Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 259 (всего у книги 297 страниц)

Глава семнадцатая

Бешеный бег по кругу продолжается. Закари не может вырваться из здания тюрьмы. Он ходит тут уже около часа, натыкается на ищеек, которых гонит по его следу Гарсия. Кроме того, что Закари приблизительно знает, где и когда его поджидают, благодаря обостренным чувствам, у него ещё есть рация, по которой Гарсия общается со своими крысами. Благодаря рации, Закари узнал, что связь с противниками, окружившими церковь, пропала. Так же, как и Лари куда-то делся. Про Алекс не было сказано ни единого слова. Зак не знает, где она, но догадывается, что проныра Лари всё же увел её. Если бы она ещё была на территории тюрьмы, Гарсия уже воспользовался бы этим.

Очередной поворот, и Зак пересекается взглядами с двумя противниками. Именно они должны были сторожить его. Куцый и Молот, вроде так их обозвал Гарсия.

Предыдущая тирада, раздающаяся из рации предводителя заключенных, отвлекла Зака. Один из противников моментально бросается на Келлера, размахивает мачете, словно палкой. Зак уклоняется дважды, третий удар он не успевает блокировать и лезвие вонзается ему в плечо. Второй подключается в схватку и заносит нож для броска. Взмах руки и лезвие пролетает рядом с лицом Закари. С тихим рыком Келлер вынимает мачете из руки и замахивается, первый падает лишившись головы, которая откатывается в сторону, а из шеи начинает фонтанировать кровь, заливая Закари. Второй оказывается умнее и связывается с Гарсия, но не успевает ничего сказать, на той стороне предводитель крыс слышит только булькающие звуки умирающего Молота.

Зажимая рану на плече Закари переступает подрагивающее тело и направляется дальше. Он измотан и физически, и морально. Единственная мысль, что ведет Зака, – это Клео, он не может не вернуться домой. Он не способен оставить дочь сейчас на пепелище былой империи. Мысленно обещает себе проводить с Клео больше времени. Настолько много, насколько ему позволят обстоятельства.

Заворачивая за очередной поворот, Закари бросает взгляд на три тела, распростертых на полу. Тут он уже был.

Бесконечные лабиринты. Будь прокляты проектировщики этого места.

Ещё пара поворотов в другую сторону, и Закари толкает искуроченную металлическую дверь и практически падает на колени.

Свобода.

Прохлада ночи и бодрящий ветер воодушевляют на скорое окончание данного конфликта соседей. Келлер чувствует, что конец близок.

Закари выходит на воздух и глубоко вдыхает. Рация в его руках сообщает, что Гарсия и отряд из пяти человек направляются к вышке у ворот. Оттуда они будут следить за периметром. Сначала Закари не понимает, в какой стороне находятся ворота, но одинокий синий фонарь подсказывает ему дальнейший путь.

Заку осталось перебраться за стену и взорвать ворота, а потом он уже доберется до Гарсия.

Незадолго до этого Нео нашел странного парня, он стоял у дыры в воротах девятки, склонив голову вниз. Из-за темноты ночи невозможно было рассмотреть детали, но стоило Нео, пригрозив пистолетом, отказаться от парня на расстоянии вытянутой руки, он увидел покрытого кровью молодого человека. Парень не пытался защищаться, даже когда люди Нео положили его лицом в землю. Сопротивления не было. В ходе разговора Нео разобрался, кто перед ним находится. Тот самый Лари, который привел Алекс в церковь. Парень убил всех, кто был поблизости. Он ответил на все вопросы Нео и пообещал сотрудничество, а в обмен… ничего.

Лари отдал свою рацию Нео, но тот даже не смел выйти на связь с заключенными, он просто следил за ходом невидимой для его глаз погони за Закари Келлером. Нео слушал и слушал о том, как Зак уходит от людей Гарсия, оставляя за собой кровавый след. Келлер не оставил в живых никого из тех, что встретил.

Лари рассказал Нео о пути по воде, не только на водном транспорте можно добраться до тюрьмы, но и пешком. Лари дал координаты, где отмель слишком сильна и до тюрьмы можно дойти прямо по воде. Но прежде, чем они отправились к стене, Нео провел мастер-класс для юнцов на территории девятки, зачищая её от немногочисленных противников, а потом они уже отправились к воде.

