Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 297 страниц)

– Эшли, иди. Сейчас же.

Отправляюсь в сторону выхода и чувствую, как спину прожигают две пары глаз. Выхожу на воздух. Ночь уже в полном разгаре. Не знаю, как долго мы просидели взаперти, но точно больше десяти часов.

Не мешкая, стартую в сторону нашего с Люком жилья, но стоит мне войти под арку, как из тени выходит Поул. Он открыто и дружелюбно улыбается мне, расставляет руки в стороны и говорит:

– Моя невеста, ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть.

Все же они меня помнят. Память я им не стирала.

Улыбаюсь в ответ и обнимаю Поула.

25. Тайное

Люк смотрит на Беринга и мысленно откручивает тому голову. Медленно, с наслаждением.

– Думаю, ты хотел бы узнать о самочувствии брата, – непринужденно начинает Беринг и отодвигает стул, чтобы элегантно на него опуститься. – Напомни, сколько вы уже не виделись?

Люк понимает, что Беринг не ответит на его вопрос, но все же произносит его вслух. Лишь бы не играть по правилам противника.

– Где он?

– О, недалеко. И ты можешь забрать его, мне нужна всего лишь небольшая услуга.

– Какая?

Люк уже давно знает ответ. Берингу нужен Салем, но и Люку он тоже необходим. Второй попытки провернуть подобную аферу у него не будет. Салем отличное прикрытие, о более удачном и желать не приходилось.

Беринг внимательно смотрит на Люка, выискивает признаки страха или неуверенности, но все тщетно. Глава Ротона уважает это, но знает, что для Куинов слишком ценна семья. Ублюдочный отец Люка забрал то, что принадлежало Берингу и породил уродов, с которыми теперь не совладать. Младший сын совсем не уступает старшему. Он не поддается ни на какие ухищрения, предложения и договоренности. Он даже на пытки не поддается. Кричит, кроет Эратона благим матом, истекает кровью, но не рассказывает, какие поля могут быть отравлены, как этого избежать. Куины умеют хранить секреты, это Беринг готов признать.

Сейчас же перед ним стоит другая задача, отвлечь Люка. Сначала он хотел отправить Поула к нему, а самому сразу же переговорить с Эшли, но этот план был обречен на провал, Люк не стал бы вести дела с Поулом, только с самим Эратоном.

– Город. Мне нужен Салем, – говорит Беринг.

Люк и не ожидал ничего другого.

– Ничем не могу помочь, – отвечает он.

Беринг улыбается. Из всех глав городов, только старик Бертрам Соул и Люк Куин не прогибаются под его гнетом и авторитетом.

Первый слишком стар, чтобы чего-то бояться, у него нет родных, кем он может дорожить. Нет рычагов давление на старика, только библиотека, но она – это достояние выжившего мира, Беринг не поднимет руку на святилище, которое когда-то может спасти остатки человечества. Не сейчас, вовсе нет, задолго после смерти Беринга.

Второй слишком юн, чтобы понимать весь масштаб силы и коварства Беринга. Эратон удивлен тем, что Люк не поддается. Его отец постоянно твердил, что растит сыновей так, что семья у них на первом месте. Оказывается, он вовсе не знал своих детей.

– Знаешь, при других обстоятельствах я бы отпустил Сэма, – рассуждает Беринг, разглядывая молодого темноволосого парня.

– При каких? – спрашивает Люк.

– Если бы его отец не носил фамилию Куин.

Люк напрягается. Впервые за разговор с Берингом ему действительно становится не по себе. Неужели Беринг знает, что Люк и Сэм самозванцы? Сэм не выдержал пыток и проговорился? Этого Люк и опасался больше всего. Не смерти самозванца Сэма, а того, что он мог поведать Берингу.

– Что ты имеешь в виду? Я приехал на конклав не для того, чтобы играть в шарады.

– Какие шарады? У меня личная война с твоим отцом.

– Но он уже мертв.

– Он да, но вы нет.

– Этот разговор стал утомительным, – говорит Люк, берет папку со стола и поднимается.

Он идет в сторону двери, не видя, что Беринг улыбается так, словно выиграл в лотерею под названием жизнь. Также он не видит того, как Поул под прикрытием темноты скрывается на острове, быстро идя от двери дома, где Люка поджидает предательница.

