Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

– Ну вот, – протянул Велас, словно разговаривал с несмышленым ребенком. – Можешь ведь быть хорошей девочкой.

Он обернулся, чтобы запереть дверь, я сделала два бесшумных шага, Велас начал оборачиваться, и я прыгнула на него с диким кличем. Замахнулась и вонзила ножницы в лопатку, Велас взвыл и наотмашь ударил меня по лицу. Я отлетела, упала и стала отползать. Сквозь помутневшее зрение, видела, как он вынул ножницы, в злобе прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он поднял веки, я увидела в его глазах свою смерть. Он побежал на меня, я поднялась и бросилась в сторону кровати, мне удалось обежать половину комнаты, но он поймал и выкрутил руку назад так, что искры посыпались из глаз. Велас стоял за моей спиной и подставил ножницы мне к горлу. Я перестала вырываться. Меня трясло и тошнило. Я запыхалась, но и его дыхание сбилось.

– Что я тебе говорил?

Я молчала, он еще сильнее выкрутил руку, и я осела на колени перед кроватью, из глаз брызнули слезы. Еще чуть-чуть и он сломает мне руку.

– Я не помню, – вскрикнула я, когда он еще раз вывернул запястье.

Велас наклонился ко мне и прошипел в ухо, обдав горячим дыханием:

– Я обещал отрезать тебе палец, если ты еще раз на меня бросишься.

Кажется, я начала терять сознание, вокруг все вертелось и кружилось в хаотичном порядке.

– Не надо, – закричала я. – Я поняла…

– … Нет. Ты не поняла.

Велас ткнул меня лицом в кровать и надавил на позвоночник коленом. Выпустил мою руку, но только чтобы перехватить за кисть.

– Пожалуйста! Не надо! – орала я в матрас.

– Только после наказания питомец становится верным и послушным. Ты должна понять, кто тут хозяин.

– Я поняла!

Я почувствовала лезвие огромных ножниц у основания мизинца. Я брыкалась, но из этого положения было невозможно выбраться. Я продолжала молить его, я рыдала – была жалкой копией несчастного, которому недавно отстрелили половину головы. Велас только сильнее давил на позвоночник, а потом меня пронзила боль. Я закричала так, что в Фениксе было слышно. Но несмотря на мой вопль, я услышала хруст своих сухожилий, а потом металл протерся об металл. Лезвия ножниц встретились…

Я визжала, вес Веласа пропал, и я скатилась по кровати на пол, боялась посмотреть на руку, но все равно сделала это, и меня моментально вырвало. Я видела свой мизинец, который валялся у ног Веласа. Кровь текла, не останавливаясь. Я позабыла, где я, и что со мной происходит. Я тонула в пучине ужаса, визжала. Сознание практически покинуло меня. Стараясь зажать рану, я взвыла от очередной порции боли. Велас куда-то пропал, но я уже позабыла про побег, думала только о том, что мне конец. Мне! Гребанный! Конец!

Передо мной внезапно оказался незнакомый пожилой мужчина, его губы шевелились, но я не слышала ни единого звука. Он потянул ко мне руку, и я заорала снова.

– Я врач, – повторял он, не переставая, и мне удалось его услышать сквозь шум боли.

Стараясь стряхнуть оцепенение, я отвернулась от раны и позволила врачу мне помочь, иначе я бы просто истекла кровью. Он что-то вколол, а потом обратился ко мне, он спрашивал и спрашивал, а я молча смотрела на Веласа, который стоял у шкафа и с улыбкой маньяка смотрел на меня, потом он пошел в мою сторону, и я тут же сжалась в комок. Я боялась и ненавидела его до ужаса. Он прошел мимо и поднял мой палец. Меня снова вырвало.

– Его нужно в холод, потом можно пришить, – сказал доктор, я посмотрела на него с такой надеждой, что очередные слезы выступили на глазах.

– Не беспокойся, док, он ей больше не принадлежит, дай что-нибудь, чтоб она не отключилась. Давай быстрее заштопай, у меня на нее еще планы, а ночь не резиновая.

