Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Соавторы: Надежда Мамаева,Нина Ахминеева,Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 171 (всего у книги 348 страниц)

А вот я впервые увидела, как можно убить голыми руками. Всего одно движение – и ребро ладони, ударившее в кадык, сломало хрящи. Я, как целитель, могла точно сказать – после такого прямая дорога за грань.

Выпученные глаза нападавшего начали медленно расширяться от боли. Рот открылся в беззвучном крике, а руки Эрриана уже подхватили мое так и не успевшее упасть тело. А я… Я смотрела в лицо своему персональному кошмару.

Корнуолл.

Тот, из-за кого я лишилась дара, а брат едва выбрался из дурмана «звездной пыли». Избалованный сын главы торговой гильдии, который ради забавы рушил чужие жизни. Меньше всего я ожидала увидеть его на своем пороге. Да еще таким: с клинком в руках, одетого, как последний оборванец, с ввалившимися глазами, густой неопрятной щетиной, тощего как щепка. Грязного и вонючего. От былого лоска не осталось ничего.

Зато во взгляде, когда он вонзал сталь, сияло торжество. И сейчас оно сменялось удивлением. Корнуолл так и не понял, что умирает. Что он был уже мертв, еще не рухнув на порог. Как и я.

А потом боль пронзила тело. Она была резкой, всепоглощающей, утягивающей меня обратно в тело. И время вновь убыстрило свой неумолимый бег.

Вдох напополам с кровью. Я им захлебывалась, хрипела. Корнуолл упал уже бездыханным, скатившись по ступеням вниз. Порыв ветра, ударивший в дверь, захлопнул ее, погрузив нас во мрак.

Сознание уплывало, а я слышала лишь отчаянный крик Эрриана:

– Нет, Магда! Не-э-эт!

А я… Теперь ощущая пробитую грудь, я точно знала: мне отпущено еще несколько ударов сердца. Потом кровь из пробитой вены зальет легкие, и я утону в ней. Может, окажись рядом сильный, опытный целитель, у меня бы и был призрачный шанс. Но мы – в Хеллвиле. Дикое Приграничье. Вокруг – Шумерлинская топь и нежить. Так что… увы.

– Не уходи… – В голосе Эрриана звенело отчаяние.

Сильный. Смелый. Этот темный, казалось, мог исправить все. Кроме смерти.

Я хотела сказать. Мне казалось это важным. Очень. Но мысли путались. Губы и язык – не подчинялись. Перед глазами стояла алая пелена.

– Эйта, Мрак тебя раздери, где ты, сволочь рыжая! Я согласен!!! – зарычал лунный.

Вспышка, озарившая зал, была ослепительной. А вслед за ней раздался торжествующий голос Дарящей Безумие:

– Ну наконец-то!

– Но у меня условие – она должна жить. Я сам добровольно шагну в твое царство. Но пусть Магда живет.

Я ничего не видела. Лишь слышала. И в голове билась лишь одна мысль: Эйта все же смогла добиться своего. Свести с ума темного. С моей помощью. Хотелось закричать: нет, не надо, зачем?! Но я не могла даже вздохнуть.

– Через несколько ударов сердца она умрет, и ты провалишься в безумие и так, – хмыкнула белка.

– После твоих слов – нет. Мне хватит разума добраться до Джерома. Надо ли говорить, что сделает со мной пожиратель… – Голос темного был холоден как лед.

Сын Мрака. Тот, кто способен выйти на бой со смертью и победить. Тот, кто способен выторговать у Дарящей Безумие жизнь любимой. Пусть в уплату отдав свою.

– Ты не посмеешь, – прогремела белка.

– Хочешь проверить?

– Я не целитель, я не могу спасти ее, – нехотя призналась Эйта. И тут же, словно ее посетило озарение, она провозгласила: – Зато ты сможешь!

А дальше были странные звуки. И за ними – лязг металла.

– Ну, чего ждешь, – недовольный окрик Эйты. – Я зря, что ли, замки на твоих браслетах вскрывала? Все когти обломала! Давай шевелись! Возьми ее мету и отдай ей свою. У тебя сильный дар. У нее – знания, которые позволят его направить.

