Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Глава 9

– Как все прошло? – первым делом спросил он.

Вместо ответа я уставилась на пушистую, которая благоговейно сложила лапки на груди и смотрела на светлого почти влюбленным взглядом.

Не дождавшись от меня реакции на свой вопрос, Кьяр вздохнул и, показав пальцем на рыжую, недовольно подтвердил то, что я еще только планировала озвучить:

– Да, я теперь ее тоже вижу.

Усмехнулась про себя. Ну еще бы он ее не видел! Благодаря моей мете (пусть малая часть той и осталась на мне) Кьяр стал менталистом девятого уровня. С его-то разработанными каналами дар мага разума должен был раскрыться на полную. Теперь Снежку доступно и чтение мыслеобразов, и возможность управлять эмоциями, и вот… супербонус – лицезрение Эйты во всей ее пушисто-рыжей красе. И наверняка Кьяр видел ее гораздо четче меня, у которой ментального дара сейчас хватит разве что на воробья. Или вот на то, чтобы усыпить фениксенка…

Жаль, что в отличие от Снежка я не могла полноценно ощутить перешедшую ко мне мощь его источника. А все из-за того, что мои энергетические каналы с детства были искусственно сужены, искалечены и ограничены. Их пропускная способность значительно ниже, чем у Кьяра… Так что я ощущала дар светлого, он горел внутри меня, согревая своим теплом, ластился, маня его использовать, но… Ограничение третьего уровня… И этим все сказано. Во мне пламя было заперто, как в темнице.

– Видит… – возвращая меня в реальность, с придыханием произнесла Эйта. – Маг девятого уровня, обладатель первородного огня, у которого не психика была, а кремень, – и видит меня… Таких безумцев в Лабиринте со времен исхода темных за хребет не было…

М-да… Похоже, рыжая решила, что светлый сошел с ума… И уже фантазировала, какой у нее шикарный псих отметится в списке достижений.

Разочаровать Эйту и сказать ей, что светлый ни капли не безумен, а просто стал менталистом, хотелось до жути. И я уже открыла рот, чтобы «обрадовать» пушистую, как услышала:

– За такой шикарный подарок… Темная, я готова тебе простить абсолютно все!

– Даже заклинание по стабилизации сознания и защите от безумия? – скептически уточнила я.

– Я обещала тебе все на свете, – возмутилась белка, – но вот о дипломе речь не шла!

Я на это лишь хмыкнула, а пушистая как ни в чем не бывало поинтересовалась:

– Кстати, а как тебе это удалось? Раскроешь секрет?

Светлый скрестил руки на груди, жестом намекая, что он вообще-то тоже тут. Но ни меня, ни рыжую это не смутило. Потому что ничто не может прервать торг между темной и демонической сущностью, если тот начался. А у меня с Эйтой он определенно начался.

– А что мне за это будет? – Я вскинула бровь, прикидывая, как повыгоднее продать пушистой то, чего, в сущности, нет, – безумие Кьяра.

Светлый в это время оттолкнулся от стены, которую подпирал. Белочка пошатнулась на его плече и в поисках опоры шустро заработала лапами. И пока пушистая работала над обретением равновесия, я работала над тем, чтобы Кьяр на время онемел и не портил мне намечающуюся выгодную сделку.

Я бесшумно молниеносно ткнула в него пальцем, а потом провела щепотью по губам. Жест «ты молчишь» вышел не только выразительным, но и крайне быстрым. И главное – Снежок, коротко кивнув, дал знать, что все прекрасно понял.

– Лучше спроси, что тебе за это не будет, – отозвалась пушистая, перебирая лапами и вновь устраиваясь поудобнее на плече светлого. – Например, я не буду вам мешать.

– Я раскрываю тебе авторскую методику доведения до шизофрении даже магов с абсолютно устойчивой психикой, а ты за это лишь «не вмешиваюсь»? Неравноценный обмен, не считаешь?