Велас ушел из комнаты вместе с моим пальцем. С моим пальцем, твою ж мать! Я постоянно шипела сквозь зубы и вздрагивала. Чувствительность левой руки постепенно пропадала, но еще оставалась. Я повернулась к доктору и посмотрела на его морщинистое лицо. Он был сосредоточен, орудовал иглой и нитью умело.

– Помогите мне, – прошептала я.

Доктор бросил на меня сочувствующий взгляд.

– Прости, – сказал он и вернулся к своей работе. Но спустя долгие несколько секунд заговорил быстро, но так тихо, что мне пришлось к нему наклониться. – Делай, как он велит, и будешь целее. Мы еще увидимся с тобой и не раз, но ты можешь отсрочить эти встречи. Просто дай ему то, что он просит.

– Нет.

После того, что он мне сделал, я не буду давать ему то, что он попросит.

– Он будет калечить тебя, – продолжил доктор. – Не пройдет и недели, как твое тело вынесут отсюда и выбросят у задних ворот. Не будь дурой, выбери жизнь.

Доктор снова посмотрел на меня.

– Не могу, – призналась я.

– Могу вколоть тебе препарат, и ты просто уснешь.

Надежда на появление Чейза скукожилась в углу страха и отчаяния, но она еще была со мной. Мне нельзя спать. Категорически.

– Нет.

– Поставлю укол, и боль не придет в течение пары-тройки часов. Точнее, она снизится, но постепенно будет возвращаться, – говорил доктор, продолжая штопать.

Это уже что-то.

– Я смогу пользоваться рукой?

– Нет. Она онемеет, примерно на час.

Вот черт!

– Тогда нет, – прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Он смотрел на меня, как на чокнутую, может, так оно и было. Я уже ни в чем не была уверена, в своем благоразумии в том числе.

– Часто он такое делает? – спросила я.

Старик поджал губы, он так и не ответил, но мне все стало ясно без слов. Велас реальный маньяк. Когда я думала, что он чудовище, я даже не подозревала, насколько преуменьшала его необузданное долбоебство.

– Готово, – сказал доктор и стал собирать свои инструменты. – Я все же поставил тебе укол.

Я посмотрела на руку, она была перебинтована, но было отчетливо видно, что на ней осталось всего четыре пальца. Цена секрета Чейза. Его я тоже ненавидела. Как и весь проклятый мир. Я чувствовала, что мной воспользовались и бросили. Я никому не была нужна. Доктор поднялся и, не смотря на меня, отправился к двери, как только он покинул комнату внутрь вошел Велас.

– Не думал, что вечер будет столь увлекательным, – чуть ли не пропел он.

– Что тебе от меня надо? – спросила я, отползая к окну.

– Послушание, преданность, секс. Пока все. Ну, хватит сидеть, поднимайся, ты так и не разделась.

Подняться удалось только с седьмой попытки. Словно в мизинце была вся сила, что имелась в теле, и теперь я была ее лишена. Когда я выпрямилась, Велас кивнул и приказал раздеться. Я расстегнула лифчик, и он упал к ногам. Потянулась к трусам, в дверь снова постучали. Я протяжно выдохнула, а Велас выругался матом и пошел открывать. Я даже не старалась прикрыться, наблюдала за каждым шагом Веласа, ожидая, что он сейчас снова бросится на меня. Тем временем он дошел до двери и, распахнув ее, заорал на того, кто был по ту сторону, но все же он выслушал пришедшего, и тихо выругавшись, вернулся в комнату, со злостью поднял ошейник и направился ко мне, я отступила.

– Не беси меня еще больше, – сказал он и сжал губы.

Я приказала телу не двигаться. Он пристегнул ошейник, а потом зацепил веревку к кольцу над кроватью. Велас вышел и запер дверь с той стороны. Я осела на матрас, рядом была моя кровь, и тихо заплакала. Я жалела себя и считала, что весь мир был против того, чтобы меня перестали калечить, унижать и считать ничем. Последняя мысль отрезвила. Слезы словно по мановению волшебства прекратились, и я подняла взгляд на кольцо.

