Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Соавторы: Надежда Мамаева,Нина Ахминеева,Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 259 (всего у книги 348 страниц)

Глава 17

Перед отъездом на шоу я решил заехать в зал «Тигр» к Игнату. У парней шла тренировка – в углу хлопали мешки, пацаны обрабатывали ударную технику.

Игнат стоял чуть в стороне и следил за тем, чтобы удары наносились правильно.

– Докручивай корпус, чего ты его гладишь! – подкорректировал он одного из учеников.

Он обернулся и в этот момент увидел меня.

– Саня, ну что, выкладывай? Вижу, что у тебя физиономия довольная! – улыбнувшись, выдал он.

– Лицензия есть, – я улыбнулся в ответ.

– Поздравляю, – сказал он. – Значит, теперь в добрый путь!

Мы обменялись рукопожатиями и обнялись.

– Игнат, а ты со мной не хочешь поехать?

Он усмехнулся, покачал головой.

– Сань, я бы поехал хоть сейчас. Но дел – по горло. Пацаны, зал, клуб… Если я хотя бы на недельку сорвусь, всё рухнет к чертовой матери. Но вот когда финал будет – приеду обязательно. Запомни мои слова!

Я поймал себя на том, что верю ему безоговорочно. Игнат никогда не бросал слов на ветер. В мире, где всё меняется слишком быстро, на таких людях всё и держится.

– Заметано, – согласился я. – Ну а пока до финала далеко, у меня к тебе небольшая просьба.

– Ну-ка?

– Пока меня нет, попрошу тебя приглядеть за залом одним глазком, – озвучил я. – Там Марик и Виталя, но они ещё молодые балбесы, за ними самими надо приглядывать.

Игнат хмыкнул, будто я озвучил его собственные мысли.

– Не вопрос. Всё будет. И за залом присмотрю, и за твоими аболтусами, – он подмигнул.

– Спасибо, брат.

– Ты мне их телефоны чиркани, ладно?

Я скинул Игнату номера пацанов и снова протянул ему руку. Он крепко пожал, скрепляя договорённость.

– Давай, Сань, покажи им там кузькину мать! – сказал напоследок Игнат.

Уже на выходе из зала в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя, обладательницу которого… я давно не видел. Долго её не было, пропала куда-то, как всегда. И вот сейчас объявилась. Я нажал на зелёную кнопку, принимая вызов.

– Привет, Саш, – послышался голос Алины.

– Давно не виделись, – пожалуй, я впервые произносил этот оборот по прямому назначению.

– Слышала про твоё шоу… хочу поехать с тобой, – Алина как всегда говорила прямо, что хочет и как думает.

Я выдохнул, посмотрел в окно зала, где пацаны стучали по грушам.

– Нет, Алина. Это не лучшая идея.

– Почему? – в её голосе послышалась обида. – Разве я не имею права поддержать тебя?

– Имеешь, – сказал я. – Но ехать никуда не нужно.

Тишина в трубке была долгой.

– Поняла, – сказала она.

И связь оборвалась. Я ещё несколько секунд держал телефон у уха. А потом убрал телефон в карман, выдохнул и пошёл дальше.

Собрался я быстро. Всё, что мне было нужно, помещалось в один старый рюкзак, который я одолжил у Витали. Да и путешествовать я люблю налегке.

Перед уходом я поговорил с Мариком и Виталей. Они сидели в раздевалке, перебрасывались шуточками и играли в приставку. Но, когда я вошёл, сразу закончили играть.

– Мужики, – начал я. – Я уезжаю, а вы за старших, когда меня нет. Справитесь?

Они переглянулись.

– Мы поняли, Сань. Канеш справимся! – уверенно заявил Марик.

Я надел рюкзак, уже ожидавший меня на диване.

– Следите за порядком. Если будут какие-то проблемы, если кто-то начнёт бузить – сразу звоните Игнату. Он рядом и поможет в случае чего.

– Не сомневайся, тренер, не подведём, – заверил Виталя.

– Не волнуйся, Сань. Мы тебя подменим, – подтвердил Марик. – Удачи тебе!

– Спасибо, мужики. Я на вас рассчитываю.

Телефон пиликнул, на заказ приехало такси. Мы обнялись с пацанами напоследок, и я наконец поехал на вокзал.

