Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 98 (всего у книги 297 страниц)

7. Тренировка

Этой ночью мне снился кабинет Люка. Я шла к нему не из комнаты, в которой меня поселили. Я кралась по темному коридору, а сердце трепыхалось, словно муха в паутине. Я продолжала идти, пока не оказалась в кабинете. Стоило переступить порог, как мне снова стало жутко и мерзко от нахождения там. Долго стояла перед полками и смотрела на них. Я не решилась открыть шкаф, даже не коснулась ни одной книги, но смотрела на определенную, в черном переплете с золотыми надписями на незнакомом мне языке. Я гипнотизировала книгу, знала, что именно она была мне нужна. А потом ноги сами понесли меня прочь из кабинета, вон из дома. Я шла по темным улицам Салема. Он был немного изменен, совсем незначительно. Я продолжала идти, а потом сорвалась с места и побежала по пустынным улицам. Завернула за один из домов и остановилась как вкопанная. Я смотрела на вывеску «Мороженое и чай».

Поднимаю веки и сажусь на кровати. Сердце продолжает неистово колотиться, а вся кожа покрылась липким потом. Прячу лицо в ладонях и пытаюсь отдышаться.

Мне нужно найти здание с этой надписью и войти внутрь. Если оно существует, значит я действительно когда-то была в Салеме. В первое свободное время пройдусь по городу, может меня кто-то узнает? Но если я была ребенком, каким мне привиделось в первом воспоминании, то может, никто меня и не вспомнит. Или все это игра воображения?

Мысли мечутся, а я еще долгое время пытаюсь расставить их по местам. Все же мне удается успокоиться. Как можно тише беру сменные вещи, полотенце и отправляюсь в ванную. Быстро принимаю душ и возвращаюсь в комнату, так никого и не встретив. Скорее всего все еще спят, ведь за окном только-только поднимается солнце. Заплетаю волосы в тугую косу и жду, когда за мной придут и отправят на тренировку. В этом плане я с Люком солидарна. Мне необходимо научиться защищать себя. Глупые мысли про дружбу и о том, что мне кто-то поможет оставлю на те времена, когда сил не останется и придется уповать только на надежду и веру в лучшее.

Погрузившись в размышления, не замечаю, как проходит время и в дверь стучат. Встаю с кровати и, глубоко втянув в себя воздух, открываю дверь. Крис обегает меня взглядом, кивает и спрашивает:

– Готова?

– Да.

И это действительно так. Я готова к тренировке, стопы практически не болят, только если я не топну пяткой о пол. Укус немного зудит. На этом мои боевые раны заканчиваются.

Выходим из дома, внутри стоит полнейшая тишина.

– А где все? – спрашиваю я, догоняя Криса.

– Деймон спит до десяти, няня с ним в комнате, охранник за дверью.

– А Люк?

– Занимается делами Салема. Как всегда.

Киваю и продолжаю идти по улице. Нам встречаются люди, в основном мужчины. Они кивают Крису, кто-то здоровается с ним за руку, иногда он перекидывается парой фраз, и мы продолжаем идти дальше. Ловлю на себе мужские взгляды. Они мне не нравятся и только сейчас я понимаю истинную причину, почему Каролины выбрали жить в пансионате. Там безопасно.

Входим в прямоугольное бетонное здание. Окон в нем нет, только один вход, он же и выход с высокими створками, больше похожими на ворота, чем на двери.

Крис включает свет, и я вижу множество снарядов для упражнений. На задворках памяти снова что-то шевелится, но, всколыхнувшись, в очередной раз замирает. Сейчас я уверена в том, что хочу знать свою прошлую жизнь. Желаю вернуть воспоминания. Ведь без них я пустая оболочка, изрисованная кистью заражения.

Внутри, кроме нас, никого нет.

Крис проходит немного вперед и оборачивается. Направляю на него все внимание и слушаю наставника.

– Я научу тебя, как вырваться из захвата. На конклав запрещено проносить оружие, поэтому то, что тебе может угрожать, – это люди. Ты низкая и худая. Твоя сильная сторона изворотливость и скорость. Я буду нападать, а ты должна освободиться от захвата. Сначала посмотрим, с чем мы имеем дело, а потом уже я объясню все более подробно. Не вижу смысло гонять тебя в беге и силовых нагрузках. Из-за того, что ты долгое время пробыла на ферме, твои мышцы атрофировались и стали слабее, чем у любого, кто живет в Салеме.

