Текст книги ""Фантастика 2025-157". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)"

Автор книги: Анна Одувалова

Соавторы: Надежда Мамаева,Нина Ахминеева,Валерий Гуров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 145 (всего у книги 348 страниц)

ГЛАВА 4

Спустя четверть удара колокола мы, семеро, стояли в кабинете ректора. Мой нечаянный спаситель уже был не в пене, а вымыт и одет по всей форме. Хоть портрет настенный пиши. Во весь рост. Я смотрела на застегнутый на все пуговицы мундир, на аккуратно зачесанные, почти черные от влаги волосы – и завидовала. Не могла не поразиться тому, как шатен быстро привел себя в порядок. Ему хватило всего дюжины ударов сердца, чтобы выйти из душевой при полном параде. Да… Такому таланту перевоплощения у контрабандистов цены бы не было…

Зато остальные шестеро, слегка подкопченные, разгоряченные убеганием и преследованием, выглядели не так презентабельно. Я вообще стояла в одном сапоге, потому что второй, оставленный в петле на лестнице, найти не удалось. Ни сапога, ни петли. Как сквозь землю провалились.

Когда я вошла в кабинет Анара, то первое, что услышала:

– Крисрон, неужели так сложно дойти до моего кабинета? Потрудитесь объяснить, что произошло?!

Когда ректор потребовал объяснений от меня, пятерка нападавших помрачнела. Хотя, казалось бы, куда дальше-то?

Я же решила, что на вопросы стоит отвечать в хронологическом порядке, потому бодро отрапортовала слегка подредактированную версию коменданта:

– Кадет Крисрон по вашему приказанию прибыла. Разрешите доложить: не беременна, замуж выйти не желаю, готова приступить к учебному процессу немедленно.

Шатен сдержанно хмыкнул. Квинтет моих почитателей закашлялся.

Ректор, по лицу которого стало понятно, что он готов спустить на меня не только всех собак, но и вурдалаков, поджал губы. Но если мнение светлых мне было безразлично, то реакция Анара внушала сдержанный оптимизм. Ректор оказался отчасти дезориентирован. Такого проще увести в сторону от мыслей о самых строгих способах дисциплинарного наказания…

Но увы. Мне попался матерый стратег и тактик, который быстро пришел в себя. Он лишь изогнул бровь, то ли осуждающе, то ли одобрительно.

– Знаете, Крисрон, вы – очередной пример того, что, делая добро, всегда стоит помнить: отомстят.

– Вы про то, что я – девушка? – Я вскинула голову, глядя прямо в глаза ректору. – Но я никогда вам не лгала. Да, недоговаривала. Но не лгала. Если бы вы меня напрямую спросили, то я бы ответила… А то, что не уточнила, – так мне нужно было поступить. Любой ценой. И скажите честно, вы бы подписали мое заявление, если бы знали, что я – магиня, а не маг?

– Нет, – разозлился ректор. – Но об этом мы еще поговорим. Позже. А пока ответьте мне, как можно было разгромить целый этаж общежития?!

Вообще-то разгромила не я. Да и какой это погром?! Так, лишь слегка подкоптили стены и двери. Уж если бы ответственное дело поджога поручили не этим хилым недокадетам, а контрабандистке, то я бы все обставила в лучшем виде… И точно не хуже, чем в том ангаре, который взорвался, – это гарантированно.

А вот что сказать ректору… Только я начала мысленно нанизывать слова, как бусины на нить, собирая их в полуправду, которую стоило бы озвучить, как рядом со мной раздалось:

– Господин ректор…

– А вас я вообще не спрашивал, Ригнар! С вами у меня тоже будет… отдельный разговор.

Я скосила глаза в сторону, разглядывая своего спасителя. Вот как его зовут. Риг-нар… Имя захотелось покатать на языке, как карамельку.

– И все же, – не сдавался светлый. – Из того, что я успел увидеть: это темного… – тут он осекся и исправился: – Темную хотели поджечь пульсаром. А она, к ее чести, не стала использовать боевых заклинаний.