Что Эрриан ответил – я уже не слышала. Зато ощутила: меня буквально заливает потоком силы – дикой, несущейся, словно лавина. Она заставила мое тело выгнуться дугой, как если бы в него ударила молния. А затем еще и еще. По руке будто поползла огненная змея, обвивая сначала запястье, предплечье, плечо, переползая на шею, чтобы там, у основания черепа вгрызться в плоть.

Но вместе с болью я ощущала и силу. Ушедшую, почти забытую.

Лечить себя тяжело. Порою – даже невозможно. Но я хотела жить. Очень. Хотя бы ради того, чтобы плата Эрриана не оказалась напрасной. И мысленно уже приготовила матрицу заклинания: восьмой порядок – мой прежний максимум.

Главное – ликвидировать кровь из пробитого легкого, чтобы сделать вдох. Потом – чуть отодвинуть острие и срастить стенку рассеченной вены. Иначе я банально умру от кровопотери. И лишь потом вытащить кинжал. А дальше – руна «Норхо», наложенная на тело, чтобы не пошло заражение, которому достаточно нескольких ударов колокола – и при недосмотре врачевателя можно провалиться в горячку.

Обо всем этом я думала отстраненно, как целитель. Отключив все эмоции, уйдя в своеобразный транс, один неверный шаг в котором – и я окажусь уже за гранью. И не сразу поняла, что мое тело, получив новую силу, взяло и часть ее способностей. Измененная мета Эрриана. Нестабильная, но позволявшая его телу излечиваться гораздо быстрее. Если бы не она – я бы не успела. Ни влить силу в матрицу, ни тем более замедлить ток крови, чтобы срастить рассеченные края вены.

ГЛАВА 12

Сила Эрриана. Она не только питала меня, но и исцеляла. Лечила без заклинаний, ускоряя в несколько раз процессы заживления.

Вдох. Первый, болезненный, рвущий грудь и ломающий ребра, вышел рваным. Я все еще ничего не видела. Было ощущение дичайшей перегрузки, словно я сдуру сиганула на запредельную морскую глубину, а добравшись до дна, оттолкнулась и выплыла на поверхность. Хотя уже сама не верила, что смогу. И сейчас – заполошно билась руками о воду, пытаясь осознать, кто я и где.

– Вынь. – Хриплый голос ведьмы, которую душили-душили, но так и не смогли додушить, вышел тихим.

Но Эрриан его расслышал и, не спрашивая, очень осторожно начал вытаскивать лезвие из моей груди. Сталь чудом не задела сердце. Да, острие прошло рядом с веной, частично повредив ее, но все же это дало те несколько мгновений, чтобы Эрриан выторговал меня у смерти.

И едва я пришла в себя, как Эйта потребовала плату:

– Ну-с, дорогой Меч, добро пожаловать в мои владения… – Она распахнула лапы в стороны.

А я, сидящая на полу в луже собственной крови, с запекшейся багровой коркой там, где еще недавно торчал кинжал, начала осознавать, что произошло. Не понимать, констатируя факты, а осознавать целиком и полностью. И у меня возникли вопросы. И первый из них – что здесь делал Корнуолл?

– Я готов.

А вот Эрриану было не до размышлений. Темный – воин. И сейчас он готовился умереть.

Он наклонился, подбирая с пола браслеты и, видимо, хотел защелкнуть их вновь на своих запястьях.

– Какой осторожный, – фыркнула в усы белка, дернув хвостом. – Ну, если хочешь… Хотя я смысла не вижу. Ты же не только ей свою мету отдал, но и ее мету забрал себе. А вместе с ней – и силу. Так что теперь станешь тихим, мирным сумасшедшим. Если и разнесешь, то разве что пару полок в лавке… – Она цыкнула зубом и следующую фразу произнесла нарочито торжественно: – Ну а перед безумием разрешите, дорогие молодожены, официально вас поздравить с бракосочетанием!

– Каким еще, горловую жабу тебе хроническую с чахоткой, бракосочетанием? – хрипло рыкнула я.

Ответил Эрриан, опередив довольно сверкавшую глазами-бусинами белку:

– Маг, я не просто отдал тебе свою мету, но, чтобы сила перешла быстрее, еще и забрал твою. Извини, но светлой тебе больше не быть. Твой дар целителя теперь питает темная сила.

– А по традициям темных, именно обоюдный обмен метами и означает церемонию бракосочетания. Правда, ее еще можно отменить через оборот луны. Но это не ваш случай. Сейчас Эрриан быстренько сойдет с ума, и я закрою квартальную ведомость.

