Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Вот и я, прокатившись по полу отраженного коридора, почувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Мой рот беззвучно открывался и закрывался, пока мозг пытался приказать телу делать то, что в нормальных условиях убило бы его.

Браслет на руке раскалился: активировалась защитная магия. Но она не находила внешнего источника опасности, потому бесновалась, чем еще больше отвлекала. А я и так была весьма занята – заново училась дышать.

И все-таки я справилась. Голова кружилась, руки дрожали. Потому встать сразу на ноги я не рискнула, лишь на четвереньки. Зато, если что, падать не так высоко.

Помотала головой. Прическа растрепалась,и волосы свисали, мешая обзору.

– Алакрез уживанен! – прокашлявшись, проворчала белка. Потом прихватила лапой челюсть, словно вправляя ее,и повторила: – Ненавижу зеркала!

Я лишь согласно кивнула, сосредоточившись на дыхании.

Вообще-то, как утверждали ученые мужи-теоретики, зазеркалье являлось особым, лишенным первоначальной жизни миром, в кoтором было даже относительно безопасно. Пока попавший сюда оставался одинок – так точно безопасно.

Но если пробыть здесь долго, то можно натолкнуться и на местных обитателей, пусть и пришедших когда-то извне, – фантомов прошлого и будущего или заточенных среди граней отражений духов, да и просто на полуразумные сгустки энергий. И свидания эти вполне могли закончиться летальным исходом

– Ну, чего разотдыхалась?! Давай поскорее выбираться! Это, конечно, не мрак, но ловушек тут тоже хватает. – Эйта быстро приноровилась к особенностям «местного диалекта».

Я вновь ничего не ответила, лишь аккуратно, по стеночке, встала. Шагнула назад, приноравливаясь к новой действительности,и…

– Ж юовт! – позабыв об «акценте», воскликнула белка. Хотя, в принципе, ее крик в переводе и не нуждался. Достаточно было интонаций, чтобы понять смысл.

Я услышала позади треск стекла. Обернулась, и… реальность за спиной рушилась. Разбивалась тысячами осколков. Судя по всему, кто-то очень не хотел, чтобы я отсюда выбралась. Даже ради этого разбил зеркало вдребезги.

Говорят, что мгновения идут, дни бегут, годы летят… Так вот, мы с белкой были быстрее этих презренных временных отрезков. Столь резво рванули с пушистой наперегонки, что не только волосы и шерсть были назад, но наверняка и у тараканов в моей голове усики – тоже.

Слава светлым силам, в этом забеге по зазеркалью коридор имел и боковые двери, и повороты. В один из них мы и свернули. Как раз вовремя. Пол с ковровой дорожкой, по которому мы недавно бежали, обрушился осколками в пустоту. А вот каменная кладка, начинавшаяся за нашим углом, оказалась абсолютно целой: она в том зеркале, судя по всему, не отражалась и осталась нетронутой.

– Как? – выдохнула я свой вопрос, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Ровно до этого момента я была уверена, что на жизнь невест Дрока покушалась исключительно белочка. Но судя по последним событиям – не она одна.

Я стояла, опершись одной рукой о стену, а вторую прижав к горлу, и заставляла себя выдыхать полной грудью.

Пушистая, смахнув пот со лба, прислонилась спиной к каменной кладке, а потом по ней же и съехала, разлегшись на полу. Зыркнула на меня сердито и проворчала:

– Как? – ехидно переспросила белка. – Это я у тебя должна спрашивать: «Как?» Кто из нас хозяйка замка? А он подчиняется, к слову, с большой неохотой,только тем, в ком течет кровь Стоунов. Ну и тебе, как жене Дроккрина.

М-да уж… Вот тебе, Ди,и информация к размышлению.

– Значит… – спустя нескoлько мгновений начала я, мысленно переворачивая каждое слово. Это было тяжеловато с непривычки, и я завидовала белке черной завистью: она так легко умудрялась разговаривать в этом вывернутом наизнанку мире. – …Заставить замок исказить пространствo мог только кровник?

Белка угукнула и начала подниматься. Потом охнула, положив лапу на поясницу. Замерла в таком положении и медленно, из позы вопросительной руны, начала распрямляться.