Беринг продолжает сидеть в зале и лениво постукивать пальцами по столешнице, которая видела больше заседаний, чем весь совет вместе взятый. Беринг пытается понять, как девочка, которую он спас от Куина, превратилась в женщину, что он видел на столом. Она изменилась внешне, но осталось ли прежнем ее нутро? Что она забыла на конклаве? Решила, что не стоит отдавать Салем? Собралась с силами и подумала, что справится сама?

Какие мысли скрываются за зелеными глазами Эшли?

Беринг дожидается Поула, выслушивает все, что он ему говорит и на мгновение расслабляется. Эшли по-прежнему с ними. Она умна и снова сделала правильный выбор.

– Идем, – говорит Беринг, поднимаясь со стула. – Меня ждет встреча, о которой я уже и не мечтал.

Как-то няня Поула говорила Эратону, что отцы больше любят своих дочерей, нежели сыновей. Тогда Беринг-старший отмахнулся от слов женщины, которая воспитывала его семилетнего сына. И вот, через года, когда на его жизненном пути появилась Эшли, и пусть она никогда не была ему родной, он чувствовал к ней особую привязанность. Хотелось оградить ее от всего мира и наблюдать, как она будет расти и становится только краше и сильнее. Беринг искренне страдал, когда в один из дней Эшли пропала из Ротона. В одно солнечное утро, она не вышла из комнаты. Днем не спустилась к обеду. Вечером пропустила тренировку. Поул пошел проверить свою будущую невесту, но комната была пуста. А потом на одном из конклавов Куин сообщил Берингу, что Эшли мертва. И он верил в это все эти годы.

26. Перепутье

Скидываю плащ и устало сажусь на кровать. Сил практически нет, они все ушли на улыбки Поулу и короткий, но эмоциональный разговор с ним.

Дверь распахивается, ударяется о стену, на пороге возникает Люк. Поднимаюсь на ноги, сжимаю пальцы в кулаки и тут же говорю ему:

– Нужно поговорить.

Он устало кивает и входит внутрь, заперев за собой дверь.

– Слушаю, – произносит он и тут же добавляет: – Я видел твои переглядки с Поулом.

Меня начинает трясти. Если Люк мне не поверит, то все обернется крахом. Моя жизнь рухнет уж точно.

После разговора с Поулом, я приняла решение. И я не передумаю, что бы сейчас Люк ни сказал.

– Я знаю их.

Люк прищуривается и спрашивает:

– Кого именно?

– Беринга-старшего и младшего тоже.

Дальше я ничего не успеваю вставить, Люк смеется и смотрит на меня, как на предателя.

– Да твою ж мать, ты сейчас хочешь сказать, что я попался в ловушку? Крис был прав?

– Нет. Не совсем так…

– Где он?

– Кто?

– Поул! Со старшим я только что разговаривал, а младшего не было. Беринг отвлекал меня?

– Да. Поул приходил сюда.

Взгляд Люка тут же обегает комнату, и он бежит в ванную, распахивает дверь.

– Он ушел уже, – сообщаю я.

Почему я чувствую себя так, словно уже трижды предала Люка? Я ведь этого не делала.

Люк возвращается из ванной и останавливается в центре комнаты, складывает руки на груди и говорит:

– У тебя пять минут, чтобы рассказать мне все.

– Крис не был прав, – начинаю я и тут же спотыкаюсь. – Да черт возьми! Не наседай на меня так. Я ни в чем не виновата. Я даже не помнила Беринга до того, пока вчера его не увидела.

– Вчера в баре ты вспомнила его. И говоришь мне это только сейчас?

– А знаешь, почему я не сказала тебе сразу же?

– Почему?

– Да вот поэтому! Ты же не даешь мне нормально объяснить, сразу же недоверие и подозрения. Этого я и боялась. Мне нужно было время, чтобы все обдумать и разобраться в своей жизни. Которую порвали на куски, а мне теперь нужно собрать ее в единое полотно.

Меня уже трясет. Крик души не долетает до Люка. Это я предполагаю по следующий словам, брошенным мне, словно тряпка.

– Если бы я доверял всем подряд, то был бы уже мертв.

Грудь вздымается слишком быстро, и так же резко опадает. Я так разозлилась, что остановить сама себя бы не смогла. А вот слова Люка, что я отношусь к тем людям… ко всем подряд…

Отлично. Кто виноват, что я сама себе нарисовала какие-то мысли? С чего я решила, что я Люку не посторонняя? Никто, только я.