«Потому что их не знала. Ну, кроме одного, которым Гарди приложила… Вот только мне, удирая, было малость не до него», – подумала я. И удостоилась столь скептического взгляда ректора, что поняла: мысли Анара были недалеки от моих…

– То есть, Ригнар, вы хотите сказать, что пятеро кадетов второго курса, используя боевое заклинание четвертого уровня, не смогли справиться с одной первокурсницей, которая даже к своему дару не обращалась? – И он обернулся к отважной пятерке светлых и, уже не скрывая злости, уточнил: – Это действительно так?

Слаженное «да» было хоть и негромким, но таким синхронным, будто они готовились. Вот честно, прямо всю ночь репетировали.

– Вам есть что сказать в свое оправдание? – Анар удостоил каждого из пятерки внимательным взглядом. – Лармор? Нартон? Ролло? Свейн? Тормод?

Светлые молчали. Кстати, пятерка отличалась белым оттенком не только магии, но и шевелюры: Ролло и Лармор оказались блондинами (правда, первый был пепельным, а второй – янтарным), Тормод и Нартон – русыми, а Свейн слегка отдавал медью.

– Так… – очень нехорошо начал ректор. – За нарушение дисциплины и устава, применение боевых заклинаний, вам пятерым – по три наряда вне очереди!

Мне показалось или эти «светлячки» облегченно выдохнули? Но ректор бы не был ректором, если бы не добавил:

– А за плохую организацию диверсионного мероприятия, низкую боевую подготовку, отвратительную разведку и недооценку потенциального противника – на следующей неделе отправитесь в Шумерлинские топи. Будете помогать магистру Чоткару в сборе учебных пособий. Там и отработаете слаженные действия команды в условиях, максимально приближенных к боевым. – Анар глянул на побледневшие лица парней и добил: – Ну, или умрете…

Вот теперь я поняла, почему Рейзи говорил, что из академии не отчисляют. Здесь несданный практикум – это не отметка в табеле, а целая запись. Запись на могильной плите. Твоей.

Но, как говорится, пошел учиться на порубежника, получай по щам, как элитный высокоуровневый маг.

– Господин ректор, – все же не выдержал кто-то из пятерки… Кажется, Лармор – янтарный блондин. – Мы осознаем свою вину и готовы понести наказание. Только ответьте, почему место, которое по распределению должен был занять светлый, вы отдали темной?

В голосе светлого звучала затаенная злость. М-да… Как тут все сложно. Но что удивительно: я кожей ощущала, что Лармор не один так считает.

Его молчаливо поддерживали все светлые. И даже Ригнар.

Ректор повернулся медленно. Молча. А затем буквально пригвоздил каждого из нас тяжелым взглядом.

Казалось, сам воздух стал невозможно вязким, плотным, сминающим грудь, жгущим не хуже, чем кислота, кожу.

– Я бы мог за такие мысли, – последнее слово ударило набатом, хотя ректор и не повысил голоса, – отправить вас на верную смерть. За то, что вы посмели усомниться в правильности моих решений. Но я позволю вам убедиться в глубине ваших заблуждений. Поэтому в качестве исключения разрешу одну дуэль. Смертельную. Любой из вас, считающих, что светлых в моей академии притесняют, может сейчас вызвать Крисрон на поединок. Но учтите, в случае проигрыша вы лишитесь не только жизни, но и души. Поскольку отнимать у пожирателя его законную добычу никто, и даже я, не вправе.

Я похолодела. Вовсе не потому, что сейчас меня мог вызвать на бой кто-то из светлых. Нет. Мне стало страшно оттого, что ректор осознанно подводил меня к краю, к обрыву моей личной бездны. Я помнила то искушение выпить душу Гарди… И понимала, что второй раз могу не устоять.

Это было испытание в исконно темных традициях. Жестокое. С двойной подоплекой. Когда мало не покажется никому.

Пауза затягивалась. Светлые не спешили вызывать на бой не простого мага, а пожирателя душ. По моей же спине тек холодный пот, а пульс стучал в ушах.

– Госп… – нарушил тишину Ригнар.

Ректор хищно улыбнулся и перебил:

– Не ожидал… Не ожидал, что это будете вы.

И тут уже вмешалась я:

– Нет. Я не принимаю…

– Господин Анар, я приношу извине… – синхронно со мной заговорил Ригнар.