– У нас была физическая подготовка, – вспоминаю я, и перед глазами тут же возникает зал на ферме, но он ничего общего не имеет с тем, что я вижу сейчас.

– Я знаю, но если мы начнем с хорошего разогрева, то на нем и остановимся, а у нас не так много времени, – нетерпеливо и быстро произносит Крис.

– Как скажешь.

Кто я такая, что бы с тобой спорить.

Крис подтаскивает мат в центр помещения и велит мне встать на него. Без пререканий выполняю приказ. Я была бы рада сконцентрироваться на тренировке, но все, что меня волнует после посещения кабинета Люка, так это проклятый шкаф с книгами. А после сна – здание с привидевшийся надписью.

Крис делает несколько медленных шагов ко мне, и я встаю в стойку. Наставник хмурит брови и тут же бросается на меня. Не успеваю подумать, что делаю, как тело само поворачивается, я приседаю на одно колено и выставляю руку так, что Крис валится от удара под коленную чашечку. Следующее мгновение, и я уже сижу на нем и хватаюсь за горло, сжимаю пальцы, но Крис ударяет мне по рукам, и я его отпускаю. Встаю с поверженного мужчины, и мы оба находимся в странном состоянии непонимания.

Какого черта только что произошло?

– Ты меня чуть не придушила, – недоверчиво говорит Крис и поднимается с мата. Он смотрит таким взглядом, словно у меня на голове выросли рога и распустились зеленью листвы.

– Да, – шепчу я и, перевернув ладони, рассматриваю руки.

Как я это сделала? Мышечная память? Но почему она не проявилась раньше? Из-за лекарств, которыми меня пичкали?

– Откуда такие умения? – напряженно спрашивает Крис, и я отвлекаюсь от разглядывания своих рук. Встречаюсь с серьезным взглядом и честно отвечаю:

– Не знаю.

Крис смотрит с нескрываемым подозрением и медленно подходит ко мне.

– Тебя не в детстве поместили к Каролинам, – шепчет он. В каждом слове недоверие.

– О них запрещено говорить за пределами пансионата, – напоминаю я.

Крис без предупреждения бросается на меня, и мне каким-то чудом удается увернуться, поставить ему подножку и снова повалить мужчину на спину. Я слышу, как из него вышибает дух, ведь в этот раз он падает не на маты. Лежит на спине и, смотря в потолок, говорит:

– Скорее всего тренировки тебе не нужны.

А я знаю, что мне нужно. Мои проклятые воспоминания! И теперь я понимаю, где их достать. В кабинете у Люка, но кроме меня и забытой истории, связывающей меня с этим местом, там никого не должно быть. Но прежде, чем попасть в кабинет, я должна найти здание с вывеской.

В зале мы проводим около часа, а потом Крис соглашается пройтись со мной по городу.

– Почему так мало людей? – спрашиваю, потому что мы дошли уже до дома Люка, а встретили всего десять человек.

– Большая часть на работе. Вечером больше всего народу на улицах.

Киваю и записываю эту информацию на подкорку. Может, она мне пригодится. По большей части идем в тишине, солнце нещадно жарит, расстегиваю кофту и снимаю ее. Вижу, как Крис косится на мои отметины, и тут же спрашиваю, сама поворачиваю туда, куда мне нужно. Крису ничего не остается, как последовать за мной.

– Много людей было заражено так же, как и я?

– В Салеме нет, но в мире достаточно.

Продолжаем неспешно шагать, и я чувствую, как нервы натягиваются. Вот за тем домом должно быть нужное мне здание. Если оно там, это прямое доказательство того, что я раньше была в Салеме. И следующий шаг к возвращению воспоминаний – кабинет Люка.

Тяжело разобраться в эмоциях, я вроде и хочу обнаружить там то самое здание, но одновременно с этим надеюсь, что ошиблась.

