сидел в кресле у огромного телевизора и наблюдал за последними приготовлениями к жуткому спектаклю. А точнее, за демонтажем одной из четырёх виселиц. Глава рода Морозовых минувшей ночью скоропостижно скончался. Сердце трусливого старика не выдержало.

Разумеется, снести лишний эшафот можно было и раньше. Все остальные ставшие ненужными «реквизиты» для приведения смертной казни в исполнение уже убрали. Но Дмитрий решил использовать деконструкцию виселицы для «поднятия духа» у приговорённых и приказал привести заговорщиков до начала эфира.

Вот уже минут двадцать трое босых седовласых аристократов в грубых серых рубахах и таких же штанах стояли в каменном закутке. Окружённые воинами, они следили за неспешной работой плотников и пытались держать спины прямо. Главы древних родов готовились с достоинством принять смерть. О том, что их казнь покажут по телевидению, бывших лидеров совета старейшин уведомили.

«Для дворянина честь прежде всего, – государь смотрел на то, как гордо поднимают старики небритые подбородки. – Её вы и потеряете. Но для начала покажете свою храбрость и стойкость, а потом опозоритесь на всю империю. Да так, что от вас отрекутся ваши семьи, причём прилюдно».

– Понял, сейчас доложу, – послышался сосредоточенный голос Макса.

Не поворачивая головы, Дмитрий спросил:

– Что там?

Положив трубку спецсвязи, Воеводин встал из-за низкого стола. Подойдя к креслу императора и встав сбоку, четко доложил:

– На третьей площадке аншлаг. Члены всех опальных родов в полном составе. Как ты и приказал, детей младше десяти лет нет. У телевизионщиков всё по плану, технических проблем нет. Придворный менталист в помещении охраны. В течение десяти минут уберут остатки эшафота с первой площадки.

– Отлично, – лаконично похвалил самодержец и прикрыл глаза. Спустя долгую паузу бросил: – Макс, не стой над душой. Возьми стул, садись рядом.

Выполнив просьбу, Воеводин почесал затылок.

– Дим, главы родов – тёртые мужики. Магию-то им заблокировали. Но что будешь делать, если проявят характер и не сломаются? Реально казнишь? – спросил он тихо.

– Они сломаются, – невозмутимо ответил император.

В этот момент на коленях Дмитрия из ниоткуда появился зверёк: маленький, с огромными ушами и длинным хвостом, увенчанным пушистой кисточкой.

«Пришёл, как обещал, – прозвучал в разуме некроманта голос высшей сущности. – Серебряная ведьма выбрала мне постоянный облик и дала имя – Або».

«Прикольные у тебя уши, Або. Почему вчера не показался?» – государь посадил тушканчика на ладонь, коснулся пальцем уха-локатора.

«Не видел в этом необходимости», – ответил житель иного мира и зыркнул на Дмитрия чёрными глазами-бусинками.

– Что за чудо-юдо? – изумлённо поинтересовался барон Воеводин.

– Бывший дух-хранитель военной академии. Прошу любить и жаловать наставника серебряной ведьмы. Его зовут Або, – ровным тоном произнёс Дмитрий. Однако в его глазах плясали озорные смешинки.

– Высшая сущность – мелкий, лопоухий грызун, – ошарашенно пробормотал Максим. – Ни в жизни бы не догадался. Идеальная маскировка, – хмыкнув, воин нахмурился. Очевидно, придя к какому-то выводу, задал лишь один вопрос: – С собой его возьмёшь?

Рюрикович задумчиво посмотрел на зверька. Поняв без слов, высшая сущность мысленно сообщила государю:

«Ты, конечно, можешь пронести меня в кармане кителя, но в этом нет смысла. Всё, что требуется, сделаю отсюда. Я обещал Саше, что вернусь через два часа. Не хочу её надолго оставлять одну».

«Договорились», – не размыкая губ, ответил император.

А вслух сказал:

– Макс, он останется с тобой. Когда приступит к работе наш менталист, Або уйдёт.

