Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Соавторы: Надежда Мамаева,Нина Ахминеева,Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 144 (всего у книги 348 страниц)

«Крис, соберись!» – скомандовала себе. Но собраться не получилось. Зато разозлиться… Я ушла от погони. На спине морского дракона пересекла четыре дневных перехода корабля за пару ударов колокола. Избавилась от печати, в конце концов! Так что я чиста. А если этот беломундирный вздумает меня схватить – без боя не дамся.

Я сжала челюсти. Руки сами собой начали наливаться силой и тьмой.

– Крисрон, контролируйте свой дар. – Голос ректора заставил вздрогнуть и меня и инквизитора. – А вам, лэр Стронкер, я бы посоветовал не прикасаться к пожирателю душ. Мальчишка еще не совсем стабилен после дуэли и может нечаянно… вам навредить.

– Мне? – усмехнулся инквизитор, и его рот исказила гримаса: шрам, располосовавший щеку, сковывал мышцы. Впрочем, руку от моего подбородка он все же убрал.

– Десять единиц из десяти. Абсолютный темный дар при неполной инициации… Так что смотрите сами, с огнем играете… – предостерег гостя Анар.

– Занятные у вас ученики… Один другого интереснее…

– Помнится, пять лет назад я уже слышал эту фразу. Правда, не от вас, а от вашего главы.

– Мессира Бранда? – удивился инквизитор.

Меня же это имя ожгло, словно удар кнута. Черный Ворон. Верховный инквизитор.

– Да, он приезжал сюда по личной надобности… И тоже уехал ни с чем.

Это был такой толстый намек, что беломундирный выпрямился как от пощечины.

– На этот раз у нас есть прямые доказательства. К тому же мы ищем беглого преступника.

– Вы уже говорили. И даже показывали свиток.

Я благоразумно не вмешивалась в этот разговор. А ректор меж тем продолжил:

– А еще вы утверждали, что беглый преступник немолод и ему чуть больше сорока. Этот же мальчишка без личины, и ему всего двадцать один. К тому же на нем нет следов взломанной печати… Или есть?

– Нет, – нехотя пробурчал инквизитор и отвернулся.

На этом гости из моей камеры отчалили. Я выдохнула и прислонилась спиной к стене. Сползла. Обхватила колени. Руки мелко дрожали. По вискам тек холодный пот. Экзамен. Внезапный. От которого зависела моя жизнь. И я его выдержала.

За соседней стеной дверь стукнулась о стену. Пробыли ректор с его спутником там недолго, а потом удалились.

Я так и осталась сидеть на полу. Вот теперь точно все. Но, избавившись от проблемы печати, я обрела проблему новую: как не стать монстром. И, судя по всему, помочь мне в этом могут только те, кто знает о пожирателях гораздо больше меня. Маги. Учителя. И убегать из академии мне враз расхотелось. И дело даже не в принесенной присяге, а в том, что только здесь я смогу обуздать тьму, которая внутри меня.

За своими мыслями не заметила, как в камеру просочилась Кара. Встрепенулась, когда на пол упал кусок сыра, а за ним шмякнулась и зая.

– Ты чего меня не ловишь? Я уже себе все лапы отбила!

– Извини.

Она еще долго ворчала. А я, обдув добычу и отряхнув ее, начала жевать. Есть хотелось зверски. Пока работала челюстями, рассматривала картину, которая красовалась на стене напротив.

Судя по всему, рисовал ее мастер своего дела. Внизу была изображена куча и вылезший из нее в шлеме крот с выражением полного изумления на морде. Очки на «землекопе» сползли на самый кончик носа, а сам он был настолько похож на человека, что, даже не просвети меня Рейзи, что крот – карикатура на преподавателя тактики, я бы наверняка догадалась: где-то на свете бродит реальный прототип. Сверху над кротом нависала акула в форме спортивного судьи. При этом она свистела в свисток и показывала карточку нарушителя. Глумливо ухмылялась во все свои два ряда клыков, да и вообще выглядела типичным мордоворотом. Рядом с этой парочкой красовался конь, стоявший на задних копытах. Он был в пальто и курил трубку.