Белка эффектно щелкнула лапами. Я не успела даже вскрикнуть, как тело лунного окутала дымка. А затем он, как стоял, так и упал на колени, чтобы затем уже рухнуть на пол. Его пальцы заскребли по доскам, оставляя борозды. Голова заметалась из стороны в сторону. Безумие. Полное и окончательное. Эрриан ушел в лабиринты Эйты добровольно. И сразу – в самую глубь.

– Ну вот. – Эйта ударила лапой о лапу, словно сбивая с ладоней пыль. – Сейчас прибежит его дружок-пожиратель, увидит, что наш Меч слетел с катушек, убьет его, и ты, моя дорогая Магда, станешь вдовой. Богатой, заметь, вдовой. А все благодаря мне.

Она говорила, а во мне волной поднималась ярость. Но вначале… Заклинание стазиса слетело само собой, надежно сковав Эрриана. Он замер: запрокинутая голова, напряженная шея, на которой проступили жгуты мышц и вены. Тело – сильное, поджарое, словно мгновенно вмурованное в прозрачный лед.

– А не благодаря ли тебе на моем пороге оказался Корнуолл? – спросила я наугад, обернувшись к белке.

Эта паразитка даже отпираться не стала.

– Да, – стряхнув невидимую соринку со свой рыжей шубки на плече, ответила она. – Твой темный никак не желал сходить с ума, время поджимало, и я решила его слегка подтолкнуть.

– Убив меня?

– Но ты же не умерла. – Эйта была непрошибаема, как надгробная плита. Кто-то явно еще не подозревает, что сегодня пойдет на воротник. – И даже если бы он не смог тебя спасти, условия клятвы я бы выполнила – свела бы Корнуолла с ума. Хотя это было бы плевым делом с учетом того, что у его папашки после случая с тобой кончилось терпение. Он больше не захотел покрывать своего сынка. Так и заявил тому: пока не научишься разгребать свое дерьмо сам, я знать тебя не желаю.

Теперь до меня дошло, почему аристократишка был почти неотличим от уличного бродяги. Видимо, отец отлучил его от всего, в том числе и от денег. А Корнуолл решил, что «разгрести» – значит ликвидировать проблему. И раз уж его проблемой была я… Но подумать об этом у меня еще будет время. Если я выживу и не сойду с ума.

– Поскольку свою часть нашего договора ты, Эйта, уже выполнить не можешь… – начала я, выразительно глянув на дверь, за которой лежало тело Корнуолла, – то будем считать, что он теряет силу. – Вторя моим словам, печать клятвы согласно отозвалась теплом, истаивая. – А коли так, то не обессудь, госпожа Дарящая Безумие, но я помогу темному выйти из твоих лабиринтов.

– Ты не посмеешь! – встала на дыбы Эйта.

– Еще как посмею.

– Не пущу!!! – взвилась белка.

Я усмехнулась. Похоже, сейчас впервые в истории Светлых и Темных земель Эйта не сводила с ума, а всеми четырьмя лапами и хвостом ратовала за сохранение рассудка. И у кого? У бывшей клиентки. Рецидивистки по шизофрении.

– А мне дорогу показывать не нужно, я сама знаю.

Истеричное «не-э-эт!» было для меня лучшей симфонией, когда реальность начала закручиваться в спираль. Дверь удлинилась, переходя на потолок, а потом и вовсе завернулась подобно морской волне. Каменные стены превратились в огромный пазл, из которого стали выпадать куски. Реальность разбивалась на звенящие осколки, ломалась, как зеркало, под немыслимыми то выпирающими, то вдавленными углами. Последней исчезла опора под моей спиной, и я полетела вниз, в бездонный колодец, будто кто-то толкнул меня в грудь. Единственное, о чем успела подумать до того, как потеряла сознание: теперь я стала безумным магом с огромной силой, которого Джерому нужно убить в первую очередь. У меня было очень, очень мало времени, если я хочу остаться в живых и найти Эрриана.

На что я надеялась, добровольно шагнув в лабиринт безумия? На себя. На темного. А еще на то, что время в мире Эйты и в реальности течет по-разному. И хотелось бы верить, что этот бег – в нашу пользу.

