Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

19. Зерна нет

Амели.

В течении недели, пока моего супруга не было в городе, я смогла выдохнуть спокойно (если это можно так назвать, я по-прежнему вздрагиваю от каждого шороха или постороннего звука). Темное время суток стало для меня своего рода маленьким адом, все семь ночей я просыпалась с криками, либо в слезах. Сразу же уходила в душ и стояла под горячей водой, пыталась смыть с себя то, что невозможно смыть. Долго приходила в себя, успокаивалась и возвращалась в комнату, садилась и рисовала всё, что взбредет в голову. Людей из города, которых видела в течении дня, дома, деревья, но всё это неизменно заканчивалось рисунком с изображением голубоглазого блондина, который изменил моё представление о людях и Морах.

Каждое утро, каждого чертового дня я заставляла себя вставать с кровати, умываться, что-то есть и уходить с Лукасом на стрельбище. Я не понимаю, почему он согласился меня тренировать, но и спрашивать не собираюсь (вдруг передумает). Он учил меня стрелять из разного оружия. С этим возникали проблемы, стоило мне взять в руки огнестрельное оружие, как перед глазами тут же возникает образ Тони на краю пропасти. Каждый раз отбрасываю мысли о нем прочь, они мне совершенно не помогают. Он мертв, а я пока нет и, как бы это эгоистично не звучало, я должна отомстить за себя. А для этого требуются хотя бы минимальные навыки самообороны. Кстати, о самообороне, по этому поводу я так же обратилась к Лукасу, и он снова согласился. И тут мы столкнулись с очередной странностью, я не могла позволить Лукасу даже прикоснуться к себе, у меня тут же возникал ком в горле, а сердце отбивало чечетку. Мне была ненавистна мысль, что кто-то будет трогать меня, тело ещё слишком хорошо помнит то, что с ним сделали, а мозг постоянно напоминает ему об этом. И я поняла, что последней, кто ко мне как-то прикасался, была доктор, и то без моего ведома. Стоило только Лукасу делать шаг в мою сторону, я тут же начинала трястись и пятиться назад. Через два дня я всё же взяла себя в руки, и на первом же занятии у меня разошлись швы, и пока данные мероприятия пришлось отложить.

Помимо моих занятий по стрельбе, я безустанно ходила по городу и просто запоминала улицы, повороты, вышки. Если дядя не заберет меня, то я сбегу. Я больше не буду терпеть над собой насилие. Ни в каком виде, ни в моральном, ни в физическом. Так же я расспрашивала Лукаса и служанок об Аномальных и их тропах, об охране города и дома. Всё это я записывала в свой блокнот, в страхе что-то забыть или упустить.

Прошла неделя, и вернулся Боа. Об этом с недовольной физиономией сообщила Майя, так же она сказала о том, что мой супруг попросил накрыть стол в столовой на втором этаже, а я должна быть там через час, одетой подобающе. Смотря на Майю, не могла не отметить, что эта глупышка, видимо, действительно любит чудовище. А я в её глазах соперница.

Меня снова сковывает страх, мне придется идти на ужин с монстром, посмотреть в его глаза, слушать его голос. Я вынуждена снова остаться с Боа один на один, но слова Миранды дают одну сотую гарантии того, что сегодня он не тронет меня.

Надела платье в пол, собрала волосы в пучок и пошла в столовую. Всего несколько шагов, но мне кажется, что их слишком мало, я готова идти туда вечность. Но всего минута, и я на месте, руки нервно сжимаются в кулаки, дыхание сбивается, а на лбу выступает испарина. Бросаю взгляд на Лукаса, который находится в фойе, я словно ищу у него поддержки. Он бросает на меня ответный взгляд и поджимает губы. Даже если бы он и хотел как-то помочь, не смог бы. Отворачиваюсь, набираю полные легкие воздуха и открываю дверь.

Воздух резко покидает меня. Боа уже в столовой, его взгляд оценивающе пробегает по мне. От этого тошнота подступает к горлу. Переступаю порог только из-за того, что он там не один. В столовой находятся дядя и Дюк. При виде последнего что-то похожее на улыбку появляется на моём лице. Они приехали. Они всё же приехали ко мне, как дядя и обещал.

– Милая, как же я рад тебя видеть. – говорит дядя, сидя на стуле, и рукой подзывает меня к себе. Подхожу к нему, наклоняюсь для семейных объятий и шепчу на ухо:

– Нам нужно поговорить наедине.

