Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Глава 5

Про боевые команды я Сьеру и Вэрду рассказать не успела, но, похоже, темные были в общих чертах в курсе, что это за пятерки такие боевые и чем их проклинать. Во всяком случае, особого удивления они не выказали.

– Ну, значит, у нас будет длань без мизинца, – подытожила я, пытаясь незаметно отодрать Эйту от шевелюры. Пушистой я мысленно презентовала роль среднего пальца. Причем сразу оттопыренного.

– А кто четвертый? – закономерно полюбопытствовал кучерявый, глядя на мои странные попытки почесать макушку, от которых волосы становятся дыбом.

– Давай я тебе позже объясню? – произнесла и про себя добавила: «Когда у меня будет больше шансов от вас с Вэродм убежать». Навряд ли парни обрадуются, узнав, что теперь с ними бок о бок будет госпожа Безумия.

Эйта вцепилась в мои космы мертвой хваткой, и я, поняв, что смогу отодрать ее только вместе со своим скальпом, решила: пусть сидит, зараза рыжая, гнездится.

– Согласны, – за себя и кучерявого ответил Вэрд и добавил: – А сейчас давай в конец колонны. А то не нравится мне у этого громилы-командира взгляд, которым он смотрит на нас в упор. Будто сравнивает…

– С кем? – озвучил Сьер вопрос, возникший у меня при словах аристократа.

– С чем, – поправил Вэрд и пояснил: – С землей. Хотя, с учетом обстановки, точнее будет – с мостовой.

Мы с кучерявым, стоявшие до этого спиной к светлому, оравш… ораторствовавшему на всю площадь, при последних словах аристократа медленно обернулись. Маг, столь громогласно отдавший команду к построению, впечатлял. Это была сплошная гора. Мышц, перевитых жгутами сухожилий, шрамов, полученных явно в боях, и проблем, судя по всему, в основном наших. Потому как чернокнижник ничуть не приуменьшил – смотрел этот преподаватель на нас, словно прикидывал: поместимся ли мы в одну домовину, или академии придется раскошелиться на три?

– Вам крышка, – прокомментировала белочка, словно прочтя мои мысли о гробе насущном.

– Ты так думаешь? – тихо, чтобы не услышали темные, прошептала я.

– Это я по губам того шикарного мага прочла, – фыркнула белочка.

– Шикарного? – ошарашенно переспросила я, пока мы со Сьерром и Вэрдом шустро топали в сторону хвоста колонны.

– А то ж! Какой красавчик. Ну вылитый муж мой, Ар-р-моятрий, в молодости.

Я от этих слов чуть не споткнулась. У Эйты что, и супруг есть? И, не приведи нижний, еще и дети от него! И… как вообще такое возможно? Она же… белочка! А этот ее муж, судя по сравнению со шрамированным громилой, похож на человека…

Я не удержалась еще от одного вопроса и… на свои рыжины узнала о том, о чем на лекциях по демонологии не упоминали. Например, не все обитатели Бездны в нашем мире остаются в своем истинном облике. Например, одна демоница, удрав из-под венца в наш мир, превратилась в белую плото– и металлоядную пушистую заю.

И это правило трансформации работало в обе стороны. Так, в Бездне Эйта щеголяла в облике рыжеволосой красотки. Та в свое время и свела с ума однорогого демона. Качественно так свела. Правда, не смогла довести до своих лабиринтов. Зато он ее сумел. До брака.

И пока шла перекличка, я таращилась на магистра Динкса Кронка (именно так звали гороподобного преподавателя по боевой подготовке), который и скомандовал построение. И все никак не могла поверить, что вот где-то есть похожий на него однорогий демон и по совместительству – муж моей дипломной работы.

А меж тем очередь доходила до нашей недоукомплектованной темной длани. Вэрд уже приготовился выйти вперед и по примеру командиров предыдущих команд отрапортовать о составе, готовности и отсутствии происшествий, как над площадью громыхнуло:

– А вот мы и добрались до наших новых адептов.