Я упала на песок. Горячий, жалящий, жесткий. Красная пустыня. Синее до рези в глазах небо, на которое выкатилось и уже стояло в зените безжалостное солнце. Контраст с заснеженной зимой, в которой я недавно еще была, оказался разительным. Впрочем, чему удивляться – это же лабиринт.

Я встала, отряхнулась. Пальцы слегка дрожали, во рту пересохло. Жажда. Надежда. Отчаяние. Их вкус растекался во рту хмельным ромом и полынью.

На мне все так же был плащ, на груди которого зияла дыра от кинжала. Я усмехнулась, посмотрела на руку. От запястья и выше на коже бушевал черный вихрь – мета Эрриана. Значит, магия при мне. А еще при мне знание, что в лабиринте разум определяет реальность. И возможно все, во что ты поверишь. Ну или чего испугаешься.

Зря я вспомнила о страхах.

– Вот арх! – Я выругалась, увидев, как огромная волна песка, будто живая, пришла в движение.

Там, на горизонте, она взяла разбег и начала закручиваться гигантским штормовым валом, поднимаясь вертикальной стеной. Миг – и она закрыла собой небо, грозя вот-вот обрушиться на меня, прихлопнуть, будто ладонь огромного великана.

– Магда, ты сможешь, ты сможешь… – Мои губы шептали эту простую фразу, как заклинание, а руки уже сами собой чертили в воздухе матрицу.

Без веры чуда не бывает. Но гораздо легче представить, что под ногами надежная опора, когда твои ступни стоят на чем-то твердом. Пусть даже это будет собственный магический щит.

Я бросила плетение и вскочила на него босиком, в последний миг оттолкнувшись от песка, который вдруг стал зыбучим. Магия – темная – была мне непривычна. Она не ластилась, как свет. Скорее уж это был холод металла и его же твердость.

Опустила голову ниже. Прикрыла глаза. Раскрытые ладони смотрели в песок.

– Подо мною волнорез. Скала, что способна достать до солнца. И я в это верю! – Последнее слово сорвалось с криком.

Отчаянный порыв ветра злобно бросил пригоршню песка. Волосы, еще недавно неподвижные, откинулись назад. А под моими ногами начала расти гора. Щит распался, треснул, как глиняная тарелка из необожженной глины, и пятки опалил горячий камень.

Скала. Она поднималась все выше, и я была на ее пике. Смотрела, как издали на меня несется волна песка. Не отводить взгляд. Быть сильнее своих страхов, победить себя – это и есть выход из лабиринта. Который мне нужно найти. Вновь.

Песчаная волна ударилась о скалу и распалась, чтобы тут же стать небом. А я – оказаться перевернутой вниз головой. Шутник-лабиринт вновь вывернул действительность наизнанку. И вот я уже на манер летучей мыши взирала на мир. Подо мной были леса. Вилась, играя бликами, излучина реки, на лугу мирно паслось стадо коров.

Полы плаща задрались, свесившись вниз как перепончатые крылья. Обнажив ноги.

Нет, мне это не нравится. Фыркнула и, подбадривая себя, произнесла вслух:

– Если уж я справилась с бурей, то с собственным нарядом – сами демоны велели.

Сказала и… рассмеялась. Я всего ничего хозяйка темной меты, но уже мыслю, как дочь Мрака. Впрочем, рефлексировать было некогда. Глянула вниз, туда, где паслись тучные стада. Потом наверх, где некогда простиралась пустыня, а ныне тоже паслись и тоже тучные, но облака. Прикинула, какой бы наряд мне подошел вместо плаща: штаны или платье? И выбрала шкуру дракона. Это же лабиринт!

Когда я перекувыркнулась в полете, а черные крылья натужно рассекли воздух, мне показалось, что я слышу за спиной голос Эйты. Ее речь была яркой, прочувствованной, что-то в том духе, что проклятие порчей не испортишь. Посему желала она мне всего, сразу, побольше и с доставкой до порога. А из цензурного в речи белки были только слова «зараза рыжая», местоимение и глагол «сдохла».

Пожалуй, лучшим ответом ей станет то, что я не только выберусь отсюда живой, но и найду Эрриана. Желательно сначала второе, а потом уже вдвоем – первое.

