Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Соавторы: Надежда Мамаева,Нина Ахминеева,Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 146 (всего у книги 348 страниц)

А с другой стороны, та пара сапог, которой я разжилась на корабле, была гораздо удобней, чем выданные кладовщиком. В итоге я открыла дверь, перешагнув через импровизированную вазу, а потом, аккуратно прихватив сапог краешком полотенца, чтобы не дотрагиваться голыми руками, затащила его в комнату.

Поставила подношение рядом с собратом. Смотрелись они симпатично. Особенно правый. Тот, что с маками.

Время было уже позднее, но не настолько, чтобы не решить два насущных вопроса. Простирнуть-помыться и… протестировать сапог. Причем последнее желательно не на себе.

С первым пунктом плана справилась быстро: душевая была свободна. А вот со вторым… У меня был десятый уровень дара, но на кой он мне, если даже не могу увидеть, есть ли какой магический сюрприз в обычном сапоге?

Эх, раз уж расписываться в собственной несостоятельности, то хотя бы перед тем, кто к тебе не очень враждебно настроен. В общежитие темных нужно было идти через двор, а вот Эл… Он обмолвился, что живет на третьем этаже, то ли в седьмой, то ли в семнадцатой комнате.

Что ж, была не была. Я напялила свою самую милую улыбку на лицо и отправилась в гости. Эл обнаружился в двадцать седьмой комнате. Правда, перед этим…

Хозяин седьмой, заспанный и злой, еще не открыв дверь, тут же кинул в меня благословением. Не попал. Видимо, его до этого момента доставали исключительно парни. А может, у засони оказалось заготовлено только одно универсальнобазовое светлословие:

– Благословляю тебя стать столь богатым, чтобы следующему мужу твоей вдовы не пришлось думать о том, на что жить, – выпалил он одним махом и только тут, проморгавшись, разглядел, кому он это пожелал.

– Учту. Жениться не буду, – тут же ответила я и поспешила извиниться: – Прощу прощения, промашечка вышла, спите дальше.

– Я не сплю, я линяю, – невесть зачем начал оправдываться кадет.

Я пригляделась. И вправду у него были клыки, а на щеках проступали клоки шерсти. Запоздало вспомнилось, что сегодня полнолуние… Извинилась еще раз, контрольный. Так, на всякий случай. Перед нервным оборотнем сей ритуал никогда не лишний. А затем поспешила ретироваться.

Дверь за моей спиной закрылась спустя несколько мгновений. Я выдохнула, когда спину перестал сверлить взгляд перевертыша.

Но, судя по всему, невезение ко мне сейчас не просто пришло в гости, а прямо набросилось из-за угла. Коварно и решительно. Иначе чем объяснить, что обитатель семнадцатой комнаты, увидев меня на пороге, заскрипел зубами, прошипев не хуже змеи: «Опять ты?» Правда, в этот раз он был абсолютно одет. Я подтвердила, что таки да, опять я, но совершенно нечаянно и по ошибке.

Резко схватила ручку, чтобы самой захлопнуть дверь. С учетом того, что хозяин комнаты держал ее с другой стороны, задуманное не получилось. Я с таким же успехом могла взять на буксир горы водораздельного хребта.

– Что тебе нужно?

– Я Эландриэля ищу. Случайно дверью ошиблась.

– А ты зря времени не теряешь, – искривил уголки губ Ригнар.

– Как и ты. На шее симпатичный засос… – язвительно усмехнулась я.

Светлый машинально потянулся рукой к кадыку и, не доведя ладони до горла, видимо, сообразил, что отметины страсти там быть не должно.

Я не сдержала широкой улыбки. Теперь уже у светлого от злости закаменело лицо.

– Эльф в двадцать седьмой комнате, – отчеканил он.

– Благодарю, – склонила голову на светской манер я.

Еще немного учтивее – и будет откровенная издевка, а так… Ну воспитанная я, да…

Светлый же сегодня бременем этикета не страдал: дверь оглушительно захлопнулась перед моим лицом, едва не щелкнув по носу.

Наконец с третьей попытки на пороге я увидела Эла с мокрой головой, в одних штанах и босиком.

– Ты мне нужен. Пошли в мою комнату. Тестировать сапог.