Он еле уловимо кивает головой и странно смотрит на меня, нахмурив брови.

– Дюк, здравствуй. – обращаюсь я к здоровяку.

– Привет. Ты как? – искренне интересуется он.

– Отлично. – говорю я и улыбаюсь, но я уверена, что эта улыбка не касается моих глаз.

– Амели, не хочешь поприветствовать супруга? – спрашивает Боа и поднимается с места.

Не подумав, отступаю назад. Мурашки отвращения пробегают по рукам, мне мерзко даже смотреть на него, но я так же понимаю, что должна усыпить его бдительность, чтобы в дальнейшем у меня появилась возможность переговорить с дядей наедине.

– Ну же, любовь моя. – говорит Боа, и в эту секунду входит Майя с подносом еды. Она бросает на меня недобрый взгляд, у меня тут же в голове срастается картинка, которая поможет мне буквально через три недели. Подхожу к Боа и сквозь тошноту целую его в щеку, максимально быстро отстраняюсь и говорю:

– Я так скучала.

– Я тоже, дорогая. – говорит лжец и нежно сжимает мои пальцы в своей липкой ладони.

Мы рассаживаемся, и начинается разговор ни о чем. Погода, поставка продовольствия из моего нового дома в старый, военные, оружие. Я не принимаю участия в разговоре, но с нетерпением жду момента, когда дядя решит поговорить со мной. Слабый огонек надежды ещё тлеет в моём подсознании. Примерно через час дядя культурно просит Боа оставить нас наедине, так как он очень соскучился по племяннице.

Наблюдаю за сомнениями Боа и молюсь про себя, чтобы он ушел. Мне нужно понять, одна ли я в своей войне, или же есть тот, кто поможет мне.

Боа уходит, бросив на меня предупреждающий взгляд, который я игнорирую. Дюк тоже покинул гостиную. Смотрю на дядю и не знаю, как это можно сказать. Он выжидательно смотрит на меня и говорит:

– Что ты хотела мне сказать? – спрашивает он и берет стакан в руку.

– Я… не знаю… как это сообщить. – и я действительно не знаю, но интерес дяди к нашему разговору отчетливо виден, и от этого надежда распускает свои лепестки ещё сильнее.

– Говори, как есть. Ты нашла какую-то ценную для меня информацию?

Что? О чем это он?

– Нет. – говорю я, и интерес дяди тут же пропадает.

– Тогда не понимаю, что ещё мы можем обсуждать наедине. Брак удался…

– Он надругался надо мной! – слишком громко говорю я и чувствую, как краска стыда заполняет мои щеки. Стоило произнести это вслух, как я вновь почувствовала себя до невозможности униженной и грязной.

Дядя молчит. Я тоже молчу, но внутри у меня происходит ужасающая буря. Надежду сносит ураганом дядиного равнодушия. По его взгляду понимаю, что не должна была ему этого говорить. Он не на моей стороне.

– Надругался как? – спрашивает он.

– Как только мужчина может надругаться над… женщиной.

Дядя фыркает и бросает салфетку на стол.

– Муж не может изнасиловать жену. Ты просто неопытна и могла всё не так понять.

Что он несет?! Боже, да как такое возможно? Слабый огонек надежды безвозвратно растоптан. Его слова до такой степени злят меня, что я поднимаюсь на ноги и громким шепотом говорю:

– Может. Поверьте мне… может! И это вы продали меня ему как породистую кобылу! Я думала… надеялась, что вы поможете мне.

– В чем? Он теперь твой муж и имеет все права проводить с тобой ночи.

– Нет, ночи он проводит с любовницей! – я разговариваю с дядей так, как никогда не говорила. Повышаю голос, и вообще меня преследует желание взять его за грудки и встряхнуть.

– Значит, тебе просто нужно научиться искусству любви, и тогда Боа будет проводить ночи с тобой.

Он меня вообще не понимает.

– Но я этого не хочу. – смотрю на человека, который вырастил меня, и задаю вопрос, который появился в моём сознании только сейчас: – Вам очень нужен союз с ним?

Дядя оглядывается на дверь и, видя, что она по-прежнему закрыта, говорит:

– Люди в Скале голодают, последние два сезона дамба не выдерживает напора и весь урожай затапливает. У нас пустые склады. Зерна нет…

– Зерна нет. – повторяю я в шоке. – Ну ради зерна, можно отдать единственную племянницу в лапы монстра. – он молчит, и горькая улыбка появляется на моём лице. – До свидания, Максвелл.