Еще несколько шагов. Крис начинает что-то говорить, но я не понимаю смысла слов, слышу только знакомые интонации. Выруливаю за дом и останавливаюсь, смотря на обломки. Нет. Здесь точно было здание, но больше его нет. Груда камней и разбитого бетона.

– Что тут было? – спрашиваю, скрыв волнение и иду в сторону обломков.

– Ничего особенного. Около года назад в здание попал снаряд, тогда мы немного разошлись во мнении с Берингом. Его пытались подлатать, но в итоге решили снести.

Невозможно понять, являлось ли это здание тем, что я искала. Вижу, торчащую из завала табличку и наклоняюсь к ней. Вынимаю и стираю ладонью налет пыли. На табличке красуется надпись «Аптека и первая мед. помощь». Плечи опускаются. Это не то здание, но то место.

– Эшли? С тобой все в порядке? – странным тоном спрашивает Крис.

Не отвечаю ему и бросаю табличку, она переворачивается, и на меня смотрит потрепанная временем и погодными условиями надпись «оро еное и ч й».

Голова идет кругом, и воспоминания дня моего похищения обрушиваются на сознание неудержимым потоком. Вскрикиваю и хватаюсь за голову. Боль разрывает череп, но я этому рада, ведь теперь точно уверена в том, что бывала в Салеме раньше.

8. Подозрения

– Да я говорю тебе, она совершенна. Мы занимались с ней почти два часа, и знаешь, сколько раз мне удалось повалить ее? – спрашивает Крис, расхаживая по кабинету Люка.

– Сколько?

– Нисколько, а вот моя спина вся в синяках, – говорит Крис и продолжает гневно расхаживать. Эшли он не показал, насколько его самолюбие было уязвлено, но теперь уже не отдает себе отчета. Крис злится. В первую очередь на себя, а во вторую на Эшли, за то, что он ее недооценил. – Я говорю тебе, не нужно брать ее с собой. А что если она реально не Каролина, а подсадная утка? Любой из глав городов был бы рад получить наши продовольствия. Ведь мы кормим семьдесят процентов населения городов. А это власть. Это необходимость с нами считаться.

– Я все это знаю и без тебя, – говорит Люк, делая очередную пометку в ежедневнике, и тут же откладывает его. – Я возьму ее на конклав.

На пару мгновений в кабинете повисает гнетущая тишина. Давние друзья смотрят друг другу в глаза. Первым тишину нарушает Крис:

– Ты можешь и не возвращать брата.

– Не могу. Что я скажу Деймону, когда он вырастет? Что я струсил и не вернул ему отца? Сам я воспитать его не смогу.

Крис останавливается напротив стола и упирается ладонями в прохладную поверхность, его так и подмывает сжать пальцы в кулаки.

– Ты можешь сказать Деймону, что он твой сын.

– Я не буду врать. Ложь моего отца привела к куче смертей, а я по его пути идти не хочу.

Крис и Люк смотрят друг другу в глаза дольше необходимого. Их связывает тайна, которая будет стоить им жизни, если об этом кто-то узнает. И оба понимают цену лжи больше, чем кто бы то ни было.

– Она опасна, – твердо заявляет Крис.

После этих слов в кабинете снова наступает тишина. Крис думает о том, что Эшли кто-то подослал к Люку, чтобы узнать больше про продовольствия. Люк же думает о том, что не может свернуть с пути и оставить брата в тылу врага. У него кроме Сэма, Деймона и Криса никого нет, и каждый ему дорог настолько, что он готов рискнуть своей жизнью. Но даже семья не самое главное. Есть те, кого Люк не может бросить и оставить умирать. У него слишком много тайн, и о половине из них Крис даже не подозревает, хотя думает, что знает Люка лучше всех остальных.

Люк не отвечает на выпад Криса, и тот продолжает гнуть свою линию:

– Может, она уже узнала у тебя все, что нужно, а на полуострове просто перейдет на чужую сторону.

– Ничего она у меня не узнавала.

– Это ты так думаешь. Вспомни, как она оголилась. Просто так? Не думаю. Эшли касалась тебя? Ведь в момент касания именно эта Каролина может внушить все что угодно.