Такси высадило меня прямо у здания вокзала. Я вышел, забросил лямку рюкзака на плечо и несколько секунд стоял, вглядываясь в здание. Огромный фасад, подсвеченный огнями, я не сразу его узнал.

Как же изменилось всё со времён девяностых… В памяти всплыли картины прошлого – мрачные серые стены, запах перегара, торговки семечками… Сейчас всё выглядело иначе – люди тянули чемоданы на колёсиках вместо китайских клетчатых сумок, в руках у каждого был смартфон.

На входе меня ждала рамка и охрана с недовольными лицами. Люди клали свои вещи на ленту, чтобы пропустить через сканер, и проходили через рамку.

Я уже приготовился показывать паспорт, но на входе он был без надобности. Бросив рюкзак на ленту и положив мобильник рядом в корзинку, я прошёл через рамку. Та неприятно пискнула, и охранник с суровым выражением лица осмотрел меня ручным сканером и отпустил.

– Проходите, – буркнул он.

А вот с логистикой внутри вокзала стало куда как удобнее. Буквально на каждом шагу висели таблички с указателями. На одной из стен было подвешено огромное онлайн-табло с номерами путей, поездов и временем прибытия и отправления.

Я нашёл на табло свой номер поезда. На табло высветилось: Москва – Екатеринбург. Отправление 22:10. Отправление со второго пути.

Я последовал на указанный путь и, выйдя на перрон, увидел свой поезд, с окнами, горящими тёплым светом. Люди суетились – ходили вдоль поезда туда и обратно, ища свой вагон. Курили, проходили регистрацию у проводников.

Я быстро нашёл свой вагон, остановился возле него и стал ждать, когда подъедут младший Козлов и Настя.

Ждать, впрочем, долго не пришлось. Первой показалась Настя. Её было видно издалека – она катила чемодан, настолько огромный, будто она переезжала. Колёсики грохотали по плитке, цепляясь за стыки.

Я усмехнулся и вышел ей навстречу, чтобы помочь.

– Ты что, переезжать собралась? – улыбнулся я.

В девяностых народ тащил авоськи, сетки или клетчатые баулы, которые рвали руки в кровь. Чемодан на колёсиках тогда был роскошью. А сейчас у любой девчонки – собственный арсенал багажа, даже если весит в два раза больше, чем она сама.

– Нет, это только самое необходимое, – заверила она.

– Самое необходимое? – я хмыкнул. – Ну тогда боюсь представить, что для тебя лишнее.

Она прикусила губу, но улыбнулась.

– Думала опоздаю, пришлось возвращаться домой и проверять – выключила ли я утюг!

– Выключила?

– Ага, просто из головы вылетело! – она вздохнула. – Так, ну я предлагаю не тянуть резину, а сразу найти своё купе?

Я взглянул на часы – время было без пяти минут десять, а значит до отправления оставалось пятнадцать минут. Настя была права, самое время занести вещи в вагон. Тем более на нас уже украдкой поглядывала проводница.

Держа одной рукой рюкзак, а другой чемодан девчонки, я подошёл к проводнице. Показал ей электронный билет, она посмотрела на его номер, сверилась со списком в своём мобильнике и улыбнулась.

– Ваше место 23… не убирайте далеко паспорт, я ещё сделаю проверку документов после отправления.

Настя прошла проверку столь же быстро, и я отволок чемодан в наше купе. Пока Настя размещалась, я решил выйти из поезда. Прошло ещё пять минут, а младшего Козлова всё не было, что вызывало тревогу. Но вместо Сашки появился… кое-кто другой.

К вагону подошёл Антонио, в стильной шляпе с широкими полями, зауженных брюках и странно обмотанным шарфом. Он элегантно катил по перрону свой розовый чемоданчик. Не такой большой, как у Насти, но не сильно уступавший в размерах. Вот его-то я точно не ожидал здесь увидеть.

– Александр, хай!

– Не понял, – я вскинул бровь.

– Извините, – сказал Антонио. – Но мест других не было. Еду с вами в одном купе.

Я смотрел на него секунду, понимая, что наверняка места были. Но что теперь поделать. Липнет как банный лист к жопе… хотя в его случае к моей жопе точно ничего не должно липнуть.

– Ну, раз других мест не было… хрен с тобой, золотая рыбка, – я пожал плечами.

– Отлично! – Антонио улыбнулся так, словно именно этого и добивался.

– Давай, садись, там уже мой диетолог пришла, – бросил я.