Эльф, не ожидавший меня столь скоро, да еще с таким предложением, переспросил:

– Делать что?

М-да, судя по всему, такого предложения в практике ушастого ловеласа еще не было.

– Проверять сапог на наличие проклятий, – пояснила я Элу.

Он посмотрел на меня как на заслуженную и почетную обитательницу дома скорби.

– Крис, я понимаю, что темным плохо дается целительство, но чтобы ведьма не могла распознать, наложено ли на вещь проклятие, и просила сделать это светлого…

– Проблема в том, что я – не ведьма. Но если… – заговорила я и, поняв, что идея была дурацкой, сама себя оборвала на полуслове: – Впрочем, извини.

И развернулась, чтобы уйти. Но эльф, то ли из благородства, то ли из любопытства, бросил многообещающее:

– Подожди, я сейчас!

Метнулся за чем-то в комнату и спустя несколько мгновений уже стоял в коридоре, поправляя ворот рубашки, в которую только что занырнул. На ногах эльфа красовались тапочки. И хотя цвет оных был вполне себе брутальным – насыщенно-синим, я не смогла сдержать улыбки. Пушистые помпончики умиляли.

– Это подарок, – предостерегающе прищурился Эл.

– Люсинды? – Я из последних сил старалась не расхохотаться.

– Нет, Бальтазары. Она была очень заботливой. И переживала, как бы я не простудился.

– Ну вот, хорошая же девушка была, чего тебе ее не любилось-то?

– Слишком заботливая… Она еще беспокоилась, чтобы я не только не ходил налево, но даже не смотрел в ту сторону…

– М-да, видимо, в твоем перечне женских добродетелей это серьезный недостаток.

– Скорее слишком утомительный. Но зато тапочки очень удобные, – предпочел сменить щекотливую тему эльф и тем выдал себя с головой.

К тому же сказал он последнюю фразу с такой теплотой, что я поняла: думает он сейчас отнюдь не об обуви, а о той, кто их подарил. Неужели и ловеласы иногда сожалеют о расставаниях?

Впрочем, это не мое дело. Мое – сапог, над которым эльф долго колдовал во всех смыслах этого слова.

– Знаешь, Крис, я ничего не чувствую. Вот совсем. Ну, кроме заклинания, которое не дало завять цветам.

Я осторожно взяла свою обувку. Вынула маки. Повертела в руках. Понюхала. Потрясла и даже перевернула. Пусто.

– Там точно ничего нет? – Я никак не могла поверить, что презент без подвоха.

Я бы обязательно какую-нибудь пакость да сделала. Не смогла бы удержаться.

Меня смерили взглядом из разряда «как ты можешь мне не верить!», и эльфийская нога решительно ринулась в голенище.

– Ну что? – поинтересовалась я, увидев, как лицо Эла перекосило.

– Больно, – выдохнул он.

– Ты же сказал, что там нет магии?

– Но я не сказал, что он мне по размеру. Твоя обувь мне чудовищно жмет! А так – все отлично.

– Снимай. Спасибо, – поблагодарила я стонущего эльфа.

Лицо ушастого, к слову, было полно муки и страданий, словно он не обычный сапог с ноги стащил, а минимум – инквизиторский. Из тех, которые так любят примерять своим жертвам палачи.

– А теперь, пережив эти муки, я просто обязан узнать, как так получилось, что ты, темная, не разбираешься даже в основах магии?

– Потому что я темная меньше седмицы. Во мне дар проснулся совсем недавно.

Глаза Эла стали совершенно круглыми и даже полезли на лоб. Понимая, что от вопросов не отшутиться, я выдала кастрированную и вполне законопослушную версию того, как во мне проснулся темный источник. В отредактированном варианте выходило, что я, едва не угодив в большой костер, так испугалась, что провалилась в бездну. Сразу на двадцатый уровень. Без всяких пентаграмм.

А когда выбралась в наш мир… Едва отец узнал, что в его семье теперь есть темный маг, то повелел немедленно отправляться в магическую академию, чтобы я научилась управлять даром.

Я, как девушка послушная, послушала-послушала, да и поступила по-своему. Отправилась не в столицу Темных земель, где практикуется светское обучение для ведьм и некромантов, а, вдохновленная рассказами родителя о прорыве, решила податься в порубежники.