– Занятные, – хмыкнула кроля, разглядывая шедевр вместе со мной.

Нет, на стене было множество и других рисунков. Но этот… впечатлял.

Зая, решив, что ночных приключений с нее хватит, захотела вздремнуть. Потопталась по сену и, зарывшись в него наполовину, легла.

По коридору загрохотало. Оказалось, принесли обед. Я прикрыла Кару сверху пучком соломы. Вошел тот же надзиратель, плюхнул новые миски и забрал старые. После сытного сыра пустая тушеная капуста не казалась мне уже такой питательной и замечательной.

Я продолжала сидеть. Я ждала. Известия от родителей и… ректора. Что-то мне подсказывало, что лэр Анар вернется. Один, уже без инквизитора. И оказалась права. Ну что у меня за чуйка на неприятности? Хотя бы раз ошиблась.

На этот раз дверь открылась бесшумно. Да и шагов по коридору не было слышно. Однако он появился. Уже под вечер, когда даже зарева закатных лучей не было видно.

Присягу первокурсники давали под вечер. С плаца, который хоть и находился от нас далеко, все же долетали отсветы вспышек особенно сильных магов, когда артефакт сжигал их первородные магические меты, меняя на единую для всех: два скрещенных меча – символ боевых магов.

У меня сейчас на плече вместо языков черного пламени красовался такой же знак: два меча. Правда, пока лишь блеклые контуры. Как объяснил Рейзи, только по окончании академии мета станет полноцветной и дополнится деталями. А пока…

А пока на пороге моей камеры стоял ректор. В руках у него были то ли наручники, то ли магические браслеты.

– Ты ничего не хочешь мне сказать, Крисрон?

– О чем именно?

– Почему тебя искали инквизиторы? Правда, при этом утверждали, что тебе больше сорока и ты – беглый преступник, удравший с рудников. Я не выдал тебя этим ищейкам лишь потому, что хочу сначала разобраться сам.

Он говорил, но явно чего-то недоговаривал.

– Могу вас заверить, господин ректор, что я не каторжник. К тому же мне до сорока лет еще бегать и бегать…

– И ведь не врешь, – задумчиво протянул Анар, глянув на перстень, камень которого светился зеленым. – Но мне полуправда не нужна. Ты выкладываешь все здесь и сейчас.

– Тогда поклянитесь, что вы не нанесете этими знаниями мне вреда. – Я упрямо глянула в глаза ректору.

– Нагле-э-эц, – протянул он то ли осуждающе, то ли восхищенно. – Его к стенке приперли, могут размазать, а он еще условия выдвигает. Ну что же, Крис, знай. Я своих не выдаю. А ты успел дать присягу… К тому же ты темный, а значит – подданный Черного властелина. И тебя преследует светлая инквизиция, утверждая, что ты уничтожил светлую печать…

И я рассказала. Об отце, о матери. О том, как сломалась печать… Ректор впечатлился.

А потом все произошло в один миг: Анар приблизился ко мне и, резким движением схватив одно из запястий, защелкнул браслет.

– Вторую руку, – требовательно приказал он.

– Нет!

Я разозлилась. В один миг моя вторая кисть окуталась тьмой. Мгла клубилась, бесновалась, готовая сорваться с кончиков пальцев.

Ударить не успела. То ли ректор был очень опытным, то ли я не столь проворной. А может, мне изменила удача. Но мою силу словно замкнуло на этих бездновых наручниках.

Мысль, что меня все же поймали, забилась в мозгу, как птица в силках. Поймали и крепко держали за плечи. Стальной хваткой. Такой, что не вырваться.

– Браслеты Дианары. Они измеряют уровень магического дара, – пояснил между тем ректор, неотрывно глядя на мои оковы.