Антон подошёл к проводнице, начал показывать ей билет, а я услышал, как сзади меня кто-то окликнул. Я обернулся и увидел стоящего на перроне Шамиля.

Он выглядел так, будто только что выбежал из спортзала. В спортивной куртке, с улыбкой до ушей, и глаза горят.

– Саня! – выпалил он, и я сразу понял, что он радостный, как ребёнок. – Ты не поверишь! Меня пригласили в шоу. Страховать, если кто-то выбывает.

Сказав, он чуть не подпрыгнул на месте. Я хлопнул его по плечу.

– Брат, поздравляю. Это серьёзно. Видишь, всё не зря.

– Представляешь? – он расплылся в улыбке ещё шире. – Я ваще не ожидал!

У Шамы оказался соседний вагон. У меня мелькнула мысль предложить Шамилю место в нашем купе, а Антонио посадить в соседний вагон. Надо будет уточнить по такой возможности у проводницы, когда поедем. Ну а пока… хотелось понять, какого чёрта Сашка Козлов задерживается.

До отправления оставалось меньше десяти минут. Толпа на перроне редела – большинство уже зашли внутрь. Поезд начинал подавать признаки жизни – машинист дал короткий гудок, а сам локомотив будто выдохнул.

Время стремительно шло, а Сашки всё не было. Я шагнул к краю платформы, огляделся, вглядываясь в толпу.

Поезд гуднул снова, будто предупреждающе.

– Пассажиры, отправка через пять минут, – сообщила проводница, намекая на то, что самое время садиться в поезд.

Я отрывисто кивнул, уже собираясь таки сесть, но в этот момент увидел младшего Козлова. От сердца как отлегло. Сашка шёл быстро, одевшись в своей конспиративной манере. Куртка на два размера больше, капюшон натянут до глаз, в руках потрёпанный спортивный баул.

– Ну наконец-то, – выдохнул я, выходя ему навстречу.

И в этот момент из-за колонны вышли двое в форме. Менты…

– Гражданин, задержитесь на минутку, – сказал один, преграждая Козлову путь.

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Поезд уже начинал шипеть тормозами, а эти двое решили сыграть в «службу порядка». Чуйка у них что ли…

Козлов даже не дрогнул. Опустил сумку на землю и посмотрел на ментов.

– А что случилось? – спросил он.

– Документы предъявите, – сказал один из ментов и протянул руку. – Проверка.

Я рванул ближе к ним, понимая, что даже если менты ничего не выявят, Сашка может опоздать на поезд.

– Мужики, у нас поезд через три минуты. Какие документы, какая проверка? Он же досмотр уже прошёл.

Козлов медленно достал паспорт – тот самый, «новый», на другое имя. Развернул и протянул менту.

Время отправки неумолимо таяло. Я понимал, что поезд ждать никого не будет и уже через две минуты уедет без нас.

Мент начал листать страницы паспорта, делая это мучительно долго.

Я буквально слышал, как тикают внутренние часы: три минуты… две… одна… Поезд не ждёт. Козлов стоял спокойно, но я видел, как у него напряглись пальцы на ремне сумки, суставы побелели.

За спиной уже кричала проводница.

– Пассажиры! Поезд отправляется! Занимайте свои места!

– Мужики, так на поезд опоздаем, – отрезал я. – Вопросы есть?

– Нет вопросов, сейчас только прописку проверим…

Ментов объявление казалось ничуть не смутило. Но я понимал, что пока они проверят прописку, поезд уедет. Потому я думал недолго. В момент, когда поезд уже начинал трогаться, попросту схватил за локоть Сашку и рванул к вагону. Он в последний момент выхватил свой паспорт из рук мента.

Менты выпучили глаза от неожиданности, но поезд уже дёрнулся, плавно тронулся с места.

Мы с младшим Козловым влетели в вагон. Проводница едва успела убрать подножку и теперь стояла в проходе, ошарашенно глядя на нас.

– Простите… извините, – пробормотал я, обтирая ладонью пот со лба.

– Извините, – повторил Козлов так спокойно, будто мы всего лишь чуть задержались у киоска за водой.

Проводница смотрела на нас, как на сумасшедших.

– Вы что творите? – наконец выдавила она. – Уехали бы без вас, и ищи потом в степи ветра!

– Бывает, – пожал я плечами. – Но мы же успели.

Я протиснулся в узкий проход, и мы с Козловым двинулись по вагону в сторону своего купе.