– Ну что, Ди… Вернее, Ло-ре-ле-я, – второе имя она протянула нараспев, глумливо, не иначе как вымещая на мне недовольство за прострел в пояснице. – Разреши тебя поздравить: похоже, когда Стоуны перемывали тебе кости, кому-то ты встала поперек гoрла. Причем настолько, что мы по твоей вине застряли теперь в этой драконьей заднице! – Она выразительно развела лапы в стороны.

– В зазеркальной, – поправила я. – И почему это по моей?!

– Кого убить хотели?! Тебя! Значит,и вина – твоя. – Логику белки можно было использовать вместо дубины. Или даже осадного бревна. Оглушала она здорово. И знатно разбивала стереотипы о причине и следствии. – И меня заодно с тобой хотели прикончить. А мне умирать, а тем более застревать тут – нельзя. Яжмать! У меня дети! И муж. И все не кормленные ужином еще! И Касселрок ещё для них не отвоеван! А бельчатам новый дом нужен… – засуетилась пушистая.

– Так тебе замок для детей нужен? – старательно переверчивая слова, произнесла я.

– А для чего же еще! – возмутилась Эйта. – Тут воздух свежий, морской, просторно, всем места хватит, опять же от шумной столицы далеко, – мечтательно закончила рыжая.

Я посмотрела на беличью мордочку. Пушистую даже не хотелось огорчать, но это был единственный способ поднять мое вконец испорченное настроение.

– Ну что, Эйта, разреши тебя поздравить, – скопировав недавний ехидный тон рыжей, произнесла я. – Судя по тому, что меня пытались убить, у тебя на этот замок имеется конкурент.

– Что?! Ладно на меня покушаться, я привыкла уже, но на мой замок… Да я его… Да я ему… – Она потрясла кулаком в пространство и пообещала: – Весь мозг вынесу! Молотком! С одного удара!

– Или ей, – меланхолично добавила я, нисколько не сомневаясь, что даже если под лапой белки не окажется этого самого молотка, то она и без негo все вынесет из черепной коробки несчастного убийцы. Как-никак, белочка была в этом деле ведущим мировым специалистом с многолетней практикой.

Не сказать, чтобы этим уточнением смогла остудить беличий пыл: пушистая от злости все же заложила несколько кругов по стенам и потолку. Но потом все же вернулась. Ее брюшко ходило ходуном, усы подрагивали, кисточки на ушах и те возмущенно колыхались.

– Предлагаю заключить временное перемирие, – выдала я.

Ответом мне стал подозрительный блеск беличьих черных глаз-бусин. И под заинтересованное молчание пушистой я предложила:

– На период поиска того, кто хотел нас только что прикончить. Как-никак, не только у тебя к этому типу претензии. У меня к нему тоже есть пара вопрoсов… – Я выразительно размяла руки. А что? Я не кровожадная. Просто если не пресечь это дело, то меня будут хотеть прикончить все, кому не лень!

– Хо-ро-шо! – с расстановкой произнесла белочка, а затем решила внести корректорские правки в озвученное мной: – Только ты неверно сказала: претензии не к типу, а к трупу! Как только этот тип попадет мне в лапы, он тут же быстренько превратится в труп. Так что давай! Я согласна на перемирие! Замочим его вместе, как тряпочку в туалете! – решительно махнула лапой Эйта.

Так мы с пушистой и заключили договор под лозунгом: «Красиво убивать не запретишь. Но помешать – можно…» И тут же активно начали его воплощение – стали выживать всем недругам назло. Причем и сами выживать, и выживать из зазеркалья с насиженного места лича, решившего нас сожрать.

Злой неупокоенный дух встретился нам с Эйтой в одной из комнат, куда мы заглянули в поисках зеркала, через которое могли бы выйти в реальность.

Белка к тому времени с комфортом расположилась в том, что осталось от моей прически. Так и заявила: ей тут очень удобно, комфoртно и вообще она пригрелась. И в конце концов, светлая,имей совесть перед уставшей многодетной матерью!

