Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 200 (всего у книги 297 страниц)

– Где Майкл и Джил?

– Майкл мертв, Джил скорее всего уже не в Кортрок.

Надеюсь на то, что Хантер ошибся, но это история не о нём.

Хантер не ошибается.

– Что это значит? – спрашиваю я, стараясь уловить суть происходящего.

Хантер отходит в сторону и указывает рукой на один из мониторов. Это видео с камеры видеонаблюдения.

– Покажи ему, – приказывает глава Хелл.

Незнакомый мне мужчина перематывает видео и останавливается, когда группа людей расстреливает Майкла, подаюсь ближе к экрану и вижу, как Джил бросается на… Гриро, она хочет его застрелить, но этого не происходит. Буквально за мгновение до этого ублюдок выпустил всю обойму в своего друга. Потом один из мужчин ударяет Джил по голове и взваливает её обмякшее тело на себя. Гриро поднимается на ноги, и они уходят.

А тело Майкла продолжает лежать.

Тело Майкла…

Если бы Джил ушла со мной, возможно, Майкл был бы жив. Но тогда скорее всего мёртвым оказался бы я. В Майкла выстрелили слишком много раз, но он до последнего прикрывал собой дочь. Возможно, этого никто и не заметил, но Майкл не скрывался от пуль, он бросился на Гриро именно так, чтобы оградить Джил, даже от случайного попадания.

Отворачиваюсь от монитора и обращаюсь к Хантеру:

– Почему ты решил, что её уже нет в городе?

– Десять минут назад из Кортрок вылетело три вертолета. Два из которых отправил я.

– А на третьем ушел Гриро.

Куда он её повез? Точно не в Крест, топлива на такой большой промежуток не хватит. Пока я думаю над этим, Мишель готовится к полуночному выходу в эфир. Оставляю Хантера с его новой командой и поднимаюсь на этаж, где мы с Джил разделились.

Множество гильз рассыпаны по белому полу. Майкл до сих пор лежит так, как я застал его на видео. От его тела идут кровавые следы всего одной пары ног.

Подхожу к телу Майкла и смотрю на одного из самых несокрушимых людей нашего времени. Он лежит на спине, глаза его закрыты. На видео было иначе, Хантер прикрыл веки друга и соратника. Не знаю, есть ли на нашей планете ещё хотя бы один человек, который был бы удостоен уважения Хантера. Думаю, таких больше не осталось.

Всё не вечно.

Сажусь рядом с ним в лужу подсохшей крови и размышляю о своих дальнейших действиях. Я уже знаю, как именно найду Джил. Кладу руку на плечо Майкла, сжимаю его и говорю:

– Я найду её. Обещаю.

И вставая, мысленно добавляю: "Это обещание я сдержу".

Я так и не успел поговорить с тобой. Объяснить причины того, что я позволил себе окунуться в отношения с Джил. Да я даже ни разу не говорил тебе слов благодарности за всё то, что ты сделал для меня.

– Спасибо, Майкл, – произношу я в пустоту.

Жизнь неумолимо коротка, и если есть что сказать, то лучше с этим не затягивать. Нужного момента может никогда не представиться.

Глава двенадцатая

Джил

В жизни ни с чем не перепутаю ощущение парения в воздухе. Вот и сейчас безошибочно понимаю – я лечу. Пару раз прихожу в себя. Незнакомец первым открывает глаза и пытается растолкать мой усыпленный лекарствами мозг. Почему лекарствами? Потому что каждый раз, когда мне удается открыть глаза я вижу иглу, что приближается ко мне, а потом следует легкий укол в шею. И темнота.

Не знаю куда я лечу, но вокруг меня явно не друзья.

Препарат, что вкалывают мне, изрядно раздражает незнакомца. Я практически слышу его вопли, но они достаточно быстро смолкают, а после, и я теряю связь с реальностью. Тем не менее чувствую, что лечу на вертолёте, я слышу шум винтов и голос Гриро. Я слышу его так чётко, словно он сидит в моей голове.

Он убил всех моих родных.

Он убил всё во мне.

Всё человеческое и доброе. Отзывчивое и нежное.