А как еще ко мне могут относиться? Как? Сижу тут вся такая забитая и рыдаю вместо того, чтобы пользоваться возможностью и попытаться сбежать. Передо мной по-прежнему стояла задача – открыть ворота. Я поднялась на мягкой кровати, ноги проваливались в перине, подойдя к штырю, попыталась его выкрутить, но он был намертво прикреплен к стене. Левая рука мешала больше, чем помогала, я старалась не думать, что лишилась пальца, лекарство доктора действовало, я не чувствовала конечность вплоть до локтя. Я стала дергать веревку, но и это не помогало. Спустившись к кровати, открыла ящик и достала еще одни ножницы, маленькие, и бесполезные. Я попыталась разрезать веревку, но она была прочнее металла. Снова поднявшись на кровать, я стала ковырять стену по бокам от штыря. Я делала это с остервенением, била и била, корябала и корябала, пока рука не рухнула вниз не в силах подняться. Бинтом утерла остатки слез и снова принялась за дело, корябала, а потом дергала и тянула за веревку. Была бы у меня вторая рука, то шансы были бы больше, но работать пришлось с тем, что имелось.

Время шло, и я физически чувствовала, что его осталось не так много. Штырь пошевелился. Немного, всего на несколько миллиметров в разные стороны, я закусила кулак, чтобы не издать крика, то ли радости, то ли страха. Я продолжила ковырять, потом слезла с кровати, уперлась ногами в душку у изножья, перехватила веревку через плечо и повисла в воздухе, я толкалась ногами и скулила, веревка передавила руку, и я переставала чувствовать вторую.

Штырь поддался, я полетела вниз и шандарахнулось задницей об пол, завалилась на спину. Около пяти секунд я лежала и смотрела в потолок. Веревка была у меня в руке, я села и посмотрела на стену. Я сделала это – вырвала проклятый штырь.

Неожиданно легкие стали работать в два раза быстрее, я поднялась, собрала свою одежду и натянула ее, проклятый поводок мешал. Мысли становились более ясными, первый шок от случившегося прошел. Чувство скорого спасения от тирана село мне на плечи и свесило ноги. Я как могла, спрятала веревку под курткой, штырь вставила за пояс джинсов, осталось только не завалиться, иначе я вспорю сама себя. Снова бросилась к кровати и положила одеяло так, словно там был человек, укрывшийся с головой. Это выглядело откровенно лажово, но на первые пару мгновений можно было бы принять ложь за правду. Из тумбочки я достала шокер и, сжав его в руке, нажала на кнопку, треск электричества почти заложил уши. Он был таким громким, что я обернулась в сторону двери, ожидая что кто-то вот-вот появится. Никого не было. Закрыв тумбочку, я подошла к двери и встала сбоку, ожидая прихода Веласа. Я знала, что за этой дверью была еще одна, из комнаты с картинами, но, если судить по приходам людей, то она не запиралась. Я надеялась на это.

Эту дверь мне не открыть, не выбить, ведь я видела, насколько толстым было полотно. Окно тоже без вариантов. Только дверь, а ее может открыть единственный человек – ублюдский хозяин комнаты.

Проходили минуты, а его все не было и не было. Боль в израненной конечности начала о себе напоминать. Куда он унес мой палец? Не представляю, что испытал Рик, когда лишился руки. Сейчас у него имплант, но я уверена, он не в силах заменить настоящую.

Меня так и подмывало отправиться к окну и еще раз проверить решетку, но я боялась отойти от двери, ведь, стоило мне оказаться на расстоянии выстрела, а не за спиной Веласа, как он снова будет на лидирующей позиции. Со стороны улицы в окно светил узкий луч света, это была летающая камера, она снимала меня в данный момент. Я спрятала шокер под мышку и показала камере средний палец. Звук из замочной скважины заставил меня затаить дыхание. Я снова вцепилась в шокер и прижалась спиной к стене, практически врастая в нее. Сердце пыталось пробить ребра, и я опасалась, что Велас услышит его стук. Дверь открылась, и в комнату сразу же вошли.

– Какого хуя?!

Я бросилась на Веласа, прыгнула ему на спину как обезьяна и обвила шею больной рукой, уперла шокер под ребра и нажала на кнопку. Треск оглушал, Велас затрясся, рухнул на колени, а я продолжала жать, пока он не распростерся на полу, я сидела у него на спине и дрожала. Велас больше не шевелился.

– Ублюдок.