– Хорошо, что твой отец не повелел тебе срочно выходить замуж. Иначе с твоим подходом к делу и размахом ты бы решила притащить к алтарю императора, – ошеломленно выдохнул эльф.

– Темного или светлого? – уточнила я, незаметно ища рукой, чем бы запустить в этого зубоскала.

– Неразбавленного пенного, – хохотнул ушастый, уворачиваясь от летящей в него подушки.

Увы, если Эл и унаследовал от своих сородичей такую черту, как любопытство, то вот ловкости мама с папой ему недоложили. Ушастый, уходя от обстрела, запнулся и здорово долбанулся лбом о спинку кровати.

– Ой-е! – совсем не по-высокородному прошипел Эл, присаживаясь на мою скрипящую на все лады постель.

– Давай холодное приложу, а то раздует, – предложила я и напоролась на озорной взгляд ушастого.

– Крис, ты чудо. Причем в перьях. Я же эльф. И вполне сносно владею магией целительства. – Смеющиеся глаза враз посерьезнели. – А вот тебе, если ты не владеешь даже азами магии, придется очень тяжело. А уж учитывая уровень дара…

Что не так с уровнем дара, ушастый пояснил, пока залечивал свой фингал. Оказалось, что чем сильнее маг, тем он должен быть точнее, аккуратнее со своей силой. И если с теорией мне мог помочь любой преподаватель, то с практикой – лишь тот, кто сможет себя защитить от заклятий десятого уровня. А уж о противостоянии магии пожирателей речи вообще не шло.

– Если ты не сможешь сдать экзамен в конце осени, то тебя отчислят.

– Пошлют на практику, с которой живыми не возвращаются? – Я посмотрела на Эла исподлобья.

– С любой практики можно вернуться, если есть голова и магия при тебе. – Сейчас передо мной сидел не балагур и повеса, а воин. – Но согласно уставу академии при отчислении кадетов, которые уже успели принести присягу, им запечатывают дар. Слишком опасно отпускать прикоснувшихся к артефакту Мрака просто так. Но вот выдержать запечатывание дара могут не все. Ты, например, не сможешь.

Кто бы знал, каких усилий мне стоило не вздрогнуть при этих словах.

– При запечатывании источника практически все девятиуровневые умирали. У тебя – десятый. Так что…

– М-да… За вход – золотой. За выход – весь кошелек. – Я побарабанила пальцами по подоконнику. Подумать было о чем.

– Крис, я постараюсь тебе помочь. – Эл выпрямился, вставая с кровати. – Ты мне понравилась…

Я нахмурилась, и ушастый поспешил заверить:

– Как маг и как человек. За то, что с первого мгновения не смотрела с презрением. Что ты в чем-то похожа на меня: вроде не совсем чужая, но и не своя… – Он выдохнул и продолжил уже спокойнее: – Я помогу тебе с теорией. Но практика…

Ушел от меня Эл незадолго до одиннадцатого удара колокола, озадачив списком того, что стоит прочитать по магии в первую очередь. А я… Я осталась наедине со своими мыслями и нехорошими предчувствиями.

В постели вертелась долго, не могла уснуть. Наконец, когда колокол пробил полночь и я вроде как смежила веки, в окно поскреблись. Проникновенно так, выразительно.

Миг – и я была уже у подоконника. Все же навыки просто так не исчезают. В том числе и молниеносно просыпаться, и двигаться бесшумно. Когда я очутилась у окна, даже занавеска, которой некогда подзакусила с большой голодухи моль, не шевельнулась.

Пригляделась, ожидая увидеть на такой высоте над землей летуна на метле. Как-никак все же последний этаж общежития. Он был хоть и ниже, чем шпиль главной башни академии, но, чтобы разбиться в лепешку, случись выпасть из окна, – хватит. Причем после приземления таким способом будет весьма сложно понять даже расу трупа, не говоря об остальном, ибо отбивная получится ну очень качественной.

Но никого не было. Ни на метле, ни просто парящим. Зато имелась отчаянно вонзившая клыки в карниз зая.

Я поспешила открыть окно.

– Фых… Еле до тебя добралась, – выдохнула Кара, усаживая свой упитанный зад на подоконник.