Я ошеломленно опустила взгляд вниз. Первая искра. Вторая. Третья… Десятая.

– Я был прав, предполагая… Едва ты вошел в кабинет, – удовлетворенно заключил ректор. – Десять из десяти… Силен. Даже для пожирателя – силен.

Я наконец-то догадалась. Вот она – причина, по которой меня оставили. Десятый уровень дара. Максимальный. Отец говорил, что в империи таких магов не больше пары дюжин. И все они находятся под пристальным контролем императорской службы безопасности. Ведь большая сила – большое искушение. В том числе и искушение пошатнуть трон.

– А если бы у меня была шестерка, как у Гарди? Все бы вышло по-другому?

– Если бы ты сумел его победить с шестью единицами – так же. Академия ценит сильных воинов. Духом, телом и… – Мою щуплую фигуру окинули критическим взглядом. – …и даром. Тех, кто сумеет стать живым щитом от диких тварей глубин бездны. Как выйдешь из карцера – займешь комнату Гарди. Она в общежитии светлых.

С этими словами ректор снял с меня браслеты и развернулся к выходу. И только я хотела сказать, что слегка не мальчик… Но глянула на мрачного Анара и захлопнула рот.

Обрадую его как-нибудь в другой раз.

Уже в дверях ректор, обернувшись, бросил:

– И мой тебе совет, не как ректора, а как мага: будь осторожен. Стронкер не нашел того, кого искал, но мне пришлось пойти на некоторые уступки…

Ночь обрушилась на академию резко и затопила все вокруг. А вместе с ней пришел холод. Кара заявила, что в этом каменном мешке она задрогнет, и потребовала выпустить ее на волю. Я не возражала.

Когда колокол ударил двенадцать раз, ознаменовав полночь, я встретила новый день приседаниями. То ли вчера устала до состояния трупа, то ли погода была потеплее… Но сегодня я мерзла. Основательно.

Это будет трудная ночь, и не все доживут до рассвета. Изрядно покусанный кусок сыра, спрятанный в соломе, – так точно. С такими мыслями я вгрызлась в остатки трофея, добытого Карой.

Последующие два дня пролетели, как выпущенный из арбалета болт. Разговаривая с Рейзи через дырку в стене, я узнала еще много чего нового и интересного.

Например, о том, что после зимней сессии, которая периодически совпадала с зимними Онистскими играми, что проводились раз в четыре года, создавались боевые четверки. Причем наставники старались сформировать их так, чтобы в каждую входило два темных и два светлых мага. В идеале – с разными направлениями стихий. Но это желательно. А обязательно – чтобы четверка была стабильной, уравновешенной магически.

– Это как? – не поняла я.

– Ну, если у тебя девятка, то и у кого-то из светлых в твоей четверке тоже должна быть девятка, чтобы уравновесить. Иначе при построении защитных и атакующих углов перекос будет в твою сторону… – За стеной раздался смешок. Рейзи явно веселился. – Судя по тому, как ты раскатала этого беленького… у тебя потенциал явно не маленький. Могут привесить трех светлых.

Я и вовсе приуныла.

– Хотя об этом рано задумываться. Экзамены еще через четыре месяца… А пока вас мессир Эйк, тот самый, что в виде акулы намалеван у тебя на стене, будет ставить в пары, тройки… Иногда, чтобы натаскать, проводятся тренировки по атаке и защите, совместные со старшими курсами. Они отрабатывают щиты. Первокурсники – атаку.

– А зачем? Ведь от неумелого мага-первокурсника защититься легко… – не поняла я вывертов преподавательской логики.

– Неумелого, вот именно! Нет ничего опаснее, чем первокурсник, который сам не знает, чем он атакует, – выдал темный.

А у меня создалось ощущение, что он кого-то цитирует. Может, этого… акулу?

Кара эти два дня не появлялась. Я даже забеспокоилась, не сожрал ли ее виувир. Хотя это еще большой вопрос, кто кого там съест. А вот письмо от родителей пришло как раз перед окончанием моего заточения. Пичуга принесла всего несколько слов. Прочирикала их и… лопнула, как мыльный пузырь.