Гриро растоптал мою жизнь, отняв у меня родителей. Одного за другим…

Полёт заканчивается. Железная птица садится. Я пытаюсь открыть глаза, но веки так тяжелы, что мне не удаётся их поднять. Моё вялое и слабое тело куда-то несут, я снова слышу голос Гриро, он говорит, чтобы со мной были максимально аккуратны. Потом меня везут, рука свисает вниз и её кто-то закидывает на меня. Веки по-прежнему неподъемные. Транспортное средство останавливается, и меня перекидывают на плечо. Тащат куда-то. Укладывают. Слышу быстрые шаги и скрип.

Проходит какое-то время. Незнакомец просыпается и толкает меня в плечо. Разлепляю веки…

В итоге я оказалась там, где Майкл хотел бы видеть меня меньше всего.

Тюрьма? Не знаю.

Клетка? Определённо.

Комната три на три метра, три серые бетонные стены и облупленный потолок. Четвертая стена, кажется, сделана из железа, в центре дверь, она, естественно, заперта, на слишком большой, немного заржавевший замок. Сквозь решетку на двери я вижу слабо освещенный коридор, шириной он не больше полутора метров. Здесь совсем не пахнет жизнью, словно место заброшено уже давным-давно. Встаю с деревянного настила и тут же оседаю на пол. Поднимаюсь и медленно прохожу к решетке. В коридоре никого нет. Толкаю дверь, она не поддается. Я слабая. Незнакомец ещё слабее меня. И это непривычно. Но я уверена на сто процентов, что силы покинули нас не от голода. Всему виной лекарства.

Мне нужно время. Возвращаюсь к "кровати", забираюсь на неё с ногами и, смотря на дверь, вспоминаю последние события.

Папы больше нет.

В груди образуется приторно-горькое чувство опустошения. Но я удивлена – у меня нет слёз. Мне больно, душа рвется на части, но я не плачу. Незнакомец не позволяет. Он обещает, что мы отомстим. Отомстим Гриро за то, что он отнял у меня самых родных и любимых людей.

Мама и папа.

В голове проносятся счастливые воспоминания из нашей жизни. Но теперь нашей жизни нет.

Осталась только моя.

Осталась только я.

Одна.

Белая рубашка испачкана в крови. Медленно расстегиваю пуговицы и отбрасываю одежду от себя. Там его кровь. Уже засохшая и потемневшая. Не могу касаться её. Я слечу с катушек. Сойду с ума, если прикоснусь к багровым пятнам. Не знаю почему, но именно кровь на рубашке будет последней каплей, и незнакомцу не удастся удержать меня от глупых поступков, от истерик и слёз. А сейчас позволить себе глупости я не могу. Мы не можем.

Папа всегда хотел, чтобы я была сильной. Чтобы я была бойцом. Чтобы я могла постоять за себя. И сейчас у меня нет другого выбора. Я вернусь домой. И сама поквитаюсь с Гриро.

Верну наследие моих родителей.

Я верну Крест себе.

Мысли о родителях не отпускают меня. В своём сознании я рисую картину какого-то иного мира, где спустя время и препятствия они снова найдут друг друга и будут там счастливы. Без всех этих Коалиций и интриг. Без лживых друзей и мутантов. Без апокалипсиса и… без меня.

Я рисую маленький и уютный домик, подобный я как-то увидела в одной из книг. Это был легкий любовный роман, а его герои жили у самого берега моря. На открытой веранде я рисую маму, она сидит на кресле-качалке, её ноги укутаны в клетчатый плед, в руках горячая кружка чая. От ароматного напитка поднимается пар, и сквозь него я могу рассмотреть крапинки в маминых печальных глазах.

Воображение пытается нарисовать как можно быстрее и чётче. Так, словно у меня заканчивается мысленная краска, но я не могу испортить финал. Не могу смазать момент, который важен для них. Ведь он важен и для меня. Зачерпываю щедрую порцию лучезарной краски и рисую, как со стороны моря идёт высокая подтянутая фигура. Голубые джинсы и светло-серая футболка. Темные волосы немного отросли, а на щеках появилась легкая щетина, такая, как всегда нравилась маме. Мама присматривается к фигуре, и, узнав его, тут же соскакивает с кресла. Плед, как и кружка падают на деревянный пол веранды. Не замечая ничего вокруг, она переступает через этот маленький хаос и, сбегая по трем ровным желтым ступенькам… улыбается. Мама улыбается так, что птицы начинают щебетать с удвоенной силой, а солнце слепит ещё ярче.