Хочется заплакать. Это приходит неожиданно, но я сдерживаюсь. Более того, беру себя в руки и сглатываю обиду.

– Несмотря на то, что ты меня сейчас очень сильно бесишь, я скажу правду.

Люк глубоко втягивает воздух. Его взгляд меняется, сейчас он не смотрит на меня, как на врага. Кажется, что ему неудобно?

– Я не имел в виду, что ты – все подряд.

– Не утруждайся. Я и так это знаю.

– Эшли…

Не даю ему договорить. Не хочу сейчас знать, что он там решил мне сообщить. Я либо расклеюсь, либо снова разозлюсь.

– Когда наш отец отдал меня на ферму в первый раз, я сбежала, но меня вернули. Во второй раз меня оттуда вытащил Беринг. Он заботился обо мне, оберегал, защищал и, что более важно, учил защищаться самой. Но все это было не из-за его доброты, я прекрасно понимаю, что ему нужен Салем. И я продала твой город с потрохами за то, чтобы он убил отца. И вас с Сэмом заодно, но это уже сугубо его личное решение.

– Продолжай.

– Отца он убил, но уже после того, как меня снова запихнули на ферму. В последний раз.

– Как это произошло?

– Отец узнал, что я пряталась в Ротоне. Он вернул меня на ферму, но уже на другую. Что было дальше, ты знаешь. В итоге мой отец сказал Берингу, что я умерла. Это единственная причина, почему ты и Сэм еще живы. Ведь без кровного наследника, неизвестно кому достанется город. Беринг не может потерять Салем.

Люк внимательно меня слушает. Аура враждебности, которая чуть не задушила меня, рассеивается.

– Как ты должна была передать Салем Берингу? – спрашивает Люк.

Отвожу от него взгляд и отвечаю:

– Выйти замуж за его сына.

– И ты согласилась.

– Да. У меня не было выбора. Я хотела вернуться в Салем. Я не хотела больше жить на фермах. Это же чистое издевательство над людьми. Мы там… – ищу подходящее сравнение. – Да фермы – это те же самые дома Печали. Мы – Каролины, вроде бы есть, но нас нет. Разум затуманен. Нам говорят, когда есть, когда пить, когда спать и…

Мне уже не хватает воздуха. Я замолкаю и пытаюсь собрать мысли воедино. Люк в раздражении проводит рукой по волосам и зажмуривается. Он так и стоит с закрытыми глазами, пальцы сжаты в кулаки. Медленно подхожу к нему и касаюсь его щеки. Он тут же распахивает веки.

– Я не предатель, – шепчу я и сглатываю проклятый ком. – Прошу, поверь мне.

Люк смотрит мне в самую душу. Он не отходит, не убирает мои руки, а я успокаиваюсь от ощущения его тепла.

– Что они хотят сделать? – тихо спрашивает Люк.

– Я не знаю. Поул просил меня улизнуть сегодня ночью для встречи с Берингом. Он просил, чтобы я залезла тебе в голову и внушила отпустить меня и забыть об этом. А через час я бы вернулась обратно.

– Ты не сказала ему, что твоя сила на меня не действует?

– Не сказала и пообещала прийти. Я хотела влезть к нему в голову, узнать где Сэм, но не стала рисковать. Беринг не слишком доверяет сыну и мог вообще не говорить ему про Сэма. Если бы я воспользовалась силой и вырубилась, то кто знает, может, и не очнулась бы до самого конца конклава.

– Где встреча?

– В баре. Только я и Беринг.

Люк кивает, накрывает мои пальцы ладонями и шепчет:

– Я буду рядом.

Мы стоим слишком близко друг другу, так пристально смотрим в глаза. Единственное мое желание сейчас сократить это расстояние и… я ничего не делаю. Киваю, отступаю на шаг и пытаюсь понять, поверил мне Люк или нет.

27. Я этого не хотела

Вхожу в бар и тут же скидываю капюшон. Время уже три часа ночи. Практически весь город спит, но увеселительные заведения работают. Нахожу взглядом черную шторку, вдыхаю и шагаю вперед. Сейчас я встречусь с человеком, который дал мне так много, что я чувствую себя дрянью из-за того, что решила сделать.