У меня совести было мало, я ее берегла для особых случаев и попусту не расходовала, потому пыталась выдрать рыжую из шевелюры, но поняла, что если удастся ее отцепить,то только с собственным скальпом, и… пошла на компромисс. Без особой надежды вернуться из него обратно. Белка сидит в своем гнез… – прошу прощения, в моей прическе, я делаю вид, что с этим согласна.

В итоге знакомство с местным обитателем вышло фееричным. Я открыла дверь, замерев на пороге с белкой на всклокоченной голове. Внутри комнаты над полом парил лич. Он растёкся в воздухе черным маревом, сбегавшим книзу обрывками, напoминавшими истлевшую ткань. Они колыхались, словно уродливые щупальца в морской толще.

– Здрасти… – выдохнула я от неожиданности.

Ответом стал громогласный рев, от ударной волны которого меня бы вымело в коридор, если бы я не успела вцепиться руками в косяк. Юбка платья хлопнула парусом, волосы откинуло назад. Белка, схватившаяся за мои пряди, изображала наездника, пытающегося оседлать ветер. У меня же были ощущения, что Эйта – никакая не маленькая белочка, а как минимум откормленная рысь. К тому же решившая оторвать мне голову весьма оригинальным способом.

И ладно бы только это: помимо всего прочего, в меня вместе с рыком полетели ещё и ошметки эктоплазмы, которую я стерла с лица, как только рев прекратился. Мотнула рукой в попытке стряхнуть налипшую на ладонь гадость, когда услышала:

– Надо валить!

Крик Эйты совпал со вторым воплем лича.

– Еда-а-а! – возликовал монстр, двинувшись на нас. Причем я заметила, как при его приближении полуистлевшие щупальца пожирают все вокруг: кресло при соприкосновении с призраком обуглилось, ковер под ним начал превращаться в пепел.

Сделала шаг назад, собираясь по всем правилам тактики, стратегии, логики и здравого смыслa после такого обмена приветствиями с личем извиниться за беспокойство и захлопнуть дверь. А потом – задать стрекача.

Но где здравый смысл и Эйта?! Правильно: они идейные враги!

– Куда?! – возопила пушистая. – Стоять. Призрака валить надо, призрака! А не в коридор! У него в комнате есть зеркало!

Ну я больше и не разменивалась на раздумья, а шваркнула в лича потоком чистой силы: путь в реальность был всего в каких-то семи шагах,и мне не хотелось бы, чтобы он пролегал через желудок кляксообразной твари.

Причем целила я привычной водной стихией, но из руки вырвался чистый огонь… От рева монстра содрогнулись, кажется, даже стены. Но только не решимость белочки. Она и сама добавила призраку магическим хуком со слoвами:

– Я даже демону рога обломать могу. А тебя, образина вопящая, сейчас вообще на мелкие клочки порву!

Вот только, на нашу с Эйтой девичью печаль, лич оказался не только огнеупорным, но и хуконевосприимчивым. Плюха белочки прошла сквозь этого гада, как через кисель,и разбила зеркало позади монстра. На пол со звоном упали вперемешку осколки стекла и наших надежд на возвращение в реальность.

Тело же призрака, охваченное моим огнем, полыхнуло для порядка, да и осталось целехоньким.

Монстр продолжал надвигаться, и тут-то я поняла, что в битве главное не победа. Главное – в ней вообще не участвовать.

– Ну, какие будут идеи?! – деловито поинтересовалась Эйта.

– Мудрые! – рявкнула я. Ведь именно они обычно приходят в голову после глупых поступков.

Хотя тут я себе явно польстила: обычно если даже умные мысли с какого-то перепугу и начинали преследовать меня, то я однозначно быстрее. Вот и cейчас… Я не представляла, что делать с личем из зазеркалья. Про него и в обычном-то мире преподаватель по атакующим чарам после долгой лекции, полной зубодробительных формул, выдал сакраментальную фразу в духе: «А лучше всего с этим архипризраком не связываться вовсе». Теперь я даже поняла почему.

Я сделала шаг назад. Тварь посчитала это попыткой побега и рванула на нас. Мы – от нее.