– А что ты хочешь? – с ленцой прищурилась пушистая. Но дрогнувший хвост на раз выдал ее нетерпение.

Я подумала, что если наглеть, то по полной, и выдала:

– Помощь в поисках Олава, – отчеканила я и уточнила: – И не такая, когда ты готова помочь криками: «Давай, Кей, давай! Сделай еще один шажок, чтобы уж точно быть обеими ногами в могиле!» А реальной и существенной. И главное – мне. А не врагам, – я припомнила Эйте то, как пушистая болела за мою дуэльную противницу на зельеварении.

– А ты поклянись, что расскажешь о том, как свела этого красавчика с ума.

– Клянусь, что в деталях, подробностях и даже картинках со звуковыми эффектами поведаю тебе о самом действенном способе, как сделать так, чтобы маг с устойчивой психикой начал лицезреть Госпожу Безумия, если она, в свою очередь, поможет мне, а не кому-либо другому отыскать светлого адепта Олава Локира живым и невредимым в ближайшую седмицу.

От сроков и точных формулировок белка аж вздыбилась, зато, кажется, не обратила внимания на первую часть клятвы. Там, где я подменила безумие лицезрением пушистой.

Меня окутало легкое свечение: мироздание приняло зарок.

– Милые девушки, если вы все обсудили, то, думаю, самое время уходить, – напомнил Снежок о том, что торги торгами, но лучше бы подобрать для них другое место.

«Милые девушки» – одна из которых была вовсе не милой, а пушистая – уже давно многодетной, поэтому слегка не девушкой, – переглянулись и с доводом Кьяра согласились.

И наше трио заспешило на занятие по истории. Последнее прошло хорошо. И было бы вовсе замечательным, если бы после лекции магистр Гарольд Илев не преминул нам с Самирой напомнить, что ждет от нас в скором времени совместный доклад. Еще и уточнил, как продвигается над ним работа.

Я заверила, что главная часть проекта завершена: мы, как соавторы, пришли к согласию, что друг друга пока не убиваем. Так что остались лишь детали – собственно, все написать.

Саламандр тонко улыбнулся на мою пламенную речь, а потом на миг замер рядом со мной, прикрыл глаза, словно к чему-то прислушиваясь, и задумчиво протянул:

– Адептка Даркнайтс, в вас что-то изменилось…

– Я выспалась, – солгала не моргнув глазом.

– Нет. – Преподаватель покачал головой, а потом крылья его носа затрепетали, и он уверенно закончил: – В вас стало больше огня.

– Просто здесь юг, он горячит кровь, – отшутилась я и поспешила выйти вместе с Кьяром из аудитории.

И выдохнула. Вот ведь… саламандр, одним словом! И это я даже своего новообмененного дара не призывала. А он уже учуял небесный огонь.

Над этим я и размышляла всю следующую лекцию по бестиологии. А еще – ждала большого перерыва.

Едва тот начался, мы со Снежком и белкой поспешили прочь. Кьяр провел нас в восточную башню. Та была полуразрушенной, и, как заверил светлый, народу там не бывало: ни любопытных адептов, ни бдительных преподавателей. А все потому, что по периметру стоял охранный контур. Но пуще охранной магии действовал оберег от любопытных из бурьяна и терновника. Но Кьяр знал тайный путь…

Правда, тот оказался колюч и узок. Особенно возмущалась Эйта, оставившая на шипах пару клочков рыжей шерсти.

И вот, когда мы оказались в полуразрушенном зале, у которого в потолке зияла огромная дыра, я достала фениксенка. Птиц сладко дрых, еще не подозревая о том, какие испытания судьбы его уже изрядно подзаждались…

Я тронула пернатого, пытаясь разбудить. Но алый лишь сладко зевнул, потянулся и укрылся крылом. Белка посмотрела на пернатого так, как это может только многоопытная мать, имеющая за пушистым хвостом многолетний опыт побудки детей в школу, и, прыгнув мне на запястье, сварливо произнесла:

– Молодежь… Вот так надо.