Мужчина, что идёт со стороны моря, уже знает, куда он идет и к кому. Он знает… он всегда знал где найти маму. Папа идёт не спеша, и в его взгляде можно увидеть всю боль, что он испытал, потеряв её, он до сих пор не верит, что это Джей. Его Джей Хелена Моррис. Но это действительно она. Мама запрыгивает на папу и так крепко обнимает, что у него в горле образуется ком. Это она. И он снова её нашёл. Даже после смерти. Даже после всех мук ада и рая, он её нашёл.

На глазах собираются слезы, и незнакомец напоминает мне, что мы больше не та Джил, которая любую проблему решает одними лишь слезами. Больше я себе этого позволить не могу.

Если я буду слабой, то не выберусь отсюда и не смогу добраться до Гриро. Не смогу отобрать Крест.

А я должна.

Обязана.

Постепенно действие лекарств сходит на нет. Встаю с кровати, и сама мысленно призываю незнакомца. Он моментально появляется, встряхивает головой, и мы подходим к двери. Упираюсь в нее руками и толкаю что есть силы. Металл начинает протяжно скрипеть, но тут я слышу громкий щелчок. Словно дверь закрылась или открылась. Быстро отхожу от решетки и уперевшись спиной в стену, останавливаюсь. Дверь камеры открывается, и входят двое вооруженных мужчин, они встают по обе стороны от входа и направляют на меня автоматы. Следом входит… он.

Гриро.

Я стою и пытаюсь усмирить незнакомца – он жаждет крови. Незнакомец успокаивается, и в бой готова броситься я, но тут в игру вступает моя новая личность и приводит меня в чувство. Мы с незнакомцем по очереди одергиваем друг друга. Сейчас нам нужна светлая голова. Нельзя раскрывать мои способности сейчас.

Слава богу, наши с незнакомцем порывы вспыхивают не в одно время. Иначе быть нам расстрелянными. Как показала жизнь – это проблема моей семьи.

Я понимаю, что стоит мне сделать одно лишнее движение, и Гриро спустит своих псов с поводка. Он убьет меня так же, как и моих родителей. И кто тогда отомстит за наши смерти? Майкл? Сердце колет острой ядовитой иглой. Я ведь даже не знаю жив он или нет. Он ушел один, а за ним отправилась толпа вооруженных людей. Мысли о Майкле успокаивают меня и незнакомца. Я уверена, я должна быть уверена, что Майкл жив, иначе быть не может. Я не могу лишиться всех.

– Боже, Джил, почему ты раздета? – спрашивает Гриро, остановившись напротив меня, но на достаточном расстоянии. Мне до него не дотянутся. Я бы прыгнула и впилась зубами ему в глотку. Я бы разорвала его на части. Но не сейчас. Ещё не время.

Он снимает с себя куртку и бросает её мне. Я не ловлю одежду, и она падает к моим ногам. Я просто молча смотрю на него. Я и незнакомец. Я не паникую, не боюсь и не сомневаюсь. Я знаю, что буду делать. Впервые в жизни я уверена в своих мотивах и будущих поступках. Это непривычно. Но определённо сильно. Я словно стала взрослее и мудрее на годы вперед. И чтобы это произошло, я должна была потерять родителей?

– Джил, мне жаль, что всё так вышло. Ты же понимаешь, у меня не было выхода? Я скорблю вместе с тобой.

Мерзкое подобие человека. Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу. Каждой клеточкой своего тела.

Я молчу. Я не удостою его моих истинных чувств.

– Девочка моя, что с тобой стало? Что Майкл сделал с тобой? Твои глаза, они…

Каждый мой выдох пропитан ядом.

Я молча смотрю на того, кто отнял у меня всё.

Сейчас моя цель – остаться в живых и понять, что Гриро от меня нужно. Он мог убить меня там, вместе с папой. Бывший друг семьи не просто так увез меня из Кортрок. Ему что-то нужно, и, видимо, моя скромная персона должна ему в этом помочь. Как бы не так.