– Ну ты, блин, Сань, даёшь, – прошептал Козлов, когда мы оказались в коридоре. – У ментов глаза на лоб полезли, я думал, один сейчас инфаркт словит.

Я усмехнулся, но дыхание ещё не восстановил. Сердце ходило ходуном так, будто я снова в девяностых и бегу от «ментовской» облавы.

– Ну, у тебя же всё нормально с пропиской? – спросил я.

Козлов фыркнул.

– Конечно. Всё чисто. Новый паспорт, новые печати. Они хоть весь поезд перевернут, но ничего не найдут.

– Ну и отлично. Пусть тогда у них глаза лезут на лоб сколько угодно.

– Думаешь, схавают? – спросил Саня. – А если нет? Сейчас поезд тормознут…

– А на каких основаниях? Проверка документов проводится по закону только при наличии оснований. Ты прошёл досмотр, билет есть, паспорт предъявил. Всё, вопросов быть не может.

Поезд мягко тряхнуло на стрелке, вагон задрожал. Наконец мы добрались до своего купе.

– Ну вот и мы, – сказал я, заходя. – Познакомьтесь. Это Максим. Это Настя!

Имя новое, паспортное, звучало непривычно.

– Максим, – протянул Антонио. – Рад знакомству, я Антонио.

– Я Настя, – пискнула девчонка.

– Взаимно, – коротко ответил Козлов.

Я повесил куртку, положил рюкзак в багажное отделение. Настя и Антонио, похоже, уже успели познакомиться и даже разговориться.

Я уже собирался плюхнуться на полку, когда едва не потерял дар речи. На пороге стояла Алина. Она, как всегда, с идеально уложенными волосами, в лёгкой куртке и с тем самым лукавым прищуром, который я терпеть не мог. В вагоне запахло её духами – лёгкими, приторными, как её улыбка.

Алина заглянула в купе и не останавливаясь пошла дальше. Я, естественно, последовал за ней.

– Ты какого… – начал я, но она перебила, резко повернувшись ко мне.

– Я маркетологом буду! А что, нельзя?

Мы остановились у окна. Поезд уже набрал скорость, за стеклом мелькали фонари и дома.

– На хрена ты это делаешь? – спросил я. – Почему не самолётом полетела?

– А у меня, знаешь ли, боязнь высоты, – улыбнулась Алина, игриво подмигнув. – Да расслабься, Саш… чего напрягся-то?

Девчонка кивнула в сторону соседнего купе. – Я вон с мальчишками буду в карты играть. Тем более… я вижу, что ты уже взял себе свою Настеньку. Тоже скучать не будешь, да?

Я сжал кулаки, но не ответил. Алина будто только этого и ждала. Она повернулась и пошла по коридору, виляя бёдрами. Зашла в соседнее купе и уже через секунду послышались её слова:

– Ну что, мальчики, сыграем партию?

Я остался стоять у окна, глядя на собственное отражение. Алина хотела вывести Настю на ревность, а меня на эмоции. Не получится.

Я вернулся в купе и откинулся спиной на стенку. Антонио что-то оживлённо рассказывал Насте, подбрасывая в воздух свои фирменные испанские словечки, от которых она смеялась, хотя и не всё понимала.

Козлов, то есть «Максим», уже взобрался на верхнюю полку, уставившись в окно.

Антонио, сияющий, как витрина ночного клуба, хлопнул в ладоши.

– Давайте можем сыграем в крокодила? Не будем же мы вот так ехать с кислыми минами? Путь не близкий!

Я краем глаза заметил, как Настя, будто и ждала только повода, тут же полезла в сумку. Достала колбасу, яйца в полиэтиленовом пакете, уже очищенные, и кусок хлеба, завернутый в газету.

– Вот! – сказала она, разложив всё это прямо на столике. – Есть такие люди, которые в поезд садятся и первым делом начинают жрать. Я вот одна из них. Кто будет?

– Ну всё, – хмыкнул я, – раз начинается пир на весь мир.

– Давайте тогда перекусим и потом уже сыграем?

– Ну оки, – согласился Антон.

Я ещё помнил, как в девяностых по вагонам ходили торговки с семечками и пирожками. Народ всегда делился – у кого что было. В этом было что-то своё, человеческое, настоящее. А сейчас… сейчас Настя смотрелась так, будто вернулась из того самого времени вместе со мной.