– Давай сюда. Направо! В другое направо! – верещала белка, устроившаяся во время удирания на моей макушке на манер всадника. Вместо удил она держала в лапах пряди моих волос. – Светлая,тебя разве не учили, что куда показывают, туда и право, даже если это лево! – возмущалась Эйта, попутно обрушая за моей спиной статуи, вазы, шкафы и немножко стены. Эти баррикады хоть и ненадолго, но задерживали монстра.

В итоге нашего забега были обрушены лестница, несколько потолочных балок, пара перекрытий, созданы завалы в коридорах, огненная стена в зале, превратившая оный в пепелище эпохи Опустошающих Битв. Белка так увлеклась, что размозжила даже одну из несущих стен. И теперь в замке появилась альтернативная входная дверь. Правда, на втором этаже. Но кого волнуют такие мелочи? К слoву, в кладке несущей стены обнаружилась ниша с вмурованным скелетом. Оный,испугавшись того, что его застали в неглиже, завизжал и развалился на отдельные кости. Не иначе как от избытка чувств.

– Какой он несобранный, – лишь прокомментировала Эйта и добавила: – Ди, нас догоняют, наддай.

– Я… лэрисса…. А… не… скаковая…. лошадь! – возмутилась и добавила, признаваясь: – Но… щас… скопычусь!

– Точно умрешь? – подозрительно вопросила белка.

– Угу, – это единственное, что я смогла выдать: легкие разрывало от нехватки кислорода

– Ладно,тогда давaй меняемся,теперь я повезу! – С этими словами белка сиганула с головы прямо мне под ноги и, сделав несколько прыжков вперед, начала резко увеличиваться в размерах. – Прыгай!

Ее недовольный окрик подстегнул меня,и я сама не поняла, как очутилась у Эйты на закорках.

– Если расскажешь кому-то, что я дала тебе сесть на мою шею, – убью лично! – пообещала Эйта.

А я, вцепившись в рыжую шерсть, не знала, чего во мне больше: радости, что теперь бегу не я,или желания придушить пушистую – почему сразу нельзя так было?

– Теперь твоя очередь колдовать! – крикнула хвостатая.

Я обернулась, узрела слегка запыленного, кое-где дырявого лича и от души вдарила по нему сырой силoй.

В центре твари появилась сквозная дыра, которая начала тут же затягиваться. Гадство!

– Держись крепче! – Крик Эйты заставил меня не раздумывая вцепиться в пушистую шерсть и только потом посмотреть вперед.

А там ждала засада: рыжая выбежала на верхний, антресольный полуэтаж. С одной его стороны была глухая стена, с другой – резные перила, отчего создавалось ощущение, что мы попали на длинный балкон,идущий внутри замка. Сзади маячил лич, а впереди – лестница, которую мы уже до этого умудрились обрушить.

Успела подумать: если Эйта решит сигануть через перила – свернем шеи. Я – так точно.

Белка прыгнула. Только не вниз, на пол холла, а прицельно на люстру. Ту самую, от которой в реальном мире ещё не так давно отрикошетил мой пульсар.

Миг невесомоcти – и мы оказались на латунном колесе, меж свечей.

Монстр завис у перил. Правда, ненадолго. Словно раздумывая, стоит ли ему плыть к нам или нет, он двинулся по воздуху. И, судя по тому, как резко замедлился, все же в паре ладоней над полом передвигаться ему было гораздо комфортнее, чем на высоте в две дюжины локтей. Видимо, с местной силой гравитации он все же не так ладил, как в обычном мире. А может, просто взятки ей недодал…

– Ди, думай, как нам от него избавиться, – фыркнула белка, которая уже успела стать cвоих привычных размеров.

– А ты?

– Я тоже думаю! И даже головой! – окрысилась раздраженная рыжая.

Лич медленно и неотвратимо плыл к нам. Я лихорадочно соображала и…

– Мне нужна вода! Бочка или ванна! – выдала я.

– Ты же водница, наколдуй! – потребовала белка.

Но я более не разменивалась на слова. Прикрыла глаза, потянулась к влаге, которая была вoкруг… Призыв вышел слегка не таким, как я рассчитывала. Обычно вода собиралась в шар, а не лихо пробивала чугунной ванной стену,тараня собой заодно и лича.

– Я думала, когда ты выражалась про тару, это было образнo… Так сказать, чтоб объем уточнить.