А затем Эйта, наклонившись к фениксенку, с подкурлыкиванием сообщила тому, что все вкусности сейчас наглые людишки стрескают без него. Птиц открыл глазенки сразу, причем сна в них не было. Лишь желание бороться за сдобную добычу. А вот когда он, оглядевшись, понял, что оной нет, то чуть не задрых по новой.

Но тут уже я не дала, встряхнув алого.

– И как это недоразумение допрашивать? – с сомнением протянул Кьяр.

– Загляни ему в глаза и мысленно прикажи вспомнить, что случилось в тот день, – объяснила я очевидные вещи.

Светлый скептически на меня глянул, но потом взял в руки фениксенка, и сеанс гляделок начался. А мы с Эйтой, словно два зеркальных отражения, сели напротив друг друга. Я – скрестив ноги. Она – лапы. И обе – положив подбородок на кулак так, что локоть опорной руки утыкался в согнутое колено.

И я, и рыжая при этом смотрели на Снежка с пичугой в руках.

– Как-то со стороны вообще не впечатляет, – спустя пару ударов сердца прокомментировала Эйта. – Вот стихийники жахнут магией, колданут – и красиво… Или опять же некроманты – у них скелеты строем ходят. А тут и посмотреть не на что…

Вообще-то пушистая была права. Я впервые со стороны наблюдала за работой менталиста, и ничего не происходило. Разве что, когда я призвала крохи оставшегося дара, магическим зрением увидела тоненькую ниточку, что соединяла Снежка и фениксенка.

Но тут вдруг птиц затрепыхался, запищал, и связь разорвалась. А Кьяр шумно выдохнул. Потом повернул голову в нашу с Эйтой сторону, сфокусировал взгляд и, оценив картину «Две рыжие проблемы», невольно хмыкнул.

– Ну?! – Эйта вся подалась от нетерпения вперед.

– Кто сорвал мету? – Я не уступала пушистой в любопытстве.

Кьяр посмотрел на меня, на Эйту, потом опять на меня и выдал:

– Или я сошел с ума, или…

– Никаких «или». Конечно, сошел! – фыркнула Эйта. – Но, поверь мне, видения психов порой отличаются удивительной трезвостью.

Снежок потер переносицу и произнес:

– Братец сделал это сам…

Хорошо, что я сидела. Вот правда. Я ожидала, что это будет тайный убийца, кто-то из светлых недругов, да, может, темные шпионы, решившие выкрасть единственного сына тени императора… Но сам?

– Зачем? – Эйта, похоже, тоже была в недоумении.

– Он, – Кьяр кивнул на фениксенка, – помнит, как хозяин получил какое-то письмо. О чем было послание, мелкий не понял. Но после него Олав сильно разволновался… Сжег принесенный вестником свиток и начал лихорадочно собираться. А потом содрал с себя мету…

– Постой, а как он смог? Это же ваше, темных, заклинание. – Белка дернула хвостом в мою сторону.

– Кажется, я знаю как. – Я сглотнула, потому что во рту стало вдруг сухо. – Сьер недавно потерял книжицу, которую взял на память из дома… В ней в том числе была описана и «умыкалка»…

Белка радостно хлопнула в лапы:

– Ну все, значит, исчезновение вашего светлого раскрыто! Давай. Выполняй клятву, рыжая! Рассказывай, как свести с ума!

– Мы с тобой условились на «найти», а не на «узнать, в какую сторону идти», – напомнила я. – А нет тела – нет и методики.

– Знаешь, темная, – белка недовольно скрестила лапы на груди, – у меня такое чувство, что я не с тобой сделку заключила, а кредитный договор подписала. Тот тоже сколько ни читай, все равно по итогу тебя обдурят! Еще и заставят отрабатывать вдвойне! А я, между прочим, на больничном! Мне трудиться вообще не положено. – И она продемонстрировала лапу в лубке.