– Мне яичко, – протянул Антонио, театрально вытянув руку.

– А тебе? – Настя посмотрела на меня.

– Бутерброд, – сказал я.

В этот момент в купе вошла проводница.

– Так-с, граждане пассажиры… паспорта на проверку, – сказала она.

Мы поочерёдно протянули документы. Она мельком смотрела в документы, сверяла со списком пассажиров на экране мобильника. Судя по всему, менты ничего предпринимать не стали. К нам даже транспортная полиция подходить не стала.

– Ну что ж, приятной поездки, – закончив проверку, заговорила проводница. – У нас в поезде есть биотуалеты…

Я перестал её слушать, потому что именно в этот момент из соседнего купе, где ехала Алина, послышался разговор на повышенных тонах. Сначала был смех, громкий и наглый. Потом резкая тишина, такая, что сразу стало ясно – что-то пошло не так. Я уже знал, что спокойной поездки не будет.

– А-а-а! – визгливо, испуганно закричала девчонка.

Я не раздумывал – рванулся к двери. Настя что-то вскрикнула, Антонио поднялся вслед за мной, но я уже был в коридоре.

От автора:

Приключения нашего современника в теле земского врача! 1916 год. Первая мировая война. Российская Империя…

Читать: /reader/443024/4110029

Глава 18

Я сорвался к соседнему купе, откуда секунду назад донёсся женский визг. Дёрнул за ручку двери – та даже не шелохнулась. Заперто.

– Чёрт! – выругался я сквозь зубы и рванул сильнее, но замок держал.

Изнутри доносились грохот, сдавленные крики, звуки борьбы. Внутри у меня всё похолодело.

Я отступил на полшага, рванул дверь, взявшись за ручку и упершись ногой в проём. Дверь поддалась и открылась. Внутри я увидел столик, на котором были разбросанные карты и пустые стаканы. И Алину, прижатую к сиденью, на которую сверху лез здоровяк. Она отбивалась как могла, царапала его ногтями, но он только зарычал и навалился сильнее.

Думать времени не было. Я прыгнул вперёд, и мой кулак врезался ему прямо в скулу. Тело отлетело в сторону, как мешок.

– Ты чё, сука! – взревел второй, бросаясь на меня.

Я перехватил его движение плечом, но третий уже оказался за спиной, руки сомкнулись на моей шее, пытаясь перекрыть дыхание. В глазах мгновенно потемнело, в ушах застучала кровь.

В это время первый, тот, что рухнул на пол, поднялся, схватив со стола складной нож, которым резал колбасу.

– Брось! – рявкнул я, всё ещё дерясь с удушающим за спиной. – Не делай глупостей!

Он не услышал. Или не хотел слышать. Лезвие блеснуло в свете лампочки, и он шагнул вперёд.

Я понял, что через секунду будет удар. Пространство было узкое, тесное – уйти некуда. Поезд качнуло на стрелке, вагоны загрохотали, и этот гул слился с гулом в моей голове.

Я почувствовал, как лезвие почти коснулось груди. Инстинкт сработал быстрее мысли – я резко вскинул колено и ударил по руке с ножом. Нож вылетел, с металлическим звоном ударился о стенку и упал на пол вагона.

Тот, кто держал меня сзади, хрипло рявкнул и попытался дожать хватку. Воздуха не хватало, перед глазами плыли круги. Я резко откинул голову назад – затылком в нос. Раздалось влажное чавканье, руки нападавшего ослабли. Я рванулся вперёд, и тут же, развернувшись, заехал ему локтем в висок. Он завалился на сиденье, уже без сознания.

– Сука, ты попал! – рявкнул первый, метнувшись за ножом.

Алина в этот момент вскочила, словно позабыв о страхе, и вцепилась ему в плечо. Он оттолкнул её грубо, так что она ударилась о стенку, но именно эта секунда заминки не дала ему схватить нож.

Я сделал шаг и всей тяжестью ноги наступил на его кисть. Под подошвой что-то хрустнуло. Мужик взвыл так, что, казалось, дрогнули стёкла.

– Ах ты, мразь! – прорычал я.

Он попытался вывернуться, но я только сильнее вжал его руку в пол, прижимая ботинком.

Нож валялся в сантиметрах, блестя лезвием.

– Попробуешь ещё раз – и без руки останешься, – прошипел я, нависнув над ним.