Я больше никогда не назову его дядей. Отныне этот человек мне никто. Покидаю столовую и ловлю взглядом Дюка, который стоит недалеко от двери и с шокированным лицом провожает меня взглядом. Он услышал? Да какая разница, им ведь нужно зерно.

Впервые в жизни хочу стать зерном, которое увезут из этого города и отдадут людям Скалы.

Я рада, что этот ужин состоялся, теперь отчетливо понимаю, что это только моя война. Последняя надежда не оправдалась. Значит, буду выбираться сама.

Вскоре дядя и Дюк покинули город, об этом мне сообщила бессменная Майя. Она зашла в комнату, сказала это и ушла. В голове начал складываться план побега и мести. Но для этого мне нужно кое-что сделать.

Этим же вечером я снова увидела Боа, он вошел в комнату и с порога сказал:

– Больше никаких пожаров, никаких ножей в комнате. Я поговорил с Мирандой. – сердце замирает. – Она сказала, что ты пока не готова. Так что завтра ты снова пойдешь к ней на прием.

Сегодня он не тронет меня. Но я все же отступаю от него подальше и в итоге упираюсь в стену.

– Где ты будешь ночевать? – спрашиваю я и надеюсь, что на другом краю света, а ещё лучше в котле ада.

– Если ты попросишь, то с тобой. – самодовольно говорит он.

– Нет.

Его смех разносится по комнате.

– У меня не один дом, если ты об этом, но, возможно, я буду по соседству. Если что-то понадобится, то Лукас у двери.

– Хорошо.

Моя жизнь превратилась в спектакль. Когда я и Боа выходим на сцену, то мы моментально становимся примером для подражания. Он всегда обходительный, добрый, нежный. Я же в свою очередь кроткая и уважающая своего супруга женщина. Но стоит нам скрыться за кулисами, и начинается взаимная ненависть и злоба.

Три недели пролетели как три дня. Всё это время я тренировалась с Лукасом и приводила свой план в действие. За два дня до окончания месяца я сама искала встречи с Боа. Как только вышла от Миранды, то отправилась на поиски супруга и сообщила ему новость, которую он жаждал услышать.

Наткнулась на него, когда он покидал свой кабинет с пресловутой черной папкой. Стоя рядом с кроватью, без предисловий сказала:

– Я беременна.

20. Почему темно?

Амели.

Прошло ещё три недели, и всё это время я готовилась к побегу. Каждый прожитый день был посвящен одной и той же цели – как можно скорее выбраться отсюда. Я исправно ходила на стрельбище и с трудом, но всё же стащила оттуда два пистолета, не знаю, воспользуюсь ли ими, но полностью безоружной не выйду из этого города. Теоретически, я знаю, что ждет меня снаружи, Аномальные, голодные животные, скитальцы (люди и Моры, которые не принадлежат ни одному городу).

Также я "приобрела" мальчишечью одежду у торговца сушеными яблоками. Ну не то, чтобы украла, если я когда-нибудь смогу расплатиться с ним, то обязательно это сделаю, следовательно, я одолжила её на неопределенное время за непонятную цену.

Хотя Боа и сказал никаких ножей в комнате, я всё же прихватила один из столовой, и отныне он неустанно дежурит у меня под подушкой. Я уверена, что в этот раз Лукас видел пропажу ножа, но опять же тактично сделал вид, что ничего не произошло.

Не могу полагаться на то, что в одну из ночей супруг не ворвется в комнату и не потребует того, что я не собираюсь ему давать. Уж лучше смерть. Второй раз я не готова пройти через такое. И, возможно, этот нож и вовсе не для него, а для меня.

Боа особо меня не трогает. Замечает только тогда, когда нам нужно выйти в свет. Пройтись по городу и показать какая мы счастливая семья и как любим друг друга. Также он требует моего присутствия на всех собраниях, которые проходят внутри города (иногда на эти мероприятия приезжают из других более мелких городов, которыми управляют люди). На таких встречах я делаю всё возможное, чтобы угодить Боа и веду себя как идеальнейшая жена. Он в свою очередь показывает своё уважение и почитание мне. Не понимаю, для чего он таскает меня на эти мероприятия, ведь я там просто… нахожусь. Один раз я переборола своё отвращение к нему и спросила, на что получила ответ: "Люди достаточно меня боятся, мне нужно их уважение".