На мои «ты где была?» и «зачем было жрать все масло у повара?» пушистая лишь мечтательно закатила глаза и произнесла:

– Ты ничего не понимаешь… Я влюбилась…

– И что с того?

– И у меня слегка разыгрался аппетит…

– Слушай, а когда твой аппетит пройдет? – Меня интересовали проблемы более прозаические. Каша без масла все же так себе.

Но вместо ответа Кара выдохнула:

– А какие у него глаза… Какие уши… Я влюбилась в этого эльфа!

Я закашлялась, но Кара и ухом не повела, мечтательно глядя на луну. А я поняла, что если не лягу сейчас спать, то завтра буду почти трупом. И потому, оставив влюбленную медитировать на подоконнике, легла в постель. Что удивительно, в сон провалилась мгновенно. А вот утром меня разбудил не набат, а удар в дверь. Ощутимый такой удар, от которого петли вырвало с корнем. Я успела вскочить с кровати, когда сильные руки схватили меня за рубашку, приподняв от пола так, что даже ступни беспомощно болтались в воздухе.

– Надо было дать им тебя спалить! – раздался злобный рык, и меня встряхнули, как кутенка.

ГЛАВА 5

Я была в корне не согласна ни с такой постановкой вопроса, ни с положением… тела. Хотя меня схватили и не за саму шею, а за грудки, но ворот нательной рубашки здорово врезался в горло, мешая дышать.

Ех… Была бы я приличной барышней, Риг отделался бы расцарапанным лицом. Ну, может, парой синяков на ногах. Или куда достали бы мои дрыгающиеся в воздухе ступни. Но светлому не повезло. За моими плечами был многолетний опыт удирания. Да, дралась я не очень, а вот бегать и выворачиваться из захвата…

Пальцы, сведенные и напряженные, пикой ударили в горло светлому, заставив его на миг потерять концентрацию. Кулаком второй руки я саданула по подставившейся челюсти. Хватка ослабла, и, едва мои ноги коснулись пола, я не преминула еще что есть силы врезать пяткой по колену. Противник, увы, попался крепкий и, вместо того чтобы ожидаемо упасть и взвыть от боли, ринулся на меня, прижимая к окну.

Миг – и я оказалась с заломленной рукой в позе бабки, полющей грядку. Моя щека впечаталась в подоконник, а сверху еще и светлый навалился. Демонски злой светлый.

Зая, мирно продрыхшая на подоконнике всю схватку, была крайне удивлена, когда я, схватив ее, сонную, за упитанный зад, прижала к бедру Ригнара. Но мне повезло! Кара, то ли спросонья голодная, то ли все же сориентировавшись, чего от нее хотят, сделала коронный «ням!».

А что? В борьбе за свободу все средства хороши, в том числе и клыки. И не важно, свои они или чужие. Главное, чтобы кусь был хорошим.

Риг вздрогнул от боли. Я бы, может, посочувствовала ему, если бы он так не выламывал мне руку. И ведь не отпускал несмотря ни на что.

Я была в бешенстве. И где это таких непрошибаемых только делают? Любой дознаватель уже бы орал благим матом и разжал руки, а этот лишь отшвырнул Кару в дальний угол комнаты, где она подозрительно затихла.

Локтем свободной руки я наугад двинула назад. Попала. Знать бы еще куда. Судя по тому, как дернулся Риг, – в очень болезненное место.

Я повторила удар с удвоенным рвением и смогла-таки выкрутиться из захвата.

Вот только к двери мне было не прорваться. Но я и от окна сейчас не отказалась бы. Кара ведь как-то сюда залезла. Значит, и я слезть смогу. Наверное.

Не успела вскочить на подоконник, как меня с него резко сдернули, и я полетела на пол головой вниз. Ноги автоматически согнулись в коленях и… обвили шею наклонившегося светлого.

Риг с таким оригинальным ожерельем в виде меня не успел распрямиться, когда я изо всех сил стиснула бедра и принялась душить его ногами. А что, раз руки у меня до этого паразита коротки, то, как говорится, чем богаты, с тем и в бой.

Светлый отчего-то был решительно против умирать. Захрипел. Попятился и… запнулся о собственноручно выбитую дверь. Упали мы вместе.