Люк тут же вспоминает момент, когда Эшли просила позволения прикоснуться к щетине. Он смотрит на Криса не произнося ни единого слова. Тот по взгляду все понимает, отталкивается от стола и взъерошивает волосы. Друг Люка снова начинает расхаживать по кабинету и причитает:

– Да ладно! Касалась значит. Ты уже мог рассказать ей про урожайные поля и то, что их возможное отравление, это бутафория.

Самый важный момент в не нападении на Салем других городов – это их продовольствия, а точнее – поля. Все думают, что под землей проходят трубы с переработанным вирусом. В случае открытого нападения Люк обещает отравить угодья, и тогда выжившим придется питаться себе подобными. Если они узнают, что все это ложь, то им ничто не помешает захватить Салем в течение пары дней. Город слишком мал для открытого противостояния.

– Я ей ничего не говорил, – спокойно произносит Люк.

– Откуда ты можешь знать?

– Знаю.

Люк не расскажет Крису всех своих тайн. Некоторые навсегда останутся только с ним.

– Я разберусь с этим, – обещает Люк.

– Будь с ней настороже.

– Что случилось у руин старой аптеки? – спрашивает Люк. – Что значит – она потеряла сознание?

Крис немного успокаивается и садится на одно из кресел.

– Она попросила прогуляться по городу, я не мог отказать, ведь ты разрешил ей это. Мы ходили, почти не разговаривали, а потом она остановилась перед руинами, глаза стали стеклянными. Она вытащила табличку с названием аптеки и схватилась за голову. Вопила дай бог как. У меня чуть перепонки не лопнули, а потом рухнула на камни и бетон. Я вызвал медика и притащил ее сюда, сейчас она спит в своей комнате.

– Она что-то вспомнила, – шепчет Люк.

– Надпись аптечная. У Каролин редко лады с медицинской частью жизни. Может, психоз какой, – предполагает Крис.

– Не исключено.

Когда Крис вышел из кабинета, Люк тут же достал планшет из стола и вошел в приложение, где были сохранены записи с камеры видеонаблюдения. Отмотал до дня, когда Эшли касалась его и просмотрел запись. Все было точно так, как он помнил. Она ничего ему не внушала и даже не пыталась это делать. Даже если бы попыталась, на нем ее сила бы не сработала.

Его детство – удача и вечный крест в одном лице.

Вернув планшет в шкаф, Люк отправился к Деймону. Он был у себя в комнате, играл с няней. Увидев Люка в дверях, Охра улыбнулась и прошептала одними губами, что все в порядке. Люк благодарно кивнул девушке, без нее он бы не справился, ведь понятия не имеет, что нужно делать для того, чтобы ребенок хотя бы просто выжил. Выйдя из детской, Люк сказал охраннику:

– Будь настороже. В доме посторонняя.

Люк уже предупреждал об этом охранника Деймона, но решил напомнить еще раз. Семья превыше всего. Так ведь?

Вернувшись в кабинет, Люк достал записи о позабытом людьми городе и, просчитав сколько продовольствия туда нужно отправить, сокрушенно покачал головой. Рано или поздно это заметят, и тогда беды не избежать.

9. Эшли

В очередной раз, когда доктор осматривает меня, я не подаю виду, что проснулась. Дожидаюсь, когда женщина в белом халате покинет комнату, и тут же принимаю сидячее положение. Тревога не оставляла меня даже в момент, пока я была без сознания. Я слышала, что доктор говорила Крису, который приволок меня сюда. Я была одним комком спазмов и зажимов.

Еще бы.

Я вспомнила.

Я вспомнила тот день, когда меня схватили в магазине «Мороженое и чай». Мужчина с кривыми зубами не работал там. В тот раз я впервые его увидела. Кто-то бежал за мной. Тот, кого я отлично знала. Мне было около девяти лет. Я бежала в этот магазин, ведь там работала женщина, которая была мне дорога. Я знаю это, но не помню, кем она мне приходилась. Но знаю, что только рядом с ней я испытывала безграничное чувство защищенности и спокойствия.

Из воспоминаний ясно одно – я жила в Салеме около пятнадцати лет назад. Ведь я не знаю сколько мне сейчас. Могу только предположить. Но и это обязательно выясню.