Три дня назад я стала невольным свидетелем того, как Майя и Боа ругались. Я вышла из своей комнаты, а дверь спальни Майи была приоткрыта, и я отчетливо увидела рыдающую девушку, которая сидела на коленях у ног Боа и пыталась взять его за руку, но он постоянно её отталкивал. Из контекста их разговора я поняла, что она ему наскучила и скорее всего их интрижка вскоре прекратится. Девушка плакала и молила Боа, говорила, как безумно любит его, и что они созданы друг для друга. Я не стала вслушиваться в их диалог, а просто кивнула Лукасу, который как обычно находился в холле, и мы пошли на очередной урок по стрельбе. В этот раз мне удалось стащить упаковку патронов нужного калибра.

Всё, что мне удавалось добыть для побега, я складывала в ванной комнате в шкафу. Это было самое идеальное место, которое я могла придумать. Кроме меня этой ванной никто не пользовался, и что немаловажно, я могла закрыть её на ключ, когда уходила из комнаты. Но каждый раз возвращаясь назад, боялась открыть дверь комнаты и обнаружить там Боа, который бы держал в руках мои трофеи. Даже боюсь подумать, что он сделал бы со мной.

Вот и сейчас возвращаясь от Миранды, я неспеша иду в сторону дома. Это был банальный осмотр, но я не могу дождаться дня, когда это прекратится. Лукас как всегда безмолвно следует за мной. Я настолько привыкла к его молчаливой компании, он не доставляет мне беспокойства. Знаю, что с его стороны мне ничего не угрожает. Пока Боа не прикажет.

Планирую побег через пять дней, именно тогда состоится очередная встреча внутри города. Кто-то приедет, даже не знаю, кто именно, но на эту встречу мне идти не нужно, из этого следует, что у главных ворот будет армия из охраны, я же выберусь через продовольственный вход. Именно там ночами загружают зерно для Скалы. В одежде мальчишки я влегкую смогу слиться с толпой и выбраться из города. Самый для меня непонятный момент – это Лукас, который постоянно находится у дверей, но он же просто человек и рано или поздно покинет свой пост, хотя бы ради того, чтобы сходить в туалет. Сначала я думала выбраться через окно, но это совершенно пустая затея. Там нет ничего, ни карниза, ни единого выступа. Просто гладкая стена. Если я попытаюсь покинуть дом именно так, то утром моё безжизненное тело кому-то придется соскребать с земли.

Но это будет только через пять дней, а пока я в темноте возвращаюсь из больницы. Немного помедлив, вхожу в дом и поднимаюсь на второй этаж. Но не вхожу в комнату… дверь приоткрыта. Мурашки бегут по коже, заставляя меня поёжиться. Он там. Я уверена в этом. Он нашел оружие? Нож? Рюкзак с кое-каким продовольствием? Или карту ближайшей местности, которую я стырила у него из-под носа?

– Спокойной ночи, Лукас. – по привычке говорю я и протягиваю руку к дверной ручке.

– Спокойной ночи, Амели. – слышу в ответ и вхожу внутрь.

Свет, как всегда, горит. Никого нет. Комната абсолютно пуста. Быстрым шагом направляюсь к ванной, дергаю за ручку – заперто. Подхожу к двери кабинета, стучу – тишина. Дергаю ручку – заперто. Обвожу взглядом комнату. Всё, как и было. Возможно, я забыла запереть входную дверь, когда уходила?

Но странное чувство, которое исходит из меня подталкивает проверить всё ещё раз. Заново обхожу спальню, заглядываю под кровать, в шкаф, даже в окно. Ничего, никого. Иду в ванную, там тоже пусто. Проверяю вещи для побега, всё на месте.

Мысленно сама себя успокаиваю и начинаю готовиться ко сну. Уже довольно поздно, глаза слипаются, а мышцы на руках ноют от постоянных тренировок по стрельбе. Но это всё не напрасно, ведь восемь из десяти пуль стали попадать в цель (или рядом с ней). Последние дни стали для меня максимально напряженными, чем ближе я к побегу, тем страшнее. Предыдущие ночи я долго ворочалась, но сегодня совершенно другой случай. Я вырубилась за пять минут.

Открываю глаза…

Тихо. Темно.

Не знаю, что именно, но что-то разбудило меня.