Воеводин коротко кивнул. Тренькнул аппарат спецсвязи. Воин тотчас встал со стула, подошёл к столику. Сняв трубку, прижал к уху.

Понимая, что с минуты на минуту всё начнётся, Дмитрий пристально посмотрел на тушканчика.

«Не подведи. Иначе придётся казнить всех троих».

«В её мире смертные казни заменены на пожизненное заключение. Я пообещал, что никто не умрёт. Не хочу разочаровывать девочку».

Император России мимолётно усмехнулся и промолчал.

– Шестидесятисекундная готовность, – сообщил Воеводин.

* * *

Я никак не могла совладать с местным телевизором. Прозрачная штуковина включилась сразу. Зато потом заартачилась, не желая переключаться с музыкального канала на нужный. Вполне возможно, моя предшественница сделала какие-то настройки, но как их убрать, я не понимала.

Пыхтя, как злой ёж, пообещала себе: если и сейчас ничего не произойдет, брошу эту затею к чертовой бабушке.

– Включить первый! – не попросила, но рявкнула я.

Веселенький клип застыл, картинка моргнула и наконец-то сменилась. От увиденного мгновенно участился пульс. Трое взрослых мужчин стояли рядом с виселицами, а над их головами недвусмысленно висели веревочные петли.

Або сказал, что никто не умрет. Не умрет же⁈

Сцепив руки, я не отводила взгляда от экрана. Лица приговоренных поочередно показали крупным планом: плотно сжатые губы, в глазах решимость. Появилось четкое ощущение: они не боятся.

Что старики натворили? Почему им не страшно? Уверены, что умирают за правое дело? Или причина в другом?

Внизу изображения медленно поплыл текст: «За попытку воспрепятствовать законному наследнику престола царевичу Димитрию Иоанновичу Рюриковичу взойти на трон, заговорщики Волконский, Шувалов, Юсупов, указом императора России Димитрия I приговариваются к смерти».

В ужасающей тишине коренастые мужчины в черных балаклавах и такого же цвета униформе неторопливо надели на шеи дворян удавки. Шагнув назад, застыли статуями. Налетевший ветерок игриво взъерошил волосы на головах приговоренных.

Вдруг один из стариков заговорил:

– Я, Иван Васильевич Шувалов, глава древнего княжеского рода Шуваловых, принимаю смерть за Россию, – он судорожно сглотнул и выкрикнул: – На троне Лжедмитрий! Люди, знайте!

– Нас приговорил к смерти самозванец! – поддержал товарища по несчастью худощавый старик справа.

– Мы гибнем за правое дело! Жители империи, вами правит самозванец! Это я вам говорю! Князь Юсупов! – заорал во все горло третий заговорщик. Зажмурившись, он оцепенел в ожидании смерти.

Время шло, но ничего не происходило. Шувалов ощерился, выплюнул со злостью:

– Ждете покаяния? Мольбы о пощаде? Этого не будет!

– Сволочи, – не открывая глаз, процедил Юсупов.

– Давайте уже! Ну! – гневно потребовал Волконский и с силой дернулся.

Никто из воинов даже не пошевелился. Жуткая, гнетущая тишина давила мне на уши, дыхание учащалось. Вдруг послышался ритмичный стук барабанов. Мужчины в балаклавах сняли петли с шей приговоренных. Подталкивая их в спины, заставили спуститься с помостов и, не говоря ни слова, повели к двери в каменной стене.

На экране крупным планом показывали заговорщиков: в их глазах плескалось непонимание и… затаенный страх. Опальных глав родов вывели на небольшую площадку, окруженную стенами – настоящий каменный колодец. Взгляд зацепился за три плахи. По телу пробежала дрожь, а волосы на руках и голове зашевелились.

Барабаны замолкли. Через несколько мгновений им на смену пришел характерный звук вручную натачиваемого металла. Резким тычком вынудив стариков упасть на колени, палачи с силой прижали их головы к деревянным колодам.