Я вспомнила, как белка шустро с этой перебинтованной конечностью скакала совсем недавно, и только подивилась таланту одной симулянтки.

Птиц меж тем, оскорбленный допросом, встрепенулся, выпорхнул из рук мучителя и спикировал мне на плечо. А потом ловко нырнул в ворот рубахи и…

– Куда! – рявкнула я, оттягивая горловину.

Вот только птиц, как истинный мужик, который ищет ласки или хотя бы чего-нибудь пожрать, ткнулся в грудь. Обхватил ее перьями, пытаясь удержаться, но все равно соскользнул ниже, к правому подреберью, чуть выше пояса, за который была заправлена рубаха.

– Курлы! – раздалось через ткань довольное в духе: «Не достанешь!» И адресован этот победный писк был явно Снежку.

Вот ведь вредность пернатая! Впрочем, фениксенок меня сейчас не так интересовал, как Олав.

– Что это могло быть за письмо, от которого светлый маг решил добровольно лишить себя дара? – задала я вопрос вслух.

– Не просто лишить, – хмуро уточнил Кьяр. – Он еще, судя по воспоминаниям меты, прихватил с собой артефакт Тохоса и эликсир семи лун.

«Гад!» – мысленно заключила я. Белка именно в этот момент чихнула, подтверждая: я думаю в правильном направлении. А все дело в том, что артефакт Тохоса маскирует ауру, а зелье семи лун, которое, как полагаю, законный наследник рода Дорс принимал уже давно, блокировало любой поиск по крови.

Вот почему его не могли найти. И даже если дознаватель привез с собой пару капель крови отца, то смысла в ритуале не было. Тут даже для близкого поискового импульса полведра нужно.

– Вот бы глянуть на то письмецо, – задумчиво протянула белка.

– Олав его сжег, – напомнил Кьяр.

– А пепел-то остался, – тоном демона-искусителя произнесла Эйта. – Так что нужно его всего лишь собрать… А эта, – кивок в мою сторону, – все восстановит.

– А если я такого заклинания не знаю? – Я вскинула бровь.

– Ты же теоретик! Как ты можешь чего-то не знать? А если не знаешь, то придумаешь! – безапелляционно закончила пушистая, ударив кулачком о пушистое колено.

Я подивилась тому, насколько белка в меня верила. Видимо, уж очень ей хотелось поскорее узнать, как я свела с ума светлого.

Меж тем колокол возвестил о конце перерыва, и мы условились, что, как только закончится последнее занятие, Кьяр с Эйтой добудут пепел. И вечером я попытаюсь восстановить письмо.

Вот только перед тем, как шагнуть на узкую тропку, что вела через кусты, я посмотрела на спину Снежка. Светлый был чуть впереди меня и готовился идти вслед за Эйтой: белочка на этот раз решила скакать по земле, заявив, что, сидя на плече, она на обратном пути обдерет об колючки оставшуюся шерстку.

Кьяр ощутил на себе этот мой взгляд. Он резко обернулся. И наши глаза встретились.

– Кей?

А я смотрела на светлого и пыталась понять: когда я успела влюбиться? И главное: почему именно он? Тот, кто исчезнет из моей жизни, едва успев появиться. Нам оказалось отпущено даже меньше года – того времени, что я должна была находиться в академии по обмену.

Все закончится гораздо раньше: едва Олава найдут. Навряд ли после такого финта отец оставит в академии законного наследника. Скорее всего, переведет в столицу или где там еще есть светлые магистерии, чтобы замять дело. И Кьяр будет вынужден отправиться вместе с ним прикрывать. Да и меня, подчиняясь запросу, Тумин может отправить обратно на родину. Потому что я не сомневалась: с сегодняшним ответом Скалы темные не смирятся…

Правильнее было бы сейчас попытаться сопротивляться своим чувствам, чтобы потом не остаться с вдребезги разбитым сердцем. Так должна была бы поступить светлая. Но я-то ей не была. Я была темной. И мы, дети Мрака, привыкли жить моментом. Не оглядываясь, не размениваясь на «правильно» и «логично». Потому что знали: другого мига в этой жизни может и не наступить. А я была темной до мозга костей. Поэтому пусть лучше в моей жизни случится короткая, но ослепительно-яркая вспышка. Та, воспоминания о которой я спрячу так глубоко в моем сердце, чтобы даже самый сильный телепат не смог до них добраться. Такой, как Темный Властелин – владыка сумрачных земель.