Темно? Почему темно? Я никогда не выключаю светильник, который стоит у входа.

Но сейчас он не горит.

Вглядываюсь в темноту и понимаю, что у дверей кто-то стоит. Страх заставляет усилиться зрение. Я действительно вижу силуэт. Или нет? Не знаю, есть ли там кто-то, но мне так страшно, что волосы по всему телу встают дыбом. С выпученными глазами и нереально бешеным биением сердца тянусь рукой под подушку. Там нож! Он спасет меня. И что-то внутри меня подсказывает, что я точно им воспользуюсь. В этот раз я не стану мешкать или жалеть его. Его? Я почему-то уверена, что это Боа. Он наигрался со своей игрушкой и решил прийти? Это точно он, ведь ключ есть только у него и у меня. Больше ни у кого.

Дрожь пробирает меня изнутри. Стараюсь не издавать никаких звуков, а сама прислушиваюсь к тишине.

Ужас. Я испытываю дикий ужас, от темноты. А точнее от более темного пятна у стены. Оно шевелится! О, Боже! Медленно, очень медленно продвигается к кровати. Сжимаю нож настолько сильно, что это действие издаёт тихий скрип.

Нет!

Этот звук послужил стартом к действиям человека в моей комнате. Тело налетает на меня и чьи-то руки тут же смыкаются на моей шее. Всё произошло в одно мгновение. Я даже вскрикнуть не успела. Шок. Я словно окаменела, но недостаток кислорода дает о себе знать.

Не пытаюсь отнять руки убийцы от себя, а заношу острие ножа справа и втыкаю его в бок убийцы. Всё слишком тихо. Почему он даже не кричит? Это жутко. Это сон? Нет, не сон.

Нет ни криков, ни стонов, только булькающий звук крови, которая стремительно покидает тело Боа. И мои хрипы. Его руки слабеют, но я всё равно достаю нож и снова погружаю его в тело душителя. Отталкиваю его в сторону от себя. В итоге он скатывается с кровати и с глухим стуком падает на пол. Этот звук словно гонг в тишине. Меня трясет, меня тошнит, а голову словно ватой набили – ничего не соображаю.

Продолжаю сидеть на кровати. В правой руке до сих пор держу нож, а левой растираю саднящее горло. Я только что убила Боа. Нет сожаления, наверное, я стала чудовищем, таким же как он. Получается, что я отомстила? За себя? Мне дурно от мыслей и жутко от темноты. Жду, что сейчас ворвется Лукас или кто-то другой, но никого нет.

Понимаю – это мой шанс. Другого может и не быть. Я должна бежать именно сейчас. Встаю с кровати и на ощупь иду к ванной. Открываю дверь и включаю там свет. Подхожу к раковине и смотрю в зеркало над ней. О боже, синяки на шее, кровь покрывает весь правый бок моей одежды, в которой я спала. Руки дрожат, но это не от сожаления о содеянном, а от страха, что меня поймают, и я не знаю, что тогда меня ожидает. Скорее всего смерть.

Хаотичными движениями быстро смываю с себя кровь. Раздеваюсь, бросаю одежду, пропитанную кровью прямо у раковины, достаю ворованный комплект и натягиваю его на себя – это обычная серая кофта, серые штаны на подростка лет пятнадцати. Собираю волосы в гулю и натягиваю сверху кепку, которая прикрывает мне как минимум половину лица. Из небольшого пакетика достаю уголь и слегка мараю себе лицо, не может быть работник чистюлей. Беру в руки рюкзак и всё перепроверяю. Патроны, пистолеты, один забираю себе и прячу за резинку штанов, второй оставляю в рюкзаке. Еда, карта, блокнот, вроде всё. Закидываю рюкзак на плечи и подхожу к двери ванной.

Но не могу её открыть. Он там. А если он жив? Он точно жив, такие как он не умирают молодыми, даже в конец света.

Понимаю, что драгоценное время уходит. Я даже не знаю который сейчас час. Выдыхаю и трясущейся рукой открываю дверь, луч света прорезает комнату и падает на кровать. Там кровь. Её много. Вот только в этот раз кровь не принадлежит мне. Тело Боа валяется с той стороны кровати. Я должна убедиться, что он мертв, иначе рано или поздно он найдет меня, хотя бы ради мести, но найдет.

От шока я словно во сне. Кажется, что всё это происходит с кем-то другим, но точно не со мной.