Отодвигаю штору и прохожу к круглому столу, за которым сидит Беринг. Он дарит мне легкую улыбку, такую бы мог подарить отец своему ребенку. Я отвечаю ему тем же. В груди разливается тепло, если бы я помнила его все это время, то точно скучала бы.

Я не желаю Берингу зла и он это знает.

Как только сажусь за стол, Беринг протягивает руки, и я вкладываю свои пальцы в его холодные ладони.

– Как ты? – спрашивает он, и его брови становятся домиком.

– Все хорошо, – успокаиваю я и снова улыбаюсь. – Но я не знаю, сколько у нас есть времени, поэтому нужно перейти к делу.

Беринг кивает и тут же спрашивает:

– Как так вышло, что Люк стал твоим мужем?

Наклоняюсь к нему и шепчу заговорчески:

– Он не знает, кто я такая.

Возвращаюсь в исходное положение и улыбаюсь еще шире.

– Ты бы точно могла быть моей дочерью.

– Это было бы для меня честью, – честно признаюсь я.

Любой был бы лучше моего настоящего отца. Беринг тем более.

– Каков наш дальнейший план?

Я стараюсь перейти как можно ближе к делу, чтобы не проколоться в чем-то, не ляпнуть лишнего. У собеседника на нашу встречу другие планы. Его так и тянет в наше общее прошлое.

– Когда мне сообщили, что ты мертва, я был вне себе от горя. Мне пришлось оставить братьев в живых, хотя я обещал тебе убрать поганцев. Я надеялся, что если возьму одного из них в плен, то второй станет танцевать по моим правилам, но нет. Люк не сдается. Он вцепился в Салем. Он не оставляет мне выбора.

– И что ты будешь предпринимать?

Сердце ухает о ребра.

– Мы. Мы вернемся к тому плану, что уже был. Салем будет твоим по закону, но я буду там хозяином.

– Мне не нужен город, – признаюсь я. – Хочу спокойной жизни.

Беринг улыбается.

– Я думаю иначе. Ты не сможешь сидеть дома и жить по часам.

Я ведь даже примерно не знаю, что нужно делать, чтобы люди, живущие в Салеме, не умерли с голоду через пару дней.

Беринг просит меня рассказать про город, и я рассказываю ему все, что знаю. Он кивает, изредка что-то уточняет. А я чувствую, что теряю какую-то важную часть себя.

Обманывать человека, который обо мне заботился, мерзко. Чувства настолько неприятные, что хочется встать и сбежать. К сожалению, я не могу этого сделать, после сказанного мне нет пути назад.

– Как ты стала его женой? После всего, что они тебе сделали?

Беринг все обо мне знает. Сама рассказывала ему про гроб и принуждения семейства Куин. Плакала на его плече, а он гладил меня по волосам и ни разу не перебил.

– Выбора не было, – говорю я и наклоняюсь на спинку стула. – Мне нужно было добраться до тебя и убедиться, что былые договоренности в силе. С визитами в Салем ты не приезжаешь, самостоятельно до Ротона мне не добраться. Выбор был очевиден. Приехать на конклав. Люк видел меня в детстве и уже не помнит, поэтому я решилась на такой шаг.

– И не прогадала, – с восхищением говорит Беринг. – Теперь Люк и Сэм нам не нужны.

– Не нужны.

Мы подходим к моменту истины. Ладони покрываются липким потом. Смотрю на Беринга и не вижу в его лице ни единого признака обмана. Он честен со мной.

– Как умер мой отец? – спрашиваю я.

– Люк не рассказал?

– Я у него не спрашивала. Не хотела лишний раз наводить на себя подозрения.

– Его четвертовали.

– Ты?

– Собственной персоной. Да. Я же обещал тебе, что он будет мучиться.

Киваю и отвожу взгляд, так хочется посмотреть на шторку. Взгляд так и манит. Люк совсем рядом, возможно, он даже слышит наш разговор. До того, как мы покинули временное жилище, я спросила у Люка, как умер отец, и он ответил, что ему вырезали сердце. Перед этим пытали. Беринг говорит совершенно другое. Кто-то из них мне врет.

– Когда ты уберешь братьев? – спрашиваю и откидываю мысли про вранье. Его и так слишком много.

Беринг тяжело вздыхает.