«Новые адепты» в академии Южного Предела для магистерии Тайры были уже почти пять лет как старые. Так что за плечами у нас имелся если и не багаж академических знаний, то хотя бы авоська. Поэтому мы дружно насторожились, собрались и приготовились к неприятностям. То, что оные сейчас случатся, подсказывал опыт. Ибо когда преподаватель смотрит на тебя, словно прикидывая: пустить на декокты или скормить дракону, – ничего хорошего ждать не приходится.

Так и случилось. Кронк улыбнулся, ощерив белые зубы от уха до уха и посрамив своим оскалом самых матерых татей, проникновенно вопрошающих путника на тракте «кошелек или жизнь», и продолжил:

– Мне отрадно видеть, что темные могут быть сплоченными и работать в команде. Но если позволить вам действовать таким составом, то это будет не длань, а кукиш. Причем не только врагам.

По ряду команд светлых прокатились сдержанные смешки. А преподаватель в упор уставился на меня:

– Обрушить крышу тренировочного зала, устроить забег по крыше, при этом уничтожить на ней чарогасящий шпиль и поломать одного из лучших студентов академии… И это я только о ваших подвигах, адептка Даркнайтс, говорю…

Судя по тону Кронка, вчера были и другие великие свершения, правда, уже не мои, а за авторством Сьера и Вэрда. Только парни, в отличие от меня, сумели не попасться. Поэтому об остальных инцидентах преподаватель высказался уже безадресно. Дескать, был взрыв рядом с амбарной башней, и воронку от него все еще закапывают. Аристократ при этих словах приосанился. И я чуть дернула подбородком, спрашивая: зачем?

– Защищался, – одними губами прошептал Вэрд.

Я сдержалась, чтобы не скривиться. Значит, на чернокнижника напали. И, судя по тому, что после знакомства аристократа со светлыми осталась глубокая яма, встреча была не тет-а-тет. В противном случае темный обошелся бы без магии. Скорее, было минимум трое, а то и пятеро на одного Вэрда. Местные адепты не иначе как решили урыть темного. Но, похоже, тот сам едва их не прикопал.

Но помимо воронки у амбара была еще и напугавшая весь мужской корпус общежития, невесть откуда взявшаяся шумерлинская червянига. Которая, к слову, адресно заползла в одну комнату, довела до заикания четырех светлых и уползла в окно, виртуозно уйдя ото всех арканов.

Я скосила глаза на некроманта. Тот был сама невозмутимость. Но, зная Сьера, я могла побиться об заклад, что это он оживил мертвую тварь.

– Где ты ее взял? – Я толкнула соседа в бок, пока преподаватель вышагивал вдоль шеренги дланей. При этом я смотрела ровно перед собой, ничем не выдавая того факта, что разговариваю с некромантом.

– Местный музей нежитеведения. Там еще полно отличных экспонатов, – просветил темный, улыбаясь и не разжимая зубов. – На всех, решивших мне показать мое место, хватит…

Белочка при этих словах крайне оживилась. Скажу даже больше: она так воодушевилась, что покинула свой пост… мою шевелюру, перебравшись на плечо, и заинтересованно протянула:

– Какой талантливый парень… Многообещающий. И наверняка врагов у него много… – И, ткнув в мою сторону здоровой лапой, потребовала: – Спроси его, а он не хочет спереть, в смысле оживить, еще и, скажем, гигантскую пятисотлетнюю льерну?

Я лишь хмыкнула: кому что, а белочке истерика.

Впрочем, спросить ничего не успела: гороподобный преподаватель вернулся в конец шеренги и, в упор глянув на обоих темных сразу, грозно спросил:

– А проникновение в комнату женского общежития для прелюбодеяния?

Вот только вышла загвоздочка. Между Сьером и Вэрдом стояла я. А Кронк честно пытался поделить суровую мощь взора между парнями поровну, и… в общем, вышло так, что магистр уставился ровнехонько на меня.

Я с удивлением уставилась на него в ответ: дескать, вы за кого меня принимаете? Я эту ночь, как порядочная девушка, провела с парнем! Правда, в постели Снежок был как бревно – лежал пластом в лучших традициях трупа, да и только. Но это уже детали.

Впрочем, для начал решила уточнить:

– Простите? Это вы мне?