Вот только я не учла, что сейчас менталист, лишь малым уступавший в даре императору, стоял рядом со мной. И, судя по тому, как изменилось выражение его лица, он умудрился прочесть мои мысли. Несмотря на щиты. Или это я так громко думала?

– Кей, я буду рядом. Всегда. Темная империя. Светлая… Для меня теперь нет разницы…

– Теперь?

– Да, теперь, когда я понял, что люблю самую невозможную темную на свете, – подтвердил Кьяр. – Кей, порой ты бесишь так, что я готов взорваться… Но ты мой огонь… – Он плутовски усмехнулся и прибавил: – Причем он настолько яркий, что мне кажется, он того и гляди подпалит все вокруг. И всех. Да вокруг тебя даже опытные маги будут бегать с прожженными дырами, и от них будет пахнуть паленым.

М-да… Как-то не так я представляла себе признание в любви… А потому, не сдержавшись, хмыкнула. Но светлого это не смутило:

– Иногда ты обжигаешь прямолинейными и честными фразами так, что у слушателей горят уши, лицо и чешутся руки, чтобы тебя придушить. Но зато с тобой никогда не будет скучно. Ты легко балансируешь на самом краю крыши, жонглируешь разрывными заклинаниями…

На этих словах я и вовсе скривилась: ну мог этот светлый не припоминать, что я разнесла крышу на занятии Норин Ллойд, слегка подправив стандартное плетение?

– …и этим доводишь меня до нервного срыва. Но даже не надейся, что это заставит меня отказаться от тебя.

– Если ты рассчитываешь, что откроюсь тебе и скажу об ответных чувствах, то знай: темные не признаются в любви.

– Мне достаточно, что ты признала это в мыслях.

При этих словах я чуть не взорвалась: грыхтов телепат!

– А теперь слушай. – Ткнула в его грудь указательным пальцем. Я была сейчас столь решительно настроена на диалог, что меня даже абсолютная глухота Кьяра не остановила бы. Да что там глухота, даже отсутствие самого светлого, реши он удрать в этот момент или провалиться в Бездну. – Ты невозможен, упрям, честолюбив, хитер, ревнив…

Я тоже припомнила светлому кое-что. Например, как он допытывался, сидя на подоконнике в комнате общежития, какие у меня отношения со Сьером. И с Вэрдом. Снежку это явно не понравилось, и он нахмурился. Но меня уже было не остановить:

– Ты не боишься ни льда, ни огня, ни даже темных! – последнее я произнесла с особым возмущением: ну правда, как нас можно не бояться-то?! Наглость! – У тебя сильная воля и стальной характер. Да ты даже в императорский дворец без контрамарки зайдешь. Ты не покупаешь удачу, а привык добиваться ее трудом, потом и кровью. Ты умеешь сочувствовать так, что после твоего утешения начинаешь прикидывать: а где ближайший сук и когда будут скидки на мыло и пеньковые веревки?.. – перечисляя это, я поймала себя на мысли, что не поняла, когда с возмущения перешла на список тех качеств, которыми описываю идеального темного.

Но Кьяр был светлым. И тем не менее для меня – идеальным. Но сказать это вслух?! Ни за что! Поэтому в противоречие собственным мыслям я произнесла:

– И да! Ты тоже меня бесишь. И вообще, ты…

Договорить я не успела. Его губы накрыли мои, а сильные надежные руки захватили в кольцо, обняв. Поцелуй. Упоительный, сладкий, головокружительный. А потом его ладонь скользнула по ложбинке спины, пройдясь от талии выше, к затылку. И в следующий миг пальцы светлого погрузились в мою рыжую копну.