Поднявшись, я подобрала ключ, который он не успел спрятать в карман, забрала пистолет и пошла к двери, миновала комнату с картинами, выглянула из помещения в коридор, но мне не удалось увидеть того, что было по сторонам. Нужно было выйти. Шокер остался валяться рядом с Веласом, я проверила магазин, там не хватало одной пули, но было еще одиннадцать. В памяти были свежи воспоминания о силе пуль, которые разорвали бедолаге голову. И я воспользуюсь этим оружием, если того потребуют обстоятельства. Я побоялась возвращаться в комнату, где лежал Велас, вышла за дверь и заперла ее – ключ оказался одним для двух скважин. Я убрала его в карман и взяла пистолет здоровой рукой. Накинув капюшон на голову, медленно пошла в сторону лестницы. Коридор был пуст. Ни одной живой души, но снизу разносились крики. На середине лестницы я остановилась и присела на корточки, женщин на первом этаже уже не было. Но толпа мужчин, которых было около сотни, стояли в отдалении и у подножия лестницы. Они все как один смотрели в сторону невысокого мужчины, который толкал речь, стоя на стуле.

Я встала и прижалась спиной к стене. Их там было слишком много, мне не пройти незамеченной, а если меня засекут, то смерти ждать не придется.

Что делать?

Я вернулась на второй этаж и прошлась по всем дверям, но они были заперты, ни одного окна из коридора не было. Выход действительно был только один – сквозь толпу. Как бы я ни хотела это делать, но мне пришлось вернуться в комнату Веласа, он до сих пор лежал без движения. Было бы неплохо найти ключ от ошейника, но я боялась снова к нему прикасаться. Нашла в шкафу куртку и бейсболку, натянула их поверх, спрятала волосы под кепку и снова вышла из комнаты. Запереть ее я не забыла. На середине лестницы снова остановилась, я понимала, что если буду идти скрытно с опущенной головой, то на меня точно обратят внимание. Я расправила плечи и стала спускаться с лестницы так, словно этот дом принадлежит мне, а уроды снизу, это моя самая обожаемая компания. Но внутри я скукожилась до размера горошины, мне было дико страшно. Спуститься все же удалось, я не стала останавливаться и пошла по стенке позади всех в сторону выхода. Толпе на меня было плевать, они продолжали слушать мужика на стуле. Я же его не слышала вовсе, шум сердцебиения перекрыл посторонние звуки напрочь. Я шла и шла, а дверь не приближалась. Мужчины в едином порыве закричали: "Да", и сердце рухнуло в пятки и начало молотить пол, но я продолжала идти. Немного успокоения давали пистолет и штырь от моего ошейника.

Мне удалось. Я вышла в ночную прохладу, но не остановилась, чтобы насладиться свободой. По сторонам от дверей все так же стояли охранники, они не видели моего лица и скорее всего особо не следили за теми, кто выходит из дома. Зачем? Они ведь видели, кто туда входил, видимо, это было более важным.

Я нырнула под тень неосвещенных одноэтажных построек и прижалась к стене спиной. Меня натурально колотило, словно я не Веласа шандарахнула током, а себя. Немного успокоив дыхание, вынула пистолет и пошла в сторону, где должен был быть дом с женщинами.

Улицы были пустынными и до ужаса темными, луна постоянно пряталась за тяжелыми облаками. Я продолжала идти и нашла дом только через тридцать минут. По крайней мере мне казалось, что прошло примерно столько времени. Внутри тоже была темень, я услышала мужские голоса и нырнула за соседний дом. Женское здание тоже охраняли двое, я выждала несколько бесконечно долгих секунд, обогнула дом и перешла на соседнюю улицу, продолжая движение, надеялась, что карта, показанная мне Чейзом, не перемешалась у меня в голове, и я иду в правильном направлении.