Команда Нео шла практически по пояс в холодных водах, но они остановились, Нео достал пульт дистанционного управления… пришло время взрыва.

Если бы Закари мог взмыть в небо словно птица, он бы увидел, что его люди уже достаточно близко, но он не всесилен, прорываясь сквозь бывших заключенных, поймав в бедро пулю, он продолжал движение к воротам, пока его не сбило взрывной волной, и он не отлетел назад.

В ушах Зака стоит невообразимый шум, который словно прикрыли крышкой, отчего он стал глухим и всепоглощающим. Дезориентация в пространстве не позволяет подняться на ноги с первого раза. Да и с пятого не выходит.

Крики людей, огонь и стрельба.

Запах крови и пороха.

Боль и обреченность.

Победа и поражение.

Словно по щелчку пальцев Закари снова может нормально видеть и слышать. Поднимается и продолжает движение сквозь горящие обломки стены.

Не проходит и минуты, как его люди, словно выходя из самого пекла горящего ада, просачиваются на территорию тюрьмы. Закари находит взглядом Нео, тот не останавливаясь раздает приказы и отстреливается, Закари же продолжает движение к синему фонарю.

Гарсия спускается по лестнице, его оглушил взрыв, которого он никак не мог ожидать. Вся пятерка, что была с ним мертва. Гарсия единственный счастливчик, оставшийся в живых. Когда он ступает на землю, его тут же клонит к ней.

– Гарсия, – голос Закари разносится из тумана, словно нечто потустороннее.

Заключенный оборачивается, опускает руку к кобуре, но пистолета нет. Закари появляется из тумана и прислоняет измазанное в крови лезвие к шее Гарсия.

– Это ни к чему…

– Никто, – медленно произносит Закари и подступает на шаг, – никто не смеет угрожать моему дому.

– Я…

Никто так и не узнает, что же хотел сказать Гарсия в последнюю секунду своей жизни. Легкий взмах руки, еле слышимый свист лезвия, и голова покинула тело, откатившись в сторону. Глаза ещё моргнули пару раз, но это были просто рефлексы мозга, который не хотел умирать.

Глава восемнадцатая

Закари набирает пароль, и бронированные пласты медленно поднимаются. После ожидаемой кончины Гарсия прошло несколько часов, юнцы продолжают прочесывать периметр и зачищать его от крыс, которые разбежались, стоило им потерять связь с главным. Прежде чем отправиться к церкви, Келлер отдал приказ – пленных не брать.

Заку же нужна помощь медика. Проклятая пуля, которую он даже не заметил, медленно, но верно двигается к самому сердцу. Келлер чувствует её приближение с каждым вдохом.

Отдав нужные указания Нео, он отправился домой. Солнце уже поднялось, перечеркивая все ужасы прошлой ночи. За время, которое Закари провёл вдали от дома, он сделал определенные выводы. Их оказалось настолько много, что он словно начал смотреть на жизнь и на управление базами совершенно иначе. Обо всём этом он будет думать позже. Возможно, завтра.

Когда Закари входит в холл, его тут же встречает тяжелый взгляд Рэнли, сидящего на кресле-каталке. Келлеру больно видеть друга в таком состоянии, но он хотя бы жив, чего нельзя сказать о телах, валяющихся под солнцем. Алекс стоит возле Рэнли и что-то говорит ему, оборачивается и, увидев Зака, бросается в его сторону. Алекс врезается в Зака, от боли он практически оседает, но приказывает себе держаться на ногах до последнего. Закари обнимает Алекс одной рукой и краем глаза замечает, как Зейн спускается с лестницы. Их взгляд практически идентичных глаз пересекается. Зейн кивает брату, и получает утвердительный кивок в ответ.

Закари сильнее прижимает к себе Алекс, она хватается за его одежду, словно он может испариться в любое мгновение. Её не заботит, что Зак измазан в крови, главное, он вернулся. Алекс никому не признается, но пока Закари не было, она неустанно молилась и обещала Господу всё что угодно, лишь бы Зак вернулся к ней. Когда Господь не отзывался, она обращалась к самому дьяволу, предлагала душу, лишь бы тот вернул ей Зака. И вот теперь стоя и обнимая Келлера, Алекс не знает, кто именно помог им.