– Кья-я-яр, – глухо выдохнула я, когда светлый оторвался от моих губ.

Рвано дыша, Снежок уткнулся носом в мои волосы и глубоко, даже как-то жадно, вдохнул.

– Ты пахнешь ежевикой и перечной мятой… – с наслаждением протянул светлый и потерся своей щекой о мою. – И этот аромат преследует меня.

Его глаза, уже не зеленые, а изумрудно-черные, манили, затягивали, словно бездонный омут, будто сама Бездна. И я тонула в них. В голове не осталось ни одной мысли и…

– Вот вы где! А я их жду-жду… – сварливо возмутилась Эйта, сидя посреди тропинки. И напомнила: – Учтите, письмо само собой не украдется. И вообще, вы вроде бы планировали идти на занятие, – тоном бдительной родительницы отчитала нас пушистая.

– Мне сейчас показалось или это был особый материнский тон? – не удержалась я от ехидного замечания. Вот уж никогда бы не подумала, что рыжая будет не пытаться меня убить, а заботиться…

Хотя главного рыжая добилась: мы с Кьяром отстранились друг от друга и заспешили по тропинке к главному корпусу академии. А пушистая скакала спереди, словно указывая путь. Но и говорить Эйта успевала:

– Это я по привычке, – оглянувшись, фыркнула она и в сердцах, словно делясь наболевшим, добавила: – Вот будут у тебя дети – узнаешь. А уж когда они вырастут и то одного пристроить в академию надо, то другую замуж выдать, потому как тебе обещают внуков в кратчайшие сроки и слышать не хотят, что ты бабушкой морально быть не готова… В общем, поймешь со временем. Если доживешь до этого, конечно… – оптимистично закончила пушистая.

За этим разговором я не заметила, как мы выбрались из зарослей. Эйта вновь вскочила на плечо светлому, и наше трио устремилось на последнее на сегодня занятие.

Оное проходило в отремонтированном зале. Норин Ллойд, преподававшая боевые чары, бдительным взглядом проводила меня, пока я шла к месту напротив свободной мишени.

– Сегодня мы с вами освоим огненный аркан Тонрок, – разнесся голос Лойд по помещению. – Предупреждаю: плетение ступенчатое. И чем выше уровень мага, тем более высокую ступень он может использовать.

Она показала структуру плетения. В принципе, та была несложной. Вот только когда я попыталась ее повторить, что-то пошло не так. Под что-то я понимала всё!

Когда до этого я использовала силу Кьяра, я зачерпывала ее совсем немного. И она спокойно проходила по моим каналам. Но тут… использование аркана подразумевало задействование всего потенциала… И последний у меня был гораздо выше, чем пропускная способность моих искусственно суженных энергетических каналов.

Вот только ограничители были рассчитаны на ментальный, а не на огненный дар. И когда я попробовала задействовать его на полную, почувствовала, как слетают зажимы…

Я успела остановиться в последний момент.

Аркан, сорвавшийся с пальцев, получился несильным. Но точным и правильным… И я удостоилась еще одного пристального взгляда преподавательницы. Она смотрела на меня своим единственным глазом, словно в прицел. Было ощущение, что она делает себе пометку: обязательно узнать, как у меня это получилось и чем в этот раз я дополнила стандартную схему заклинания.

Зато я оттянула на себя все ее внимание, и на Бьеркрина магесса даже не смотрела. И хорошо. Потому как у светлого аркан вышел хоть и мощным… Но вот что-то мне подсказывало, что не должно быть у этого плетения пламени черного цвета… Алый, синий, белый… Но не оттенок сотого уровня Бездны.