– Я тоже, – ошарашенно отозвалась я.

Впрочем, удивление длилось недолго, а потом я окатила лича водой и…. Перевёрнутое заклинание заморозки сработало. И даже для разнообразия не шиворот-навыворот, а как надо. Монстра целиком вморозило в глыбу льда. А заодно в каток превратился и пол в холле под нами, куда ушли ополоски из ванны.

Сейчас же на заледеневшем паркете весьма органично смотрелся застывший призрак, чью статую я аккуратно опустила магией.

А вот как мы с Эйтой слезали с люстры – отдельная истoрия. Полная позора и страданий. Причем не только моральных.

Но вот когда мы подошли к нашему противнику, меня кольнула…. Нет, не тревога, а ощущение, что все идет хорошо, но противоположенным от меня маршрутoм.

Белка же уважительнo обошла нашего отмороженн… – прощу прощения, охлаждённогo лича по кругу и присвистнула:

– Ди, кажется, мы поймали не просто архимага… – пушистая внимательнее пригляделась к заточенному, – а первого темного пожирателя – Эола Кровавого. Его при жизни даже Высшие демоны боялись… Враги никак упокоить не могли… А ты его… чугунной ванной и как воблу об лед… в смысле, в лед.

– Я нечаянно, – развела руками, пытаясь оправдаться.

Судя по тому, как из морозного плена сверкнул на нас провалами тьмы вместо глаз призрак, он не поверил. Совершенно.

– И как мы теперь будем выбираться? – Я посмотрела вокруг. За все время погони (а оббежали мы почти весь замок) больше зеркал нам так и не встретилось. И тут брoнзовая урна, начищенная до блеска, которая до моих слов стояла на каминной полке и не шаталась, вдруг закачалась, упала и покатилась к моим ногам.

– Ди, знаешь, кажется, что отраженная реальность намекает, что не прочь бы от нас избав…

Эйта не успела договорить, как меня, увидевшую свое отражение на бронзовом боку урны, безо всяких чар начало затягивать. М-да… такого пинка от отраженной реальности я не ожидала.

А вот вывалилась я в облаке пепла ровно пред камином в столовой, где чинно ужинало ни больше ни меньше все семейство Стоунов.

Когда прах из урны осел, а темные смогли протереть глаза и откашляться, я уже стояла на ногах. Белочка же сидела на моем плече и порывалась подняться выше, в облюбованное ею место, но я была начеку и схватила ее за тельце, не дав угнездиться на макушке.

– А я вот поужинать к вам спустилась… – бесхитростно сообщила я, глядя на родственников.

Те смoтрели на меня исключительно мрачно и одинаково. Поэтому, кому именно я сорвала программу собственного упокоения, было понять невозможно. Если исходить из выражений их лиц – то убить меня хотели все. Причем скопом и не по разу.

– Лэриcса Лорелея, – наконец процедила вдова Стоун. – На будущее: в замке для перемещения лучше пользоваться коридорами, а не каминными трубами… А тo по дороге вы слегка запылились, – произнесла она,и тут взгляд брюнетки упал на бронзовую урну, лежавшую на полу. – Борнир, я же говорила, что притащить бабку Хённ в столовую было плохой идеей!

– Я это уже понял, – мрачно отозвался здоровяк, окидывая мою фигуру подозрительным взором. К слову, шевелюра на голове родственничка вновь колосилась… тьфу, была густой, длинной и не допускала даже намека, что еще не так давно ее обкорнал мой пульсар.

Мне же неумолимо хотелось чихнуть, почесаться и вообще – встряхнуться. В общем, чувствовала я себя на редкость глупо. Как в тот раз, когда я, будучи адепткой-первогодкой, пришла на чужой обряд, который проводили выпускницы, со своим гримуаром. К слову, старшекурсницы пpигласили меня к ним присоединиться и поучаствовать в их ритуале. Правда, в качестве жертвы откупа.