– Зак! – вскрикивает Ребекка, спускающаяся по ступеням следом за младшим братом.

Она бежит и врезается в Зака, как только Алекс делает шаг назад. Пуля продвигается к сердцу ещё на один миллиметр.

Закари морщится.

– Всё конечно, – говорит он Ребекке.

Отстранившись, она спрашивает:

– Ты ранен?

Закари весь в крови, тут даже не разобрать его она или нет. Он глубоко вздыхает и спрашивает:

– Где Лейзенберг?

У Зака не то настроение, чтобы выслушивать переживания сестры и Алекс, которая стоит возле него, нахмурив брови. На её лице несколько царапин, а волосы острижены практически под мальчишку. Вид уставший.

– У себя, – говорит Алекс. – Он практически не выходит из палаты.

Зак кивает.

А Алекс вспоминает, как ходила к Лейзенбергу и расспрашивала его о Рэнли, тот уходил от прямых ответов, а в итоге и вовсе заявил, что всё уже предрешено. Алекс думала над его словами, пока принимала прохладный душ в одной из палат, эти мысли не отпускали её, когда она поднялась в здание церкви, и сейчас они не дают ей покоя.

– Герда и Клео? – спрашивает Закари у Рэнли.

Друг Зака никак не меняется в лице, словно любые эмоции покинули его и никогда не вернутся. Он максимально отстранен.

– С ними всё в порядке, они в комнате Зейна. Клео немного покапризничала и недавно уснула. Хочешь увидеть их?

– Не сейчас, – отрицательно качая головой, произносит Закари. – Сначала приведу себя в порядок. Не могу появиться в таком виде перед Клео.

Несмотря на то, что главное желание Зака увидеть дочь, он тормозит порыв.

Закари скидывает с плеча автомат и кивает Рэнли.

– Ты ждал меня для разговора.

Рэнли кивает, и Ребекка тут же начинает тихо плакать. На помещение моментально опускается вуаль печали. Былая радость от появления Зака улетучивается, словно её тут никогда и не было.

– Переубеди его, – просит Ребекка брата и хватает его за руку.

Зак не спускает взгляда с Рэнли и говорит:

– Через пару часов приду к тебе в палату.

– Буду ждать, – говорит Рэнли, и Ребекка начинает плакать ещё громче.

Больше никто ничего не говорит. Закари поворачивается к Алекс.

– Идем со мной.

Он протягивает её руку, Алекс моментально вкладывает свою маленькую ладонь в его и сжимает в ответ.

Они направляются в сторону лифта, а Зейн пытается успокоить Ребекку, которая осталась не услышана. Рэнли вообще делает вид, что её тут нет. Сидя в инвалидном кресле, он протяжно выдыхает.

Время пришло.

Когда лифт возвращается, Рэнли едет туда и спускается на нужный этаж, крутит колесами, а на его глазах выступают слезы. Слезы ненависти и злости на себя и проклятую судьбу. Он никогда не думал, что доживет до глубокой старости, но и не предполагал, что станет инвалидом.

Пока все воевали за пределами церкви, Рэнли вёл бой со своей былой тенью… и проиграл.

Пока Рэнли добирается до своей палаты, он дважды яростно утирает предательские слезы. Он ничего не может сделать со своими эмоциями, которые после пробуждения стали сильнее и яростнее. Рэнли чувствует себя трижды беспомощным и ненужным. Всем. Самому себе.

Тем временем Закари находит Лейзенберга в одной из палат. Коротко поздоровавшись с доктором, Зак уходит в ванную комнату и принимает холодный душ. Алекс ждет его, разговаривая с Лейзенбергом, который на удивление идет на контакт. Он рассказывает, что люди, находящиеся под землей, спокойны. Нео удалось заверить их, что всё под контролем, даже тогда, когда контроль был полностью утерян. Раненых солдат подлатали, правда, двоих спасти не удалось.

Неизвестность и адреналин полностью отпускают Алекс, и она обессиленно садится на краешек кушетки.

– Его ранили, – говорит она Лейзенбергу.

– Знаю.