Медленно захожу за кровать и вижу военные ботинки. Толкаю один из них носком, ничего. Нет движения. Я не могу себя пересилить и посмотреть более точно. Просто не в силах увидеть то, что сделала. Плевать! Разворачиваюсь и подхожу к двери, начинаю поворачивать ручку, но комната заперта. Это точно он. Боа, зашел, запер комнату и выключил свет. Не нужно быть провидицей, чтобы понять, что именно он хотел сделать. От этих мыслей мне становится легче. Я не дала себя в обиду, отомстила за своё тело и душу.

Я не слабая и немощная.

Открываю дверь и выглядываю в холл. Пусто. Значит Боа предварительно отправил Лукаса и скорее всего сказал, что до утра он может быть свободен. С замиранием сердца выхожу из комнаты, запираю дверь на ключ. Меня не хватятся ещё несколько часов, а это время поможет мне уйти как можно дальше. Хотя бы выбраться из города.

Спускаюсь на первый этаж, никого нет, но "бряк" со стороны кухни, заставляет меня прижаться спиной к стене и прикрыть глаза. Кто там? Сердце набирает обороты, от этого дыхание становится частым и прерывистым. Закрываю ладонью рот и жду. Немного выглядываю из-за своего укрытия и наблюдаю, как Лукас быстрым шагом поднимается по лестнице наверх. Жду ещё минуту и выхожу из дома через дверь для слуг, которая находится в задней части помещения. Несмотря на то, что у выхода стоят двое мужчин они даже не смотрят в мою сторону, я ведь выхожу из дома, а не вхожу в него, следовательно, я свой.

Максимально опустив подбородок вниз иду в сторону складов. Одна улица, вторая, третья. Иду и иду. На меня никто не обращает внимания, я всего лишь ещё одна заблудшая душа, ищущая подработку ради пропитания. Незамеченной прошла до нужного места. И действительно, там обычными лопатами нагребают зерно и загружают в грузовую машину. Здесь работают мужчины всех возрастов, но в основном это подростки. Иду мимо них и уже пройдя мимо машины, слышу:

– Эй, ты куда?

Надеюсь, это не мне. Надеюсь, это не мне. Словно мантру повторяю я. Вижу открытые ворота, через которые в данный момент выезжает машина. Вот же она – свобода. Сто метров, и я на воле.

– Эй, малой в кепке, я к кому обращаюсь?

Нет, это точно мне. Провожаю взглядом удаляющуюся машину, склоняю голову вниз и оборачиваюсь на звук голоса.

– Сэр. – как можно тише говорю я.

– За работу, щенок! – говорит он слишком громко. – Я за что тебе плачу?

Наблюдаю, как в меня летит лопата, которая больно бьет по ногам ниже колена. Вот, ой! Больно же. Поднимаю лопату и смотрю на мужчину, который говорил мне это. Он высокий и слишком полный для этой работы. Но если он только приказы раздает, то, видимо, от избытка работы и опух.

– За работу! – кричит он на меня, и я наблюдаю, как его слюна вылетает изо рта с желтыми зубами.

– Да, сэр. – говорю я и встаю в один ряд с такими же работягами, но моих сил хватает буквально на тридцать минут. Как только главный уходит, бросаю лопату и иду в сторону ворот, которые по-прежнему открыты. В это самое время страгивается уже груженая машина, и я быстрым шагом направляюсь к ней. Прибавляю шаг и бегу.

Мне нужно залезть в кузов. Машина движется достаточно медленно, заезжает на слабо освещённый участок, успеваю схватиться руками за какую-то деталь. Меня начинает трясти на ухабах. Машина набирает скорость. Скоро пост, нужно забраться внутрь, иначе меня увидят. Пытаюсь подтянуться на руках, но сил не хватает. Тут словно по волшебству появляются чьи-то руки и затаскивают меня в кузов, прикрытый брезентом.

Сквозь темноту всматриваюсь в лицо человека передо мной и не могу поверить, что это он. Не может быть! Страх с новой силой сковывает меня, тянусь за пистолетом и сбившимся голосом спрашиваю:

– Что ты здесь делаешь?

Глаза напротив меня, кажется, удивлены моему вопросу. Достаю пистолет и направляю его в голову человеку, который затащил меня в машину.

Скрежет огромных ворот оповещает меня о том, что побег удался.

Я за пределами Флэнтона.