– Люка я бы убрал сегодня же, но не могу трогать его на территории острова. Я уважаю правила и договоренности.

А я, видимо, нет.

– А Сэма?

– О нем можешь не переживать.

– Я не могу не переживать. Он – угроза.

– Понимаю, но его я возьму на себя. Я ведь никогда тебя не обманывал.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Мне нужно возвращаться, Люк должен скоро очнуться.

Поднимаюсь, Беринг тоже встает. Он раскрывает объятия, и я ныряю в них, прикрываю глаза и призываю свою силу. Кончики пальцев начинает покалывать. Отстраняюсь от Беринга и резко вскидываю руки вверх.

Мне достаточно мгновения.

Одной секунды.

Когда пальцы касаются его лица – Беринг теряется в своем разуме.

– Сядь, – мысленно шепчу я, и голос эхом отдается в голове Беринга.

Он медленно опускается на стул. Разум Беринга не заперт. Он сопротивляется, но его сопротивления долетают до меня всего лишь легким дуновением ветерка. Вхожу в открытую дверь и концентрируюсь на своем даре. Я долго им не пользовалась, силы много, она бурлит в венах и посылает электрические разряды в подушечки пальцев.

– Расскажи мне, где Сэм, – все так же мысленно обращаюсь к сознанию Беринга. Представляю, что это вовсе не он, а кто-то другой, совершенно безразличный мне человек.

В этот раз мой голос отскакивает от стен разума более громко. Губы Беринга не шевелятся, но я слышу его мысли, те самые, которые он пытается скрыть, ветер поднимается сильнее.

Я слышу звуки леса и шагов, вижу картину, как Беринг и Поул выходят из вертолета. Поул тащит на себе исхудавшего парня. Они идут по тропе. Спускаются все ниже и ниже. В итоге я узнаю место. Чувствую, как из носа течет кровь. Пальцы горят огнем. Скоро меня выключит.

– Ты забудешь, об этом, как и забудешь обо всем нашем разговоре, – мысленно внушаю я. – Ты будешь помнить только то, что мы решили встретиться на следующем конклаве. Я пообещала тебе выяснить всю информацию про поля. Узнать, какие могут быть отравлены и как именно. А сейчас ты закроешь глаза и откроешь их только через пять минут.

Веки Беринга опускаются, а я свои с трудом поднимаю. Падаю на колени.

– Лю-ю-юк…

Он тут же забегает и падает передо мной на колени.

– Вот черт! У тебя кровь.

– Это потом, – шепчу я из последних сил. – Сэм недалеко от тропы. Всего час пути от вертолетной площадки. Он привязан в скале. Углубление в скале.

Я больше не вижу Люка, последние крупицы сознания успевают заметить то, с какой нежностью он поднимает меня и выносит вон из бара. Последний осознанный глоток прохладного воздуха выбивает меня из колеи сознания.

28. Спасение Сэма

Я очнулась через семь часов, ожидала увидеть комнату, которую мы занимали на острове, но все оказалось совершенно не так. Я пришла в себя в лесу, лежа у дерева. Моя голова покоилась на коленях Люка, и он неторопливо гладил меня по волосам.

После того, как я отключилась, Люк сообщил Элли, что мне стало плохо, та, осмотрев меня, сказала, что на острове нет необходимых инструментов для полного обследования. Под предлогом неимоверного беспокойства о моем здоровье, Люк покинул остров, нагруженный рюкзаком и моим висящим на его плече телом.

В обратном направлении после того, как я выбралась из лап туманного беспамятства, мы двигались куда быстрее. Практически не останавливались. На закате проходили мимо хижин и двигались по ночному лесу. Мы гнались туда, где Беринг спрятал Сэма.

Каждый час мог стать для парня последним. Смотрел ли кто-то за ним? Этого я не знала, но в воспоминании Беринга был только он и Поул. А вот эта, кстати, вторая причина нашего бегства. Поул видел, как Люк нес меня к двери Элли. Скорее всего он сразу же побежал в бар за отцом. Сложить два плюс два им явно не составило труда.

Могли ли они нас преследовать? Могли.

Делали это? Неизвестно.

За все дни бега по лесу мы всего одну ночь провели в хижине. Зашли, заперлись и рухнули на кровать, даже не снимая обуви.