Хорошо хоть, Кьяр ударил им столь быстро, что уловить оттенок чар удалось, похоже, только мне. И то только потому, что я знала, куда смотреть. Ну еще его заметил и Снежок, который сейчас смотрел на размозженную мишень слегка ошарашенным взглядом. А для остальных – доля мига – по всему залу разметало подпаленную щепу.

Ллойд отвернулась от меня, лишь когда слышала грохот за спиной. То, что осталось от мишени, стоявшей перед Снежком, покачнулось и в оглушительной тишине рухнуло на пол.

– Адепт Бьеркрин! – крикнула она и направилась к Снежку.

А я смогла выдохнуть. Вот только обрадовалась я рано. Потому как почувствовала, как начинают гореть каналы. Хотя я и успела вовремя перекрыть поток, но совсем без последствий, похоже, не обошлось.

Боль была несильной, но все равно выматывала. Или это сказалась усталость из-за того, что я толком не отдыхала больше суток? Так или иначе лучшим средством сейчас был бы сон. Хотя бы пару ударов колокола, пока Кьяр с Эйтой добывают остатки письма, которое получил Олав.

Поэтому сразу после занятия я поспешила попрощаться со светлым, который попытался узнать, что со мной произошло. Я, подняв и максимально уплотнив ментальные щиты, заверила, что все нормально.

Вот только добраться до общежития в одиночку Снежок мне не дал, поручив Самире вновь сопровождать меня до дверей комнаты. На этот раз безо всяких отклонений от маршрута в виде посещения кустов акации рядом с карцером.

Комната была пуста. На кровати лишь спал мой морок, который я оставила вчера. Он едва слышно посапывал и даже при моем приближении, широко зевнув, отвернулся к стене. Я придирчиво посмотрела на свое творение: обманки мне всегда хорошо удавались, но был у таких плетений один недостаток – они разрушались при тактильном контакте. И, судя по тому, что заклинание не развеялось, к иллюзии не прикасались.

Я сняла с себя жилет, стянула сапоги, достала вновь спавшего фениксенка, уложив его на дно холщовой сумки, разделась, уничтожила морок и улеглась на кровать сама. Как говорится, попробуй найти пять отличий. И почти тут же провалилась в сон. А вот проснулась оттого, что меня трясли за плечо.

Едва разлепила глаза, как увидела склонившуюся над собой Линдси. Пышка выглядела обеспокоенной.

– Эй, ты не заболела? Весь день спишь.

Я, узнав, который сейчас удар колокола, поняла, что до «целый день» мне еще дрыхнуть и дрыхнуть: я продремала от силы одну лекцию. Хотела завалиться обратно, буркнув, чтобы от меня отстали, и прикрыть голову подушкой. Но поняла: если так сделаю, могу опять проспать все на свете.

Потому я усилием воли привела себя в вертикальное положение и широко зевнула. А потом прислушалась к своим ощущениям и поняла, что чувствовала себя намного лучше. Каналы хоть и ощущались, но не болели. Они просто… были. И, кажется, чуть шире.

– Да нет. Все в порядке, – заверила я Линдси, пытаясь совершить невозможное – взглянуть на мир нормальным, а не заспанным взглядом.

– Ты это… скажи, если что нужно. Я принесу. Из лечебницы или столовой. Сама одна лучше лишний раз не ходи, – речь пышки была слегка путаной от волнения. Но она все же собралась с духом и добавила: – Я верю, что ты не причастна к исчезновению адепта.

– М-да? – с сомнением произнесла я и помотала головой, пытаясь прогнать остатки сна. – Вдруг это я? Ну, прикопала Олава где-нибудь под ракитовым кустом?

– А это ты? – подозрительно просила Линдси.

– Увы, нет, – фыркнула я.

– Ну вот мы и выяснили, что это не ты, – невозмутимо заключила пышка и на мое удивление ее логикой пояснила: – Ты, темная, хоть и зараза, но порядочная…

Причем произнесла она последнюю фразу таким особым тоном, что обижаться на него не было никакой возможности.

– Знаешь, похоже, мы по-разному понимаем значение слова «порядочная», – хмыкнула я.