Секунды складывались в минуты. Даже для меня ожидание становилось невыносимым. Все сильнее нервничая, я закусила губу до боли.

– Твари, нелюди, – голос Юсупова дрогнул.

– Ненавижу, ненавижу, – лежа щекой на плахе, прохрипел Шувалов.

– Чего медлите? Убивайте! – заорал Волконский и забился под рукой палача. Тщетно.

Мерзкий, отвратительный звук точила о топор ввинчивался в мозг. Во рту пересохло, кровь пульсировала в висках. Камера безучастно выхватывала перекошенные лица пожилых аристократов. От их былой уверенности осталось жалкое подобие. Теперь страх этих мужчин стал очевиден.

Оглушающая барабанная дробь грянула из динамиков телевизора. Вздрогнув от неожиданности, я судорожно сглотнула. Одним рывком поставив заговорщиков на ноги, палачи вновь их повели… куда-то.

А через мгновение показали Красную площадь, заполненную народом. В полном безмолвии люди смотрели на гигантские экраны. Изображение плавно сместилось. Тем, кто следил за казнью в прямом эфире, позволили увидеть то, что находится в центре площади: три эшафота.

На одном стоял здоровенный котел с кипящей жидкостью. На другом был закреплен бревенчатый крест. А на последнем лежал кол: жирно поблескивающий маслом и с закругленным концом.

Стук собственного сердца отдавался в ушах. Император приготовил заговорщикам не быструю, но мучительно долгую, лютую смерть: одного сварят живьём, второму методично переломают кости и позвоночник, а третьего посадят на кол.

Нет. Это уже выше моих сил.

Прижав руки к лицу, я уткнулась в колени. Сердце стучало, как сумасшедшее. Внезапно услышала не просьбу, но мольбу:

– Государь, живота! Каюсь, жажда власти одолела. Димитрий, пощадите! Вы законный наследник престола, оклеветать вас хотели пред народом. Молю, государь! Пощадите!

Это же Шувалов.

Послышался неодобрительный гул толпы, полные презрения выкрики, какой-то непонятный шум.

– Пощади, владыка! – взмолился кто-то голосом, очень похожим на Юсупова.

– Убей сам за учинённое предательство! Приму смерть от рук твоих с благодарностью. Виновен, государь, пред тобой. И пред народом виноват, – громко покаялся Волконский.

– Ещё главы родов называется, – крикнул кто-то с насмешкой. – Позорище!

– Тьфу на вас!

– Ишь чего захотел! Сдохни как собака! Не видать тебе почётной смерти!

Толпа бесновалась, словесно обливала грязью заговорщиков. Однако ни криков боли, ни стонов не раздавалось.

Вот что там такое? Придется смотреть.

Распрямившись, я сразу же увидела приговорённых. Прижимаясь лбами к деревянному настилу эшафотов, обнажённые, скукожившиеся старики вздрагивали от беззвучных рыданий. Раздавленные, сломленные, они настолько жалко выглядели, что внутри всё перевернулось.

– Я наследник главы княжеского рода Шуваловых, Алексей Иванович Шувалов, – громко и отчётливо произнёс какой-то мужчина хорошо поставленным голосом. Камера выхватила из толпы хорошо одетого дворянина: седина серебрилась на висках, лицо породистое и окаменевшее. – Здесь и сейчас я отрекаюсь от отца своего Ивана Васильевича Шувалова.

– Отрекаюсь.

– Отрекаюсь.

Один за другим громко повторяли мужчины, женщины и даже дети. Мелькали напряжённые, временами излишне бледные лица. В воздухе вспыхивали белоснежные искорки. Я не понимала, что это значит, но подозревала, что представители родов магически подтверждают отречение.

Неожиданно показали императора России. Как оказалось, он находился там же, на площади. Рюрикович восседал на роскошном троне: безупречно красивый, с непроницаемым лицом.