– Мне правда жаль. Я любил твоих маму и папу, – продолжает Гриро тихим и до ужаса знакомым голосом. – Они и моя семья тоже. Твой отец, он был мне как брат, о котором я всегда мечтал. Но он не видел проблемы, а она была всегда перед его носом. Ты хоть представляешь, что случилось бы, если Джей обратилась бы в то… во что она превратилась в ту ночь? Она бы убила сотни, а то и тысячи граждан Креста. Это риск, который… я не мог позволить. Я не мог допустить, чтобы Джей разрушила город, который я и твой папа подняли с колен.

Я молчу. Но с каждым произнесенным словом моя выдержка начинает ослабевать. Как он смеет говорить о моей семье? Кто дал ему право считать себя вершителем судьбы моей мамы. Она могла никогда не обратиться, она могла прожить долгую, очень долгую и счастливую жизнь. Но Гриро не позволил. Он отнял у неё это право.

Его глаза лихорадочно сверкают – он уверен в своей правоте. Уничтожение моей мамы было для него идеей фикс.

– Тебе нужно поесть. И, наверное, принять душ. Мы поговорим ещё раз, но позже. Я просто хотел тебя попроведовать.

Я так и не говорю ему ни единого слова. Даже не позволяю сжаться пальцам в кулаки. Я обязательно скажу ему всё, что думаю, но только тогда, когда оружие будет в моих руках, а не в его. Я не буду лезть на рожон. У меня есть, будет всего одна попытка. И я не промахнусь.

Гриро уходит, дверь запирается, но вот его охрана остаётся. Один из них встаёт напротив моей камеры и смотрит на меня масляным взглядом. Он разглядывает простой белый лифчик так, словно никогда не видел женской груди. Беру в руки куртку Гриро и, проверив карманы, откидываю её к порогу. Пусто. В карманах ничего нет.

Позже мне приносят еду, и комплект одежды. Черные леггинсы, синюю просторную футболку и кожаную куртку. Для чего мне куртка в клетке? Здесь достаточно прохладно, но я надеюсь, что не для тепла она тут появилась. Скорее всего он хочет выпустить меня. И тогда я смогу понять, что за город окружает меня.

Переодеваюсь, не отворачиваясь от громилы что смотрит на меня сквозь решетку, он даже пару раз облизывает губы. Озабоченный идиот. Но я не испытываю стыда или стеснения. Во мне что-то нарушилось. Что-то безвозвратно сломано. Это ни починить, ни исправить. Я не чувствую ничего из того, что испытывала раньше.

У меня есть цель – выбраться. Живой.

Вернуть наследие моих родителей.

Вернуть Крест и уничтожить Гриро.

Проходит достаточно долго времени. Прислушиваясь к окружающим звукам, понимаю, это мне не поможет. Я не слышу ничего, кроме пустой болтовни охранников. Один из них уходит, второй остаётся. Ложусь на кровать и спустя несколько часов проваливаюсь в сон. Мне снится картина, которую я мысленно нарисовала. Мама и папа – счастливы. Жаль, что это только в моём воображении. В моём сне.

Глава тринадцатая

Джил

Дни проходят один за другим. Неудивительно, что они тянутся бесконечно. Уже на протяжении пяти суток я нахожусь в клетке. Меня выводят на улицу, но только под дулами как минимум трёх автоматов. Я ем обычную еду и меня не выворачивает, но я чувствую, как с каждым днём незнакомец становится слабее. Он чахнет на глазах. Мне нужно выбраться из чужого города до того момента, пока незнакомец не начнет требовать мясо мутантов. Он уже его просит, но пока это всего лишь напоминание. Но стоит ему потребовать, и тогда мы оба пропали. Я ведь не знаю, что со мной будет происходить дальше. Я снова стану слабой? Окажусь при смерти? Начну бросаться на людей? Или просто погибну? Неизвестно.

Каждый день происходит одно и то же.

Утром я просыпаюсь ещё до прихода женщины в нелепом старом платье. Иногда мне кажется, что когда-то такие носили на балах и пышных приёмах. Почему она облачена в столь странный наряд? Я не знаю, но подозреваю, что она немного не в себе. В её сопровождении меня ведут в душевую. На тот момент там нет ни единого заключенного, если они вообще имеются в этой тюрьме. К сожалению, я не знаю имени женщины, ни сколько ей лет, ничего. Она немая. В руках у неё всегда бронзовый колокольчик, которым она воспользуется, если я попытаюсь сбежать. И в этот же момент двое, что охраняют меня, ворвутся в душевую. Раздеваюсь и моюсь я перед дамой в когда-то роскошном бальном платье. Её волосы скатаны в колтуны, глаза пусты, словно она не понимает для чего тут находится. Но стоит мне сделать лишний шаг или какое-то постороннее движение, как женщина резко поднимает вверх колокольчик и выпучивает глаза.