Но я была счастлива: мама и папа сумели сбежать и сейчас на свободе. А это – главное.

Выпустили меня и Рейзи с утра. Темный, пожав руку, бросил: «Бывай!» – и умчался на занятия. Мне же предстояло заселение. А еще надо было получить форму, учебники, оружие… Но сначала – найти чемодан. Зая, перед тем как удрать на вольные академические просторы, сообщила, что спрятала его в кусты.

Искала я долго. Не будь я потомственной контрабандисткой – не нашла бы ни в жизнь. Но мне нужны были мои документы, деньги и прочие милые сердцу мелочи. К тому же моя торба была зачарованной и выдержала купание в море. И сейчас лежала на дне чемодана.

Найдя пропажу, я направилась к коменданту. Вселяться. Занятия уже начались, и коридоры общежития были пусты. Но я оказалась упорной и отыскала-таки уже немолодого дракона, который, едва я озвучила, что, собственно, от него хочу, проревел:

– Слушай, кадет, как там тебя… – У него даже чешуйки на скулах проступили.

– Крисрон, – подсказала я разозленному ящеру, который разве что огнем не плевался.

– Крисрон, от тебя тьмой несет за десять локтей. Не стоит так шутить. Или ты на всю голову бесстрашный?

– Нет, не бесстрашный. Просто у меня запоздалая реакция. – Я нагло улыбнулась и повторила вопрос: – Так что там с заселением?

– Принесешь бумагу от ректора – выдам ключ.

Пришлось идти к главе академии, а точнее, к его секретарше-гарпии. Та недовольно пощелкала клювом, но бумагу настрочила. И даже на подпись к ректору отнесла.

Я решила заодно и форму получить, пока у меня на руках был официальный документ с автографом Анара. И вот тут вышла вторая заминка. Кладовщик – тихий, сутулый, с длинными тощими руками гоблин, который ростом доходил мне едва до пояса, – посетовал, что у него нет моего размера мужской формы. Ни портов, ни кальсон…

И тут я поняла: вот он, мой звездный час.

– А мужскую и не надо. Я девушка.

Чего я не ожидала, так это бурной реакции кладовщика на мое заявление. Он прижал руку к голове и протяжно застонал:

– Не-э-эт. Опять! За что?

И ушел. Не было его долго. Я уже начала волноваться. Решила пройти за стеллажи с одеждой, куда удалился гоблин.

Нашла его между двух ниш.

– Простите, с вами все порядке? – спросила я, глядя на решительно настроенного карлика.

– Да, в полном, – запыхтел кладовщик.

– Тогда, может, вы слезете со стула и снимете петлю с шеи?

– Нет. Вы меня достали! – С этими словами гоблин оттолкнул ногами табурет.

Я действовала быстро. Все же форма мне нужна была позарез. Потому не стала подбегать с висящему и пытаться удержать его на руках. И вовсе не оттого, что мелкий весил, несмотря на свою субтильную фигуру, изрядно (это я знала по опыту общения с другими гоблинами), и не потому, что он наверняка стал бы отбиваться и брыкаться, чтобы ему не мешали умирать. Нет. Просто рядом со мной была ниша. А в ней – акинаки. Заточенные короткие мечи, которые, как выяснилось чуть позже, входят в экипировку кадета.

Я схватила клинок и рубанула по веревке. От души так. Гоблин упал на пол кулем. Возмущенным, к слову. Закашлялся, схватившись за горло.

– Господин кладовщик, будьте добры мне сначала выдать форму, а потом умирайте дальше на здоровье.

– Что? – Судя по тону, гоблин уже передумал умирать.

– Извольте умирать в свободное от работы время. А пока на службе – не филоньте.