– Он не хочет обезболивающего. Говорит, что его ум должен быть в полной боевой готовности.

Лейзенберг косится в сторону Алекс.

– И я с ним спорить не буду.

Алекс устало проводит пальцами по глазам и кивает, скорее себе, нежели доктору. Спорить с Заком никто не будет, но она не хочет, чтобы он испытывал лишнюю боль.

Тихий стук в дверь привлекает внимание присутствующих. Через пару секунд входит Зейн. На его плече большая спортивная сумка.

Зейн ловит взгляд Алекс и недолго его удерживает.

– Оставишь нас? – обращается он к Лейзенбергу и ставит сумку у двери ванной комнаты. – Это вещи Зака – те, что оставались в его бывшей спальне.

Лейзенберг выходит, и Зейн с Алекс остаются вдвоём.

Им обоим моментально становится неуютно. Алекс отводит взгляд в сторону, она не знает, что сказать Зейну и как повести себя с ним. Последний их разговор не увенчался успехом.

– Всё нормально, – говорит он.

Алекс хмурит брови, она догадывается, о чем именно говорит Зейн, но всё же спрашивает:

– О чем ты?

– О нас. О тебе и обо мне.

О нас.

– Прости, – шепчет Алекс и складывает перед собой руки, – я не хотела причинять тебе боль.

Зейн потирает правую бровь и делится с Алекс скупой улыбкой.

– Это не ты причинила её. Я сам отлично справился.

– Прости, – ещё раз повторяет она.

– У меня было достаточно времени на то, чтобы обдумать все это. И если судить непредвзято, то никто из нас не виноват. Ты неповинна в том, что понравилась мне и что я решил, будто эти чувства взаимны. Возможно, они могли бы такими стать, но судьба распорядилась иначе. Ты не виновата в том, что оказалась на девятке, моя мать, да и я сам подтолкнули тебя к Заку, а как показывает практика, девушки не могут перед ним устоять. – Зейн улыбается. – Зак тоже не виноват. Он всегда поступает правильно. Я даже не помню, чтобы он хоть раз ошибался. То, как он смотрит на тебя, говорит о многом. Это не просто интрижка…

– Он сделал мне предложение, – на выдохе признается Алекс.

– И ты ответила "да".

– Да.

Зейн кивает.

– Буду ждать приглашение на свадьбу, – пытается отшутиться он.

– Зейн…

Он взмахивает рукой и вглядывается в глаза Алекс.

– Брукс, все в порядке. Правда. Я рад, что вы оба целы. Знаешь, что мне сказала Лекса?

От резкой смены вектора разговора Алекс немного сбивается и отвечает:

– Нет.

– Когда она прилетела с острова, то у нас возник диалог. И она говорила о тебе и о Заке так, словно вы были рождены, чтобы в какой-то момент встретиться. Она сказала, хоть в этом судьба не прогадала.

Алекс пожимает плечами, формулировка такая себе, но может, в этом и есть зерно истины, которое невозможно рассмотреть людям.

– Поэтично, – в итоге произносит она.

– Не то слово.

Зейн улыбается, но Алекс решается поинтересоваться моментом, из-за которого произошло слишком много недопонимания.

– Можно вопрос? – спрашивает она.

– Валяй.

– Когда случилась трагедия с ребенком Зака, ты остался с полковником. Почему?

Зейн погружается в воспоминания о том дне, он не подозревает, что Закари уже выключил воду и слушает, что скажет его брат. Он бы сам никогда не спросил его об этом, Закари не уверен, что и сейчас готов узнать правду. В воспоминания отправляется не только Зейн, но и его старший брат, в одно и то же время они оказываются на одном и том же кладбище, у одного и того же склепа, но вот есть отличие, которое перечеркивает всю схожесть момента – они видят произошедшее другими глазами.

– Я увидел, как она плачет, – говорит Зейн.

– Полковник?