Преподаватель, поняв, что ситуация вышла двусмысленной, нахмурился.

– Нет, не вам. А всем адептам мужского пола! – И он отошел от нас, громко напомнив о пункте устава, который запрещал это самое проникновение.

И как только Кронк оказался от нас на отдалении, Сьер и Вэрд синхронно выдохнули:

– Это не я!

И тут же мы все трое усмехнулись: похоже, кто-то из светлых ошибся окном. И это происшествие, в свою очередь, решили свалить на темных. Интересно, если так и дальше пойдет, то и в нашествии саранчи тоже мы виноваты будем? И в том, что цены на брюкву взлетят?

Меж тем преподаватель подытожил:

– Вместе вас троих оставлять нельзя. Поэтому адепт Эйминг отправляется под начало руководителя длани Флайста, – при этих словах шаг вперед из строя сделал рослый светлый. И, судя по тому, как зыркнул на него Сьер, я начала догадываться, по чью душу вчера приходила восставшая из музейной пыли червянига: столь многообещающе схлестнулись взгляды светлого и темного.

А я вспомнила, что говорил Снежок о ректорской методе – сталкивать лбами идейных врагов. Поэтому отчего-то не сомневалась, что Вэрду достанутся в напарники те ребята, с которыми он вчера дружно занимался взаимными раскопками у амбара. Хотя правильнее будет, наверное, все же закопками…

А вот когда дошла очередь до меня, я даже слегка растерялась в первое мгновение. Ибо руководителем моей длани был… Снежок. Правда, все встало на место, когда за плечом светлого я увидела свою вчерашнюю противницу по так и не состоявшейся дуэли – Самиру Лэйдон. Мы были так «рады» решению преподавателя, что едва не пристрелили друг друга от счастья. Правда, пока исключительно взглядами, но что будет дальше, как знать.

Нам со Сьером и Вэрдом пришлось встать в указанные длани. Как выяснилось, у чернокнижника команда была неполной и он оказался в ней пятым звеном. Не хотелось думать, что случилось с его предшественником, но… Мы же с аристократом стали довесками к полноценным пятеркам.

После этого Кронк напомнил, у каких дланей сегодня с ним на полигоне после обеда будут проходить тренировки. Оказалось, гороподобный маг гонял и в хвост и в гриву адептов не оптом, а малыми партиями. Подбирая для каждой из команд соответствующие задания. Да так, чтобы одни успевали восстановиться, пока другие страдали. Опять же нагрузка на лекарское крыло равномернее…

Но так или иначе сегодня мне эта участь не грозила. После занятий длань Снежка была свободна. А вот Сьеру с Вэрдом повезло меньше: их команды Кронк ждал на полигоне. Радовало то, что хотя бы на занятиях мы будем вместе.

Колокол на башне пробил девять раз, когда наставник отпустил нас. И мы поспешили на занятие по зельеварению.

В лабораторию ввалились дружной толпой. И едва я переступила порог, как услышала:

– Вы опоздали, – отчеканила чародейка и, приподняв бровь, добавила: – Причина?

Я встала на носочки и вытянула шею, чтобы получше разглядеть говорившую. Преподаватель по зельеварению оказалась чародейкой в том возрасте, когда девушкой ее называть уже затруднительно, а дамой – еще опасно для здоровья. И ее лицо лучше любых дипломов свидетельствовало: перед нами отличный специалист своего дела. Ни единой морщинки. Подтянутый подбородок. Ни намека на седину. И все же это была не вчерашняя аспирантка. Потому что взгляд никаким эликсирам было не изменить. Так, сверху вниз, могут смотреть только с высоты прожитых лет.

– Внеочередное построение магистра боевой подготовки Динкса Кронка, – за всех разом ответил Снежок.

– Опять?! – краткое восклицание, но сколько в нем было невысказанного. Если охарактеризовать всю эту гамму чувств одним приличным словом, то было бы: «Достал!» Видимо, гороподобный Кронк не раз уже задерживал адептов перед зельеварением.