Устремляю взгляд на дверь, я должна попасть в кабинет. Он ключ к сундуку воспоминаний. Но что находится в этом сундуке? Кирпичи или драгоценные камни?

Во мне что-то изменилось. После того, как сознание выплыло из туманных вод, я почувствовала себя более цельной и… сильной. Я всегда могла за себя постоять. Ведь даже в девять лет, когда мужчина схватил меня, связал и забросил в машину, я сбежала. Неслась по лесу, спала на дереве, но меня нашли. И на вертолете привезли на ферму.

Теперь понятно, откуда я знаю про вертолет и магазин. С этим я разобралась. Но что касается моих боевых навыков? Откуда они у меня появились, если с девяти лет я находилась на территории фермы? Из-за чего я испытываю животный страх, находясь в кабинете Люка? Кто владел этим кабинетом пятнадцать или около этого лет назад?

До слуха доносятся тихий голос. Это девушка. Подхожу к двери и прислушиваюсь.

– Она поет? – бормочу я.

Скорее всего это няня Деймона. Она может быть полезной. Толкаю разделяющее нас полотно и иду на кухню, мелодичное пение разносится именно оттуда. У девушки мягкий голос, он обволакивает и приносит с собой что-то нежное, такое, чего в мире катастрофически не хватает.

Останавливаюсь у высокой стойки, девушка находится спиной ко мне. Я наблюдаю за тем, как она легко виляя худыми бедрами пританцовывает и наливает в кружку что-то ароматное и, судя по поднимающемуся клубами пару, горячее.

Она оборачивается и вздрагивает. Ее круглые очки подпрыгивают на тонком вздернутом носу, но девушка вовремя ловит их одной рукой, а второй хватается за сердце. Хорошо, что кружку она не подняла и та осталась в безопасности, стоять на столе для приготовления еды. Складываю губы в максимально милую улыбку и первой нарушаю тишину:

– Привет.

Светловолосая и большеглазая девушка отвечает на мою улыбку, поправляет очки и, выдохнув, здоровается.

– Когда Люк уходил, предупредил что ты спишь, я старалась петь потише, но… – Она виновато пожимает плечами. – Извини, не хотела тебя будить.

– Все нормально, я проснулась раньше. У тебя милый голос, – говорю я, используя лесть, и она нравится девушке. Она улыбается шире, а щеки немного розовеют. На вид, ей лет семнадцать.

– Спасибо. Мама постоянно пела мне, когда я была еще маленькой.

Мама. А может, я бежала в магазин к маме? Почему девятилетняя я была уверена, что та женщина спасет меня? Скорее всего там действительно работала моя мама. В груди колет ядовитой иглой.

– Я – Эшли, – представляюсь я и протягиваю вперед руку, пародируя действие Криса, так он здоровался с теми, с кем был более близок. Этот вывод я сделала, исходя из его легкого тона и тем бесед с людьми, которых мы встречали на улице.

Девушка принимает мою ладонь, ее рукопожатие слабое и быстрое. Она практически отдергивает руку. Неужели, и ей известно о моей силе? Вот так в Салеме чтят закон?

– Знаю. Люк уже рассказал нам о тебе. Я – Охра, няня Деймона.

– А где он сейчас?

– Наконец-то уснул. – Охра улыбается. – Он замечательный мальчик, жаль, что практически не идет на контакт. Очень замкнутый.

Сажусь на один из стульев. Охра предлагает мне чай, я соглашаюсь. При упоминании напитка сразу же вспоминаю облезлую вывеску. Через пару минут мы уже сидим за столом. Охра рассказывает про Деймона. Кажется, она обожает ребенка и тревожится за него. Стараюсь ее не перебивать, и девушка продолжает вещать о ребенке. Если быть честной, то я совершенно неискренне улыбаюсь и киваю. Рассказ про незнакомого мне мальчика далеко не то, что я бы хотела узнать. Но разговорчивость Охры это достаточно хороший знак. Когда няня замолкает, чтобы выпить чая, я спрашиваю:

– И давно ты тут работаешь?

– С первого дня, когда мамы Деймона не стало. Раньше он жил в другом доме, но после того как Сэма схватили, Люк забрал мальчика к себе и нанял меня, чтобы я присматривала за ним.