Причем приложились знатно. Оба. Хотя мне относительно повезло, я оказалась сверху. Правда, ненадолго. Меня тут же подмяло под себя тяжелое накачанное тело. Безднов светлый! Да ему никакой магии не надо, чтобы отправить меня к праотцам.

Горло схватила рука, и сиплым после короткого (всего-то дюжину ударов сердца занял!) боя голосом он произнес:

– Дернешься – сломаю шею.

Я сразу поверила и даже трепыхаться перестала. И дышать тоже. На всякий случай.

– А теперь ответь мне: зачем ты отправила их в бездну?

– Кого? – прохрипела я.

– Не притворяйся!

Мою голову чуть приподняли от пола и приложили. Пока не сильно, но ощутимо, предупреждая: не заговоришь – будет хуже.

– Я не знаю, о чем ты! Мне вообще в бездну нельзя соваться! Клянусь! – Я сипела из последних сил, а перед глазами уже кружили черные мошки.

Хватка ослабла, и я смогла сделать глубокий вдох.

– Поклянись, что ты не имеешь никакого отношения к тому, что Лармора, Нартона, Ролло, Свейна и Тормода несколько ударов колокола назад утащило в бездну!

Лицо Ригнара нависало над моим. Синие глаза почти почернели.

Я сглотнула, буквально всей кожей ощущая, как в нем клокочет ярость. Одно мое неверное слово, движение – и она выплеснется наружу, сметет, изломает…

Но клясться, что я вообще не имею никакого отношения к случившемуся, было бы опрометчиво и глупо. Ведь одно то, что эти пятеро угодили куда-то вместе сразу после нападения на меня, говорило само за себя.

– Я не утаскивала их никуда. И не знала, что кто-то задумал такое. А слышу об этом впервые от тебя. Клянусь. И если я лгу, то пусть умру сейчас же.

Риг напряженно замер, его тело словно превратилось в камень. Тяжелый такой камень. Еще немного – и он станет моим надгробным. Светлый цепко вглядывался в мое лицо, ища признаки мучительной смерти, и… не понимал, почему она не наступает.

– Ну, убедился, что я не причастна к тому, что твои дружки где-то всю ночь шлялись? – В моем голосе было столько яда, что его можно было сцеживать ведрами.

– Да, – выплюнул светлый.

– Мог бы сначала у этой «великолепной пятерки» спросить, кто на них напал, а не врываться ко мне, громя комнату.

– Не мог, – сквозь зубы процедил Риг. – Они сейчас без сознания. В лазарете. Выживут или нет – целители пока сказать не могут.

Вот дохлый гаак! Ну почему мое везение как необъезженная виверна? Несет недолго и все сбросить норовит.

– Слушай! Я, конечно, понимаю, что тебе удобно и все такое. Но, может, ты все же слезешь с меня?

Я уставилась на Рига, который проходил стадии осознания от «нет, врет!» до «неужели правда?». Любопытно, дойдет ли до раскаяния? Увы. Вместо этого он устремил взгляд куда-то выше моей головы. А потом резко скатился на пол. Я выдохнула, села и, насторожившись, обернулась ко входу.

М-да… Проем моей двери украсил венчик из любопытных лиц. Заспанных, с всклокоченными волосами (у кого они были), но с азартно блестевшими глазами.

Ясно! Кадеты ждали развития событий затаив дыхание. В полнейшей тишине.

Какие тут, однако, деликатные зрители… Боялись потревожить.

А потом сообразила, в какой позе нас застали. А с учетом того, что на друг друга мы сипели и шипели… Интересно, удушение могло сойти со стороны за предварительные ласки?

– Представление окончено, – отчеканил Риг, распрямляя плечи.

– И ты ее не убьешь? – разочарованно спросил чей-то голос.

Кажется, все всё поняли правильно. А жаль. На репутацию мне было плевать, а вот на выволочку от ректора – нет. Второй день подряд…

– И не думал. Мы уже все выяснили.

И этот… паразит уверенно пошел к выходу. Ага. Сейчас!

– Нет не все! – Я тоже встала.

Одернула рубашку, которая была хоть и длинной, почти до середины бедра, но мятой и частично порванной.

Светлый на мое заявление медленно обернулся.

– А кто мне дверь чинить будет?

Тут из глубины коридора донеслось:

– Какой хороший вопрос. – В проеме нарисовался комендант.