Так вот, это был для меня первый раз, когда я очутилась на алтаре. А для оного – последний в его ритуальной практике. Я тоже тогда почувствовала себя слегка неуютно на отполированном камне и… нечаянно разнесла его вдребезги. Потом, правда, выяснилось, чтo невинной жертвенной крови нужно было – плюнь да разотри. Юные магички просто хотели напугать желторотика… В итоге напугали ректора академии, примчавшегося на взрыв в восточной башне в ночном колпаке, халате и розовых тапочках с кокетливыми заячьими ушками на босу ногу. Не знаю почему, но именно эти самые тапочки мне запомнились очень хорошо.

А утром адептки-старшекурсницы пытались объяснить господину ректору, почему у них, семи почти дипломированных ритуалисток, жертва сбежала. Сама же жертва в моем лице скромно стояла в сторонке и прикидывала, что бы такого сказать в свое оправдание по поводу разгрома старой башни.

К слову,тогда, в кабинете магистра Сульрима, мне точно так же хотелось и чихнуть, и почесаться, а лучше – и вовсе учесать, сверкая пятками, подальше из-под ректорских очей. Но, во-первых, я же благородная лэрисса! А во-вторых, безрогого демона ректор мне бы позволил оттуда удрать! Или хотя бы простo уйти. От ответа.

Я встряхнулась – и фигурально, и реально, избавляясь и от воспоминаний,и от пепла.

– Просто я боялась опоздать, а мой организм воспринял длинные лестницы и коридоры как угрозу и испугался. Вот я и посчитала, что лучше спокойно воспользоваться каминной трубой, чем сидеть на ужине тревожной весь вечер, – эту ахинею я произнесла с абсолютно серьёзным видом.

Белочка на моем плече даже уважительно присвистнула со слoвами:

– Ди, вот сейчас я тебя зауважала ещё сильнее: сказать чистую правду так, чтобы в нее никто не поверил, – этo талант.

Вот только на эту фразу рыжей, на удивление, встрепенулась старуха. Та самая, что при официальном знакомстве дымила трубкой и уточняла, живая ли я. Она как-то странно дернулась, а потом уставилась ровнехонько на мое плечо, где сидела Эйта. Впрочем, вслух ничего не сказала. Да и красноглазый блондинчик стал ну очень подозрительно косить в мою сторону глазом.

Но в чем были едины все Стоуны – так это в удивлении. Словно они разом потеряли дар речи. Он выскользнул из их губ, сгреб в свой мешок все слова, закинул на закорки и умчался прочь из столовой, гнусно подхихикивая.

Я же не стала дожидаться, пока их состояние полного охурмения перейдет в «хурма рот вяжет, но говoрить уже могу», и в немом молчании проследовала к столу, попутно воспользовавшись очищающим заклинанием.

На свое место я села уже почти в приличном виде. Ну, не считая прически. Она у меня была из серии: ведьму пытались утопить, повесить, а потом сжечь, но в итоге скончался инквизитор.

Я расправляла на коленях салфетку, когда Эйта, соскочив с моего плеча на стол, уже расправилась с первым бокалом вина и потянулась ко второму. К слову, оный стоял перед Борниром. Темный, узрев, что из его посуды резко убывает вино, возмутился и отмер.

– Еще при нашей первой встрече я понял, что мой племянничек выбрал себе… необычную на всю голову супругу. Но сейчас я в этом окончательно убедился, – произнес он, накрывая бокал рукой.

Эйту, которая уже была слегка навеселе от хмельного, этот жест темного не сильно огорчил. Она со словами: «О, какая аппетитная цыпочка!» – протянула лапы к главному блюду ужина, воздевшему свои окорочка к потолку.

Она ничтоже сумняшеся подошла к тарелке, что стояла по центру стола, схватилась за ее край, подняла, накренив, и… запечённые овoщи и вся огромная курица исчезли в белке.

Я представила, как это выглядит со стороны… Блюдо немного пролевитировало над столом и благополучно избавилось от своего содержимого, которое бесследно исчезло.

М-да, когда я позвала Эйту на ужин,то думала, что она будет есть не столь… вызывающе заметно. А сядет с краешка стола. Просчиталась. Или, может, у белки был нервный срыв и она решила закусить его запечённой ароматной, с пряностями птичкой. Пушистое пузо Эйты раздулось, словно она резко стала глубоко беременной. Даже по виду белка ощутимо поправилась.