И вот странность, Анар был доволен. Прямо как моя зая, слопав саблю.

– Надеюсь, теперь вы усвоили урок: не стоит недооценивать противника. Что же до причин, по которым кадет Крисрон получила свое место… Вы должны бы уже уяснить, что я выше всего ценю уровень дара. – Ректор говорил и смотрел прямо в глаза Ригнару. – И ради этого я могу пойти даже против правил. Поскольку моя задача – выпустить из стен академии сильнейших магов. Тех, кто станет щитом от тварей бездны. А какая масть магии будет при этом у порубежника – мне плевать. Это понятно?

– Так точно! – На этот раз мы все грянули разом.

– Тогда свободны.

Я уже вслед за остальными собиралась выйти, когда услышала:

– Крисрон, останьтесь.

Что ж, моя личная пытка только началась.

– А теперь поговорим о твоих… недоговорках. – Ректор перешел на доходчивое «ты». – Знаешь, Крис, почему я взял тебя в академию, почему не выдал инквизиторам и… почему ты еще стоишь тут?

– Десятый уровень дара? – полувопросительно ответила я.

– Да. А еще – ты пожиратель. У меня в академии сейчас, не считая тебя, всего один кадет с таким же уровнем… Десятиуровневых порубежников история знала несколько сотен. Да, они были сильными магами. Но сильнейшими из них становились пожиратели. И таких за восемь тысяч лет было всего трое. Ты можешь стать четвертой…

«Или стать трупом», – он не сказал, но я это отчетливо услышала между строк.

– Поэтому, Крисрон, сегодня было последнее предупреждение. Не потеряй моего доверия. Потому как упавший в моих глазах разбивается насмерть.

– Я вас не подведу, господин Анар, – сглотнула я.

– Постарайся. А теперь – свободна.

Из кабинета я вылетела стрелой. В приемной наткнулась на гарпию-секретаршу, которая шутила в исконно темной манере. Ведь всем известно, что темные и светлые веселятся по-разному: инквизиторы – зажигают, некроманты поднимают людям настроение, шаманы бьют в бубен, а вот гарпия – колола иголки в куклу, которая подозрительно напоминала белочку.

Секретарша была так увлечена своим занятием, что даже не удостоила меня своим фирменным надменно-уничижительным взглядом.

Я же поспешила покинуть приемную. А в коридоре меня подкарауливали… светлые. Ну кто бы сомневался!

– Мне ждать продолжения беседы по душам с пульсарами прямо здесь? Или хотя бы за угол отойдем? – невозмутимо осведомилась я.

Признаться, невозмутимой я была только внешне. А внутри… все кипело, бурлило и бесило. Особенно то, что я была в одном сапоге. В том, который обронила в коридоре, удирая от пульсара.

– Не ждать, – цедя каждое слово, произнес Ригнар. – Не будет. Вылететь отсюда не хочется никому… Поэтому сейчас парни извинятся перед тобой, ты – перед нами, и все мирно разойдутся.

Отважная пятерка стояла, словно набрав в рот воды.

– Так… Я чего-то не поняла? За что я должна извиняться?

– За Гарди! – Судя по выражению лица, светлый уже дюжину раз пожалел, что спас меня сегодня. Его кулаки сжались, и по костяшкам начали пробегать маленькие разряды. – Это вы, темные, на всю голову помешанные и готовы на все, чтобы стать порубежниками. А для нас, светлых, – это обязанность. Честь, – он выплюнул это слово со злостью, – от которой нельзя отказаться, иначе опозоришь весь род.

Все же жутко неудобно, когда ты мелкая и не можешь посмотреть на противника сверху вниз. Ну или хотя бы не задирая головы. А мне попался заметный экземпляр светлого мага, которому моя макушка была по плечо.

Я вскинула голову и голосом, в котором теплоты было не больше, чем в заснеженных ледниках Трезубца Смерти, процедила:

– Значит, для светлых ничего не стоит изменить себе? Главное, что подумают окружающие…

– Да как ты смеешь! – не выдержал Лармор, перестав изображать немого. – Гарди…

– Отказался от своего места добровольно, потому что понял, что жизнь у него одна и ее стоит прожить так, как считает нужным он сам, а не по чьей-то указке. И если до ваших светлых голов не доходит эта простая истина, то мне проще разговаривать с бревном, чем с вами.