Пока же пришлось в экстренном порядке учиться летать, а не бестолково хлопать крыльями. Нет, определенно, если вернусь, то узнаю у драконов, как этим ящерам хвост в полете не мешает. Представив, как пристаю с вопросом о хвосте к какому-нибудь столичному лэру из драконьего рода, и как вытягивается при этом его холеное, надменное лицо, я невольно подавилась смешком. Нет уж, если не хочу сойти за безумную, кое о чем лучше все же не спрашивать.

Лес внизу сменился деревенькой, жители которой радостно поприветствовали меня факелами, вилами и кольями. Как мило с их стороны. Ведь вроде я уже и не ведьма, а меня по-прежнему встречают тепло и с огоньком. Вот только где на просторах этой пасторали искать Эрриана? И здесь ли он вообще? Или его занесло в другую плоскость лабиринта?

Мир Эйты был создан для того, чтобы сломать мозг. И со своей задачей он справлялся отлично. Лабиринт напоминал мне скомканный лист бумаги. Причем его заломы, впадины и перегибы были нестатичны. Они то расправлялись, как сейчас, в практически ровную, так похожую на реальность картину, то сжимались и грозили смять нового гостя.

Не успела об этом подумать, как в крыло ударил камень. Боль ожгла тело, словно в локоть вогнали раскаленную спицу. Мимо пролетел еще один булыжник и еще один. И еще. Небо прошила молния. Дождь. Из гальки. Он падал из облаков, дробил воздух, разбивая его, словно зеркало, на тысячи осколков. И в каждом из них отражался черный дракон. Я.

– Не пущу! – Крик Эйты. Он доносился отовсюду. Она была везде. И все же – не всесильна.

Я ушла штопором вниз. Из груди вместе с пламенем вырвался рык:

– Эр-р-риан!

Ну где же ты. Мой. Темный. Он не отзывался. А в сознание ввинчивался голос Эйты:

– Тебе его не найти.

Уже у самой земли, где реальность еще не сломалась витражной мозаикой, я сумела, причесав брюхом траву, нырнуть в новый, целый пласт лабиринта. Поля, река вдруг оказались сбоку, а внизу подо мной шла битва. Клинки вспарывали плоть. Звенела сталь, приветствуя сталь. Над ратным нолем витали боль, гнев, отчаяние и отвага.

Сражались Свет и Тьма. Нет. Не так. Сражались светлые и темные. А там, вдалеке, на дозорной башне реял флаг. И это было знамя Хеллвиля.

Лабиринт не знает времени. Здесь могут встретиться прошлое и будущее, а вымысел так прочно прорастает корнями в реальность, что разум и не отличит. На миг почудилось, что я вернулась и вижу то, что происходит на самом деле. Что к Хеллвилю подошла армия властелина тьмы. И войска Аврингроса Пятого отражают ее атаку. Что впервые за тысячелетнюю историю молчаливого противоборства две империи решились на открытый конфликт.

В крыло врезалось копье. Пущенное с нечеловеческой силой, оно взлетело ввысь, задев меня, и именно оно дало понимание: я все еще в лабиринте. А вслед за пониманием из глубин памяти пришло и подзабытое знание. Здесь я – это мои мысли. И я формирую не только реальность, но и время. А что, если…

Сосредоточилась. Настолько, что на это ушли все мои силы. Тело изменило форму, исчезли крылья. Исчезло поле битвы с его копотью, кровью, смертью. Все. Кроме бездонного колодца. Того самого, в который я падала, шагнув за грань сознания. Решившись вновь войти в лабиринт. Но на этот раз мое падение было вверх, а не вниз.

Словно время, чей клубок до этого разматывался, я начала сматывать, будто песок из открытой ладони не сыпался вниз, а лился в руку.

Всего один шанс. Шанс на то, что мое «время наоборот» совпадет с тем мигом, когда в этом бездонном колодце оказался Эрриан.

Я увидела его. Миг, что короче вспышки молнии. Когда я и он оказались рядом. Кто первый из нас среагировал – не знаю. Я только почувствовала, как мои пальцы вцепились в его запястье, а мою другую руку схватила его рука.

Рывок… Руки едва не вывернуло из суставов. Мой взлет. Его падение. Безвременье лабиринта вокруг. Мы летели. Уже вместе. Эрриан крепко держал меня за талию. И я была уверена: что бы ни произошло – не отпустит. Ни за что. Никогда.