– А зачем Деймону охранник? – спрашиваю я, невинно хлопая ресницами.

Охра вздыхает.

– У Люка есть враги. Говорят, что его ничего так не волнует, как семья. И сейчас Деймон единственный его родственник.

– А отец и мать Люка? Они разве не в городе?

– Нет. Отец Люка погиб пять лет назад, тогда-то Люк и приехал в Салем.

А это уже интересно.

– А до этого он сюда не приезжал?

– Приезжал, но, вроде, в детстве. И Сэм тоже. Они долгое время обучались в лучшей академии на континенте, а потом воевали.

– С кем воевали?

Охра пожимает плечами и отвечает как само собой разумеющееся:

– С миром. Не просто с людьми, а с зараженными. С каждым годом животные становятся агрессивнее и опаснее.

– То есть, братья вернулись пять лет назад, после того как их отец умер, и встали вместо него у руля корабля под названием Салем?

– Да. Вскоре Сэм увлекся Нэнси и понеслось. Я, правда, тонкостей не знаю, но у них была прям любовь. Вскоре Нэнси забеременела. Это была радость для всего Салема, – со сверкающим взглядом заканчивает Охра.

– Почему?

На мой вопрос няня долго не может найти ответа и смотрит на меня, как будто я ребенок, но все же она продолжает свой рассказ, а я ее больше не перебиваю:

– Рождение ребенка это всегда счастье. Многие не могут иметь детей. И это боль всего человечества. А тут на свет появился не просто ребенок, а он был рожден в правящей семье. У нас, как говорится, престол переходит от родителя к ребенку.

Какая глупость. То есть, в случае смертей Люка и Сэма городом будет править трехлетка? Или сколько ему там лет.

– Почему? Главу города не выбирает народ?

– Нет. Раньше пытались, еще до рождения отца Сэма и Люка, но ничего не вышло.

– Почему?

Охра не отвечает, потому что в кухню входит незнакомый мужчина и простреливает меня пристальным взглядом, но тут же переводит внимание на Охру.

– Деймон проснулся, – сообщает хмурый человек.

Девушка благодарно улыбается парню и поднимается из-за стола.

– Ну все. Мой перерыв окончен. Мне понравилось с тобой болтать.

Улыбаюсь, копируя мимику Охры, и отвечаю приложив ладонь к сердцу:

– Мне тоже.

Охра и охранник уходят, а я еще какое-то время сижу за столом, пью уже давно остывший чай и раздумываю над полученной информацией. На полках уже не остается места.

Возвращаюсь в комнату сажусь на кровать и пытаюсь вспомнить про кабинет Люка хоть что-то, может, есть вариант не соваться туда?

Решаю отложить взлом до лучших времен, если быть более точной, то до праздника урожая. Если мое воображение рисует его правильно, то там должны собраться все жители Салема. Мне останется только улизнуть, пройти по пустому дому, войти в кабинет и взять книгу с золотистым узором. В ней зарыт секрет, о котором мне необходимо знать.

Сумерки сгущаются неожиданно. Переодеваюсь и забираюсь в кровать, натягиваю одеяло до подбородка и еще долго лежу без сна, но в итоге сознание растворяется, и я проваливаюсь в темноту.

Следующие два дня проходят достаточно бодро, Крис сопровождает меня практически всюду, и я рада, что на его месте находится не Люк. Кажется, что его серые глаза могут прочитать мои мысли. А мне это не нужно. Тренировки с Крисом стали более интенсивными, мы сражаемся, и теперь он совершенно меня не щадит. Переворачивает на мат и издевательски улыбается. Мстит. Ну и ладно, чем сильнее у меня будет противник на тренировках, тем более подготовленной я буду к какому-нибудь агрессору. Спарринг-партнер несколько раз спрашивает у меня, вспомнила ли я хоть что-то, я постоянно отвечаю отрицательно и узнаю, что не все Каролины вспоминают свои прежние жизни. Если мозг был слишком истощен лекарствами, то флешбеков из прошлого не видать, как своих ушей. Дальше я отправлялась в пансионат и разговаривала с Обри, остальные из моей фермы ко мне даже не подходили. Обри объясняет это тем, что они не могут смириться с тем, что я живу в нормальном доме, а они – нет. Оказалось, что мысли поселивших их здесь людей не совсем верны. Каролины вроде и рады крову, но желать больше никто не в силах запретить. В пансионате мне не удается узнать ничего интересного. Единственное, делаю себе пометку о том, что я больше не одна из Каролин, не только из-за того, что сама этого пожелала, но и из-за их отвержения.