На обратном пути мы встретили несколько мелких грызунов, которые были размером с собак. Одну особь Люк убил, перерезал горло, потому что она бросилась на меня.

Путь все продолжался. Мы почти не разговаривали. Несмотря на то, что шли рядом, у нас абсолютно не было времени и сил вести беседы. Хотя я много что хотела сказать. Как минимум поблагодарить, что Люк не оставил меня на острове, а тащил на себе. Ведь я сказала ему о местоположении Сэма еще до того, как рухнула и залила пол в баре кровью из носа. Люк не бросил меня, а тащил на себе лишний балласт, который отнимал львиную долю времени.

Выбор оказался правильным.

Я сама для себя решила, что Люк поверил мне. Но как только мы спасем Сэма и вернемся в Салем, поговорим. Обязательно.

– Кажется, нам направо, – говорю я, толкая слова сквозь высохшее горло.

Вода закончилась еще вчера.

Спускаемся со склона. Начинает моросить, но я только рада дождю. Прохладные капли холодят щеки. Поднимаю лицо к небу и прикрываю веки, беру себе внеплановую секундную передышку и снова возвращаюсь на марафон под названием «Спасение Сэма».

На слишком крутом вираже Люк спускается первым и протягивает ко мне руки. Сажусь на землю и свесив ноги, соскальзываю в его объятия. Ожидаю, что он сразу же выпустит меня, но Люк не делает этого. Наоборот, прижимает к себе и прикладывает палец к губам.

Киваю.

Мы не одни?

Солнце еще не спряталось за горизонт, но уже стремительно движется к нему.

Люк смотрит на меня сверху вниз, не отходит.

Надеюсь, там не мутирующие. Я слишком слаба, чтобы встретиться с ними сейчас. Люк измотан не меньше меня. Смотрю по сторонам, я уверена, что Беринги проходили здесь. Немного левее от места, где мы притаились, тропа, по которой они шли. Да, это точно она. Вон то косое дерево, чьи кроны практически касаются земли.

Мы почти добрались до Сэма. Сейчас освободим его и дотащим до вертолетной площадки, нужно будет пройти не больше километра.

Дождь усиливается. Хочу спросить у Люка, помешает ли это вертолету, но не решаюсь нарушить тишину.

Прохладные капли затекают за ворот, и я ежусь от неприятных ощущений. Люк переводит взгляд с местности на меня и молча надевает на голову капюшон от ветровки. Снова возвращается к сканированию округи.

Такое незамысловатое действие, словно для Люка норма заботиться обо мне, даже в таких мелочах.

Приятно. В груди горячо, хотя дождь продолжает лупить холодными каплями.

Люк прищуривается и указывает в сторону, куда нам нужно идти. Присматриваюсь и вижу мужчину. Он медленно бредет в противоположном от нас направлении. Привстаю на цыпочки и шепчу Люку в самое ухо. Надеюсь, что дождь и достаточно большое расстояние между нами и незнакомцем помешают ему услышать.

– Это не Сэм.

Люк поворачивается и говорит:

– Это пилот Беринга, скорее всего именно он присматривает за Сэмом. Идем.

Люк берет меня за руку, и мы движемся в место, откуда вырулил пилот Беринга. Идем медленно, переступаем упавшие ветки, стараемся спрятаться под дождем, чтобы нас не заметили.

Сердцебиение ускоряется. Мы неминуемо приближаемся к скале. Черная пасть распахнута, тонкие ручейки уже начали стекать из леса туда. Как только мы входим под крышу, созданную природой, тут же снимаю капюшон и вглядываясь во тьму. Все же мне удается рассмотреть тело Сэма. Руки закованы в кандалы, от них отходят толстые цепи, а те вбиты в скалу. Понятия не имею, как мы будем его освобождать. Сэм практически голый. Футболка разорвана и клочьями свисает с плеч, брюки выглядят не лучше. Все в крови. Светлые, отросшие до плеч волосы скрывают лицо парня.

Но он дышит.

Сэм жив.

Шагаю к нему, но рука Люка жестко останавливает меня.

– Не подходи, – говорит он и достает нож.

Замираю, а взгляд мечется от напряженного профиля Люка, к склоненной голове Сэма. Плененный медленно поднимает лицо и смотрит на брата.

Зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать.