– Зачем? – только и спросил он.

– Потому что Эйта сказала, что ты отдал мне мету, забрав взамен мою. И теперь, по законам темных, я твоя жена. А мы, светлые, своих мужей не бросаем. И готовы пойти за ними хоть в ссылку, хоть в безумие, – выдохнула я ему в губы. И я была бы не я, если бы ехидно не добавила: – Пойти и испортить мужу и каторгу, и помешательство.

– Магда, с тобой я готов быть где угодно. Ты моя ведьма. Единственная.

Вот уж не думала, что для того, чтобы услышать признание в любви, мне нужно будет повторно сойти с ума.

– Тогда, может, ради единственной меня ты найдешь выход отсюда? – задала я насущный вопрос.

– Как? – Эрриан был краток.

– Это твое сумасшествие. Реальность здесь формируешь ты! Ты, и никто больше!

Я не стала добавлять: судя по тому, что мы никак не можем приземлиться, внизу нас ждет что-то фееричное. Кажется, мои страхи, по сравнению со страхами Эрриана, были весьма невинны.

Не успела подумать, как мы упали. Но, даже ударившись, темный не отпустил меня. Вокруг клубилась тьма.

– Скажи мне честно, чего ты боишься больше всего? – спросила особым лекарским тоном. Мне нужно было знать, к чему готовиться.

– У Меча императора не должно быть страхов, – ответил темный. – И у меня их до встречи с тобой не было. Ни одного.

«А сейчас – появился», – так и повисло недосказанным.

– Я буду рядом.

Запрокинула голову, чтобы взглянуть в его глаза. Синие. Пронзительные. Невероятные. Родные. Эрриан наклонился, выдохнув мне в губы:

– Значит, нужно только пожелать? – Он улыбнулся.

– Не пожелать, поверить. Без тени сомнения, – ответила я.

А потом моих губ коснулись его губы. Мягко, уверенно. Этот поцелуй отгородил меня от всего, заставил забыть, где мы. Я закрыла глаза. Только ощущения. Одновременно нежные и дикие. Язык Эрриана вторгался в мой рот, пленял, сводил с ума, карал и миловал. Я плавилась в его руках, горела, превращалась в пепел, чтобы возродиться вновь.

Безумие лабиринта не шло ни в какое сравнение с тем сумасшествием, которое дарил мне темный. Мы были одним целым. Я в его руках, он – в моих объятиях. Одно дыхание на двоих, одна магия на двоих, одно безумие на двоих.

Его пальцы скользили по моей спине. Одна его рука поднялась выше, легла на затылок, вторая – на талию, не давая возможности отстраниться. Но я и не хотела. Мне нужно было больше. Больше Эрриана. Его губ, ласк. Его всего.

Я с трудом сдержала стон удовольствия. Поцелуи темного. Они были слишком сладкие, запредельно чувственные.

И я все же застонала. И Эрриан словно сорвался. Его губы перестали быть мягкими. Зато в поцелуе появились ярость, неистовство, жесткость. И желание. Много желания и жажды.

Его хриплый выдох, когда он оторвался от меня лишь на миг, чтобы вновь приникнуть. На этот раз его губы клеймили кожу на моей шее. А мои руки обвили его. Я не слышала ничего. Не видела ничего. И…

– Да убей же ты их скорее! – Крик, ворвавшийся в наш с Эррианом мир, заставил распахнуть глаза.

В первый миг я увидела лишь Тьму. А затем, когда глаза смогли различить и ее оттенки, – обескураженное лицо Джерома.

Смуглый стоял посреди моей кухни, расставив ноги и будто пытаясь сесть на табурет, которого под ним, к слову, не было. При этом пожиратель широко развел руки. На его раскрытых ладонях клубилась Тьма.

– Извини, друг, но я поклялся, я должен… – между тем бормотал смуглый, собираясь…

– Нет! – рявкнула я так, что на полках подпрыгнули все склянки и пузырьки со снадобьями.

Джером тоже вздрогнул, с его пальцев сорвался черный сгусток, чтобы полететь в меня, и именно в этот самый момент я поняла, что Меч Властелина – это не звание, это диагноз. Эрриан, до того исправно отыгрывавший роль трупа, в сотую долю мига резко дернулся в мою сторону, подминая под собой и закрывая от удара.