Крис сопровождал меня в городе, показал главную улицу, где будет проходить праздник урожая, и вкратце рассказал, что там вообще будет происходить. Больше ни одно место не показалось мне знакомым, а в голове отбойным молотом стучала мысль «попасть в кабинет, добраться до книги».

Так и проходили эти два дня.

Все готовились к празднику.

Я готовилась к преступлению.

Интересно, я всегда была такой или стала недавно? Будучи на ферме я и помыслить не могла, что у меня хватит сил и храбрости противостоять мужчинам. Нолана я в расчет не беру. Там был чистый адреналин, а тут я продумываю преступление не ради свободы, а ради информации. Вышла на новый уровень преступности? Или откатилась ниже?

День праздника настал слишком быстро. Несмотря на то, что я постоянно придумывала план, он все равно оказался сырым.

Несколько минут смотрю в окно, милые цветы с кустарника начали опадать. Тут же провожу параллель со своей жизнью. Она, как эти цветы, вроде только распустилась, но уже начинает увядать из-за скелетов в моем шкафу.

Отрываюсь от созерцания загибающейся красоты, выхожу из комнаты и тут же встречаюсь со взглядом серых озер. Краем глаза замечаю, что за входной дверью скрываются Охра с Деймоном на руках и охранник, следующий за ними по пятам. Секунда, и дверь закрывается, мы с Люком остаемся наедине.

– Привет, – здороваюсь я и прячу руки в карманах толстовки.

Жаль, что я больше не могу чувствовать себя комфортно наедине с Люком. Славные были времена, хоть и короткие.

– Привет. Готова к празднику?

– Да. Крис рассказывал, что сегодня будут подарки для тех, кто работает на полях.

Люк кивает и слегка прищуривает глаза.

– А что интересного тебе рассказала Охра?

Сглатываю ком. Он что-то заподозрил?

– Да так, ничего особенного, – отвечаю расслабленно. – Немного о Салеме, о твоей семье.

Смотрим друг другу в глаза. Так хочется отвести взгляд, но я выдам себя этим. Мысленно возвращаюсь на ферму и вспоминаю что были времена когда мне запрещалось испытывать эмоции. Я скрывала их даже от Нолана, а он знал меня куда лучше Люка. Ему не разгадать моих тайн… ведь я сама их не знаю.

– Идем, – говорит Люк, но не двигается с места.

– Идем, – повторяю я и прохожу мимо него, бодро шагаю на выход из дома и чувствую пристальный взгляд, он просверливает в моем затылке дыру, чтобы подсмотреть, что там и как.

Только оказавшись на улице немного расслабляюсь. В какой-то степени я скучаю по своей беззаботности и незнанию прошлой жизни. Тогда мне было куда проще доверять Люку, и только сейчас я понимаю всю силу одиночества. Мне не с кем поделиться мыслями, предположениями. Не у кого спросить совета и помощи.

Идем молча, чувствую напряжение, которое образовалось между нами. Люк молчит и отчего-то мне кажется это дурным знаком.

Чем ближе к главной улице подходим, тем громче раздаются голоса и музыка. Люди поют и смеются. Общая волна веселья постепенно захлестывает и меня. Не полностью, примерно, по щиколотки.

Стою у края дороги и наблюдаю за безудержной толпой. Детей практически нет, но я нахожу взглядом Охру, она танцует с Деймоном на руках. Кружится вокруг охранника, а тот сканирует толпу.

Пританцовываю и улыбаюсь. Сквозь толпу ловлю взгляд Люка, его губы изгибаются в легкой улыбке, он отворачивается и продолжает движение в сторону брезента, под которым лежат всевозможные продовольствия, именно они и будут подарками и наградами для тех, кто работает на полях и обеспечивает жизнь не только Салема, но и большинства городов. Они герои, которым удается спасать человечество при этом не жертвуя чьими-то жизнями.