Я развернулась. Кончик косы, судя по ощущениям, хлестнул кого-то из светлых по лицу. Но я этого уже не видела. Я была занята архиважным делом: гордо удалялась. А делать это, когда у тебя одна нога обута, а вторая – нет, весьма тяжело.

Направилась я в свою комнату, где влезла в выданные гоблином сапоги. Пусть они были еще больше, чем свистнутые на корабле, но ходить ведь в чем-то да надо… В них, попеременно спадающих, я дошкандыбала до библиотеки, где получила… только одну книгу. И та – не учебник, а устав.

– Все остальное выдадут на занятиях, – сварливо прошипел наг, поправляя съезжающие с крючковатого носа очки.

Полузмей был в сюртуке. Его внушительный хвост уходил куда-то за стеллажи. Зато такому библиотекарю не нужна была стремянка, чтобы добраться до верхних полок. Достаточно было лишь напрячь свое чешуйчатое тело…

Судя по всему, приближалось время обеда. Хотелось бы узнать, где столовая. А еще – где моя группа… Да и расписание занятий не помешало бы увидеть.

Я размышляла о том, что последнее наверняка висит на каком-нибудь видном месте, когда прозвенел колокол. Пара мгновений, и двери коридора, по которому я шла, распахнулись.

Хлынула лавина. И вроде никто (хорошо, почти никто) не бежал, но у меня создалось ощущение бурлящей толпы. Не сказать, чтобы в ней я чувствовала себя неуютно… Единственное – раньше на меня не пялилось столько глаз и с таким явным интересом.

К счастью, в толпе я увидела знакомую макушку. Рейзи.

Ужом протиснулась между спинами, растолкала локтями неповоротливых и встала за спиной темного, который что-то со смехом рассказывал своим друзьям.

– Ну, привет, сосед по карцеру. – Я несильно хлопнула его по плечу, заставляя повернуть голову в мою сторону.

– Крис? – Надо было видеть изумление в глазах темного. – Ты… девушка?

Я пожала плечами. Мол, что тут такого.

– Бездна меня раздери! Ты – девушка?

Казалось, этот факт был самым невероятным. Даже то, что у меня десять единиц, темный воспринял куда как спокойнее. И то, что я пожиратель, – тоже.

– Обалдеть. Я тут рассказываю, как один пожиратель в лепешку раскатал светлого и сумел занять его место… А ты, оказывается, магиня… Блин, а я тебе еще не советовал к Статии подкатывать… Да я же тебе там за стенкой столько всего понарассказывал…

Стоявшие рядом с темным кадеты загоготали. Видимо, хорошо знали Рейзи и в красках представили, чем он мог со мной поделиться. Я тоже улыбнулась, вспомнив, как он тоном бывалого просвещал меня, как в увольнительной провести время с пользой и как уболтать симпатичную горожанку на необременительные кроватные приключения.

– Крис, ты раньше сказать не мог…ла? – с какой-то детской обидой произнес Рейзи.

Я пожала плечами. А потом было знакомство с его друзьями. И если светлые жаждали свернуть мне шею, то для темных я была чуть ли не героем: утерла нос этим распределенцам. Зато ни с расписанием, ни со столовой проблем не возникло. Меня охотно просветили, где найти и первое и вторую. Правда, когда мы пошли по коридору, то один из чернокнижников, кажется, его звали Орс, усмехнулся, дескать, какие у меня симпатичные сапожки. Я тут же ехидно ответила, что если они ему так нравятся, то так и быть, уступлю за золотой… Поносить на день.

Темный шутку оценил и поудивлялся, отчего меня, такую умную и предприимчивую, в детстве цыгане не украли. Я ответила, что пытались, и не раз. Но потом почему-то всегда возвращали отцу… За такой дружеской перепалкой мы и добрались до столовой.

А потом я узнала, что раз я заняла место Гарди, то и заниматься буду вместо него во второй группе первого курса.