Больше ничем своего раздражения преподавательница не выказала, начав занятие. Тема была для меня новой – приготовление зелья забвения. Его в родной академии мне варить не доводилось по той простой причине, что компоненты оного в Темных землях просто не водились. Зато я знала с дюжину весьма эффективных заклинаний со схожим эффектом. А еще три проклятия и один универсальный немагический способ лишения памяти с использованием кочерги или ломика. Так что за итог я не особо переживала: если не сварю требуемого, так все равно достигну нужного результата.

Вот только едва мы достали из ящиков саламандр, пробудив их и затеплив огонь, приготовили реторты, склянки и отмерили нужные компоненты, как преподавателя к себе вызвал ректор. Срочно. И мы остались одни.

Казалось бы, ничего не предвещало, но… за соседним со мной столом стояла Самира Лэйдон. Дуэль с этой беловолосой так вчера и не состоялась. А еще сегодня выяснилось, что мы в одной длани, и… Она этими двумя обстоятельствами была явно раздосадована. Настолько, что пылала гневом. Причем пылала не фигурально, а буквально: ее ладони, сжатые в кулаки, полыхали огнем.

А затем белобрысая подняла правую руку и выразительно оттопырила один палец. И все пламя устремилось к ее ногтю. Девица криво усмехнулась, глядя мне прямо в глаза. Если она думала, что это меня разозлит, то напрасно.

– На публику играешь? – Я чуть приподняла бровь. – Популярности не хватает? Или конкретно ради вон того красавчика стараешься?

Я кивнула наугад в сторону. Девица рефлекторно дернулась посмотреть, тем выдав себя с головой. И только в следующий миг поняла, что это была провокация. Уже моя.

Адептка разозлилась. Ее ладони ударили о каменную столешницу так, что штативы с колбами подпрыгнули. Белобрысая прошипела:

– Что, сумела вчера увильнуть от дуэли, думаешь, сегодня про нее уже все забыли? – насмешливо спросила она.

И пара светлых магов рядом с ней глумливо разулыбалась.

– Да никто не забыл, – вмешался вчерашний знакомый. Тот самый любитель организовывать ставки, что помог мне собрать выпавшие из разорванной сумки свитки. Он стоял через стол от девицы. – К тому же, не грохнись вчера темная с крыши, она бы обязательно пришла.

– А ты, Олав, вообще молчи! – фыркнула Самира, возмущенно глянув на одногруппника. – Признайся, ты вчера неплохо наварился, добавив в два привычных варианта ставок еще и третий: «дуэль не состоится, одна из них просто не придет»? Откуда такая прозорливость? Или, может быть, ты точно знал?

На это обвинение темноволосый белозубо усмехнулся.

– Предполагал. Это же темные. Из двух вариантов они всегда выбирают третий, – и Олав нагло мне подмигнул, – но ты, Самира, не переживай. Думаю, что сегодня-то никто с крыш сигать больше не будет.

И я удостоилась еще одного взгляда темноволосого. На этот раз без подмигиваний, просто хитрого.

Впрочем, разговаривая, я продолжала смешивать ингредиенты зелья. И сейчас как раз подошла к тому этапу, когда колбу нужно было поставить на встряхиватель. Последний представлял собой небольшую платформу, которая беспрестанно ходила из стороны в сторону. Тем самым сосуды, стоявшие на ней, были в постоянном движении и их содержимое равномерно перемешивалось. Ведь на некоторых этапах изготовления зелий применение магии было нежелательно, а попробуй руками помешай жидкость в течение суток… То-то же! Так что встряхиватели были отличным решением.

Я же, памятуя о том, что мой дар темный, а составитель рецепта явно был светлым магом, решила без особой надобности лишний раз не использовать чары. Вдруг ради разнообразия не придется ничего корректировать и зелье забвения удастся сварить по классической методике?

Я взяла колбу и направилась к аппарату. Для этого пришлось пройти за спиной Лэйдон. И я планировала сделать это по широкой дуге, но… Какая-то сволочь подставила мне подножку!

Пытаясь удержать равновесие, взмахнула руками и… Если сама я приземлилась удачно, на пол, то моя колба – аккурат на макушку необдуэленной противнице.

Самира медленно повернулась ко мне.

– Мочи ее, белобрысая! – крикнула Эйта, которая сидела в этот момент на каменном столе меж реактивов.