– Да. Когда Нео и Рэнли увели Зака с кладбища, следом ушел отец и Ребекка. Ушли все, кроме полковника и меня. Точнее, она вернулась после того, как у склепа практически никого не осталось. Она стояла и смотрела на склеп, а потом по её щекам покатились слезы. Она плакала. Впервые я увидел её такой, и… эти слезы повлияли на моё решение, и я пошел с ней. Я был уверен, что после того как успокою её, то отправлюсь на девятку, буду поддерживать брата, но он уже не ждал меня. Он назвал меня предателем и трусом. Возможно, он был прав. И я вернулся на восьмерку, и стал усовершенствовать свои навыки в военном ремесле. Я хотел как-то загладить вину перед ним, но мне это не удалось даже тогда, когда я предал полковника и стал выдавать Заку информацию.

– Информацию, – повторяет Алекс.

– Да. За которую ты начала меня шантажировать.

Как это было давно.

– На одной из вылазок. Когда пришел туман, я встретил Зака. Я посчитал, что это случайность. Ведь наши базы находятся рядом. Но это было не так. Тогда Закари впервые за долгое время заговорил со мной. Он предложил сотрудничество, и я согласился. Не сразу. В нашу следующую встречу. Я стал его глазами и ушами на базе полковника. А потом появилась Роберта и её волшебная кровь. Всё завертелось, словно в центрифуге.

– Тогда. Когда мы пошли за Лейзенбергом. Ты знал, что Зак будет там.

– Знал, – признается Зейн.

– Специально отдал доктора ему.

Алекс уже думала об этом ранее, но не предполагала, что сможет услышать информацию из первых уст.

– Да. Если бы мы просто приехали и не попытались спасти старика, то у команды возникли бы вопросы. А я не мог позволить, чтобы полковник узнала о том, что я и Зак находимся в контакте.

– Почему ты просто не перешел на девятку? Боже, Зейн, вы ведь взрослые люди и могли поговорить. Если бы вы когда-то решились на это, то многих моментов удалось бы избежать.

– Зак никогда не звал меня, – говорит Зейн, и Алекс замечает печаль в его глазах. – А я хотел загладить вину и продолжал разрывать себя на части. Я хотел быть нужным матери и хотел вернуть брата. Как оказалось, поговорка правдива – на двух стульях не усидеть.

– Мне жаль, – искренне произносит Алекс. – Ты не заслужил всего этого.

– Возможно.

Дверь ванной открывается, и на пороге стоит Зак в одном лишь полотенце.

– Не заслужил, – говорит он брату и поднимает сумку. – Мы поговорим позже, а пока позовите Лейзенберга. У меня пуля у самого сердца застряла. Точнее две.

Зейн кивает брату и уходит из палаты. Зак бросает на Алекс долгий взгляд и говорит:

– Спасибо.

– За что? – спрашивает она, но не получает ответа.

Через пятнадцать минут Лейзенберг выпроваживает Алекс из палаты, которая тут же заполняет пустоту медперсоналом. Двери закрываются, и начинается операция. Алекс садится прямо на пол в коридоре, она не уйдет отсюда, пока всё не закончится. Вскоре к палате подходит Ребекка, опускается рядом с Алекс, и они проводят так в тишине практически полтора часа.

Проведя операцию, Лейзенберг выходит из палаты и отправляется прочь по коридору, он что-то причитает в своей обычной манере.

Закари уже в сознании, садится на кушетке и морщится. Не от боли, от усталости. Его силы на исходе. А ещё очень много дел. Нужно связаться с островом. Получить отчёт о потерях и поговорить с Рэнли. Келлер знает, что друг ему скажет. Если бы у него не было Клео, он сам бы подумал об этом на месте друга.

В дверь тихо стучат, и тут же на пороге появляется Алекс, она нежно улыбается Заку и спрашивает:

– Как ты?

– Все хорошо.

Из палаты начинают выходить медсестры и хирург, Алекс уступает им дорогу и говорит слова благодарности.

– Может, тебе отдохнуть? – предлагает она Заку. – Зейн справится тут. Да и Нео, возможно, скоро вернется.

– Вероятно, Зейн справится, – говорит Зак. – Мне нужно поговорить с Рэнли.

Он обещал другу разговор через два часа, а прошло уже больше. Операция затянулась.

– Он хочет… – начинает Алекс, но Закари перебивает её.

– Я знаю, чего он хочет. Это только его выбор.

Алекс кивает, а сердце сжимают холодные тиски.

– Что с волосами? – спрашивает Зак.

Алекс прикасается к коротким прядям.