Я напряжённо следила за Дмитрием. Его величество поднял правую руку. Словно по мановению волшебной палочки, шум тотчас стих. Не отводя взора от унижающихся врагов, его величество властно сказал:

– Смерти от руки государя заслуживают лишь те, кто признал вину и сохранил дворянскую честь. Вы же, бывшие члены совета старейшин, вызываете лишь стойкое отвращение и не достойны даже казни, – некромант сделал многозначительную паузу. – Остаток жизни проведёте на урановой каторге. Спать станете там, где придется. А есть будете то, что найдете сами. Думать вы сможете только о том, что покрыли своё имя несмываемым позором и близкие от вас отреклись. Придворный менталист сегодня же поставит вам соответствующую установку. Снять её невозможно.

Заговорщики подняли головы. Осознав, в какой нескончаемый кошмар превратится их жизнь, они с ужасом взирали на государя. Толпа же радостно шумела, улюлюкала. Казалось, будь у людей возможность, заплевали бы опальных дворян с головы до ног.

Дав народу вдоволь позлобствовать, самодержец вновь поднял руку.

– Предав меня, законного императора, вы, главы древних родов, разом утратили всё, что имели. Даже то, что отнять у настоящего аристократа нельзя – силу духа, честь. Запомните все, – Дмитрий сделал акцент на слове, – этот урок на будущее. Предательству, измене нет и не будет прощения. Никогда.

Несколько мгновений над площадью висело безмолвие. Восторженные вопли грянули со всех сторон одновременно.

– Выключись, – скомандовала я телевизору.

Своевольная техника на удивление сразу послушалась. Пальцы подрагивали. С горем пополам я налила в кружку остывший чай. Залпом выпив, смыла горечь во рту.

Дмитрий как лук. Польза есть, но слёзы наворачиваются.

Я энергично потёрла лицо, пытаясь привести мысли и эмоции в порядок. Стук в дверь привлёк внимание.

Кого там ещё принесло? «Любящая» матушка пожаловала?

Глава 6

Разрешить войти я не успела. Дверь распахнулась, и в спальню величественно вплыла боярыня Апраксина.

Кто бы сомневался.

Всё ещё не отойдя от просмотра «мероприятия», устроенного Димитрием, я несколько нервно поздоровалась:

– Доброе утро.

Глянув на меня, а после на столик с остатками завтрака, аристократка поморщилась.

– Александра, что за плебейские привычки? С сегодняшнего дня будешь есть в столовой. И не когда захочешь, а в определённое мною время. Потакать твоим прихотям больше не собираюсь. Ты меня поняла?

А поздороваться? Формально я её дочь, но всё-таки теперь ещё и глава рода. Куда делось воспитание Анфисы Тимофеевны? Впрочем, всё очевидно. Вчера боярыня видела у меня на предплечье метку ведьмы. Уверовала, что реально испугаюсь проблем, которые мне посулила. Вот и решила сразу же закрутить гайки.

Недальновидно. Очень.

Вся нервозность моментально испарилась. С запредельным спокойствием я откинулась на спинку дивана, заложила ногу за ногу. Смерив меня недовольным взглядом, женщина прошлась по комнате.

– Через полтора часа выезжаем. Я договорилась с управляющим боярина Силантьева. Он будет нас ждать в офисе. Во время встречи говорить буду я. От тебя требуется лишь поставить подпись на документах. Надеюсь, не доставишь проблем? В противном случае, – не договорив, она многозначительно замолчала.

Раз боярин не приедет, то и мне на встрече делать нечего. Разберусь с матушкой здесь, на месте. Очень интересно, что будет «в противном случае».

– Вы смотрели сейчас Первый канал? – поинтересовалась я ровным тоном.

– Казнь? Да, видела, – женщина нахмурилась, принялась теребить кулон на шее. – К чему этот вопрос?

– Умные, взрослые мужчины покрыли своё имя несмываемым позором. Семьи от них отказались. Как вы считаете, Волконский, Юсупов, Шувалов действовали в интересах своих родов?

– Какая несусветная глупость, – боярыня презрительно скривилась. – Эти старые идиоты думали только о себе и своих амбициях! Вот и поплатились. Всё закономерно.