Когда же я увидела свое расписание, то первая мысль у меня была: а тут вообще слышали о таком понятии, как сон?

– Да не боись! – оптимистично утешил меня Рейзи. – Всех первогодок так гоняют, чтобы подтянуть. У кого – физическую подготовку, у кого – магическую.

– А светлых – чтобы вправить мозги, – подхватил Орс.

Я удрученно смотрела на расписание. Сегодня после обеда и до шестого удара колокола значилась та самая физическая подготовка на третьем полигоне. Что же. Бегать и прыгать я хотя бы умею. Значит, начнем с малого.

Спустя три удара колокола поняла, что сильно ошибалась, говоря о «малом». Преподаватель, наставник Эйк, был сущей акулой, хотя на первый взгляд показался мне обычным человеком. Он нещадно гонял нас по полигону, заставляя то перепрыгивать через расщелины, внезапно возникающие под ногами, то уворачиваться от ядокрылов, то просто материться сквозь зубы, когда твой сосед рядом, запнувшись, падает на тебя и вы оба летите лицом в грязь. А у меня еще к тому же жутко хлябали на ногах сапоги. Так дело и до кровавых мозолей дойдет…

Пока мы бегали по полигону, наставник менторским тоном декламировал:

– И запомните, порубежник – это не просто маг. Это тот, кого должны бояться даже демоны мрака. Но пока вы кадеты. А кадета от обычного адепта отличает что? Знания? Подготовка? Нет. Кадета отличает умение быстро и точно реагировать в самых непредсказуемых ситуациях. А еще – изворотливость, находчивость и отвага. Вы должны уметь просчитывать все, всегда и везде. Уметь выполнять большие объемы умственной и физической работы в сжатые сроки, выживать в любых условиях, питаясь подножным кормом…

Судя по тому, что говорил этот Эйк, кадеты вообще были страшные люди, которым под силу все. И я поймала себя на мысли, что такое описание подойдет и для контрабандистов. И даже приободрилась.

Рядом со мной отчаянно пыхтел эльф. Вот натуральный ушастый эльф. Он закусил губу и нарезал со мной один круг за другим, пока вещал наставник.

Половина нашей группы уже хрипела, кто-то держался за бок, кто-то малодушно просил его убить…

А Эйк между тем невозмутимо читал лекцию о кадетах и порубежниках. Закончил он ее словами:

– Правда, вы пока не кадеты, хоть и дали присягу. Вы пока личинки, опарыши, из которых я воспитаю достойных магов, – он глянул на меня, прибежавшую третьей, сплюнул и добавил: – И магинь. На сегодня все. До завтра.

С этими словами наставник удалился.

А две дюжины полутрупов так и остались лежать на полигоне и хрипеть, как загнанные лошади. Что же, в такой тренировке был один большой плюс: если до нее светлые одногруппники и хотели свернуть мне шею, то сейчас на это у них просто не было сил.

– Акула сегодня просто озверел, – просипел кто-то.

До нас тут же донеслось:

– Я все слышу…

Говорун тут же замолчал. А мне вспомнилась карикатура на стене карцера. А ведь точно, сущая акула этот Эйк. Сожрет и не заметит…

Впрочем, наставник не вернулся. Да что там, даже не обернулся, но все равно мы струхнули.

Я лежала на голой земле, холодившей спину, и мечтала о телепорте до комнаты в общежитии. Ноги гудели. Ноги болели. Да и в целом я только сейчас поняла, что мне срочно нужна инструкция, как не подохнуть в этой академии.

Усилием воли села. Стащила с ног сапоги и едва не застонала от облегчения. Ну это надо же: сколько удовольствия может доставить просто избавление от предмета униформы…

А вот зрелище меня не порадовало. Пятки и большие пальцы на обеих ногах оказались стерты в кровь, которая проступала через ткань портянок.

– Ого, да тебе к целителям надо, – присвистнул расположившийся неподалеку эльф, что всю тренировку бежал то рядом, то чуть обгоняя.

– Угу. Да только до них еще дойти… – Я поморщилась от боли, представив, что сейчас опять нужно будет обуваться.

– Хочешь – помогу, – неожиданно предложил ушастый.