– Пришлось обрезать. Иначе заключенные поняли бы, что я девушка.

Закари протягивает руку к Алекс и она принимает её, располагается между ног Зака, он обнимает девушку и думает о том, как боялся, что она не попадет на базу и по дороге с ней что-нибудь случится. Вдыхает запах её волос и с сожалением отстраняется.

– Пора, – шепчет он.

Закари одевается в вещи, которые ему принёс Зейн, выходит из палаты и видит, что в коридоре стоят Лейзенберг, Ребекка, Зейн, Мейси, Лекса с ребенком на руках, она сразу же бросается к сестре. Дальше всех стоит Герда с Клео. В глазах Герды плещутся слезы, она неуверенно шагает к Заку, он идет ей на встречу. Мать протягивает дочь, Закари берет малышку на руки, и его лицо моментально меняется. С такой безграничной любовью и восхищением он смотрит только на свою дочь.

– Я дома, – говорит Закари и целует Клео в маленькие кулачок, которым она машет перед своим лицом.

Алекс и Лекса молча обнимаются. Им тоже есть о чем поговорить, но они в безмолвии наслаждаются осознанием того, что они обе живы и рядом, а Доминик наконец-то нашелся.

В какой-то момент Алекс и Герда пересекаются взглядами, но достаточно быстро отводят их в стороны. Алекс в этот момент думает о том, что Герда ей больше не соперница. Сейчас она полностью уверена в чувствах Закари. На удивление, Герда думает о том же самом. Она не соперница Алекс. Пока Зака не было, Герда приняла решение, что продолжит жить ради себя и дочери. Она знает, что никогда не будет нуждаться в чем-либо. А свою любовь она ещё найдет. Именно такими словами себя успокаивала потерпевшая поражение женщина.

Но все присутствующие собрались здесь не ради Алекс и даже не ради Зака. Они ждут решения Рэнли.

Ребекка продолжает тихо плакать, Мейси и Зейн пытаются успокоить её, но девушка уже практически падает, она больше похожа на зомби, нежели на человека.

Герда забирает у Зака Клео и говорит:

– Я рада, что ты вернулся, – Герда переводит взгляд на Алекс. – И что ты вернулась – тоже.

Алекс кивает, а Закари направляется дальше по коридору в сторону палаты Рэнли. Когда он скрывается за дверью, в коридоре наступает оглушительная тишина. И никто, кроме Лексы, не слышит страшного разговора по ту сторону белой двери.

Кресло Рэнли стоит у кровати. Вокруг идеальный порядок. На кровати лежит медицинский кейс, в таких обычно держат экспортируемые органы.

Рэнли отвлекается от созерцания кейса и поднимает взгляд на друга, который ему куда больше брата.

– Как ты? – спрашивает Рэнли.

– Нормально. Лейзенберг всё сделал быстро и качественно. Я не думал, что операция затянется.

Рэнли кивает. Закари никогда не видел друга в таком состоянии. Его глаза словно потухли. В них больше нет жизни. Вокруг Рэнли больше не витает магия легкости и веселья. Всё пропало безвозвратно.

На инвалидном кресле сидит не Рэнли, а его призрак. От понимания этого становится погано и мерзко.

– Помирись с братом, – говорит Рэнли. – Он ведь неплохой парень. Да и мир, в котором вы будете жить, не дарит роскоши наплевательского отношения на тех, кого ты любишь.

Тут Закари полностью согласен с другом.

– Я поговорю с ним. Я тут узнал, почему он пошел тогда с матерью, а не остался со мной.

– Поделишься? – Рэнли кривит губы в печальной улыбке. – Поверь, я никому не расскажу.

Пару ударов сердца в палате стоит тишина.

– Он увидел, как она плакала, – в итоге произносит Закари.

– Да ладно? – тут даже Рэнли удивляется. – Она умела плакать?

– Как оказалось, да.

Рэнли пожимает плечами.

– Зейн был слишком молод для такого решения. Пора забыть это.

Несмотря на то, что друзья разговаривают об обычных вещах, о таких бы они могли беседовать в любой другой день, в палате всё больше нагнетается атмосфера скорби. В итоге Рэнли решается и встречает взгляд Зака.