Не поняла… Я молча вопросительно посмотрела на пушистую.

– А что? – Белка развела лапы в стороны. – Я же обещала тебе помочь с победой. Но не уточняла, с чьей именно. Вот щас эта – коготь Эйты указал на Лэйдон – распсихуется как следует да и зажарит тебя. Силища-то у нее есть, и злость тоже…

Что ж, узнаю Эйту. Белочка может быть милой, но обманываться этим не стоит. Под пушистой шкуркой скрыт стальной характер. И хвостатая никогда не упустит своего.

И точно: рыжая, баюкая поврежденную лапу, допрыгала до края стола и, сев, заверещала девице:

– Убей темную!

Навряд ли светлая услышала белку, но девица и без сторонних подзуживаний точила на меня зуб. Но все же ярость не настолько застила Самире глаза, чтобы она при всех швырнула в меня атакующим заклинанием и тем дала шикарный повод для запечатывания собственного дара.

А вот метнуть за хвост в темную пылающую огнем саламандру ей никто не мешал… Я едва уклонилась, перекатившись по полу. Не успела встать, как пришлось выставить щит, чтобы не оказаться облитой едкой щелочью, капли которой, упав на пол, зашипели, прожигая плеяду дыр в досках.

Но помимо дерева щелочь из слюны виверы начала растворять и плетение щита. Вот ведь едкая гадость! Пришлось отшвырнуть прозрачный заслон в сторону, пока он окончательно не распался и остатки жидкости не стекли на меня.

– Ты нарвалась, исчадье тьмы! Думаешь, раз под защитой ректора, то тебе все можно? – крикнула белобрысая. – Я тебе и без дуэльной магии щас забрало-то начищу!

– Лэйдон, жги!

– Сами, давай!

– Так ее, темную! – начали скандировать со всех сторон.

А я меж тем прыжком поднялась на ноги и, недолго думая, схватила с ближайшего стола первое, что попалось под руку. Это оказался растертый в мелкий порошок смолоцвет. Облако пыли поднялось, закрыв собой меня и Самиру.

И я ускользнула бы из-под удара под этой завесой, но… Похоже, моя противница, раззадоренная толпой, все же не сдержалась и, забыв, что мы не на дуэли, сотворила пульсар. Но не успела его метнуть в меня, как воздух вокруг нас вспыхнул.

Смолоцвет оказался столь же горючим, как пещерный газ. Клубы пламени устремились ко мне. Я не успевала ни создать новый щит, ни убежать. Похоже, Эйта все же добилась своего…

Огненная пыль была в пяди от моего лица. Сотая доля мига – и загорюсь уже я сама. Но именно в этот момент в меня сбоку ударила волна алхимической пены. Это было последнее, что я успела увидеть перед тем, как рефлекторно зажмурилась.

А когда вновь смогла открыть глаза… Половина лаборатории была в пене. А посреди этого бело-пузырчатого великолепия возвышался… Снежок! Он держал под мышкой здоровенный цилиндр. Причем магическая печать на последнем была не сорванной. Зато раскуроченный металлический бок без слов говорил: тому, что решил воспользоваться пенным пламегасителем, последний понадобился столь срочно, что возиться с запирающим заклинанием времени не было. И Снежок просто пробил железный бок. Из этой-то дыры под давлением и вырвался алхимический раствор.

Все же с учетом того, что квартерон находился в дальнем конце лаборатории и наверняка не сразу понял, что произошло между мной и белобрысой, среагировал он весьма оперативно.

Тишина, которая воцарилась на несколько мгновений вокруг, была прервана шипящим звуком, вслед за которым с потолка уже на всех нас ливануло. Капли прибивали пену, остатки пламени, а заодно и охлаждали чей-то пыл.

– Ну вот что за дилетантизм?! – встряхнувшись так, что брызги от шерстки полетели во все стороны, воскликнула белка, возмущенно глядя на Лэйдон. – Правду говорят, что профан может испортить любую драку и пьянку. И действительно! Вы только поглядите на нее! Ну кто так убивает? А?!