Куда угодил сорвавшийся сгусток Тьмы, я не увидела, но, судя по комментарию Эйты: «Твою ж мать!» – попал Джером куда-то рядом с белкой.

А я смотрела в синие глаза Эрриана. Абсолютно чистые, без признаков безумия и… не понимала. Мне, чтобы найти выход из лабиринта, чтобы понять законы мира, сводящего с ума, потребовалась уйма времени и сил, а темному даже не пришлось искать выход.

То ли Эрриан увидел немой вопрос в моих глазах, то ли у него просто было отличное чутье, но он произнес:

– Ты сказала поверить. И я поверил. В тебя. И в то, что ты любишь меня так же, как и я тебя. И что мы будем вместе.

– Влюбленные! – тоном целителя, клеймящего пациента смертельным диагнозом, произнесла белка. – Ненавижу! Глаза бы мои вас, паразитов, не видели!

– Так ты их закрой. Или отвернись. А лучше совсем исчезни, – невозмутимо посоветовал Эрриан, чуть приподняв голову и даже не думая с меня вставать.

– Смерти на вас нет!

– Почему же нет, есть… – недовольно буркнули из-за угла. – Но кто же знал, что мне достанется такой нерешительный пожиратель душ! Нет чтобы убить обоих сразу. Он, видите ли, сначала смотрел, как они валяются на полу, приводил в чувство, браслеты разглядывал. А потом, как твои, подружка, клиенты целоваться стали, до него наконец-то дошло, что надо убивать! У-у-у! И чему только нынешних пожирателей учат?

– Ик! Магда, ты тоже ее видишь? – ошалело спросил Джером.

Уж не знаю, с чего вдруг он решил обратиться ко мне.

– Пока что лишь слышу. Зато всех! – выдохнула я. – А вот если кое-кто даст мне сесть, то я не только увижу, но и доведу.

– Куда это доведешь? – сварливо фыркнула белка.

– До любви, до ненависти, до психушки, до алтаря, до гроба… – начала охотно перечислять я.

Правда, где-то в середине перечня услуг ведьмы-поводыря белка выразительно закашлялась, а под конец к звукам чахотки прибавился еще и скрип зубов. Судя по всему, скрипела Хель.

Эрриан наконец скатился с меня, а затем помог подняться. Джером выразительно таращился в один угол, напрочь игнорируя подоконник. Похоже, смуглый видел лишь госпожу Смерть. Эрриан видел одну белочку. И только мне отчего-то счастье привалило, отчего-то лишь я удостоилась возможности лицезреть их обеих. Может, потому что в свои двадцать с небольшим я успела и слегка умереть, и немножечко сойти с ума?

Но додумать мысль мне не дал смуглый. Он перестал-таки таращиться в угол, перевел взгляд на друга и, видимо, что-то заметил.

– Тебе удалось справиться с проклятием?

Эрриан, прислушавшись к себе, кивнул.

– Да что же это такое?! – возмущенно завопила белка. – А как же мои семнадцать капель чистой силы?! Нет, если я их не получу, то сейчас собственнолапно этих влюбленных голубков в склеп вмурую!

– Э нет! – Я подняла палец. – Эрриан же был безумным? Был!

– Всего несколько ударов сердца! – не сдавалась Эйта.

– Так и запиши в своем отчете. Что миссия выполнена. А о сроках безумия в том проклятии ничего не было, – убежденно заявила я, хотя на самом деле понятия не имела ни о сроках, ни о каких-либо других условиях проклятия. Но, как говорится, если врешь, то ври уверенно, глядя прямо в глаза.

Белка сморщила нос. Скривилась и нехотя согласилась:

– Да. Не было.

– Ну, значит, ты свою часть сделки выполнила. Пиши отчет и требуй оплату девственницами!

У Джерома, который слышал лишь мой монолог, а не полноценную беседу с Эйтой, лицо вытянулось в безмерном удивлении. Надо же. Какой трепетный пожиратель душ нам попался. С тонкой душевной организацией. Пришлось исправляться:

– Тьфу ты! В смысле требуй свои капли чистой силы.

– И еще попрошу пару капель совести, – тоном «я ненавижу золото и силу, когда они не в моих лапах» проворчала Эйта. – Накапаю их в чай одной рыжей ведьме. А то в ней ничего порядочного нет.