Моюсь в ледяной воде. Я бы и не ходила в душ, но монотонность дней меня убивает. И я всё надеюсь, что в один из этих походов что-то пойдёт не так и мне удастся улизнуть. Не делаю резких движений ведь я знаю, по ту сторону двери всегда стоит извращенец. По-другому я его назвать не могу. Громила будет рад ворваться в душ, когда я стою голая.

После душа возвращаюсь в камеру. Меня запирают и примерно через час приносят еду. После трапезы приходит Гриро. Он разговаривает со мной изо дня в день, но я пока не сказала ему ни единого слова. Он просит меня о помощи. Он хочет, чтобы я вернулась с ним в Крест и рассказала людям о том, как мистер Гриро старался всё это время спасти меня из жутких лап Майкла и мистера Хантера. Он не понимает, что если мистер Хантер жив, то моё заявление моментально воздвигнет для бывшего друга семьи именную могильную плиту с двумя датами через черточку.

Гриро также объясняет мне, что город… мой родной Крест жаждет видеть кого-то из семьи Майкла и Джей. Они уже в каком-то роде не надеются на появление недавно умершего отца, но они требуют моего возвращения домой. Граждане Креста даже выходили на митинг и просили Гриро вернуть Джил в родные пенаты. Город поставил ему условие, которое он не может выполнить. Он хочет быть своего рода моим регентом. То есть я должна буду иногда мелькать перед жителями, а он будет править. И предатель уверен, что его правление – это благо для Креста. Гриро по-прежнему убежден, что Коалиция цела и невредима. И скоро он отдаст Крест в их распоряжение.

После долгих и монотонных монологов Гриро уходит, а меня ведут на долгожданную прогулку. Из этих двадцатиминутных хождений на воле, мне удается понять примерный маршрут, по которому мне нужно бежать из города. Также становится известно, что тюрьма, в которой нахожусь я, – это бывший полицейский участок и камеры там всего две. Занята только одна.

Выходя на улицу, я знаю, что прямо у самых ворот расположен гараж. Пару раз его ворота были открыты, и я увидела, что там находятся два автомобиля и один мотоцикл. Чья это техника неизвестно, но раз ворота бывают открыты во время моих прогулок, следует, что внутри есть тот, кто владеет этим имуществом. Я умею ездить на мотоцикле, меня папа научил, но это было так давно, что я сомневаюсь, смогу ли уехать именно на нём. Но ведь если я поеду на машине, то тогда преследователи точно догонят меня. Ворота города находятся примерно в пятистах метрах от гаража. И ворота – это очень сильно сказано. Две створки, состоящие из металлических прутьев высотой в три метра и соединенные между собой толстой цепью. Я удивлена, как мутанты не снесли этот город с лица земли. Или он уже давно пал и то, что я вижу, – это всего лишь его останки.

После прогулки меня снова уводят в камеру, и там я провожу остаток дня. Иногда меня выводят в туалет и при этом всегда присутствует охранник. Один из них – тот, что просто выполняет свою задачу, всегда встаёт полубоком и делает вид, что ничего не происходит. Но второй, который плотоядно смотрит на меня, никогда не отворачивается. Он опирается спиной о противоположную стену и, выгнув одну бровь дугой, наблюдает. Наблюдает так тщательно, что я должна бы как минимум возмутиться. Но мне плевать. Мне настолько всё безразлично, что я начинаю переживать, что останусь такой навсегда.