– А вы о чём думаете? Об интересах рода или собственных желаниях? Кому выгодна сделка по продаже рудника и гостиницы? Роду Апраксиных или вашему супругу?

Лицо боярыни пошло красными пятнами.

– Что ты о себе возомнила? Смеешь меня обвинять? Закрой свой поганый рот и больше никогда не открывай! Ты – мерзкая ведьма, богопротивная тварь, позор рода, – дворянка пыталась меня унизить, напугать, но в её взгляде плескалось смятение и… страх.

– Мерзкая ведьма? Позор рода? – переспросила я невозмутимо. – Мне просто любопытно, вы знаете, что дар ведьм бывает, – сделала театральную паузу, – разный?

– Что? Что ты такое несёшь⁈

– Не знаете, – я хмыкнула. – И, похоже, вы не осведомлены, что охоты на ведьм давно нет. Иван Грозный сам же и отменил свой указ.

– Ты лжёшь, – женщина гордо задрала подбородок.

Я пожала плечами.

– Мои слова легко проверить. Вчера вы это уже делали. Знаете номер тех, кто, по вашему мнению, должен забирать ведьм в тюрьму? Ну так не стесняйтесь, звоните, – я поставила локоть на подлокотник, подпёрла висок кулаком.

На лице женщины отчётливо читалась растерянность. Оттягивая время, она подошла к окну, устремила взор на улицу.

Что это с ней? В банк позвонить запросто, а полицию тревожить стесняется? Или кто там раньше ведьмами занимался? Маги императора?

Вдруг у меня на коленях из ниоткуда появился ушастик. Я погладила тёплое, хрупкое тельце. Внезапно осенила догадка.

Там, на Красной площади, первым сломался Шувалов. Не приложил ли к этому «лапу» мой ушастый друг? Внушить всё что надо, мог запросто. Кстати, а есть те, к кому он ещё, кроме меня, не может залезть в голову?

«Твой отчим не ночевал сегодня дома. Пришёл злой и нетрезвый два часа назад. Где был, не сказал. Боярыня подозревает, что в игорном доме. Подобное уже случалось, – деловито сообщил Або. – У Анфисы есть личные деньги, на погашение долга Силантьеву хватит. Её сбило с толку напоминание о казни и твоя уверенность, что ведьмы бывают разные. Мириться с поражением ещё не готова. Будет пытаться продавить».

«Спасибо».

Боярыня Апраксина повернулась спиной к окну. Постояв, подошла ко мне.

– Сожалею, что не смогла воспитать тебя должным образом. Единственная дочь меня не почитает, не уважает, предаёт при первом удобном случае. Словно этого мало, еще и обладает жутким даром ведьмы, – Анфиса Тимофеевна сделала многозначительную паузу и с пафосом продолжила: – Другая на моем месте без колебаний отреклась бы от тебя и сдала властям на опыты. Но не я. Не смогу обречь своего ребенка на смерть. Проще самой себе вырвать сердце из груди.

Женщина рвано вздохнула, а я мысленно зааплодировала. Великолепная актриса! Так всё с ног на голову поставила. Моя предшественница уже слезами бы захлебывалась и на коленях вымаливала прощения.

Жаль, антисептика нет, вручила бы матушке. Грязными руками извлекать сердце из грудной клетки, по меньшей мере, негигиенично.

Минуты текли одна за другой. Не дождавшись от меня правильной реакции, «любящая» мать недовольно поджала губы.

– Ты не считаешь ни меня, ни отчима, который о тебе искренне заботился, своей семьей. Что ж, так тому и быть. Сегодня же мы с Антоном покинем этот дом. От тебя, главы боярского рода Апраксиных, ничего и никогда больше не попрошу и не приму, – она величественно расправила плечи. – Я лучше буду жить в подворотне: голодной и в лохмотьях. Прощай, дочь, – женщина поплыла к выходу.

Складывалось чёткое впечатление, что ждёт, когда её остановлю.