В правильности пути я убедилась достаточно быстро. Передо мной вырос забор, но еще до того, как я его увидела, почувствовала стену купола. По позвоночнику пронеслись мурашки, Чейз сказал быть аккуратной, ведь купол слишком близок от выхода. А еще он сказал, что эти ворота никто не охранял, но это было не так. Один из людей Веласа сидел, прислонившись спиной к стене и курил. Если бы не яркий огонек его сигареты, я бы уже бежала к воротам. Я еще сильнее углубилась в тень и стала наблюдать за охранником. Пистолет в руке жег ладонь, я могла им воспользоваться, но в голову тут же полезли непрошенные мысли, а что, если он не такой ублюдок, как Велас и мужчины, которые насиловали женщин на первом этаже? А вдруг у него есть семья? Женщина или ребенок? Может, он обычный сторожила, который к Клану в большем смысле не имеет отношение, а сидит тут только из-за того, что уже не сможет перейти в другой, а жизнь Изгоя еще хуже, чем эта? Мысли сбивали одна другую, а рука болела все сильнее. Я то и дело закусывала губу, чтобы не взвыть от неожиданной порции боли, они накатывали волнами и с каждой минутой их частота только усиливалась.

Как жаль, что у меня не было часов, я не знала, сколько времени провела в комнате Веласа, как долго выбиралась из здания и сколько потратила минут на брожение по Клану. А если у меня практически не осталось времени? Что делать? Хладнокровно убить человека?

Я не могла.

Проклятая трусиха. Главный закон Ристалища – убей или умри. Неужели я готова умереть, лишь бы не запачкать руки и душу? Прикрыв веки, я досчитала до пятнадцати вместо десяти, словно отодвигала момент нападения. Открыв глаза, выглянула из-за дома, мужчины на месте не было. Я стала оборачиваться и вглядываться в темноту вокруг себя. Он что – засек меня? Высокий силуэт мерещился везде, в каждом пятне тьмы скрывалась опасность, а потом я услышала журчание, продвинулась в сторону звука. Сторож мочился прям рядом с дверью, которую я должна была открыть. Я направила пистолет в спину ничего не подозревающего человека, сняла с предохранителя, и охранник перестал ссать. Он медленно повернулся в мою сторону, и я увидела не мужчину, как предполагала раньше, а молодого парня, которого природа наградила высоким ростом. Да он был почти ребенком, лет пятнадцать, а может и того меньше. Что у Веласа с охраной? Видимо, серьезно охраняется только главный вход в Клан.

– Закончил? – спросила я.

– Теперь да. – Даже его голос был слишком детским.

– Открой ворота.

Меня слепили фонари на вершине ворот, но я видела лицо парня, на нем сменялись эмоции – от непонимания, до полнейшего шока.

– Ты кто? – спросил он и застегнул ширинку, не смотря вниз. Как еще не оттяпал себе чего.

– Это не важно. Открой ворота или я выстрелю.

Парень перевел взгляд на оружие, потом вернул внимание к моим глазам. Не знаю, что он в них видел, надеюсь, уверенность в сказанных словах и в обещанных действиях.

– Тогда сюда сбегутся остальные, – сказал он.

– Мне плевать, к тому моменту, я уже открою ворота и слиняю отсюда.

– Хочешь сбежать?

– Угадал.

Парень глубоко вздохнул и сказал:

– Ладно, только никому не говори, что это я открыл дверь, да вообще не рассказывай, что вышла через эти ворота.

– Договорились.

Он кивнул, сделал шаг к двери, но обернувшись, сказал:

– Только не стреляй.

Я опустила пистолет, зная, что нахожусь на достаточном расстояние, если он бросится на меня, я успею выстрелить, но мне этого не хотелось. Он выглядел невинно. Раньше бы я сказала, что невиновные не попадают в Ристалище, но вот она я, в самом эпицентре событий.

Парень открыл дверь и тут же упал на спину, из его глаза торчал нож, я зажала рот кулаком в бинте, кровь растекалась по лицу, и даже фонтанировала. Черт! Мгновение назад он был жив, а теперь нет. В периметр вошел Чейз и тут же присел у трупа, вынул нож и обтер его о форму слишком молодого парня.

Я не знала, какие эмоции испытала, увидев Чейза. Скорее всего это был коктейль из злости, радости, непонимания.

– Зачем ты… – начала я.

Чейз оказался возле меня в мгновение ока, сжал плечи и, вглядываясь в лицо, спросил:

– Ты в норме?

– Да, – ответила я, хотя хотела сказать правду. Я была максимально далека от нормы в привычном ее понимании.

Чейз отступил, он хватался за бок, и тут я позабыла про злость на него, но ненадолго.