Самира хоть и не могла слышать слов рыжей, но вздрогнула. Кажется, только сейчас светлая поняла, что сорвалась. Ее испуг был густым, вязким, почти осязаемым. Так может бояться лишь тот, кто успел представить себе, что будет дальше.

Дверь в лабораторию распахнулась, явив нам ректора и преподавательницу. И если последняя оглядывала погром в целом, то Морок Тумин смотрел лишь на меня.

– Адептка Даркнайтс, что опять?! – спросил он.

Но с ответом меня опередил Снежок.

– Это моя вина, – произнес светлый. И вся группа воззрилась на него в немом удивлении. А Снежок меж тем невозмутимо продолжил: – Даркнайтс и Лэйдон – члены моей команды. Между ними произошел спор, и я не успел вмешаться вовремя…

Я про себя хмыкнула: как интересно он произнес выражение «растащить по разным углам».

– Почему не использовали магию? – выразительно обведя взглядом пятно алхимической пены, уточнил Тумин.

– После применения лечебных зелий накануне в лазарете потоки силы еще не восстановились и…

– Можете не продолжать. – Тумин поджал губы. – Вижу, Бьеркрин, вы и без чар смогли охладить пыл адепток.

Меж тем ливень с потолка прекратился. Пол напоминал теперь топкое болото из тех, по которому не успеешь сделать и пары шагов, как в сапогах начнет предательски хлюпать.

– Вы трое – ко мне в кабинет. Остальные… навести порядок и продолжить занятие.

Я бы тоже с удовольствием присоединилась к уборке, но… увы! Спустя какую-то четверть удара колокола я вновь (и суток не прошло!) стояла перед Тумином. А он буравил меня, Самиру и Снежка тяжелым взглядом. А я впервые готовилась быть абсолютно честной. Ужас! Темная – и честной. Но мне даже хитрить и изворачиваться не надо было, потому как своей вины я не чувствовала. А вот радость оттого, что Эйта осталась в лаборатории, ощущала вполне.

– Итак, я жду подробного объяснения, что произошло в лаборатории, – отчеканил ректор.

Ответ держал Снежок. И, что поразило меня больше всего, не пытался обвинить меня, темную, во всех смертных грехах. Скорее даже наоборот.

После рассказа Снежка Тумин задал несколько вопросов мне, потом Самире, которая признала, что создала атакующее заклинание. Но клялась, что не бросала его в меня, только зажгла в ладони. Дескать, хотела напугать как следует.

Что ж… могу сказать, последнее у нее получилось. Я… впечатлилась основательно. И вся группа, думаю, тоже.

– Лэйдон за активацию боевой магии – в карцер на сутки с магогасящими браслетами, – вынес вердикт ректор. – Даркнайтс – магогасящие браслеты на сутки и не покидать комнату в общежитии. Бьеркрин, как командир длани, меж членами которой произошла потасовка, – внеочередной наряд по кухне, – раздал наказания Тумин.

Я выдохнула. Могло быть и хуже. Зато хоть отдохну. Такие мысли были у меня в голове, пока на запястьях защелкивались браслеты из аллурийской, впитывающей в себя любые проблески магии стали.

Меня под конв… в сопровождении двух незнакомых адептов отвели в комнату. Слава Мраку, соседок там не было. И я при помощи кувшина с водой и влажного полотенца привела себя в относительный порядок, умылась, переоделась и легла спать. Ибо ну этих светлых в Бездну! Сил моих дамских на них нет!

Поудобнее устроилась на постели, воззрившись в беленый потолок. Да уж… только третьи сутки в академии, а столько раз едва спастись успела. Такой насыщенной развлекательной программы у меня даже в родной магистерии никогда не было… Но, главное, хоть бы одна зараза подсказала стоп-руну для этих неприятностей!

Я вздохнула. А ведь спустя годы, если доживу до старости, я назову весь каюк, что со мной сейчас происходит, старыми добрыми временами… И, утешившись этой мудрой мыслью, я уснула.

А вот проснулась оттого, что в окно ко мне кто-то стучался. Тихо подошла к шторе, выглянула и… Что ж, если вчера Сьер и не забирался в женское общежитие, то сегодня он решил наверстать упущенное.