– Ну нету у меня формы. Нету! Мужскую еще найти могу, на пару размеров побольше, а вот бабской… Тьфу! Ректор ведь говорил, что в этом году девок не будет. Я уже вздохнул с облегчением, – бубнил гоблин, снимая с шеи петлю. – Как раз ревизию провел, всю негодную сдал, новой не завезли…

Он брюзжал, а я по обрывкам его фраз начала понимать, отчего такая бурная реакция. Дело в том, что все кадеты после присяги были обязаны ходить в форме. А обеспечить их оной – задача кладовщика. Если же тот не справится со своими обязанностями, получит взыскание. И, судя по всему, очень строгое. А с учетом того, что бедного плешивого карлика уже порядком издергали, то… Гоблины же существа нервные, с тонкой душевной организацией. Правда, обычно они в нервическом припадке громят все вокруг и готовы начистить морду даже каменным троллям, а мне уникум попался с манией самоустранения, не иначе.

Кладовщик все бубнил себе под нос, пытаясь найти мне форму. Не скажу, что у него это особо получалось. В итоге я стала обладательницей мужских штанов, что были велики мне на пару размеров. Сапоги, выданные кладовщиком, оказались еще хуже, чем те, что были на мне, но это не помешало мне взять и казенную обувку. Рубашки, увы, и вовсе не нашлось, зато обнаружился колет, который сносно на мне сидел. Хорошо, что для занятий с оружием мечи выдавались всем одинаковые. Одежда для тренировок – свободные порты и такая же рубаха – болталась на мне, как мешок из-под картошки на палке. Но все же это лучше, чем ничего.

Гоблин дотошно снял с меня мерки и скрипучим недовольным голосом заявил:

– Держи пока это. Через месяц зайдешь. Как раз и сапоги для тебя стачают, и форму сшить должны. А пока ходи так. И не зыркай зенками. Нет у меня размеров на таких задохликов. Тебя же в поединке любой перешибет без магии… Как поступить-то сумела?

– Поспорила, – призналась я нехотя.

– Что сумеешь жениха отхватить здесь, что ли? – хмыкнул гоблин.

Я поперхнулась и закашлялась.

– А что? Знаешь, сколько тут у ворот каждый конец седмицы девок стоит? Тю… Гурьба. А самые наглые еще и поступить норовят. Только наш ректор – мужик толковый. Баб поганой метлой гонит. Ведь девка-то мужика слабее… Особливо в открытом бою. А тут воинов учат! – Он назидательно поднял крючковатый палец вверх.

Еще один женоненавистник на мою голову.

– И что, неужели магичек среди кадетов нет? – поддела я гоблина.

– Есть, – нехотя признался тот. – Но это такие… Исключения из правила. В смысле заразы они исключительные! Не всякий опытный порубежник пересилит. Потому их господин Анар и берет в кадеты.

– Значит, я тоже исключение.

– Да тебя перешибить, что плюнуть, – усомнился гоблин.

– Ну… это часто говорят пожирателям душ. Когда видят их в первый, он же последний, раз… – Я изогнула бровь.

Кладовщик намек понял. Сглотнул и заверил, что форма будет готова через седмицу. Видать, раздумал умирать окончательно.

С формой и чемоданом я направилась в общежитие. Когда комендант узнал, что я девушка, а заселить меня нужно в мужское крыло… Ну хотя бы реакция была не столь бурной, как у гоблина. Он лишь дернул глазом. Глубоко вздохнул. Потом ме-э-эдленно, очень медленно выдохнул и уточнил:

– Еще сюрпризы будут?

– Какие? – насторожилась я, вспомнив о Каре, которая ускакала на вольные хлеба и сейчас где-то носилась.

– Беременность? Тайный муж? Двойник? Костер инквизиции? – начал он перечислять.

Ух ты! А комендант-то дракон подкованный. Видимо, всякое в его жизни было, раз он так резво перечислил варианты, до которых еще додуматься не всякий сумеет.

– У вас богатая фантазия, прямо как у сказителя.

– Дознавателя, – поправил дракон.