– Прощайте, матушка. Доброй дороги, – сказала я невозмутимо.

Раздосадованная родительница с чувством громыхнула дверью. Я усмехнулась, ссадила Або на столешницу.

«Знаешь, а она ведь действительно была готова пожертвовать дочерью ради мужчины, – задумчиво поведал зверёк. – Но испугалась. Правда, сама пока не понимает, чего больше боится: того что разозлишься и высосешь из нее энергию или прилюдно отречешься. Планирует выяснить про различие ведьм».

Боится – это хорошо. Узнает про особенности серебряных ведьм, и что дальше? Будет пытаться выгодно выдать замуж? То-то сюрприз будет, когда у меня живот начнет расти. Всех ее женихов как ветром сдует.

В такт мыслям я тихо хмыкнула.

«Не хочу сейчас про неё. Лучше скажи, это ты обработал заговорщиков?»

«Слегка подтолкнул, – не стал скрывать зверёк. – Некромант всё тщательно продумал. Он и без меня бы справился».

Дима так хорошо разбирается в людях?

Я встала, подошла к кровати. Заправляя её, спросила:

«Ты Дмитрия читаешь?»

«Нет. Его с рождения закрывает родовая сила, – спрыгнув со стола, зверёк подбежал ко мне. Цепляясь коготками за платье, взобрался на плечо. – Ещё я не могу воздействовать на разум некоторых менталистов. Допустим, таких, как ректор военной академии. У архимага первый дар отличный, но ещё есть второй, „битый“. Иногда бывают вот такие ошибки природы. Способности у Алексея Владимировича к ментальному воздействию слабые, но блокировка нерушимая».

О как. Выходит, два дара у одарённых всё же бывают.

Я тщательно расправила покрывало на кровати. Неожиданно вспомнив о гостинице, спросила:

«Або, а можно парочку домовых из академии перенести в гостевой дом?»

«Да. Потребуется твоя обувь: ботинок, сапог или туфля. Ну и техническое разрешение архимага. Ректор – номинальный хозяин домовых. Если сильно надо, то пойдём в академию. Убеждать Алексея Владимировича тебе придётся самой».

Мужик он вроде адекватный. Парочку домовых пожалеет? Маловероятно.

Вроде всё хорошо, но что-то не так. Душу царапала тревога. И все же с идеей заполучить идеальных работников расставаться не хотелось. Упрямо поджав губы, я направилась в гардеробную, взяла сапог. Надев пальто, вопросительно посмотрела на зверька, сидящего на моём плече.

«Сейчас буду учить тебя строить туманный тоннель, – огорошил ушастый наставник. Видя моё недоумение, добавил: – Поверь, пригодится».

* * *

Владимир. Отделение полиции

Провинциальный секретарь, мещанин Савелий Павлович Житников, аккуратно закрыл дверь кабинета своего непосредственного начальника. После разноса, устроенного руководителем, лицо тучного Савелия Павловича раскраснелось, блестело от пота.

«Далось ему это заявление из военной академии об утрате паспорта! Ну и что, что девчонка – изгой? Нечего беспокоиться об отребье. Наверняка шалава, раз свои отреклись, – тяжело дыша, преждевременно лысеющий мужчина достал из кармана платок. Нервничая, вытер лицо, шею. – Как я вообще мог забыть про эту Александру Лаптеву? Неужто склероз начался? А если вообще… дело потерял?»

Перепугавшись, Житников рванул на рабочее место. Влетев к себе в закуток, мужчина залпом выпил стакан воды. Плюхнувшись в жалобно скрипнувшее кресло, рукавом кителя вытер лоб и принялся судорожно открывать ящики стола. Наконец найдя нужную папку, раздражённо бросил её на столешницу. Злобно глянув на титульную обложку, шумно выдохнул и попытался работать.

«Надоели. Как же мне все надоели. Когда уже вырвусь из этой дыры?» – с тоской думал Савелий Павлович, листая бумаги.