В зубах темный держал узелок… Одной рукой некромант цеплялся за выступ кладки, а костяшками второй усердно стучал по стеклу.

Я поспешила открыть створки. Миг – и некромант уже был в комнате.

– Вот, держи. – И мне торжественно протянули кулек, от которого исходил ароматный запах. – Я подумал, что раз ты под арестом, то вдруг тебе не принесут еды. А ты еще после падения до конца не восстановилась. Так что ешь. Там рыбный пирог. Я из столовой прихватил.

Темный еще что-то хотел сказать, но тут в дверь постучали, и Сьер предпочел уйти по-эльфийски. Не прощаясь. Развернулся и ловко исчез столь же быстро, как и появился. А я осталась. С распахнутым настежь окном и пирогом в руках. Быстро закрыв одно и припрятав второе, я поспешила к двери, на всякий случай приставив поближе к входу табурет. Так, для самообороны. Ибо, как говорится, когда темный сам себя стережет, его и Тьма бережет. И только после этих превентивных мер распахнула дверь. А там…

На пороге стояла незнакомая мне адептка. Судя по ее виду, похоже, первый, максимум второй курс. И она явно не собиралась на меня нападать. Скорее даже наоборот. Девушка, смущенно протянув мне еще один сверток, произнесла:

– Меня просили вам отдать. Адепт внизу сказал вручить самой рыжей в комнате. – Она вытянула шею, словно пытаясь убедиться, нет ли тут обладательницы еще более огненной шевелюры.

– А как выглядел этот самый адепт? – подозрительно уточнила я.

– Темный маг. Высокий. С короткими черными волосами, – при этих словах ушки девушки порозовели, и я поняла: похоже, холодный и надменный Вэрд пустил в ход все свое обаяние, чтобы уговорить светлую отнести мне передачу.

Посылку я взяла, девчушку поблагодарила, но открывала все же с опаской. И только развернув сверток и уклонившись от парочки простых проклятий, убедилась: это и вправду от аристократа. Ни один светлый не стал бы их использовать. Скорее уж яд. А так от чернословия я, как истинная темная, лишь отмахнулась. И Вэрд знал, что мне это удастся без труда. Зато теперь я могла быть уверена: это спокойно можно есть.

Вот только когда я развернула промасленную бумагу до конца, то увидела четвертушку… рыбного пирога.

Есть пока не хотелось, и я отправила передачу Вэрда туда же, куда припрятала и узелок от Сьера. Выспаться я тоже выспалась, а потому засела за учебники.

Спустя два удара колокола в комнату вернулась соседка-пышка. Она на пару мгновений замерла на пороге, словно увидев на подоконнике, где я расположилась с книгой, привидение, но потом взяла себя в руки и стала подчеркнуто игнорировать. Так сказать, ввела жесткие санкции на слова и взгляды в мой адрес. А я ответила политикой сдержанности.

Правда, так продолжалось недолго. Соседка начала без особого разбора, как мне показалось, нервно трамбовать свитки вперемешку со склянками и полотняными мешочками в сумку. Вещи никак не помещались в торбу, так и норовя вывалиться наружу. Причем делали это в лучших традициях демона, который вырвался из пентаграммы и всеми силами сопротивляется экзорцисту, вознамерившемуся запихнуть рогатого обратно.

В общем, поединок пышки и сумки был эпичным. Но, наконец, девица не выдержала, хватив торбу, встряхнула ее и, резко обернувшись ко мне, уперла руки в крутые бока и спросила:

– Ты правда так считаешь? Знаешь, за что я тебя сейчас ненавижу больше всего, темная?

– За что же? – Я вскинула бровь.

– За то, льерну тебе в печенки, что ты, похоже, права. Карен действительно использовала меня.

Я на миг нахмурилась, припоминая, кто такая эта самая Карен. Память услужливо подкинула образ русоволосой красотки с внушительным декольте. А эту, значит, зовут Линдси Пафин (ну и имечко!).

– Ты про свою подружку-соседку, что ли? – Я отложила книгу на подоконник и скрестила руки на груди. Браслеты, ограничивавшие магию, при этом выразительно звякнули, отчего пышка непроизвольно посмотрела на мои запястья.