Да что же такое?! Мне в последнее время прямо-таки неприлично везет на эту братию.

– Могу заверить, что ни один из перечисленных сюрпризов вас не ждет.

– А другие? – Комендант оказался на редкость проницательным.

Я решила, что этот дотошный ящер без поживы меня не отпустит, потому, придав своему лицу самое невинное выражение, произнесла:

– Еще я немного пожирательница душ…

Дракон отвернулся и процедил что-то сквозь зубы. Видимо, сейчас он боролся с главным врагом каждого человека (и нелюдя тоже) – собственной нервной системой. И, судя по тому, что ко мне спустя некоторое время ящер повернулся с абсолютно невозмутимым лицом, он сумел успокоиться. Я бы сказала, что его посетили сразу все четыре вида полной невозмутимости: цветовая, когда все фиолетово, геометрическая, когда все параллельно, музыкальная, когда все по барабану (и по бубну тоже), ну и агрономическая…

– Что же, кадет Каржецский, – иронично протянул он, – вот вам ключ. Кстати, у нас нет женского крыла. Только на последнем этаже несколько комнат.

И тут раздался стук.

Комендант раздраженно бросил:

– Да?!

Дверь распахнулась.

– Господин Дронир… – начал было вошедший кадет и замер на полуслове, ошарашено переводя взгляд с меня на дракона. – Понял. Зайду попозже.

– Что ты понял, Митиш? А ну вернись! – рыкнул дракон.

Я подавилась смешком. А что еще мог подумать кадет, увидев меня, вытянувшуюся во фрунт? Правильно: дракон распекает какого-то адепта. Так зачем лезть под горячую руку? Правильно, незачем!

Митиш вернулся. Да не просто вернулся. Щелкнул каблуками, вскинул голову и отчеканил, преданно (на мой взгляд – излишне) глядя в глаза:

– Наряд выполнен! Туалет на втором этаже отдраен! Разрешите идти?

– Нет. Не разрешаю.

Лицо русоволосого парня, что так бодро рапортовал о чистоте клозетов, погрустнело. На нем прямо-таки крупными буквами читалось: «Не пронесло». А комендант между тем продолжил:

– Проводите кадета Крисрона на верхний этаж, в одиннадцатую комнату.

– Верхний этаж? Но он же… к тому же он темный! – И такое справедливое возмущение во взоре.

– Выполнять! – рявкнул дракон.

Надо ли говорить, что и меня и русоволосого буквально сдуло из комнаты. Едва за нашими спинами захлопнулась дверь, как мой провожатый выдохнул, а потом смерил меня неприязненным взглядом.

Я невозмутимо подхватила чемодан, сверток с формой и, изогнув бровь, предостерегла кадета:

– Вот не зря говорят, что общение с темными противопоказано светлым со слабой нервной системой.

– Ты откуда такой вылез? – без обиняков начал Митиш, в несколько торопливых шагов догоняя меня. – Тебя ведь и обратно туда же утрамбовать могут.

– Это воспринимать как вызов на дуэль? – невозмутимо осведомилась я.

У Митиша дернулся уголок губ.

– Много чести для благородного поединка.

– А… То есть предпочитаешь нападать со спины и устраивать «темную»? Все в лучших традициях светлых… – растягивая слова, словно только что познала сакральный смысл бытия, произнесла я.

И буквально услышала, как у кого-то соскребается зубная эмаль.

– Устав почитай, тогда узнаешь, – процедил мой провожатый. – Дуэли запрещены.

– Боишься карцера? – Я откровенно наслаждалась, отводя душу.

Вот коменданту хамить было нельзя, а тут… Митиш сам напросился.

Кулак разминулся с моим носом буквально на пядь – успела в последний момент уклониться. Я резко присела на одной ноге и пяткой второй точно заехала по вражьему колену.

Митиш охнул и начал падать, теряя равновесие. И надо было именно в этот самый момент начать открываться двери. Не иначе комендант решил проверить, что там за подозрительный шум. Выпрямилась я еще быстрее, чем присела, и успела в последний момент поймать падавшего Митиша за руку.