Я с сомнением посмотрела на нечаянную «добрую фею». Ну-ну, если учесть, что вот только недавно пятеро светлых пытались меня если не убить, то госпитализировать… В общем, верила я одногруппнику не больше, чем наперсточнику на базаре.

– Слушай… – замялась я, не зная, как обратиться к парню.

– Эландриэль, – искривив губы в печальной усмешке, подсказал эльф, будто уже зная, что я отвечу. – Можно просто Эл.

– Слушай, Эл… Спасибо за предложение, но… я как-нибудь сама.

– Это потому что я эльф? – без обиняков вопросил он.

Я чуть не ляпнула: «Потому что ты – светлый». Но подумала и прикусила язык. Вдруг он и правда хотел если не помочь, то хотя бы не навредить…

– Нет. Это потому что я темная, – честно призналась я и с любопытством спросила: – А при чем здесь твоя раса?

На этот раз ушастый обиделся. Судя по выражению лица – сильно и конкретно. Но я смотрела на него и молчала. Он же буравил меня взглядом, будто пытался добраться до моих мыслей.

Остальные одногруппники со стоном поднимались и медленно ползли на кладби… в смысле к себе в общежитие. Но выглядело это так, словно они мечтали накрыться белой простынкой и по-пластунски двинуться к погосту, пока их не отловили и не заставили еще раз преодолеть полосу препятствий. Хотя маневр не пройдет, поскольку наш Акула – некромант, так что даже посмертие не избавит от тренировок. Вплоть до самого выпуска. Так и будем бегать скелетами по полю, греметь костями…

– Ты и вправду не в курсе?

Тут я вспомнила, как нет-нет да и косились на ушастого светлые. Впрочем, темные тоже усмехались, но в адрес уже всех имперцев, особо не выделяя Эла.

– Просвети – и буду. – Я задрала голову вверх, разглядывая и серое небо, готовящееся расплескаться дождем, и эльфа, поднявшегося с земли и собравшегося уходить.

– Тогда правда за правду. – Он усмехнулся и, отряхнув руки от земли, протянул мне ладонь. – Я рассказываю о себе, а ты – о себе.

Я подумала, что в принципе ничего не теряю, ведь в этой сделке была отличная лазейка: хоть и нужно было рассказывать только правду, но не всю же… и не обязательно по порядку.

– Идет. – Я пожала руку ушастому.

И не прогадала. Рассказ Эла вышел весьма познавательным. А пока он посвящал меня в особенности межрасовой политики, все же залечил мне ногу. Правда, на последнее я согласия не давала. Но ушастый заявил, что вид кровавых мозолей задевает его эстетический вкус и тонкую душевную организацию. Хотя, как я убедилась позже, этой его ранимой психикой можно было бы сваи забивать. Причем в гранит.

Но то чуть позже, а пока со слов Эла выходило, что в Светлых землях не все так прекрасно, как пытались описать печатники новостных листков. Мы, жители южного порта на окраине империи, знали гораздо больше о том, как идут дела на островах Шим Вуй или в свободных землях, да даже в тех же степях, чем в столице.

А выходило интересно. Некогда в борьбе с темными светлые маги разных рас объединились. Сначала это был союз земель, потом – целая империя. Но спустя тысячу лет очередной правитель эльфийских земель решил, что полная независимость – это не только модно, прогрессивно и современно, но и денежно. Ведь не нужно будет платить налоги в императорскую казну. Да и вообще, когда это перворожденные подчинялись презренным людям?

В общем, мало этого эльфийского владыку в детстве ремнем пороли, вот и возгордился.

Ну нет бы ему, как тем же гномам, экономику подтягивать. К слову, подгорный народ, проведя хитрые расчеты и сопоставив продолжительность жизни людей, драконов, эльфов и прочих рас, разработал такую систему кредитования и ссуд, что сейчас слово «гном» было едва ли не синонимом слова «богач». И эти полурослики ни о каком суверенитете не помышляли и лишь посмеивались над гордецами-эльфами.

Драконы же со своими долинами были и вовсе государством в государстве. Впрочем, они вели столь мудрую политику, что их земли ныне облагались смехотворными налогами и об отделении речи не шло.