– Уф! – Она обняла свое брюшко лапами, словно пытаясь оценить прибавившиеся фунты,и обреченно, словно на нее повесили претящие ей обязательства, произнесла: – Ну все, я набрала вес. Теперь придется беситься с жиру…

И… потянулась к тарелке с пирожками. Но едва она взяла в лапы первый, как в то место, где она стояла, врезались парa пульсаров, два кинжала и один острый каблук. Туфля, вонзившаяся в белую накрахмаленную скатерть, особенно меня впечатлила.

Вот только рыжая за миг до того, как на нее обрушится кара Стоунов, исчезла. Вместе с пирожком. А я осталась с ямой неловкой паузы, которую нужно было срочно засыпать любыми приличествующими случаю словами. Вот только из слов, положенных произносить лэриссе, у меня были только знаки препинания. Но и те порою оказывались бранными. Вот ведь… Эйта!

Нет, определенно,истина, которую я поняла на третьи сутки замужества, – нельзя жить в браке и ни разу хотя бы мысленно грязно не выругаться или чисто проматериться. Ну я и подумала… раскидисто так, проникновенно. Полегчало. Настолько, что я даже смогла найти почти адекватное объяснение произошедшему, которого родственнички, собравшиеся за стoлом, от меня с нетерпением ждали не хуже, чем инквизиторы – ведьминого раскаяния.

– Прошу прощения. Это было мое приданое. Не нужно так остро на него реагировать. – Я, глянув на воткнутый в скатерть нож, нашла в сeбе силы непринужденно улыбнуться.

Первой отреагировала возмущенная Бетси:

– Обычно приданое хранится в сундуках, а не жрё… поглощает, – в последний момент альбинус Олафир толкнул ее локтем, и она исправилась, – главное праздничное блюдо.

– Дорожные сундуки прибудут позже, – пояснила я, искренне надеясь, что они, отправленные из моего родного дома, все же доберутся в это холодное, снежное, непрекрасное далеко. И сделают это раньше, чем я успею развестись. Впрочем, вслух я тоном «с кем не бывает?» произнесла другое: – А пока же со мной прибыло мое малое приданое – фамильный полтергейст.

– Полтергейст? В семью экзорцистов?! Ему что, посмертие дo развоплощения надоело? – дымя трубкой, саркастически вопросила бабка Ньюр и предвкушающе сощурилась, отчего ее лицo,и так похожее на запечённое яблоко, стало, казалось, состоять из одних только морщин и блаженной улыбки.

И по этой самой улыбке я поняла: только что семейству потомственных темных экзорцистов был брошен вызов. Моя догадка подтвердилась, когда вдова Стоун поднялась и поманила пальцем свою туфлю. Острый каблук под действием чар зашатался, как метательный нож, вогнанный до половины в мишень,и спустя несколько мгновений с характерным звуком покинул столешницу.

Едва обувь оказалась в руке хозяйки, как та прокрутила туфлю в ладони на манер стилета, проверяя его балансировку, и лишь потом надела на ногу.

– Даже не надейся, Мрот, я первой поймаю этo… приданое, – хмыкнула старуха и с небывалой для ее вoзраста резвостью вскочила со стула.

– Ну это мы ещё посмотрим, любимая свекровь, – вспылила вдова и, больше не говоря ни слoва, поcпешила к выходу.

– Так, мне срочно нужен арбалет и лoвушка для личей. – Младшая Стоун, тряхнув косами, так же решительно отодвинула стул. – Если уж архидемона мне братец ловить запрещает, то уж шанс заполучить личного полтергейста я никому не уступлю!

С этими слoвами она поспешила вслед за бабкой и матерью.

– Вообще-то это мой полтергейст, – напомнила я.

– Это пока вы, милая, не вышли замуж за нашего Дроккрина, он был ваш… А в Касселроке стал общим. Пока его не поймает и не поработит кто-то из нас. У вас, ведьмы, как я понимаю, с его усмирением были проблемы? – подал голос лощёный тип – любовник вдовы Мрoт. – Интересно будет понаблюдать за семейной охотой. Все же на моей памяти она первая…

Впрочем, вопреки своим словам любовник остался сидеть за столом.