Глаза Сэма, когда-то чисто голубые, теперь с вкраплениями алого. То, что я изначально приняла за кровь, является ею лишь отчасти. По телу Сэма разбежались рисунки, подобные моим, они практически затянули все лицо.

Как давно его покусали? Узнает ли он Люка?

Несмотря на то, что план Люка прошел практически идеально, и мы нашли Сэма, операция провалена.

– Ты что-нибудь рассказал Берингу? – спрашивает Люк и присаживается на корточки перед братом.

Сэм смотрит на него и отрицательно качает головой, его губы периодически вздрагивают, словно он хочет что-то сказать. Плечи Люка немного расслабляются, он глубоко вздыхает.

– Давно?

Сэм отрицательно качает головой.

– Ты понимаешь, что мне придется сделать?

Утвердительный кивок.

– Что происходит? – спрашиваю я.

Сэм тут же дергается в мою сторону, отступаю ближе к выходу из пещеры. За спиной льет, как из ведра, шум дождя действует угнетающе.

– Его покусали мутирующие, и он стал одним из них, – говорит Люк и подбирается ближе к Сэму, тот с ужасом смотрит на нож, но не предпринимает попыток отползти. – С Деймоном все в порядке. Я позабочусь о нем, – обещает Люк.

В глазах Сэма собирается влага, а потом он бросается на Люка. Я вскрикиваю и тут же снова зажимаю ладонями рот. Люк перерезает брату горло, я отворачиваюсь и упираюсь рукой в каменную стену. Меня рвет, и никакой дождь не в силах заглушить булькающий звук из горла Сэма.

Тело трясет, а желудок сжимается спазмами. Хочется, чтобы все это прекратилось.

Из дождя появляется фигура.

– Люк, – зову я и отступаю глубже в пещеру.

– Не шевелись, – приказывает он.

И я замираю.

В нашем направлении идет пилот, которого мы видели ранее. Его лицо все в черных полосах, голова наклонена набок, на шее отсутствует приличный кусок мяса.

– Они здесь. Здесь они. Они здесь. Здесь-здесь. Они за спиной, – приговаривает пилот.

Оборачиваюсь, чтобы убедиться, что за мной никого нет.

– Эшли! – кричит Люк.

В следующее мгновение пилот откидывает меня в стену, затылок ударяется об острие камня. Вскрикиваю. Падаю и тут же пытаюсь подняться. Меня снова швыряют, и я ударяюсь о скалу всем телом. Перед глазами маячат две пары ног. Потом их становится восемь, четыре, снова восемь.

В ушах стоит гул, что невозможно ничего расслышать. Люк что-то кричит мне. Поднимаюсь и касаюсь затылка, вся рука в крови. Перевожу взгляд на упавшее тело пилота и надеюсь, что наш не покидал салона вертолета и остался цел.

Лук усаживается на пилота, вонзает нож в центр шеи и делает два резких движения влево и вправо. Вытирает лезвие об одежду поверженного и поднимается.

– Ты как? Бежать можешь? – спрашивает Люк, останавливаясь передо мной.

– Да.

Он берет меня за руку и тянет в направлении выхода, но тут же толкает обратно, а сам исчезает в потоке непроглядного дождя.

Люк…

Даже сквозь шум слышу звуки борьбы.

Бросаюсь к телу пилота и шарю по его карманам. Ничего нет. Ни пистолета, ни ножа. Пусто. Хватаю камень, валяющийся у практически отрезанной головы, и оборачиваюсь. Из стены дождя, словно из портала выходит создание, от вида которого дух перехватывает.

Это мужчина. На нем только повидавшие жизнь брюки, от пояса вверх расходятся завитки заражения. Тело достаточно мускулистое, я же ожидала увидеть у мутировавшего полумертвую гниющую оболочку. Босые ноги с темными отросшими ногтями медленно приближаются, глаза с красными крапинками сканируют местность и останавливаются на мне.

Оно… улыбается.

А потом отталкивается от земли и в один прыжок оказывается рядом.

Толкаю его в грудь и подныриваю под рукой. Бегу в стену дождя и врезаюсь в нее. В первое мгновение я ничего не вижу. Сердце пробивает грудную клетку. Кислорода недостаточно.

Ужас сковывает по рукам и ногам.

– Люк! – кричу я.