Леса дриад, по слухам, вообще были на имперских дотациях… А вот эльфам в составе империи не сиделось. Вернее, простых остроухих все устраивало, а вот их правителя, принявшего ясеневый венец из рук предыдущего владыки, не очень. Потому он выставил светлейшему императору ультиматум: или признание независимости эльфийских земель, или…

Войны не случилось. Потому как правитель перворожденных все же осознал: эльфы хоть и сильнее, и мудрее, и вообще – светлейшие и круче драконов, но… людей банально больше. И размножаются они быстрее перворожденных. А ресурсов у эльфов не так уж и много. Так что решительное форсирование приведет лишь к тому, что протест остроухих подавят и обложат их земли еще большими налогами, чтобы впредь неповадно было восставать.

Но эльфы не были бы эльфами, если бы не решили добиться своего иным способом. В ход пошли интриги и борьба за умы. Расчет был прост: чтобы люди сами захотели отделиться от пресветлых. И все бы ничего. Но оказалось, что за тысячу лет многие остроухие покинули исконные земли и расселились по империи. В том числе и родители Эла. А когда двадцать лет назад тщательно разжигаемая вражда вспыхнула ярким пламенем, то мой новый знакомый на своей шкуре почувствовал, что значит быть нежеланной персоной в высшем свете. Его семья начала стремительно беднеть: люди отказывались заключать сделки с его отцом, лишь увидев острые уши.

Подозреваю, что и в землях эльфов происходило то же самое, но уже с человеческими торговцами.

– Так ты попал в академию, потому что твоя семья обеднела? – шевеля полностью зажившей ногой, уточнила я.

– Нет, – огорошил меня Эл, – здесь я очутился от большой любви.

– От любви – причем ее размер не важен: большая, маленькая? – обычно дети появляются… – Я усмехнулась.

– Да что ты понимаешь! Дети-дети… В любви главное – чтоб без брака. – Эл озорно улыбнулся. – Хотя отец Люсинды уверял меня в обратном. И я тебе скажу, убедительно так у него получалось. Может, потому, что в это самое время он приставил к моему горлу меч.

Солнце, на миг выглянувшее в рваный просвет между туч, заиграло в его серебристых волосах, и я поймала себя на мысли: а хорош, бездна его раздери, этот ушастый. Несмотря на утонченность, его красота не была жеманной, напускной. Мне даже на миг показалось, что чуть заостренные черты лица – это удачная личина мягкого юноши. Но, пожалуй, такой вряд ли смог бы выдержать здесь. Хотя… Если вспомнить Гарди…

– Меч к горлу – это, конечно, весьма убедительный аргумент. Другой вопрос: как ты напоролся на такую интересную проповедь?

– Как и большинство парней: через окно женской спальни. Люсинда была девушкой хорошей. Я – еще лучше. И у нас случилась удивительная ночь…

– Ты рассказываешь это таким тоном, будто себя рекламируешь. – Я невольно хихикнула.

– Как ты могла подумать!

Эл возмутился столь искренне, что я поняла: нагло врет! И причем столь виртуозно, что сразу становилось понятно: этот перворожденный живет среди людей очень давно. Потому от сородичей у него была разве что внешность, а вот манера общения – исключительно человеческая. А не как водится у этих остроухих, когда от каждого сказанного ими слова вымораживает ветром, дующим с вершин эльфийской надменности.

Мой лекарь между тем продолжал:

– В общем, рано утром меня ждал отец Люсинды и ультиматум: либо я буду мертвым (к слову, перерезанное горло мне не идет, да и с моим гардеробом плохо сочетается), либо женюсь на его опороченной дочери. Я, правда, не стал тогда возражать ему, что был не первым, кто опорочил его невинный цветочек, и, подозреваю, далеко не последним… В общем, мне пришлось согласиться.

– Но свадьба так и не состоялась? – Я начала натягивать на ноги сапоги: все же вечерело и пора было идти на ужин, после чего возвращаться к себе в комнату.

– Увы, – печально выдохнул эльф.

– Паяц, – хмыкнула я, пытаясь встать.

Эл протянул мне руку, помогая подняться.