– Да. О ней. До вчерашнего дня я считала, что вы, темные, способны только лгать и изворачиваться, но… Ты за четверть удара колокола сказала правды больше, чем Карен за седмицу. Она ведь действительно на моем фоне выглядит гораздо красивее. И вчера Кари не захотела мне помочь атаковать, лишь науськивала. И если бы ты сказал ректору, что я на тебя напала, то меня бы запечатали. Или, того хуже, выгнали из академии.

«Однако ну у этих светлых и шкала ценностей», – услышав последнюю фразу, подумала я. Впрочем, вслух я сказала другое:

– И теперь ты меня ненавидишь не только потому, что я темная, но еще и потому, что я сказала тебе правду о вашей дружбе? И та дала трещину? – Я чуть склонила голову, приготовившись, если пышка решит атаковать, принять ее заклятие на браслеты. Хоть какой-то от них будет толк. Раз уж магия сейчас мне недоступна, буду использовать то, что есть. Зато и убить меня в оковах чарами тоже будет проблематично: они просто впитают в себя чужие арканы.

Да, я ожидала нападения. Потому что успела понять: светлым темные нужны хотя бы затем, чтобы было кого обвинить на законных основаниях во всех неудачах. Хотя, спрашивается, кто этой адептке мешал получше приглядеться к своей подруге самой? Но нет… Это мы, темные, сначала проверяем, а потом… Все равно не доверяем! А светлые… сначала доверяют, а потом обвиняют. Так что…

– Ненавижу, – согласилась соседка. – Тебя. И Карен. И себя. Себя особенно. За то, что столько времени не замечала очевидного, позволяя использовать себя. И почему мне это сказала именно ты?! – закончила она обвиняюще и не совсем логично.

– Когда темные хотят кого-то выбесить, они мешают ему врать. Мне просто захотелось позлить твою подружку. Так что я всего лишь озвучила очевидное…

– Да что ты за исчадье Тьмы такое! – взревела Линдси и с чувством добавила: – Ты даже сейчас лгать не собираешься. Вместо этого говоришь правду. А обязана изворачиваться, врать. Ты же темная! И должна поступать как темная! Чтобы я тебя ненавидела.

– А ты не ненавидишь и это раздражает? – прищурилась я, усмехнувшись.

– Еще как! – выпалила пышка и… неожиданно прикрыла глаза. А потом и вовсе присела на кровать. И произнесла чувством, не поднимая век: – Ну и зараза же ты, темная!

– Что, пульсара не будет? Или хотя бы аркана в мою честь? Обещаю, даже уклоняться не буду, – иронично произнесла я, глядя на то, как светлая не собирается нападать. Скорее наоборот. Ее поза, жесты… Они были открытыми. Настолько, что так и хотелось встряхнуть ее за плечи и прочитать лекцию, что нельзя поворачиваться к врагу спиной.

– Не дождешься! – Пышка хлюпнула носом и распахнула глаза.

Жаль, что мой дар был мне недоступен. Как, оказывается, тяжело, когда не можешь прочесть даже отголоски эмоций. Я чувствовала сейчас себя слепой, идущей на ощупь.

– И вообще, – она утерла рукавом начавший шмыгать нос, – я предпочту иметь рядом врага, говорящего правду открыто, чем друга, который лжет и использует.

– Быть с тобой рядом? Этого я хотела бы меньше всего.

– А придется, – тоном «я тоже умею язвить» произнесла Линдси, напомнив: – Мы все же соседки по комнате.

– Нет ничего постоянного. Вдруг кто-то нечаянно помрет?

– Ты не убьешь меня, хоть и темная, – уверенно заявила эта паршивка, вдруг широко улыбнувшись сквозь слезы. – Ты на самом деле гораздо лучше, чем хочешь показаться.

– Так меня еще ни разу не оскорбляли, – возмутилась и демонстративно отвернулась к окну, приняв грозный вид.

Хотя хотелось улыбнуться. И не оттого, что рассорила подруг, а потому, что моя соседка оказалась не такой уж и дурой. Признать неприглядную правду – на это нужна и сила духа, и мозги.