В итоге перед драконом мы предстали парочкой, крепко держащейся за руки.

– Что здесь происходит? – подозрительно повел носом ящер.

– Дружим, – выдала я.

– Беседуем. – Светлый был настроен не столь оптимистично.

– Ну-ну, дружите, – произнес дракон с интонацией «я вам не верю ни на медьку» и захлопнул дверь.

– Надо же… А ты не полный ырка. Что не нажаловался-то?

– А ты этого прямо жаждал? – усмехнулась я, отпуская руку.

Светлый ничего не ответил, но перестал на меня смотреть как на личного врага и наконец вспомнил, что он вообще-то должен меня проводить.

По лестнице мы поднимались в молчании.

– Слушай, а тебе что понадобилось на женском этаже? – спросил он меня, когда любопытство одержало победу над чувством неприязни. – Форму, что ли, передать кому пришел?

М-да… Далеко этому кадету до дракона. Ой далеко. У ящера фантазия явно богаче.

– Я здесь буду жить.

Выпученные, как у ночного жирлита, глаза уставились на меня.

– Что-о-о? – Вопль тоже был грандиозным.

Я пожала плечами и сняла картуз. Волосы рассыпались по плечам.

А Митиш… У него было такое выражение лица, словно он в полной темноте налетел на фонарный столб.

– Я-то думал, что ты нормальный темный… – выдохнул он.

Вот она какая, мужская логика…

Между тем светлый ткнул пальцем в одну из дверей и, буркнув, что постельное белье в комнате в шкафу, поспешил удалиться.

Я зашла в свою комнату и осмотрелась. Узкое стрельчатое окно, койка, жесткая и ровная (прямо как горбыль), стол, табурет и ниша, благодаря дверке успешно маскирующаяся под шкаф, – все это помещалось в клетушке, которая была длиной четыре шага, а шириной – семь.

Но я и этому была рада. Хотя бы не казарма. Поставила чемодан на пол, форму положила на стол, сметя с него пыль. Интересно, сколько придется ждать?

Как оказалось – недолго.

Я не успела застелить постель, как в окно начал долбиться вестник. Распахнула створки, впуская птицу. Черный ворон буквально выплюнул из клюва послание и с видом «как меня задолбали эти кадеты» возмущенно каркнул и улетел прочь.

Еще не развернув записку, я уже примерно знала ее содержание.

Прочитала и усмехнулась. Оперативно, однако, начальство в курс ввели…

Я шустро переоделась в форму. Вернее, в то, что от нее мне досталось. Оставила свою рубашку, раз уж казенной мне не хватило, нацепила штаны, колет. Всунула ноги в сапоги, которыми разжилась на корабле. Хлябали они изрядно, но к ним я хотя бы притерпелась, в отличие от выданных кладовщиком. Кепку со смехом бросила на кровать и заплела волосы в косу – раз ректору уже доложили, то теперь нет смысла скрывать.

Я спешила по лестнице, когда снизу донеслось:

– Идет…

– А вдруг не он?

– Сказали же, что наверх поселили.

И в тот же миг мою лодыжку обвил ремень кнута. Тело резко дернуло вперед вниз. Я вцепилась в перила в последний момент и лишь чудом не упала.

– Вали темного!

– Из-за него Гарди отчислили!

Слухи всегда распространялись быстрее морового поветрия. И по умам их разносят не только беззубые старухи… Это факт. А вот сейчас, судя по всему, я буду пожинать их плоды. Да, боевой магией в академии пользоваться было нельзя, как меня просветил Рейзи. Но что, например, помешает прижечь мне лицо ладонями, на которых искрится заклинание горячего утюга? Или заморозить в глыбу льда руки-ноги, а потом методично поработать кулаками по печени и почкам?