– Ты ранен? – спросила я.

Он кивнул и отдал мне небольшой прямоугольный пульт с одной единственной кнопкой.

– Ты должна будешь нажать на нее через двадцать минут.

– Почему я? Что значит через двадцать минут? У меня нет часов и вообще я должна уходить.

Я не собиралась оставаться в Топорах дольше нужного. Чейз не ответил на вопросы, а продолжил говорить дальше:

– Но тебе придется оставаться в периметре, у Веласа заглушка, из-за территории взрыв не устроить.

Я пихнула пульт ему обратно.

– Так нажми сам.

Пока я пихала пульт ему в руки, Чейз увидел белые бинты, на которых уже проступила кровь, а я этого и не заметила.

– Что это? – В его глазах было столько страха. За меня? Уже поздно, плохое случилось, и время не отмотать.

Я не стала скрывать, забрала конечность и ответила:

– Он отрезал мне палец.

В глазах снова собрались слезы, но я их сморгнула. Почему присутствие Чейза делает из меня слабую девушку, которой так и хочется уютно усесться у него на коленях и свернуться в клубок.

– Вот… – Чейз не смог подобрать слов, да мне они сейчас были и не нужны.

Я молча подошла к нему и уткнулась лицом в грудь. Чейз обнял меня и прошептал:

– Прости.

– Что мы должны сделать дальше? – спросила я, понимая, если мы начнем разговор, я могу поехать головой и ничего хорошего из этого не выйдет.

– Я могу не выйти, – начал Чайз. – Рана…

Отлепив лицо от его груди, я взглянула на его снова безэмоциональные черты.

– Пошли вместе, – уверенней, чем чувствовала себя, сказала я.

Чейз аккуратно взял меня за руку, так чтобы не трогать пальцы.

– Мне жаль, – сказал он.

– Не представляешь, как мне жаль. Я иду с тобой, не заговаривай мне зубы. Я тут одна не останусь. Не буду стоять и гадать, когда там прошли двадцать минут.

Видимо, я сказала это таким тоном, что Чейз не стал спорить.

Ворота мы прикрыли, предварительно вытащив парня за периметр, чтобы его тело не попалось на глаза кому не надо. Мне было его жаль, но моя жалость ему уже была не нужна. Я слышала за нашей спиной летающую камеру. Возможно, я стала звездой экрана, вещи, которые делал со мной Велас почему-то привлекали зрителей. А тут поглядите, уважаемые зрители, жертва мало того сбежала, так еще и возвращается обратно. Я точно сошла с ума.

Мы быстро добрались до здания, от которого мне стало тошно. Чейз хромал, но продолжал идти, он вынул из-за пояса еще два небольших ножа и одновременно бросил их в охранников, те упали, картина повторилась, кровь, немного пофонтанировав, стала растекаться вокруг голов. Он снова попал в глаза. Черт. Меня бы вырвало, но я оставила все ранее съеденное в комнате Веласа.

Чейз повернулся ко мне.

– Стой здесь. Я зайду внутрь и быстро выйду.

– Зачем заходить?

– В здании есть лестница, она идеальный вариант для этой бомбы, так все здание рухнет, и основная масса людей Веласа – тех, что портят жизнь Фениксу, будут погребены.

Звучало логично, но я не хотела оставаться одна.

– Ладно, – сказала я вместо "не уходи".

Чейз посмотрел на меня дольше нужного, я видела в его взгляде сожаление. Понимала, что он не мог знать того, что произошло, но у меня не оставалось выбора, я не могла откинуть злость до конца. Тихий голос в голове продолжал нашептывать, как нам больно и страшно.

– Иди, – тихо сказала я, и он побежал так, словно и не хромал вовсе. Вот так выглядит человек, для которого задание это все.

Озираясь по сторонам, я сжимала в правой руке пульт, левая же стала болеть так, словно ее окунули в расплавленное олово – горячее и беспощадное. Я была настороже, если бы кто-то появился, я бы бросила пульт и выхватила пистолет из-за пояса. К сожалению, от левой руки не было никакого толку, даже от тех пальцев, которые остались.