За спиной разносится рычание. Оборачиваюсь. Передо мной стоит и снова улыбается оно. Переводит взгляд на мою шею, и в этот момент Люк сбивает мутировавшего с ног. Они борются в грязи. Наносят друг другу сокрушительные удары. Мне бы и одного такого хватило, чтобы умереть.

– Беги к вертолету! – кричит Люк и перекидывает через себя рычащего противника.

Но я не бегу. Замечаю еще двоих мутировавших. Они уже мертвы, их головы так же практически отрезаны, поток воды смывает кровь, а почва напитывается ею.

Дождь начинает стихать, и теперь я могу рассмотреть куда дальше. Больше не вижу мутирующих, хватаю толстую палку, что валялась прямо у меня под ногами и бегу к Люку. Замахиваюсь и со всей силы бью мутировавшего по голове. Он на мгновение отвлекается на меня, и Люк повторяет с ним то же самое, что и с другими. Тело падает.

Люк продолжает стоять прижавшись спиной к дереву, и я только сейчас понимаю, почему в конце они сражались, стоя на одном месте. Из плеча Люка торчит ветка.

– Боже! Люк!

Подбегаю к нему, но даже боюсь коснуться, чтобы не сделать хуже. Хотя куда уже тут хуже!

– Эшли, уходи. Их было больше, – шепчет Люк.

Отрицательно качаю головой и зажимаю рану.

– До вертолета недалеко, – шепчу я, глотая слезы. – Пойдем.

– Мне нельзя в Салем. Больше… нельзя.

– Ты же тут не останешься!

Продолжаю зажимать рану на его плече. Оттуда слишком сильно вытекает кровь. Слишком! Сильно!

– Уходи. Иди к вертолету, лети в Салем.

Люк упирается затылком в кору дерева и закрывает глаза. Мне его не снять. Не обломать ветку. Что делать? Что, черт возьми, делать?

– Я не полечу без тебя, – шиплю я.

– Тогда мы оба здесь умрем. Расскажи Крису обо всем, он поможет тебе.

Мне хочется спорить с Люком, но у него нет на это сил. А я не знаю, что делать.

– Я опасен для города.

Стоило ему это сказать, как на его шее вырисовываются линии и лепестки, подобные моим. Только теперь понимаю весь ужас произошедшего.

– Тебя укусил зараженный, да? – спрашиваю я, совершенно не желая слышать ответа.

– Трижды.

Люк спасал меня.

Боль разрывает сердце.

– Прости, – прошу я.

– Присмотри за Деймоном.

Киваю, но Люк этого не видит. Его глаза закрыты.

– Город теперь твой, – шепчет он. – Не отдавай Салем Берингу. Никогда не отдавай.

– Город мой? Он мне не нужен. Не хочу я его. Я хочу, чтобы ты вернулся.

Люк с усилием поднимает веки и смотрит на меня.

– Ты единственная выжившая наследница Салема.

– И ты.

– Нет.

– Да.

Люку даже удается легкая улыбка, но она не задерживается надолго.

– Ты мне нравишься намного сильнее, чем я планировал изначально, – говорит Люк и отключается.

Решение приходит неожиданно. Срываюсь с места и, следуя воспоминаниям Беринга, бегу к вертолетной площадке. Не оставлю я его здесь!

Несусь к вертолету не разбирая дороги. Дождь постепенно сходит на нет, теперь его замена – мои слезы. Внутри все разрывается от боли. Бегу, падаю, вспахиваю влажную землю пальцами и снова поднимаюсь.

Добегаю до вертолета и колочу в окно пилота. Он выходит и ошарашенно смотрит на меня, хватаю его за руку.

– Там Люк, ему нужна помощь!

Я не вдаюсь в подробности. Не объясняю, как опасно возвращаться в лес. Не сообщаю, что Люка покусали мутанты. Я ничего этого не говорю, чтобы пилот не отказался. Вместе мы дотащим Люка до вертолета. Вернемся в Салем и что-нибудь придумаем. Если он будет опасен для людей, то я посажу его в клетку и буду искать выход из этой ситуации. Ведь мое заражение удалось остановить, значит и Люка можно спасти.

Мы бежим обратно. Пилот едва успевает за мной, хотя силы у меня закончились еще час назад. Вперед меня гонит только чистый адреналин и надежда, что Люка еще можно спасти. Останавливаюсь только когда вижу дерево с окровавленным стволом и веткой… Но Люка нет.