– Не без этого. Тем и нравлюсь девушкам…

– К тому же скромняга… – усмехнулась я.

– У меня еще есть много достоинств.

– Только мне их все не показывай! Договорились? – Я, смеясь, отреклась от сомнительной чести.

Эл прищурился, а я подумала: вот так, шутка за шуткой, и рождается дружба. Ведь чувство юмора объединяет людей гораздо лучше, чем политические взгляды или принадлежность к одной расе.

– И ты права, моя пифия, свадьба не состоялась. Мне повезло: пришел приказ императора. Правда, вестник отчего-то слегка запоздал в дороге… Но главное – мне надлежало немедленно прибыть в Военную магическую академию объединенных земель. А сама же знаешь – курсанты до выпуска не имеют права жениться, впрочем, как и после… Ну разве я мог ослушаться воли владыки?

– Полагаю, что ты был самым радостным светлым, который поступил в академию?

– И самым последним, – усмехнулся Эл.

Мы незаметно дошли до столовой, грязные после полигона и голодные, как целая стая саранчи. Только вот на ужин нас ждало блюдо пустой пшеничной каши.

Я поставила перед собой миску с липкой массой и чашку с травяным взваром. Эл сел напротив меня.

– Здесь всегда на ужин так кормят? – расстроилась я.

– До сегодняшнего дня – нет. Да, еда простая, но вкусная и сытная… – Судя по тону, ушастый был изрядно удивлен.

– Ну, значит, сегодня из всего перечисленного осталась только простая. А вкусная и сытная – закончилась.

Из кухни раздался истеричный мужской голос:

– Ну нечем мне кашу заправлять! Нету масла, совсем нету! Украл кто-то.

– Так разберитесь и найдите этого кого-то! – грянуло в ответ.

Дверь кухни распахнулась, и из нее решительной походкой вышел Анар, злой, как все демоны бездны.

Мы все притихли. Даже ложки о тарелки стучать перестали.

За ректором семенил, заламывая руки, упитанный коротышка, в котором я с трудом узнала… вампира. Хотя, если рассудить с точки зрения хищения продуктов, коим грешат некоторые повара, то сын полуночи – идеальный вариант. Ведь клыкастые ели до неприличия мало (особенно если сравнить с теми же троллями). Вампиры больше по питью специализировались.

– Господин ректор, – между тем причитал повар, – я найду, непременно найду вора! Ночью у склада буду дежурить, глаз не сомкну…

– Лучше сделайте так, чтобы каша была кашей, а не крупой на воде, – отчеканил Анар и вышел из столовой.

Хлопнула входная дверь. Портрет императора, висевший на одной из стен, покачнулся. Потом словно задумался, а не мало ли, и… упал на пол в абсолютной тишине.

Повар вздрогнул, а затем обвел столовую злым подозрительным взглядом красных глаз:

– Я знаю, что это сделал кто-то из вас. И когда я тебя найду, гаденыш, то пущу на гуляш!

Кто-то из кадетов закашлялся, видимо представив съеденное.

Я машинально повернула голову – нет, это был не кадет, а молодая магиня в лекторской мантии. Она сидела, чуть скрытая колонной, в абсолютно пустой зоне для преподавателей, оттого повар ее сразу не увидел. А когда клыкастый понял, что его пламенную речь услышали не только адепты, покраснел до корней волос и поспешил удалиться.

А я заглянула в миску с кашей и, кажется, поняла, кого мне стоит благодарить за постный ужин.

Распрощавшись с Элом на лестнице общежития, я пошла на верхний этаж с мыслями, что надо сходить в умывальню, постирать грязную форму, в которой я сегодня вспахала весь полигон, и наконец лечь спать. Завтра меня ждал напряженный день.

Наверху было пусто и тихо. А вот перед моей дверью стоял он – потерянный сапог, в который был воткнут букет маков.

К сапогу я отнеслась подозрительно. К цветам – тем паче. К тому же они выглядели на удивление бодро, не пожухли… Может, на них проклятие висит? Или еще какая пакость? Да банально – блох в сапог подкинули. Или клещей… Ведь добру, в смысле светлым, не обязательно быть с кулаками. Есть и другие виды оружия. Например, тактическая хитрость.