Заставляя себя сосредоточиться, мужчина по сто раз перечитывал одно и то же. Когда смысл текста наконец дошёл, полицейский застыл, словно гончая, учуявшая дичь.

«Как я это пропустил⁈ Сам же запросы направлял. Паспорт изгою Лаптевой никогда не выдавался. Нет и не было такого человека! Выходит, подделка документов. Девчонка с липовым удостоверением личности работает в элитной военной академии. Ещё и поломойкой. Следовательно, может зайти куда угодно и не вызвать подозрений. Да тут на шпионаж тянет! За такое громкое дело мне вполне могут сразу титулярного советника дать», – предвкушающая улыбка растянула его толстые щеки.

Не в силах усидеть, Житников вскочил из-за стола. Обдумывая дальнейшие действия, он не ходил, а бегал по комнате из угла в угол.

«Еду в академию. Прямо сейчас. Сегодня же девку арестую. Заартачится – применю спецсредства. Сдаст своих нанимателей как миленькая, – он злорадно ухмыльнулся. – Надо в хранилище парочку артефактов от ментального воздействия взять. Мало ли».

Схватив со стола дело о потере паспорта Лаптевой, Савелий Павлович запихал папку в портфель и быстро покинул кабинет.

* * *

Суздальская военная академия.

Просторный шатёр надёжно защищал от порывов холодного ветра. Ректор сидел в неудобном «рыбацком» кресле. Переплетя пальцы на животе, Алексей Владимирович хмурился, раздражённо покусывал седой ус.

«Ну, Димка… Неблагодарный, мелкий засранец! Мало того, что удрал во дворец без спроса, так ещё и правление с казни начал. Рискует, с огнём играет, стервец. Безусловно, результат отличный: разом всех недовольных властью заставил задуматься; рейтинг императора в глазах народа лихо поднял. А если бы сломались старики? Что тогда? Залил бы площадь кровью? Настроил дворян против себя?»

Сердясь, бывший придворный архимаг запустил руку в бороду. Накручивая на палец волосы, случайно дёрнул их и зашипел от боли.

«Поганец! Нет бы посоветоваться с наставником. Куда там! Тоже мне, умник выискался, – архимаг презрительно фыркнул. – С моим мнением внучек считаться не намерен. Тут и сомневаться нечего. Весь в мать, такой же упёртый, своевольный».

Из-за тонкой стенки походного жилья доносились неразборчивые голоса возбуждённых студентов. После вчерашней информации о смене власти в государстве академию лихорадило. А сегодня и вовсе все удачно позабыли о выпускном экзамене в форме восстановления замка. Казнь на Красной площади сбила настрой не только у студентов, но и у педагогического состава.

Не обращая внимания на непогоду, юноши сбивались в кучки возле забора академии и бурно обсуждали всё и сразу. Педагоги не особо отличались от своих учеников. Позабыв о своих прямых обязанностях, преподаватели расположились неподалёку от шатра ректора. И вот теперь громким шёпотом обсуждали бывшего коллегу: неулыбчивого некроманта, внезапно оказавшегося царевичем Димитрием.

«Димитрия хвалят, восхищаются, – прислушавшись к разговору подчинённых, сделал вывод Алексей Владимирович. – Пойти их, что ли, шугануть? Расслабились совсем», – старик неодобрительно поморщился.

Мысли старого интригана вновь перескочили на непокорного внука. Царевича он любил… своеобразно, по-своему.

«Эх, Димитрий, Димитрий. Жаль, что уже подростком мне достался. Увы, не перевоспитать. Вот если бы с младенчества им занимался, то вышел бы из внука толк. А так парень способный, но мнит о себе сверх меры. Попробую ещё до него достучаться. Коль не дойдёт, что старших в роду надобно слушаться, так с меня и спроса нет. Сделал всё, что мог. Сам он свою судьбу выбрал, – старик сокрушённо вздохнул. – Завтра-послезавтра стоит навестить серебряную ведьму. Боги определённо мне благоволят. Кто бы мог подумать, что настолько повезёт?»