При появлении этого драконистого типа кадеты побледнели и моментально растворились в воздухе. Пара вдохов – и в коридоре уже никого не было. Я могла бы поспорить на золотой, что сейчас все бывшие зрители резко залегли в кровати и досматривают последние утренние сны.

– Итак, что произошло? – Дракон перевел взгляд с меня в порванной рубашке на Рига, чей вид тоже был далек от идеального.

– Я хотел поговорить и… – хмуро начал светлый.

– …И нечаянно вынес дверь, – перебила я.

Нет, как пострадавшая, я не отказалась бы от мести светлому. Но, если комендант сейчас начнет разбираться и задавать множество вопросов, я могу не успеть спрятать Кару. Зая как раз начала приходить в себя. А я не думаю, что демоны бездны, пусть и в пушистом обличье, разрешены кадетам в качестве домашних питомцев.

Потому я бочком-бочком начала аккуратно пятиться к углу, в котором лежала длинноухая.

– Нечаянно? Вынес? – меж тем зарычал комендант, повернувшись к удивленно вскинувшему брови светлому.

Едва дракон показал мне свой затылок, я попыталась изобразить мимикой Ригу простую просьбу «подыграй». А сама тем временем постаралась незаметно подобраться к форме для тренировок, которая до фееричного появления в моей комнате светлого мирно сохла на спинке стула, а ныне валялась на полу.

Маневр удался. Подцепив форму пальцами босой ноги, я незаметно набросила ее на заю.

– Да. Мне показалось, что в комнате кричали, – нашелся Риг.

– И ты решил выбить дверь? – допытывался дракон. Судя по его виду, он ни на миг не поверил услышанному.

– Да, – хором отозвались мы со светлым.

– А сейчас он хочет ее починить, – тут же добавила я.

– Очень хочу, – заверил светлый.

– Ну, раз так… – начал комендант, которому в столь ранний час тоже, видимо, претило разбираться в этой истории. – Инструменты вот. – Тут он совершил пасс кистью руки, и на пол грохнулся ящик, из которого торчали рубанок, долото, молоток и еще много чего. – До побудки будь добр все починить. И впредь не шляйся по женскому этажу в поисках подозрительных шумов. А тем паче не создавай оные. И да: обоим три наряда на кухне!

Ворча себе под нос: «Шум ему послышался… Вот не нужно баб в порубежники. Один разврат от них», комендант удалился.

– Он ректору доложит? – задала я вопрос, мучивший меня.

В абсолютной тишине он прозвучал особенно громко.

– Нет. Не думаю. Применения магии не было. И… спасибо…

Благодарность от светлого прозвучала так неожиданно, что я поперхнулась вдохом. А Риг между тем счел своим долгом пояснить:

– Могла бы и не выгораживать.

Вот теперь я могла наблюдать, как выглядит мужское раскаяние во всей красе. Суровое такое раскаяние. Когда он сам на себя злится от осознания промаха.

Просвещать же Рига, что мне самой нужно было избавиться от коменданта побыстрее, не стала. Вместо этого аккуратно, вроде бы невзначай, подхватила с пола форму и заю вместе с ней и прижала охапку к груди.

Риг поморщился и отвернулся. Я не удержалась и хихикнула. Нет, с широкими плечами, со спиной все было как надо. А вот ниже… Все же зая не зря была такой острозубой. Она не просто прокусила штаны, она разодрала их, оставив кровавые следы резцов на бедре.

Кара, словно почуяв, что я любуюсь делами зубов ее, закопошилась. Я ласково прижала ее, мол, подожди немного, подруга.

– Пожалуй, пока ты ремонтируешь дверь, я схожу в душ.

Полотенце, которое шло в комплекте с постельным бельем, было хоть и старым (аж с тремя оттисками магической печати общежития), зато большим.

Его я сняла со спинки кровати и положила на руку, в которой держала форму и Кару. А затем поспешила ретироваться. Уже в душевой аккуратно развернула форму.

Зая была живой. Правда, слегка контуженной. Выяснилось, что она цела. Во всяком случае, ничего не сломала.

– Что это вообще было? – спросила она, осоловело мотая башкой.

– Мое невезение.