Крис рассказал, что вручение продовольствия – это уже традиция их города и вручает не кто иной, как предводитель Салема. Как только Люк начинает говорить, толпа постепенно успокаивается. На этом моменте я медленно отступаю назад, захожу за угол ближайшего дома, разворачиваюсь и со всех ног несусь в сторону жилища Люка.

Слышу только безудержный стук сердца и свое тяжелое дыхание. Добегаю до дома, никого не встретив, врываюсь внутрь и несусь в сторону кабинета. Хватаюсь за ручку и медленно поворачиваю ее, дверь поддается, что несказанно радует. Благодарю вселенную, что кабинет оказался не заперт, ведь как бы я в него забралась и не оставила следов пребывания, не имею ни малейшего понятия.

Переступаю порог, прикрываю за собой дверь и тут же иду к нужному мне стеллажу. Отодвигаю стеклянную преграду и с ужасом смотрю на корешок, изрисованный золотом. Протягиваю к нему руку и вижу, как пальцы трясутся. Что-то внутри, то ли интуиция, то ли что-то другое отговаривает меня это делать, но я касаюсь корешка… не вытаскиваю книгу, потому что это не книга.

Воспоминания о мужчине, который открывал секретный ход, настолько неожиданно напрыгивают на меня, что я вскрикиваю.

Высокий и широкоплечий, он тянет ко мне руку, а второй толкает книгу вперед до упора, и шкаф открывается. А я в воспоминании плачу и пытаюсь вырваться. Видение пропадает, и я глубоко втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы.

Мне было там плохо, больно и страшно.

Я была ребенком.

– Нет дороги назад, – говорю я сама себе и толкаю книгу вперед, она проваливается.

Что-то щелкает.

Стеллаж начинает отъезжать с тихим скрипом, и вот уже спустя несколько секунд я смотрю в темный проем. Там-то и прячутся призраки моей прошлой жизни. Собираю волю в кулак, оставляю страх за пределами тьмы и переступаю порог. Глаза немного привыкают к темноте, и первое, что я вижу – низкий круглый столик и масляная лампа. Подхожу и зажигаю ее, словно делала это сотни раз. А я делала и видела, как ее зажигали.

Когда огонь освещает окружающее пространство, у меня из глаз во всю текут слезы. Едва сдерживая рыдания, стараюсь успокоить неугомонное сердце.

Комната маленькая, на одной стене прикручены полки, на них стоят и лежат книги, соединенные толстыми паутинами и покрытые слоем пыли. Тут давно никого не было.

Возле круглого деревянного столика расположена потертая табуретка. Держа в руке лампу, я с ужасом медленно поворачиваюсь назад. Освещаю противоположную стену. Там нет никаких полок и книг, там стоит детский гроб с открытой крышкой. Крышка исцарапана изнутри.

Воспоминания легкими колючими от холода волнами накатывают на меня.

Я лежала в этом гробу. Более того, его поставили здесь ради меня. Мужчина, который закрывал меня здесь… Пытаюсь вспомнить, как он выглядел, но разум противится. Отрываю ноги от пола и медленно иду к гробу. Слышу свои детские крики, мне несколько раз прищемили пальцы крышкой. На ней есть три дырки, слишком маленькие, чтобы туда попадал свет, но достаточные, чтобы я могла дышать.

Я знаю, за что меня там закрывали, за мой дар. Я с ним родилась.

Понимаю, что нужно уходить, но воспоминания тонкой струйкой просачиваются в разум, и я не могу оттолкнуть их сейчас.

Другого шанса не будет.

Превозмогаю детский ужас, касаюсь гроба и прикрываю глаза. Концентрируюсь и вижу картинку. Часто мы были тут не вдвоем. Иногда мужчина приводил с собой двух мальчишек на несколько лет старше меня. Он учил их, как и насколько закрывать гроб, чтобы я становилась более податливой и послушной. Чтобы я использовала дар для их блага. Мальчишкам это нравилось. Я слышала их издевательский смех и оскорбления. Лица разглядеть не могу. Пытаюсь. Никак не получается. Возможно, я не готова посмотреть своему страху в глаза, широко распахнув веки.