Я не знала, как двигалась минутная стрелка, совсем потеряв чувство времени, вышла из укрытия и стала пробираться ближе к двери. Тела охранников лежали не прежнем месте, но я старалась не смотреть на них. Когда до входа оставалось не больше двух метров, дверь распахнулась, Чейз выбежал и прижался к ней спиной. Оттуда долбились и сыпали матом. Чейз осел, ранение давало о себе знать.

– Нажимай. – Я прочитала это по его губам.

Не знаю, почему не отошла дальше, скорее всего не думала, что взрыв будет настолько мощным. Краем глаза я заметила около трех летающий камер, нажала на кнопку, и меня отнесло назад. Секунда парения, и удар всем телом о землю, меня крутануло несколько раз, перевалило с одного бока на другой, из-за всеобщей боли и визга взрыва в ушах, я не могла понять, сломано у меня что-то или нет. Встать не было сил. Я лежала на животе, голова оказалась повернутой в сторону пылающего здания. Чейз оказался прав, оно рухнуло. Где Чейз? Перед глазами появились чьи-то ботинки, поднимая глаза, я увидела мужчину, на его штанине была нашивка в виде двух скрещенных топоров. Он постоял возле меня пару мгновений и двинулся дальше, может, посчитал меня очередной из девушек, живших в женском доме. Конечно, он не мог знать, что я взорвала их логово, и помогать мне он тоже не собирался. Я видела его силуэт на фоне пылающего здания, а потом погрузилась в темноту.

Не успела я насладиться сладостью тьмы, как меня безжалостно оттуда вырвали. Веки поднялись не с первого раза, но, когда мне удалось открыть глаза, увидела перед собой лицо Чейза. Он был весь в пепле, на щеке красовался глубокий порез. Его губы шевелились, он что-то говорил, но я не слышала. Покачав головой, прикоснулась к уху, Чейз кивнул.

Он помог мне подняться, хотя сам еле стоял на ногах. Мы куда-то шли, прячась в тени зданий от людей Клана Топоры и Шпоры, на улицах их было куда больше, чем раньше. Основная масса оказалась зеваками из темных домов, они вышли посмотреть, что стряслось. Не знаю, опасны ли были именно эти люди, но мы прятались и не вступила ни с кем в открытый бой. Так мы дошли до ворот, через которые я должна была выбраться ранее. Там была толпа. Чейз выругался, и я услышала это.

– Нужно укрыться где-то, – сказал он сам себе и стал смотреть по сторонам.

– Я знаю где, – прохрипела я, на грани потери сознания.

Чейз повернулся, тело более-менее пришло в себя и стало функционировать. Было сложно, но я отлепилась от Чейза и, взяв его за руку, потащила в другом направлении. Мы прошли около половины пути до дома, в котором могли укрыться, силы резко покинули меня, и я рухнула на колени. Голова кружилась, а тошнота стояла слишком близко к выходу. Чейз сел возле меня, я привалилась к его боку, почувствовала, как он приобнял плечи или просто удерживал меня от конкретного падения.

– Рэйвен, нужно идти дальше. Ты сможешь.

И я поднялась, снова осела, но в итоге встала. Голова шла кругом, но мы продолжили идти. Если честно, я не знаю, как нам удалось оставаться незамеченными. Мы добрались до дома, чьего владельца казнили несколько часов назад. Свет был вырублен, а тело сидело возле крыльца. Не думаю, что люди по утру сильно обратят внимание на него, ведь мы принесли им более сенсационные разговоры – взрыв главного дома Топоров. Смерть Веласа и всех его приспешников. Горите, твари, в аду! Мы ввалились в дом, прикрыли за собой дверь и сели на пол в маленьком коридоре друг напротив друга.

– Ты как? – спросил Чейз.

– Нормально. Жива, – ответила я.

Чейз сидел напротив, я увидела, как на его запястье загорелась цифра 2. Перевела взгляд на свою руку – 97.

– Какого хрена? – прошептала я.

– Ты вошла в сотню, – совсем не радостно сообщил Чейз.

Я подняла на него ошарашенный взгляд.

– Как?

– Нажав на кнопку, ты убрала многих из сотни, а их головы стоят куда дороже остальных.

– Вот черт.

И в этот раз я окончательно провалилась в беспамятство.