В памяти тут же всплыл образ Ригнара, и я коротко пересказала Каре, что, собственно, произошло. Она как потерпевшая имела право знать, за что пострадала.

– Хм… Какое оно у тебя импульсивное, однако, это невезение. Хотя на вкус вроде ничего…

Мелькнула крамольная мысль: дать Каре сожрать этого светлого. А что? В конце концов, может каждый уважающий себя демон за свою жизнь сжечь дракона, принять подношение в виде девственницы или девственника (тут уж по предпочтениям) и сожрать хотя бы одного светлого мага?

Кажется, размечтавшись, последнее я произнесла вслух. Иначе отчего зая замерла на месте, потрясенно глядя на меня.

– Знаешь, я в бездне ничего подобного не слышала, но лозунг очень соблазнительный… – восхитилась она. – А я еще сомневалась, темная ли ты… Но сейчас поняла – ты настоящая черная пожирательница душ. Жаль, что твой план по поеданию провальный. Этого Ригнара сразу же хватятся. Он тут это… подучетный. – Она издевательски протянула последнее слово, будто светлый был полотенцем для душа: проштампованным и принадлежащим академии.

– А жаль, – подытожила я.

– А мне-то как жаль, – пригорюнилась Кара.

Впрочем, она была не из тех, кто долго предается унынию. Миг – и ее усы зашевелились, а ушки встали торчком.

– Который удар колокола?

Я зевнула и, прислушавшись к себе, уверенно ответила:

– Пятый.

Отец всегда поражался и говорил, что у меня внутри живет элементаль хронос, который обычно подселяли в колокола, чтобы те звонили всегда вовремя и не сбивались с ритма. Мне не нужно было дожидаться набата, я всегда знала точное время. А иногда в моем мозгу словно зажигалась лучина, что отсчитывала мгновения, которые оставались, например, до момента, когда заглушка выпадет и сработает охранное заклятие…

– Пятый?! – ахнула зая, подскочив на месте. – Я тут с тобой прохлаждаюсь, а мой возлюбленный вот-вот проснется. А вдруг вокруг его постели эта рыжая хвостатая зараза уже вертится?

– Какая зараза? – не поняла я.

– Такая. Эйта! Она тоже на него глаз положила. И ладно бы этот… профессиональный, – презрительно выплюнула пушистая, – так нет, она его, видишь ли, влюбить в себя вздумала, чучело плешивое! – С этими словами Кара спрыгнула с подоконника и шустро поскакала.

– Ты куда? – Я ринулась вслед за ней.

– Куда-куда… Убегаю от тебя. Не видишь, что ли… – буркнула Кара и скрылась за дверью.

Мне стало искренне жаль Эла. Ушастый ловелас, судя по всему, допрыгался: на него глаз положили сразу и демонесса, и дарящая безумие Эйта – дева, которая приходила к спятившим в образе рыжей белки.

Из коридора раздавался ритмичный стук и аккомпанемент ругательств. И вроде бы они были тихими, но… я бы предпочла не высовывать носа из комнаты, дабы попросить не шуметь в столь ранний час. Кадеты, судя по всему, были со мной солидарны. Потому весь этаж усердно спал. Во всяком случае, недовольных тем, что кто-то столярит в такую рань, не нашлось.

А я подумала, что раз все равно оказалась в душевой – грех не умыться.

В комнату вернулась в почти благодушном настроении. Даже не хотелось никого убить. Ну, почти.

Удивительно, но дверь Риг починил так, что она стала даже лучше, чем была: больше не скрипела и открывалась легко. То ли у светлого был талант столяра, то ли большой опыт установки дверей. Судя по тому, как он лихо их выбивает, – второе.

– Все. – Риг указал на дело рук своих.

– Спасибо. – Я пару раз закрыла и открыла дверь. – Неплохо.

– Ну раз работу ты приняла, то… – Риг зачем-то потянулся к ремню, а потом и вовсе начал снимать штаны. – Я жду ответной благодарности.

– Э-э… Я пас. – Я выставила ладони в предупреждающем жесте. – Могу оплатить тебе ночь в доме терпимости…

Светлый так и замер, недосняв штаны.

– Что?

– Две ночи, – решила я поторговаться за свою честь.

– Крис, – буквально прорычал маг, справившись со штанами, – просто зашей!