Его глаза закатились от боли, рот искривился в жалкой гримасе. Я пнул нож подальше, к углу купе. Схватил урода за шиворот и рывком усадил на диван. Тот дёрнулся, но я вжал его обратно, и он осел, тяжело дыша, прижимая переломанную кисть к груди.

– Ты чё, сука, думал? – процедил я. – Если девчонка одна, значит, можно насильно лезть?

– Да не… она сама… она предложила… карты… проиграла… должна была показать сиськи… – он замотал головой, захлёбываясь жалкими оправданиями.

Я перевёл взгляд на Алину. Она стояла, прижимая ладони к груди, и вдруг опустила глаза. Виноватое молчание – это хуже любого «нет». Значит, не врали.

– А ты решил, что если грудь не показала, можно прыгать сверху и душить? – я наклонился ближе. – Знаешь, что я тебе покажу вместо сисек?

Он заскулил, зажмурился, пытаясь втиснуться в спинку сиденья.

– Прости… извини… – прохрипел он.

Я прижал его за подбородок, заставив открыть глаза.

– С ножом кидаться на меня вздумал? Шулер. Ещё раз потянешься – и останешься калекой.

Он затрясся, как побитая шавка.

В купе в этот момент ввалился Козлов-младший, за ним Антонио.

– Саня!

Козлов оглядел картину – я держу за шиворот мужика с переломанной рукой, Алина прижалась к стенке, второй урод без сознания валяется на сиденье.

– Саня, тормозни! Тебе из-за этого идиота сидеть точно не нужно!

Антонио замер на пороге. Его глаза распахнулись, как блюдца.

– О май гад… кровь… – прошептал он. Закатил глаза и с грацией театральной актрисы повалился прямо на пол.

Я отпустил шиворот урода, но тут же всадил ему локтем в висок. Он обмяк, рухнув рядом с товарищами.

– Чтобы не повадно было больше лапы распускать, – сказал я, вытирая лоб рукавом.

Дверь купе, постоянно закрывающаяся, распахнулась – с таким грохотом, что стекло в окне задребезжало. В купе ввалились двое в форме железнодорожной полиции и проводница с перекошенным лицом.

– Что здесь происходит⁈ – гаркнул старший, осматривая помещение.

Картина была та ещё – двое без сознания, третий корчится с переломанной кистью, кровь на полу, я стою в центре, тяжело дышу. Алина вся бледная, как моль, прижалась к стенке, глаза горят.

– Эти хмыри полезли на девчонку, – сказал я, указывая на троицу. – Решили, что если она одна в купе, можно руки распускать.

– Это правда? – полицейский перевёл взгляд на Алину.

Она помолчала пару секунд, потом отрывисто закивала.

– Да… – шепнула она дрожащим голосом.

– Нож чей? – полицейский увидел нож, поблескивающий в углу купе.

– А вы у этих уродов спросите чей, это они им колбасу резали, – сказал я.

– Ясно… потерпевшая, сейчас мы задержим их и попросим вас написать заявление, – заверил полицейский.

Алина медленно покачала головой.

– Они уже получили своё. Заявление писать не буду.

Я заметил блеск в её глазах. Будто она и хотела этого, чтобы я вмешался, чтобы я избил этих уродов.

Проводница всё это время стоявшая в полном замешательстве, наконец выдохнула:

– Господи… устроили тут бойню.

– Ладно, – буркнул старший полицейский. – Всё ясно.

Он наклонился, дёрнул одного за воротник, тот застонал.

– На ближайшей станции сдадим этих красавцев вокзальной полиции.

Менты растащили троицу по углам, надели двоим наручники, а третьему связали руки ремнём и усадили в тамбур. Вагоны трясло, поезд шёл ходко, а вместе с грохотом колёс слышались стоны побитых. Те, видать, протрезвели и стонали сквозь кровь и сопли.

Мы с Козловым помогали – я держал одного под локоть, чтобы не вывернулся, Саня молча шёл рядом, как конвойный.

– Ещё пятнадцать минут до станции, – сказал старший полицейский, проверяя часы.

Я нашёл Алину у окна в коридоре. Она стояла, облокотившись на перила в виде металлической трубы, и смотрела в темноту. Поезд грохотал, в окне мелькали редкие огоньки, но она будто не видела их и смотрела вскользь.

– Ты нахрена это сделала, дура? – сказал я, подойдя вплотную и тоже облокотившись на перила.