– Так мы и не должны его одинаково понимать, – довольно усмехнулась Линдси. – Ты же темная, а я светлая…

«Ведьма», – мысленно добавила я. Потому как я только что выяснила, что соседка у меня та еще ехидна. Из нее со временем может выйти та еще интриганка: так жонглировать словами и владеть интонациями – это талант.

– Чай будешь? – меж тем предложила пышка.

– Конечно! – оживилась я.

Спустя совсем немного времени Линдси протянула мне пузатую кружку, пахнущую летом и цветущей липой.

– Это особый сбор. По бабушкиному рецепту. Ба говорит, что он умиротворяет и придает сил ничуть не хуже, чем ромашковый настой, который пьешь из черепа своего врага…

Я даже закашлялась. Услышать такое от светлой…

– Хорошая у тебя бабуля, – заметила я. – И сравнения у нее интересные.

– А то! – Линдси воздела палец к потолку и гордо изрекла: – Настоящий боевой маг! – И, чуть сникнув, добавила: – Не то что я, травница…

– Знаешь, по-моему, неважно, какая у тебя специализация, важно, какой ты в ней специалист. И я верю, что ты будешь отличной травницей, которая спасет не одну тысячу жизней. Или даже изобретет эликсир против опасной хвори.

– Масла тебе на язык, пусть так и будет, – присказкой отозвалась Линдси, доставая коробку с пироженками, и изрекла: – Чай без сдобы – заварка на ветер!

С этой истиной трудно было не согласиться. Вот так, незаметно, за разговором с Линдси, и пролетело время. Солнце начало клониться к закату. А вместе с ним пришло время идти на встречу с Кьяром. Надеюсь, ему с Эйтой удалось добыть пепел от письма.

Когда колокол пробил ровно шесть раз, я начала собираться, сказав, что мне нужно в библиотеку – писать доклад с Самирой. Подхватила сумку с фениксенком и собиралась уже уйти, когда Лин вызвалась проводить меня до книжной обители.

– Чтобы ты не ходила по коридорам одна, – пояснила она.

– Спасибо, не стоит. Я накину отвод глаз, – я отказалась от ее предложения.

Даже не солгала: от общежития до аудитории, в которой условились встретиться, я действительно шла под пологом невидимости.

Причем сила, когда я обратилась к ней, напитывая плетение, отозвалась как-то странно, но я не обратила на это внимания.

Коридоры главного корпуса были почти безлюдны, классы – пусты: занятия на сегодня закончились. Я нашла дверь с нужным номером и толкнула ее.

Кьяр уже был на месте. Эйта – с ним. А еще на столе перед преподавательской кафедрой стояла баночка, на дне которой была горстка пепла.

– Вот. – Жестом торговца, выдававшего просроченный товар за первосортный, белочка гордо указала на тару. – Письмо.

Я удрученно взглянула на горстку пепла. У меня были большие сомнения, что получится. Все же то заклинание, которое я знала, было реставрирующим. Если изменить в нем вектор, отвечавший за старение, на сжигание… Получится ли?

Но в любом случае попробовать стоило.

Я высыпала содержимое банки на парту, постаравшись расстелить пепел тонким равномерным слоем, а потом начала прямо в воздухе огненным пальцем чертить заклинание. Удивительно, что матрица получалась более устойчивой, чем обычно. Да и связующие узлы в этот раз были гораздо прочнее.

И когда готовое плетение зависло в воздухе над пеплом, я почувствовала, что получится. Я словно ощутила, как сгорала каждая пылинка. Словно я была тем самым огнем, что сжег эту бумагу. Хотя… я ведь и была сейчас отчасти огнем, благодаря мете Кьяра.

Пепел, словно время повернули вспять, начал превращаться в лист. И в лучах почти севшего за горизонт багряного светила мы смогли увидеть первые строки письма. Но прежде чем нам удалось прочесть все послание, солнце село. Наступило время демонов.