Эти мысли пронеслись в моей голове в один миг. Зато тело, привыкшее убегать, действовало само: удар сердца – и нога выскользнула из голенища сапога, что был велик. Второй удар – и я с низкого старта припустила вверх по лестнице. Забежала на мужской этаж. Все двери закрыты. Да и искать помощи за ними бессмысленно. Зато в самом конце коридора из распахнутой двери то ли душевой, то ли прачечной валил пар. Туда я и устремилась, по пути потеряв второй сапог.

На середине коридора чутье ударило не хуже хлыста. Обернулась. Как раз вовремя. В меня летел здоровенный пульсар. Огненный шар был такой мощный, что уклониться в сторону не имелось никакой возможности: все равно бы зацепило. Взвыла тревожная сирена, оповещая о злостном нарушении. Но какое мне дело до этой пугалки, если меня сейчас вот-вот поджарят до углей?

– Шарх! – выругалась я, на полном ходу подгибая ноги в коленях.

Тело отклонилось назад, и я упала на спину. К счастью, скорость я набрала приличную, коридор оказался недавно помытым, и пол еще был мокрым. Потому остаток пути я проскользила на спине, наблюдая, как в пяди от лица, опережая меня, проносится огромный огненный шар, оставляя после себя черную копоть на стенах с обеих сторон коридора.

Мой впечатляющий забег, превратившийся в заезд, окончился не менее феерично: я ударилась во что-то твердое и мокрое, больно припечатавшись коленом.

А надо мной завис огненный шар. И не просто завис: его удерживала чья-то сильная рука, заставляя бешено вращаться вокруг своей оси.

– Что. Здесь. Происходит? – чеканя каждое слово, произнес полный сдерживаемой злости голос.

Знакомый такой голос. Я ведь его недавно слышала. И примерно с такими же интонациями.

Сглотнула, стараясь понять, кому он принадлежит. Признаться, когда ты спиной и согнутыми ногами протираешь пол, а над тобой крутится здоровенный сгусток огня, удерживаемый лишь силой мага, соображать слегка тяжеловато. Глаза слепило. Кожу пекло. Но я все же смогла увидеть сильное мужское запястье, которое было частично в пене. В оной же были широко расставленные для устойчивости ноги. Да и вообще, судя по всему, мужик мылся и выскочил из душевой по тревоге, поскольку на нем не было ничего, кроме пены и полотенца, наспех накинутого на бедра.

К слову, и затормозила я как раз об ногу этого недомывшегося.

Огненный шар, дико вращаясь, начал уменьшаться, словно его силу пили мелкими глотками. И пульсару это не нравилось.

– Я жду ответа. – Злой рык пронесся по этажу.

И тут в коридоре раздался топот, начали распахиваться двери, а на все общежитие прогремел голос, который я точно ни с чьим уже не спутаю:

– Кадеты Ригнар, Крисрон, Лармор, Нартон, Ролло, Свейн, Тормод, – ко мне в кабинет. Немедленно!

Огненный шар наконец исчез, полностью уйдя в ладонь моего нечаянного спасителя, и я наконец смогла увидеть лицо того, в кого врезалась. Несмотря на пену и неожиданный ракурс, я моментально узнала своего недавнего знакомца: того самого столбоносца, с кем мы не поделили ворота.

– Ты? – изумленно вопросил он, словно не веря увиденному.

– Я, – подтвердила очевидное.

В темно-синих глазах полыхнула злость. Похоже, он сильно пожалел, что спас меня. Впрочем, вслух светлый ничего не сказал. И в этот самый момент полотенце решило, что раз опасность миновала, то и его работа по прикрытию завершена. Маг, подхватив наглый кусок ткани, все же выругался сквозь зубы, развернулся и потопал обратно в душевую.

Я поднялась. Резко, как учил отец: чуть высвободив и напружинив ноги, прыжком приведя тело в вертикальное положение. Обернулась.

Пятерка светлых магов стояла в начале коридора. И тут до них начало доходить, что я не только «тот, из-за кого вылетел Гарди».