Она медленно повернулась, губы поджаты, а в глазах застыл вызов.

– А что я сделала? Если они сами полезли?

– Ничего, что ты решила с поддатым быдлом играть на раздевание в карты? – проскрежетал я. – Думаешь, это лучшая идея для женщины, которая одна в купе с тремя мужиками?

– Они всё врут, – огрызнулась она, вскидывая подбородок.

Я смотрел на неё и понимал, что нет, не врут. Конечно, это не оправдывало тех ублюдков, но и Алине вины хватало. Не буди лихо, пока оно тихо. И если бы она не устроила эту дурость, ничего бы не случилось.

– Они не врут, Алина, – возразил я. – Но даже если врут, ты понимаешь, что спровоцировала их сама?

Она вдруг резко шагнула ближе, уставилась мне в глаза, стиснув кулачки.

– И что? Хочешь сказать, что я должна была снять кофту и показать им грудь? Да пожалуйста!

Она резко дёрнула молнию куртки, потянулась к пуговицам блузки, видимо решив показать грудь мне.

– Хватит! – я резко схватил её за руки и одёрнул. – Заканчивай цирк. Застегнись и больше никогда так не делай.

Она дёрнулась, вырываясь.

– Пошёл ты! – прошипела она и метнулась к купе.

Рывком дёрнула дверь, чтобы захлопнуть её передо мной. Но я успел подставить ногу, и дверца ударилась о ботинок с глухим стуком.

– Отстань! – выкрикнула она, дёрнув ручку.

Я медленно толкнул дверь обратно и посмотрел на неё в упор.

– Нет, Алина. Не отстану. Ты можешь обижаться, психовать, орать – всё что угодно. Но пойми одно – я-то разберусь, куда идти и что делать. А вот тебе… тебе точно пора взяться за ум. То, что ты творишь, до добра не доведёт.

Она стояла, сцепив зубы, плечи дрожали. Я заметил, как по глазам пробежал блеск. Алина пыталась удержать слёзы, но поезд качнул, и капля всё же сорвалась, скатившись по щеке.

– Ты всегда… – она запнулась, глотая ком в горле. – Всегда думаешь, что знаешь лучше.

Я не ответил. Просто убрал ногу из-под двери.

Она мгновенно захлопнула её, щёлкнул замок. Поезд замедлялся, тормоза скрипели, вагоны вздрагивали.

За окном мелькнул перрон – в свете фонарей блестел мокрый асфальт. Голос в динамиках сообщил:

– Станция… остановка десять минут.

Я пошёл в тамбур, чтобы помочь Сашке и полиции выпроводить эту троицу придурков. Проводница открыла вагон, спустила подножку. Вместе с железнодорожной полицией мы вывели этих троих.

Они уже не рыпались. Один с переломанной кистью, другой в крови, третий обмякший, но очнувшийся, с мутным взглядом. Шли ссутулившись, как побитые собаки, изредка косясь по сторонам.

На перроне их тут же встретили вокзальные полицейские. Люди, которые выходили покурить или за чаем, оборачивались, переговаривались.

– Вот и правильно. Там им место, – прокомментировал невысокого роста старик с залысиной.

Алина тоже вышла из вагона, стояла чуть в сторонке и наблюдала за происходящим. Саня Козлов всмотрелся в Алину и чуть наклонился ко мне.

– Сань… это же та девка, которая тогда нам помогала, – сказал он.

– Она самая, – подтвердил я.

Саня покосился на меня.

– Смотрю, у тебя с ней всё не так просто.

– Было не так просто, – ответил я. – А теперь проще некуда.

Мы проводили взглядом, как конвой уводит задержанных в здание вокзала. Один оглянулся на меня, в глазах злоба, но быстро опустил голову, когда полицейский дёрнул его за плечо.

– Ты как, не пострадал? – спросил Саня, оценивающе глянув на меня.

Я махнул рукой.

– Всё в порядке. Я живее живых.

Когда мы вернулись в вагон, то застали Антонио и Настю, которая оказывала ему первую медицинскую помощь. У Антонио на голове был влажный компресс. Настя держала бутылку минералки.

– О, май гад… – стонал он. – Я думал, я… в цивилизованном поезде, среди прекрасных людей… и вдруг такие уроды! Это катастрофа, катастрофа!

– Всё, всё, дыши ровно, – успокаивала его Настя.