Я до ужаса не любила краснеть. Да и заставить меня чувствовать себя неловко – это надо было постараться. Но Ригнару это удалось. Я ощущала себя идиоткой. Полной.

– Угу, удар колокола назад был в такой же роли…

Только тут я поняла, что он сделал это нарочно! Глаза светлого откровенно надо мной смеялись, в то время как лицо было абсолютно серьезным. Что же, видимо, в этой комнате не я одна была язвой.

– А если нет? – Я изогнула бровь, глядя на рослого Рига, гордо стоявшего в подштанниках.

– Так. Та пакость, которая покусала меня, – твоя. И тебе за нее отвечать.

Я хранила предгрозовое молчание.

– Кстати, если найдут твоего зверька, то согласно уставу его тут же убьют. Животных на территории академии быть не должно. Только в тренировочных катакомбах. И только твари мрака. Но я о той милой зверушке, которую ты старательно спрятала под одеждой при появлении коменданта, заметь, промолчал…

– Сволочь. – Я выхватила штаны из руки Рига. – Дохлый пошлинник и шантажист!

Светлый закашлялся.

– Знаешь, так на меня еще не ругались… Дохлый светлый и то привычнее.

Но я уже не слышала Рига. Я инспектировала магический ящик с инструментами. Если в нем было все для ремонта, то, может, и швейные принадлежности найдутся?

Я оказалась права. Вытащила иголку, вдела в нее нитку веселенького желтого цвета и так шустро залатала дыру, прогрызенную заей, что Риг опомниться не успел.

– А быстро ты. – Он развернул штаны и…

И переменился в лице. Ай-ай-ай, вышивка не по вкусу? Ну подумаешь, петушок… Это, между прочем, свадебная вышивка у приморцев, обережная. Не пропадать же навыкам золотошвейки? Не зря же я в помощницах у госпожи Морон ходила, изображая порядочную горожанку.

– Ведьма, – выдохнул светлый, поняв, что шантаж удался, но вот результат оного – не очень.

И тут раздался набат. Побудка. Через четверть удара колокола – построение на плацу и пробежка. В расписание академии меня посвятил Рейзи, когда мы еще сидели в карцере.

Риг впрыгнул в штаны и, подхватив ящик, поспешил из комнаты. Видимо, хотел успеть отдать инструменты коменданту до утренней переклички.

Я тоже не стала задерживаться. Оделась – и вон из комнаты.

На плацу я оказалась далеко не первой. Эл, увидев меня, радостно помахал рукой.

А дальше была перекличка и пробежка. Легкая, не чета тренировке. За ней – завтрак, а потом я познала всю пропасть своей магической безграмотности: в моей биографии случилось первое занятие по атакующим заклинаниям.

И началось все, когда, едва отзвучал последний удар колокола, в аудиторию вошел преподаватель – магистр Джурс. Высокий, светловолосый, с загорелой кожей и серыми глазами – в общем, типичной светлый. Но, как выяснилось, внешность – штука обманчивая. Такой паскудный характер и у темных нужно было еще поискать.

Занятие он начал с того, что с издевкой осведомился, не ошиблась ли я аудиторией. А точнее, академией. Дескать, таким субтильным барышням самое место на факультете искусников, что в столичной магистерии. Иллюзорных бабочек создавать да в притирания для лица розовой воды добавлять. В общем, оскорбил, как мог.

Я стерпела.

Магистр поджал губы, словно ожидал другой реакции.

Началась лекция. Увы, не вводная, а самая обычная. И далеко не первая. Джурс рассказывал об аркане Ронго и его структурных особенностях. О вариациях преломления в зависимости от плотности магического потока, которым то было сформировано, и исходного каркаса. Удивительно, но, такой мерзкий в общении, Джурс был прекрасным лектором. Объяснял доходчиво и понятно, только не для меня.

Я видела, как скрипели перьями мои одногруппники, косилась на Эла, в глазах которого горел огонь. Эльф ловил каждое слово магистра. А я… Я понимала лишь отрывки. Да и то интуитивно.

Джурс, заметив, что я не успеваю следить за ходом его мыслей, еще раз прошелся по теме неприспособленности женского мозга, увы, для чего-то серьезного. А вот кружева-бантики-чулочки – другое дело.