– Ты же знаешь, что я так не могу, – говорит Рэнли ломаным голосом, кладя руку на колесо. – Это не моя жизнь. Она должна была закончиться там, на пирсе, в день свадьбы Нео.

– Я не согласен с этим.

Рэнли кивает, он ожидал, что его решение Зак примет практически так же, как Нео. Но не мог уйти, не попрощавшись и не попросив его об одолжении.

– Я ждал тебя, чтобы попрощаться…

– Рэнли, не делай глупости, – просит Закари и до боли сжимает кулаки.

– Вот это глупость. Я не могу больше ходить, да, это проблема, но я больше не могу жить. Понимаешь? Я ссу через катетер, который сейчас лежит у меня за спиной. Я больше не могу быть полезным и защищать свой дом. Знаешь, что я делал сегодня, когда ты и Нео спасали нас? Я сидел на этом проклятом кресле и смотрел на дверь, как домашний питомец, – Рэнли практически задыхается от переизбытка эмоций.

– Лейзенберг поможет.

Рэнли отрицательно качает головой.

– Нет, – категорично отвечает он. – У него есть "решение", оно лежит в этом кейсе. Знаешь, что будет, если я вколю себе препарат, который Лейзенберг вроде как усовершенствовал именно под меня?

– Не знаю, – признается Зак.

– Восемьдесят процентов на то, что я стану овощем, но буду мыслить здраво… так же, как делаю это сейчас.

– Есть двадцать процентов.

– Даже если сработают двадцать процентов, то я буду постоянно испытывать боль. Всю жизнь. От восхода и до заката. Двадцать четыре часа в сутки мои ноги будут гореть в агонии, так же, как и сейчас.

– Ты их чувствуешь?

– Да. И это адски больно. Зак, это настолько больно, что я хочу рыдать, как девчонка с разбитым сердцем.

Закари чувствует себя загнанным в угол.

– Ты не из тех, кто сдается, – говорит он другу.

– Нет. И я не сдаюсь, – Рэнли печально улыбается. – Я делаю выбор. И ты будешь уважать его, даже если не согласен.

Зак проводит ладонями по лицу. Беспомощность, которую он ощущает, изматывает его.

– Не делай этого, – просит он в последний раз.

– Это всё, что я могу сделать. Присмотри за Ребеккой. Проследи, чтобы она не связалась с кем-то… вроде меня.

На глазах Рэнли выступают слезы, и он отворачивается от друга. Закари тоже отводит взгляд, чтобы не нервировать Рэнли ещё больше.

Келлер понимает, почему Рэнли выбрал уйти из жизни, а не продолжить её. Но от этого ему не становится легче. Рэнли снова прогоняет в голове мысли о двадцати процентах успеха. И восьмидесяти провала. В случае провала у него не будет возможности прекратить всё это. И Рэнли знает, что ни Нео, ни Зак не сделают этого, и тогда он будет живым трупом. В сознании, без возможности сделать что-либо.

– Рэнли, – тихо говорит Зак. – Мы все любим тебя. Подумай о тех, кто за дверью.

Из глаз Рэнли капают слезы, он агрессивно вытирает их и поворачивается к Заку.

– Сегодня я предпочитаю думать о себе. Ты меня понял? В последний раз. Не нужно давить на жалость к другим. Сегодня я жалею только себя. Беспомощного и никчемного себя.

Рэнли протягивает Заку правую руку и тот крепко пожимает её. Келлер наклоняется и обнимает Рэнли так крепко, что руки начинают дрожать. Очень тихо, настолько, что даже Лекса за дверью не слышит, Зак говорит:

– Ты всегда был мне братом.

– Я знаю, – отвечает Рэнли и разжимает объятия. – Прощай.

Закари выходит из палаты. Все молча смотрят на него, и буквально через пару секунд в палате раздается дикий и громкий крик Рэнли. От этого вопля у всех закладывает уши, а потом они слышат выстрел.

Ребекка бросается к двери, крича и рыдая. Зак ловит её и не дает пройти. Она не должна этого увидеть. Гомон голосов и криков заполняет пространство вокруг жителей девятки.

Ребекка оседает на пол и начинает бить по нему руками, а потом она теряет сознание.

Слезы, боль потери, скорбь…