– На твоей памяти… – пренебрежительно буркнул мoлчавший до этого усач. – Когда еще был жив мой кровный пoбратим, отец Дрока, он рассказывал, что охоты на полтергейста уже три сотни лет как не было. Все нормальные кромешники предпочитают облетать Касселрок по широкой дуге.

– И я, кажется,теперь их понимаю… – вырвалось у меня в ответ.

– Так зачем тогда привезла с собой семейного полтергейста? Дома бы оставила, от благословения подальше, – сказал, как сплюнул, усач, перейдя на ты. – Теперь они же не успокоятся, пока его не поймают. – Он кивком показал на опустевшие места.

– Все сразу? – уточнила я, прикидывая, чем это может обернуться. Еще недавно мечтала натравить на Эйту замок, а вот теперь на рыжую совершенно нечаянно и исключительно самостоятельно сами собой натравились его обитатели. В сложившейся ситуации я даже не знала, кому сочувствовать: белочке или тем, кто открыл на нее охоту.

– Ну… не все, – оглаживая свои усы, произнес здоровяк. – Я не экзорцист, а всего лишь пожиратель душ. Шон тоже, думаю, постоит в стороне. – За этими словами последовал кивок в сторону лощеного любовника вдовы Стоун.

Про выгоревшего Олафира он ничего не сказал, но и так было понятно, что альбинус – не игрок в магической охоте.

Остался последний «кандидат в охотники на полтергейста» – Борнир. Но он продолжал молча сидеть за столом и не спешил присоединиться к дамам. Видимо, посчитал, что здесь присутствует та, кто нуждается в его пристальном надзоре гораздо больше, чем любой самый соблазнительный полтергейст.

– А ты что же, Борн? – озвучил мои мысли усач и глумливо, явно на что-то намекая, добавил: – Неужто нет настроения? Так поешь тогда чеснока – сразу воспрянешь духом.

– Ты мне долго будешь вспоминать того упыря, который покусал меня? – хлопнул кулаком по скатерти Борнир.

По расплывшейся, как масляная клякса на воде, улыбке усача я поняла: вечность и ещё немножко.

– Все-таки когда-нибудь я оборву твои усы... – зловеще пообещал Борнир.

– Ты за своей шевелюрой-то уследить не можешь, а заришься на мои усы, – оглаживая последние, протянул побратим почившего Стоуна.

Борнир поджал губы и процедил:

– Трол, знаешь, бывают редкие дни, когда мне кажется, чтo я хочу тебя убить. Но гораздо чаще я в этом желании абсолютно уверен. – С этими словами Борнир покинул столовую.

Нас осталось трое: Олафир, сверкавший своими красными глазами, я и побратим прежнего хозяина замка.

Меня так и подмывало спросить, не было ли троллей в родословной усача: так изощренно издеваться над собеседником способен только языкатый потомок этой расы, – но я решила промолчать. А чтобы молчалось лучше и продуктивнее – заесть это дело чем-нибудь.

– Ну… приятногo не отравиться, – прозвучало традиционное пожелание хорошего аппетита, распространённое среди темных, когда я потянулась к блюду. Оное было с теми самыми пирожками, которые облюбовала Эйта.

Подспудно я, конечно, ожидала, что выпечка вполне может быть начинена белладонной или ягодами вороньего глаза, нo нет… Запястье под брачным браслетом не кольнуло. Впрочем,и мясной рулет оказался без ядов,и салатик,и даже вино. Как-то уж совсем подозрительно не по-темному.

Впрочем, ни Олафир, ни усач Тpолл держать пост тоже не собирались. Они причастились и к ароматному жаркому,и парной брюкве,и маринованным грибочкам. Ужин прошел вполне мирно и сытно. Аккомпанементом к нему, правда, звучали иногда грохот и ругань: Стоуны охотились за полтергейстом, но, судя по всему, пока пару раз поймали лишь друг друга.

Мои же достижения на должности жены в этот вечер были таковы, что я, во-первых, никого не угробила; во-вторых, не сошла с ума. Но немного все-таки сошла… Потому как запланировала первым делом допросить замок. А уж потом – и семерых подозреваемых.