Вечером приносят еду, но сегодня она мне не лезет. Смотрю на тарелку, и тошнота тут же подступает к горлу. Отставляю похлёбку на пол и ложусь на кровать. Смотря в потолок, прикидываю, сколько мне нужно будет времени, чтобы добраться до гаража. Если он открыт, то я смогу угнать мотоцикл, дальше еду к воротам и, если меня не расстреляют, то у меня будет не больше минуты на то, чтобы открыть ворота. Но как я это сделаю? Ключа нет. Бред какой-то. Кусачки? В гараже они должны быть. Сила незнакомца? Он уже и так ослаб. Ему нужна еда. Но кроме этого, я чувствую что-то ещё. Раньше я не обращала внимания, но кажется, что в голове начинает жужжать пчела. Она вдалеке, но с каждым часом приближается. Монотонное жужжание становится ближе и ближе. Скорее всего я просто медленно схожу с ума.

Смотря на серую бетонную стену, я призываю незнакомца, и он тут же появляется. Уставший и невыспавшийся. Удивительно, но он стал для меня тем самым якорем, который не даёт мне уплыть в пучину скорби и ярости. Незнакомец удерживает меня на месте, но не позволяет забыть о нашей общей цели. Неожиданно меня посещает мысль, что он больше мне не незнакомец. Он огромная часть меня, та, что останется со мной до конца. Утешает мысль, что, даже умирая, я не буду одинока. Он всегда будет со мной. Выходит, я счастливый человек. Если я вообще являюсь человеком.

Прислушиваюсь к внутренним ощущениям и занимаю себя тем, что подбираю имя для бывшего незнакомца. Я больше не хочу так о нем думать. Ему необходимо воплотиться в моём воображении. Я уверена в одном – это мужчина. Не знаю почему я так решила, но это именно он. В голове проплывают десятки имён, от Боба, до Ренилианта. Множество имён, и ему не подходит ни одно. И тут я вспоминаю старый миф и начинаю шептать незнакомцу, хотя в этом нет необходимости. Он ведь и так в моей голове и слышит все мои, даже самые ужасные мысли.

– Когда я была маленькой, Саманта Келли подарила мне сборник старых мифов и легенд. Я зачитывалась ими допоздна, так что маме приходилось отбирать книгу, – на мгновение замолкаю, вспоминая, как маленькая я злилась на маму за то, что она не дала дочитать мне очередную легенду. Отбрасываю щемящие воспоминания и продолжаю. – Знаешь, есть один демонический дух из индуистских мифов. Но этот дух можно встретить и в других религиях, но я не знаю, как его величают там. Это очень опасный и страшный дух, который пожирает своих жертв, когда те ещё живы. Никого не напоминает?

Незнакомец лениво улыбается, и эта улыбка передается мне. Через решетку ловлю взгляд более адекватного охранника, он хмурится и быстро отворачивается, а я продолжаю:

– Так вот, следуя мифу, такие духи были настолько переполнены жаждой крови, что практически убили своего создателя – бога Брахму. Похоже на нас, правда? Ты ведь тоже меня практически убил.

Незнакомец очень внимательно слушает меня. Несмотря на то, что он в моей голове, и я не представляю, как он выглядит, это скорее моя свирепая тень, но в мужском обличии.

– Имя этого духа – Ракшаса. А тебя я буду называть – Ракс. Как тебе? Вроде звучит.

Незнакомцу нравится, и я снова пробую его имя:

– Ракс. Отлично. Идеальное имя для тебя.

Прикрываю глаза и слышу тихий разговор моих охранников.

– Лина говорит, что сегодня их ещё больше. Не понимаю, они никогда не совались в это место. Уже три года как город загнулся. А мы были тут всего дважды за это время, – причитает адекватный.

– Видимо, учуяли нас, вот и кружат, – предполагает извращенец.

– Чёрт знает, но это хреново. До нас тут тоже жили люди.

– Это ты про местных? Живые трупы. Какие это люди? Они скоро друг друга жрать начнут, – говорит похотливый идиот.

Насколько же он отвратителен? Вот бывает смотришь на человека и понимаешь, что у него внутри добро. В громиле только ядовитое зло.

Охранники замолкают, а я прокручиваю полученную информацию. Об этом городе знает Коалиция. Город уже три года как не функционирует, но тут есть люди. Женщина в бальном платье скорее всего тут живет. Но других я не видела. Только Гриро, даму, двоих охранников и ещё одного мужчину по имени – Слоун. Он присоединяется к нам только на двадцатиминутной прогулке. В остальное время я могу лицезреть только своих охранников.