– Неправда, у меня порядочная рана была не так давно. Прямо в груди. – Я ткнула в плащ.

Тут же послышался печальный вздох из угла. Это опять взгрустнулось Хель.

– Слушай, умная. Раз толкаешь на подделку отчетности, может, еще и скажешь, чей разум мне сдать взамен того, что остался при твоем сивом?

Я скромно опустила глаза. Нет, конечно, у меня были на примете кандидаты. Но у пожирателя его попробуй еще отними. Да и Эрриан, думаю, слегка огорчится. Хотя…

– А ты выгляни за дверь, может, там еще Корнуолл не совсем сдох? – с надеждой вопросила я.

– Совсем, – в унисон ответили пожиратель и Смерть.

Что же, жаль. Но сомневаться в такой единодушной оценке двух экспертов по смерти мне и в голову не пришло.

– Ну, если дело стало лишь за агонизирующей душой, – вновь раздался скрипучий голос Хель. Как ножом по стеклу, аж до мурашек пробрало! – То, подружка, так и быть, я тебе уступлю одну. Тем более что на рассвете смертей будет предостаточно.

А я сглотнула. Вспомнилось видение из лабиринта. Сражение двух армий. Неужели это был не мираж, а картина будущего?

– Отлично! – оживилась белка и потерла лапы.

– Четыре капли силы – мои, – тут же пустилась в торги за еще не убитого Смерть.

– Две, – не менее азартно ответила Эйта.

– Три – и договорились. Обставлю все в лучшем виде! – не сдавалась Смерть.

– Э, а кто шкурой рискует, идя на подлог? – парировала белка.

– Не подлог, а смещение акцентов в отчете! С ума же твой клиент все же сошел, пусть и на время! Иначе бы проклятие не было снято. – Смерть, видимо, тоже знала толк в подделке служебных документов.

Они начали медленно истаивать и, наконец не прекращая торга, исчезли вовсе. Повисла тишина. Джером подозрительно осматривался. Эрриан, стоявший как-то слишком близко ко мне, чуть отстранился. Все это время он, возможно, и сам до конца не осознавая, защищал меня. И, судя по тому, что его спина закрывала мне угол, – от Хель.

– Так ты, значит, вновь свободен, – то ли спрашивая, то ли утверждая, но опасаясь еще радоваться по полной, заключил Джером. – И можешь вернуться в Тайру, во дворец темного владыки?

– Не думаю, что это хорошая идея, – ответил Эрриан, положив руку мне на талию.

– Из-за нее. – Пожиратель дернул подбородком. И мне отчего-то показалось, что его, как и меня, посещали мысли из разряда «Ах, как бы мне пришить эту заразу, пока Эрриан не видит?». – Но ты же один из сильнейших магов. К тому же твоя мета еще не до конца инициирована, и ты по уровню дара едва ли не равен императору. Ты можешь стать одним из могущественнейших чернокнижников, карающим Мечом Владыки…

Я кашлянула, выразительно так.

– Боюсь, что теперь он не сможет охранять интересы императора и убивать, – вмешалась я в пламенную речь смуглого.

– Ты дал какую-то клятву? – не понял Джером.

– Пока нет, но даст, – уверенно произнесла я. – Целители ее обычно все дают. Не навреди, помоги и… В общем, клятва лекаря.

– Какого, к арху, лекаря? – в ужасе завопил Джером. – Что ты с ним сделала, ведьма?!

Эрриан вытянул руку. Там во все предплечье красовалась мета целителя. И она медленно, но верно разрасталась. Только в отличие от моей, зеленой, была абсолютно черной.

– Ну, судя по всему, темного, – невозмутимо закончил он.

А я не могла понять: почему моя, вернее, уже мета лунного увеличивается? Даже до взрыва, когда я поступила в академию с восемью единицами дара, она была меньше. А потом я вспомнила, что Джером говорил: над будущими телохранителями темного властелина проводили какие-то эксперименты, чтобы увеличить их потенциал. Расширяли границы источника, дестабилизировали. Неужели и сейчас… Моя звезда, попав к новому хозяину, не иначе как почувствовала благодатную почву и начала разрастаться.

– Темный лекарь? Ты? Не-э-эт! Это шутка? – Джером не мог поверить. А потом его взгляд остановился на моей шее, которую щекотал вихрь. И смуглый все понял без слов.