Ну что-то подобное я от Антона и ожидал. Зачастую у таких вот экземпляров, как он, количество духа обратно пропорционально экстравагантной внешности. Антон, похоже, не стал исключением.

– Это катастрофа, – продолжал Антон, закатив глаза. – Я думал, я умру, а мои похороны оплатят железные дороги.

Я хмыкнул и сел на нижнюю полку.

– Живой ты, театрал.

В этот момент в дверях появилась проводница. Она выглядела так, будто за эти полчаса состарилась на пару лет – губы поджаты, глаза нервно бегают. Но надо отдать женщине должное – голос у неё оставался официально-ровным.

– Граждане пассажиры, начальник поезда в качестве извинения готов предложить вам бесплатный ужин в вагоне-ресторане.

Настя подняла брови.

– Бесплатный ужин? В ресторане? – и тут же посмотрела на меня.

Антонио оживился, будто и не было у него полуприпадка пять минут назад.

– Ужин? Бесплатный? Прекрасно! Но я вам скажу так… если бы не это ваше предложение, я бы подал в суд на вашу железную дорогу! – он грозно потряс пальцем, потом улыбнулся. – Но ужин я, пожалуй, приму.

– Проходите в вагон-ресторан, – явно с облегчением выдала проводница.

Мы с Козловым переглянулись.

– Сходим?

– Мне не надо, – сказал Саня. – Но за предложение спасибо. Отдохните, ребят.

Мы втроём двинулись по коридору вагона. Антонио шёл первым, словно на подиуме. Уверенным шагом, шарф накинут небрежно, улыбка будто для воображаемых камер. Настя держалась рядом со мной, поправляла волосы, будто хотела выглядеть достойно в этом «ресторане на колёсах».

Несколько столиков в вагоне-ресторане уже были заняты. Нас проводили к свободному столику у окна. Я взял меню и чуть не присвистнул.

– Вот это да… – пробормотал я. – Цены, как в московском ресторане.

– Но видишь, – Антонио ткнул пальцем в страницу, – здесь есть «филе миньон с овощами». Разве это не прекрасно?

Я скривился.

– Прекрасно только на бумаге. На вкус, держу пари, будет котлета уровня «столовая номер пять».

Настя усмехнулась.

Я заказал борщ и котлету, Настя – какой-то салат и чай, а Антонио, как и ожидалось, выбрал самое дорогое блюдо, то самое филе миньон с овощами и бокал вина.

Когда принесли еду, я попробовал борщ.

– Ну что, – сказал я, пожав плечами. – Вкус не ресторанный, но есть можно.

– Это не миньон, – закатил глаза Антонио. – Это оскорбление кулинарии. Но я всё равно съем. Я слишком голоден, чтобы спорить.

Настя рассмеялась, ковыряя салат. Антонио продолжал свой спектакль. Он то восторгался, то возмущался, но, как ни странно, в его компании становилось легче. Да и после инцидента с Алиной хотелось как-то выдохнуть, а вагон-ресторан для этого был вполне подходящим местом.

Настя отложила вилку, поправила волосы.

– Я скоро вернусь… в туалет схожу, – слегка смутившись, сказала она.

Она ушла по коридору, а мы с Антоном остались вдвоём за столиком. Я откинулся на спинку, допил чай и посмотрел на «Антонио». Тот с наслаждением дожёвывал свой «филе миньон», размахивал вилкой и выглядел чересчур довольным.

– Антон, – сказал я тихо. – Скажи честно… ты не по мужикам случайно?

Он застыл, вилка замерла в воздухе. Потом он театрально хлопнул себя по груди.

– Что? Я⁈ – с преувеличенным возмущением выпалил он. – Я женщин люблю!

– Точно?

– Конечно! – он даже скрестил пальцы на груди. – Женщины – это моя слабость. Хотя… – он подмигнул. – Иногда слишком уж большая.

Я выдохнул, словно с плеч сбросил груз.

– А то, признаться, я уже думал, что ты того…

Антон наклонился вперёд, заговорщически улыбаясь.

– А я думал, что ты думал! – он рассмеялся звонко, по-детски.

Я тоже не удержался и рассмеялся вместе с ним. Смех снял напряжение, и мне стало ясно, что Антон, хоть и странный, но по-своему настоящий.

Через минуту вернулась Настя. Она посмотрела на нас подозрительно, наверняка слыша наш смех.