– Я столько мутантов видел в последний раз, когда мы улетали из Кортрок, – тихо произносит самый адекватный охранник.

Я пытаюсь вспомнить лица тех, кто стрелял в папу, но не могу. Я помню только Гриро и его выпущенную обойму. Но мне кажется, что извращенец тоже там был. Но я не уверена в этом.

– Ага. Толпа была знатная, – вторит ему извращенец.

Мутанты. Это они. Ракс тут же выныривает из моего сознания и хочет ринуться за стену. Туда, где еда. Успокаиваю его и обещаю скорый пир. Не знаю, как я это устрою, но обязательно порадую своего друга.

Постепенно я засыпаю, и просыпаюсь, как всегда, ещё до того, как за мной приходит немая женщина. Лежу лицом к стене и слышу, как один из охранников уходит. Почему? Почему он уходит? Его кто-то сменит?

Минуты утекают, и я слышу приближающиеся шаги. Дверь открывается, и я тут же оборачиваюсь на скрип сгнивших петель. Входит Гриро. В этот раз его лицо не выглядит как маска скорби и печали. Он решителен. Я знаю этого человека, и уверена, сегодня ключевой день. Я достаточно осмотрелась, пора делать ноги.

Дверь остаётся открытой. Бросаю на проём беглый взгляд. Мне нужно уходить. Ракс уже изголодался, и каждый раз после пробуждения первая мысль – еда. Много-много еды. Да и странный рой в голове не утихает. Он раздражает и дезориентирует, я постоянно отвлекаюсь на этот звук.

Гриро стоит у стены, охранники, направив на меня автоматы, находятся за дверью. Громила не отрывает взгляда от моей груди.

– Джил, нам нужно серьезно поговорить. Я не буду от тебя ничего утаивать. Хорошо? Коалиция – будущее, и ты это знаешь. Но для вступления туда я должен отдать город. Мирный тихий город.

Что он несет? Папа уже подписал договор. Или отец Мишель просто использовал Гриро, а тот по-прежнему ничего не подозревает?

Убийца моих родителей продолжает свой монолог:

– Я не просто так оказался в Кортрок, я приехал туда за тобой. И я прошу прощения, что тебя напугали в квартире, но глупцы были неумелы и всё пошло крахом. Их задача состояла в том, чтобы обездвижить тебя. А дальше я бы вернул тебя домой. Живой и невредимой. Я не знаю для чего Майкл, прихвостень Хантера, потащил тебя в столицу Коалиции, но я предлагаю тебе жизнь, лучшую жизнь в Кресте. Коалиция даст нам всё. Продовольствие, оружие, людей. Всё изменится, ты просто должна пойти со мной домой и успокоить людей. Ты должна довериться мне.

Ничего не могу с собой поделать и всё же спрашиваю:

– Довериться? Так, как мама и папа?

Ракс рычит, и мои губы сами собой изгибаются словно я сама сейчас зарычу.

У Гриро становится такое несчастное лицо, что не будь всего пережитого за последнее время, я бы ему посочувствовала. Но не теперь. Не тогда, когда он стал моим единственным врагом во всём мире.

– Джил, я ведь объяснил. Твоя мама – угроза.

– Была ею. Ты говоришь в настоящем времени, словно она жива. Это ты уничтожил всю вакцину?

– Мне пришлось.

И я, и Ракс сдерживаем себя из последних сил. Мы так жаждем броситься на Гриро, что кости ломит, а руки зудят. Пчелиный рой приближается, и его жужжание порядком раздражает. Прохожусь взглядом по присутствующим, они не меняются в лице, значит пчелиное жужжание слышу только я.

– Как ты узнал, что я в Кортрок? – спрашиваю я.

Гриро молчит какое-то время, но он не может упустить момента. Я с ним заговорила. Я не хотела, но, возможно, именно сейчас я могу узнать ответы на многие вопросы.

– Мне подсказали.

Предатель? В голове мелькают лица знакомых мне людей, и я не могу понять, кто предал меня. Кто вообще знал о том, что я в Кортрок?

– Давай поговорим как взрослые люди. Я хочу спокойствие и процветание для Креста. Чего хочешь ты? Я сделаю всё, что ты пожелаешь, если ты прилюдно расскажешь, как Майкл по приказу Хантера убил Джей и похитил тебя, после он отправился на собрание, где наш город ожидали шикарные предложения, и сорвал подписание договора, а после убил твоего отца, так как он хотел помешать пасынку Хантера. Выходит, что Джей и Майкл были героями, и Крест всегда будет их помнить и почитать. Это всё, чего я хочу. Чего хочешь ты?

Он просит меня лгать. Оговорить людей, которые пытались меня спасти. Что творится в голове Гриро?

– Можешь отмотать время вспять и никогда не появляться в нашей жизни?

Гриро отрицательно качает головой:

– Это невозможно.

– Как и невозможно то, что ты предлагаешь.

– Хорошо. Я терпеливый, но даже моё ожидание не вечно.

Глубоко вздохнув, вспоминаю пустые глаза моих родителей. Одни насыщенно зеленые с крапинками, другие янтарные. Когда я видела их в последний раз, там уже не было света. Там не было ничего.

– Ничто не вечно, – шепчу я сама себе.

– Ты злишься, и я понимаю…

– Не понимаешь, – я сжимаю пальцы в кулаки и стараюсь дышать ровно. Ракс волчком кружит у меня в голове. Рой приближается.

Гриро отходит к двери и не оборачиваясь говорит:

– Надеюсь, что он сможет убедить тебя.

Он?

Гриро покидает камеру, проходит пара секунд, и входит Истон. Я перестаю дышать, что-либо слышать или чувствовать. Но я вижу. Вижу слегка виноватый взгляд Истона. Его зеленые глаза исследуют меня, он останавливается там же, где до этого стоял Гриро… на безопасном расстоянии от меня.

– Истон? – шепчу я, надеясь, что это сон.

– Здравствуй, Джил.

Истон практически не смотрит мне в глаза. На всё что угодно, но только не на меня.

– Что ты здесь делаешь?

Задав этот вопрос, я осознаю, для чего он здесь. Его провинившийся взгляд говорит о многом. О том, что здесь он не насильно.

– Я должен убедить тебя, – честно признаётся он.

– Ты помогаешь Гриро?

– Я помогаю всем нам. Когда Гриро приехал в Хелл, тебя там уже не было, но я знал, куда вы направляетесь. Я рассказал ему об этом. Он забрал меня с собой, и мы прибыли к нужной точке, когда вас забирал вертолёт. А дальше Гриро отправил меня и ещё нескольких человек сюда, а сам направился в Кортрок. За тобой. Чтобы спасти тебя.

– Ты идиот? – спрашиваю я без доли иронии. – Ты ведь был там, когда Гриро убил мою маму.

– Я этого не видел. И Гриро говорит, что всё было не так.

Он был без сознания и действительно не видел фатального выстрела предателя. Что же Гриро наговорил Истону, что тот так легко поверил ему?

– И ты ему веришь? – осторожно спрашиваю я.

Я надеюсь разглядеть в Истоне союзника. Может, он поможет мне выбраться из клетки?

– Я не верю Майклу. Он плохо на тебя влияет. Ты изменилась, стала совершенно другой. Ты…

Что он несёт? Истон переложил свою обиду и задетое эго в одну корзину со словами Гриро и вышло то, что вышло. Бред.

– Истон, заткнись! Я даже не хочу слышать твоих глупых выводов. Гриро отнял у меня всё, а ты винишь в этом Майкла? Серьёзно? Ты ведь никогда не был таким, ты всегда был одним из лучших людей, что я знала.

– Может, мы недостаточно знали друг друга? – спрашивает он и наконец-то смотрит мне в глаза.

Так и есть. Мы друг друга не знали.

В моих глазах начинает щипать. Мой папа погиб из-за слов Истона. Если бы он не рассказал Гриро, то его в Кортрок не было бы. Боже.

– Он убил папу, – шепчу я. – Гриро расстрелял моего папу.

Истон морщится и, отвернувшись, говорит:

– Знаю, мне жаль.

Мне жаль. Какие сухие слова. Они ничего не выражают.

Ракс шипит мне прямо в ухо. Он уверен, что мы должны разорвать Истона на лоскуты и развесить как гирлянды. Но я этого не сделаю. Мы не сделаем. Заталкиваю проявившиеся эмоции куда подальше и говорю, смотря Истону прямо в глаза: