Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Глава девятнадцатая

Джил

Вернувшись на территорию поселения Монти, я не захожу в церковь, остаюсь сидеть на проржавевшем капоте старой сгнившей машины. В темноте разглядываю свои трясущиеся руки. Я оторвала ногу. Как это возможно? Это сила… она… мне с ней не справиться. И я защищала не себя. Мутанта. Мутанта, которого все боятся и ненавидят. Даже Ракс был опечален гибелью существа, хотя друг постоянно напоминает мне о том, что я должна их всех съесть.

Легкий ветерок, что набегает волнами, заставляет меня ёжиться. Я напрочь промокла, но не хочу уходить в церковь. Я окружена незнакомцами. И я им не доверяю. Каждому из них.

Мама, папа. Я так по вам скучаю. Чувствую себя бесконечно одинокой и покинутой. Хочу к маме, я до боли в сердце хочу рассказать ей, что со мной произошло. Хочу спросить совета и выслушать ответ. Я желаю поговорить с папой. Так, как мы разговаривали всегда. Открыто и честно.

Я хочу получить от них напутствие. Я знаю, что буду делать дальше, но мне хочется разделить этот путь с кем-то. С кем-то родным.

А их больше не осталось.

Родных нет. Не осталось в этом мире людей, которые любили меня просто за то, что я – это я.

Есть Майкл. Не знаю сколько времени провожу в мыслях о нём. Я старалась не пускать его в свой разум. Всё это время я настырно отмахивалась от этих мыслей. Мне страшно. Страшно, что я и его потеряла, и даже не подозреваю об этом. Что с ним случилось? Где он сейчас? Получилось ли у мистера Хантера осуществить задуманное? Что стало с папой? Что случилось с его телом?

Я помню. Сейчас, спустя время я помню, как Гриро выпустил всю обойму в своего давнего друга. Он расстрелял папу так, что у него не было шанса. После подобных ранений не выживет никто.

В глазах собираются слезы. Быстро смаргиваю их и беру себя в руки. Точнее, это Ракс помогает собраться мне и прекратить размышлять о том, чего я не знаю. Если я буду думать, что Майкла больше нет, то я опущу руки. Рано или поздно я сдамся. Даже после того, как я поквитаюсь с Гриро, а я это сделаю, что будет дальше? Как я буду жить без них?

Я не разрешаю Майклу умирать.

Ни тогда. Ни сейчас. Никогда.

Из церкви выходит Кани, упирается в меня взглядом и нехотя произносит:

– Монти сказал проводить тебя. Завтра на рассвете вы уходите.

Спрыгиваю с крыши и прохожу мимо Кани, Ракс шипит на него. Кани моему другу нравится меньше всех. Так же, как и мне. Спускаюсь вниз и прохожу в так называемую столовую. Опускаюсь на пустующий стул и осматриваю всех собравшихся. Передо мной пустая тарелка, все уже едят. В самом центре стола находится подкопченная сковорода с едой. Ракс прыгает у меня в голове и вопит, чтобы я быстрее хватала мясо и ела, пока эти идиоты не сожрали всё за нас. Откидываю мысли и, притянув к себе тарелку, перекидываю несколько кусков. Не обращая ни на кого внимания, быстро съедаю содержимое. Мне нужны силы. Как никогда раньше. По телу проносится жар, но он уже своего рода привычный и незаметный. Стараюсь не думать, что это мутант, который пытался меня спасти. И ему это удалось.

Ракс довольный тут же падает в дальнем углу моего сознания и моментально засыпает. Объелся. Встаю из-за стола первой. Монти тут же поднимается и кивает мне в сторону выхода. Оказавшись в коридоре, он провожает меня в маленькую комнатушку. Это когда-то явно было подсобным помещением. Слишком узко. Места едва хватит для меня одной. В самом углу лежит когда-то синий тюфяк.

– Спим до рассвета и уходим, – сообщает Монти.

– Хорошо.

Монти покидает крохотное помещение. Подхожу к двери, чтобы запереть её, но изнутри нет даже ручки. Возвращаюсь к тюфяку и, забравшись на него, моментально выключаюсь.

Мне снятся родители. Они по-прежнему живут на берегу моря в маленьком, но уютном доме. Я словно преследователь, стою на улице и подглядываю в окно, как мама смеётся над папой. Она что-то ему бросает, какую-то колкую фразу, папа срывается с места, а мама с визгом молодой девчонки убегает от него. Папа ловит маму. Да она и не особо старалась убежать. Я улыбаюсь, когда мама бросает на папу полный нежности взгляд…

Просыпаюсь оттого, что Ракс со всего разбегу врезается в черепную коробку. Опасность! Распахиваю веки и в темноте вижу силуэт. Он наваливается сверху и прижимает меня к тюфяку. Сон моментально растворяется в ужасе происходящего. Вскрикиваю, но мой голос тонет в грязной шершавой ладони.

– Заткнись, – шипит мне на ухо… Леон.

Какого черта?!

После секундного замешательства начинаю брыкаться. Размеры помещения не позволяют перевалить Леона. Здесь слишком тесно.

Пытаюсь его с себя скинуть и чувствую его возбужденное естество, оно упирается мне в живот. Моей шеи касается что-то острое – нож. Я перестаю брыкаться.

– Тихо.

Леон убирает руку от моего лица и опускает её вниз, расстегивает свои штаны. Он шумно дышит и не прекращает наступательных движений. Меня мутит от ужаса того, что он хочет со мной сделать. Я не позволю изнасиловать себя!

Нет!

– Будь послушной.

"Ракс!" – вопит мой разум.

Не успеваю понять как мои руки перехватывают запястье Леона и с мерзким хрустом ломают его, а нож по рукоять входит в шею. На меня течет теплая кровь. Отталкиваю от себя отца Монти и отползаю в дальний угол комнатушки. Рваное дыхание вылетает из меня, трясущимися руками пытаюсь стереть кровь с лица, но удаётся её только размазать.

"Пора валить", – подсказывает мне Ракс.

Встаю и подхожу к Леону, в практически непроглядной темноте плохо разбираю его очертания. Наклоняюсь и достаю нож из шеи. Переступаю тело и на трясущихся ногах иду к двери. Я в прострации. Слышу своё слишком шумное дыхание и громкий топот.

Приоткрываю дверь и, никого не заметив, выскальзываю наружу. Медленно и бесшумно иду по коридору. Когда до лестницы остаётся не больше метра, дверь справа открывается, и я встречаюсь взглядом с девочкой. Ей примерно пять. Дочь Монти. Внучка Леона. Она молча смотрит на меня, а я боюсь даже дышать. Сейчас она поднимет всех на уши.

Кристально чистые голубые глаза редко моргая рассматривают моё лицо. Лицо в крови. Она молчит. Не кричит и не просит никого о помощи. Этот ребенок видел много ужасного, и девушка, измазанная кровью, её не пугает.

Медленно переставляю ноги к ступеням, девочка начинает кашлять. Так сильно, что я вздрагиваю. Лающий кашель сгибает ребенка пополам. Делаю шаг к ней, чтобы помочь, но останавливаюсь, так и не прикоснувшись к ребенку. Девочка подносит ладонь к лицу и пытается успокоить свой кашель, отнимает руку, и я вижу, что её рот и ладонь испачканы в чем-то черном и склизком.

Слышу шаги из той же комнаты и, уже не боясь быть замеченной, взбегаю по ступенькам.

– Джил, стой! – кричит Монти, но я уже перебираюсь через завалы в церкви. Сердце бьется где-то в районе горла. Выбегаю в город и что есть силы несусь к мутантам.

Ночь ещё не кончилась, утро не наступило. Я убила человека. Сама. Своими руками. Монти мне больше не поможет. Слышу его крики за спиной, но, пересекая черту города, не сбавляю темпа и бегу сквозь расступающуюся гущу моих защитников. До того, как я появилась в их общине, количество живущих там было семь. После моего ухода – шесть. Я только что убила того, кто мог помочь местным выжить.

Не сбавляя скорости добегаю до водоёма. Останавливаюсь только тогда, когда передо мной начинают появляться останки не мертвых. Более медленно пробираюсь к ключу и падаю на колени прямо в воду. Трясущимися руками смываю с себя кровь Леона. Пью из ладоней и поднимаюсь. Всё тело мандражит от адреналина и неизвестности.

Я – убийца.

"Мы – убийца", – подсказывает Ракс.

Отпускаю Ракса, отдаю ему часть сознания, и он практически моментально успокаивает меня. Его сила и уверенность растекаются по венам, согревая холодную кровь.

Оборачиваюсь и, смотря на мутантов, говорю:

– Мы снова одни.

Произношу это вслух, лишь бы не было тишины.

Иду мимо них подальше от растерзанных смердящих трупов не мертвых. В голове всплывают слова Монти. Единственное место, где может находиться Хелл, – север. Ищу на деревьях мох и, определив направление, пробираюсь дальше от водоёма.

Из положительного – мы с Раксом сыты.

Из отрицательного – у нас нет воды. Вообще.

Надеюсь на дождь.

Я, Ракс и наша необъятная компания мутантов держим путь на север. Домой.

Глава двадцатая

Майкл

Кажется, что этот чокнутый день никогда не закончится. Я уже провёл собрание с командирами отрядов Хелл и тихо пылал от ярости. Они, абсолютно каждый из командиров, забили на авторитет Чарли, словно не он ими управляет, а они сами. Я узнал, что четвертый отряд распущен. У них, видите ли, отпуск. Остальные не рискнули так обнаглеть и просто делали вид, что в кабинете Чарли его вообще нет. Но он там был. Все три часа, что длилось собрание, Чарли сидел на своём троне, словно призрак. Но самое отвратительно то, что он даже не пытался указать командирам на их место. Чарли опустил руки.

От Дина из третьего отряда я узнал, что Гриро, покинув Крест, так и не возвращался. Вокруг всё спокойно, но они уже изрядно отморозили себе задницы сидеть в бетонном подземелье. Это не было жалобой. Констатация факта.

После совещания я отпустил всех командиров, кроме самого наглого. Ему придется понести наказание. Военные преступления – это не шутки. Казалось бы, он сделал всё правильно. Он ослушался глупого безосновательного приказа. Скорее всего на его месте я поступил бы так же. Но я не могу спустить ему с рук это самоуправство.

Неповиновение рушит города.

После напряженного и в какой-то степени жестокого собрания я переговорил с Убийцей, но он постоянно отвлекался на свои мысли. Глава третьего отряда более подробно рассказал, как они с Кейтлин вернулись в Хелл. Также я узнал, что Оплот находится в прекрасном состоянии. И это снова благодаря Хантеру. Он думает, что я не знаю, как глава Хелл ещё два года назад начал спонсировать город, в который я планирую перебраться. Он не говорил мне об этом. Я предпочел не спрашивать, но однажды Саманта сказала, что это своего рода родительская забота. Хантер не может позволить, чтобы часть его семьи находилась в плачевном городе. Теперь там появилась даже сносная больница.

Мы похоронили Майкла. Не стали его сжигать и ставить кресты. Захоронили тело недалеко от стен города на общем кладбище и поставили белый надгробный камень. Саманта рыдала так, что Чарли пришлось увести её. Что бы раньше она не испытывала, какие бы лишения не пережила, она всегда остаётся мягкой и ранимой.

Солнце уже давно село. День, который я дал себе на разгребание бардака за Чарли, сходит на нет. Как бы я не хотел остаться здесь и не причесать все промахи названного брата, я больше не в силах сидеть на месте. Возникает ощущение, что я влезаю в чужую шкуру, надеваю пальто, которое никогда не собирался носить.

Я считаю Хелл своей родиной, но никогда в жизни не хотел быть даже временным правителем этого места. Моё призвание в другом, и это вовсе не просиживание штанов в душном, но дорогом кабинете. Всё моё нутро, животная сущность просится на волю. За стену. За защищенный периметр. Туда, где опасность граничит с эйфорией от очередной победы.

Отдав последние распоряжения, быстрым шагом иду к вертолёту. Убийца следует за мной по пятам и причитает о том, что мне бы следовало ещё немного задержаться. Но мы оба понимаем, что я этого не сделаю. Основную часть проблем я решил, остальное уже за Убийцей. Именно он теперь отвечает за Хелл.

К моему глубочайшему сожалению, я больше не могу доверить детище Хантера Чарли. И моё решение может разрушить всё. Когда я сообщил Чарли, что отныне не он временный глава Хелл, тот ничего мне не ответил. Бросил на меня ему одному понятный взгляд и ушёл из своего же кабинета.

Я больше не могу себе позволить нянчиться с ним. У меня есть куда более важное дело. Возможно, это дело всей моей жизни.

Я уверен, что, когда страсти внутри брата улягутся, и он взглянет на ситуацию другими глазами, мы с ним поговорим. Я не буду объяснять ему своё решение, но скажу, что несмотря на недопонимание и разногласия, он всегда будет моим единственным братом.

В любые времена, в любом мире, в любом состоянии.

Попрощавшись с Убийцей, я улетел.

К сожалению, эта ночь и весь следующий день, ничего мне не дали. Я не нашел Джил, но исколесил огромное воздушное пространство павшего мира. На последней капле топлива я вернулся в Кортрок.

Пока вертолёт заправляют и загружают новой дозой топлива, я отправляюсь в бывшую резиденцию Родригеза. Не обращая внимания на город, доезжаю до пункта назначения и, выходя из машины, встречаю довольно-таки внушительную охрану. У кованых ворот стоят тридцать два бойца специального назначения. Раньше они прислуживали владельцу имения, теперь преклоняются перед Хантером. Верность довольно легко исчислить в денежном эквиваленте. Они досматривают меня особенно тщательно и только после этого по рации сообщают Хантеру о том, что у него гость. Один из охранников провожает меня в кабинет, открывает дверь и отходит в сторону.

Хантер сидит за столом и что-то быстро пишет на листке. Прохожу вглубь кабинета и сажусь, терпеливо ожидая серого кардинала Коалиции. Хантер откладывает дела и, взглянув на меня, первым делом спрашивает:

– Как Саманта?

Приоритет. Она всегда в приоритете самого грозного человека нашего времени.

– Была рада получить твоё письмо, – отвечаю я.

У Хантера вздрагивает уголок губ. Это единственное свидетельство, что он вообще меня услышал.

– Хелл? – тут же спрашивает он, складывая руки на столе.

У меня нет выбора, как поведать Хантеру о том, что учинил Чарли. Я долго рассказываю новости с родины. Хантер ни на миг не меняется в лице. Объясняю ему, что сейчас всё улажено, но на месте его сына отныне сидит Убийца. Он получил от меня четкие указания на одну неделю.

– Я тебя понял, – это всё, что говорит Хантер.

Но в его взгляде видна печаль со вкусом пепла. Я думаю, что Хантер и сам понимает, какую непосильную планку поставил перед Чарли. Уже ничего не изменить. Моё решение о его смещении с поста временного правителя Хелл ставит платиновый крест на его карьере.

– Хантер, мне нужен ещё один вертолёт.

– Не могу помочь. Их осталось всего семь, и все сейчас в работе.

Я ожидал отказа, но вся проблема в том, что на одной пташке облететь наш континент практически невозможно. Куда Гриро мог увезти Джил? Этот вопрос всплывает у меня в голове всё чаще и чаще. Ответа нет. Как понять, что творится в голове у фанатика? Самому им стать?

Отодвигаю размышления о Гриро и Джил в сторону. Не могу не заметить каким уставшим выглядит Хантер.

– Как тут обстоят дела? – спрашиваю я.

– Хуже, чем я рассчитывал.

– Но?

– Но не критично.

Большего он мне и не скажет. Да и я всю подноготную Коалиции знать не хочу.

– Саманта просила узнать, когда ты вернешься домой?

Хантер слегка хмурит лоб и отвечает:

– Возможно, через год.

– Понял. Она просила меня взять её с собой.

Холодный взгляд Хантера впивается в меня. Он тяжело вдыхает и плавно выдыхает.

– Правильно сделал, что не позволил.

Мы оба понимаем, что если слабость Хантера станет известна в Кортрок, то до Саманты рано или поздно доберутся. Думаю, она не замечает, что вокруг их с Чарли дома после моего приезда увеличилась охрана. Хантер играет в опасные игры, в те, что могут стоить всем нам жизни.

– Когда ты последний раз спал? – неожиданно спрашивает Хантер.

Пытаюсь поймать в памяти момент сна, но понимаю – это было очень давно.

– Не помню, – честно отвечаю я.

– Тебе нужен отдых.

И это правда. Сознание уже подводит меня. Будучи в воздухе, я дважды видел то, чего на самом деле не было.

Даже не пытаюсь спорить. Я буквально валюсь с ног, да и в таком состоянии я вряд ли смогу помочь Джил.

В подобном состоянии я могу причинить больше вреда, чем пользы.

– Отправь вертолет без тебя, – говорит Хантер. – Пусть пилот обследует другой участок, а ты пару часов проспишь.

Через час я уже лежу в одной из гостевых комнат огромного владения Родригеза, и, думая о Джил, засыпаю.

Мне снится эффектная брюнетка с рассыпанными по плечам кудрявыми волосами. Она входит в ангар, я оборачиваюсь и практически срываюсь с места. Потому что она, чёрт возьми, практически раздета. Весь её наряд состоит из черного кружевного "безобразия". Оно готово свести с ума любого мужчину даже будучи на вешалке. А тут оно на ней. Чёрт! Кажется, я не дышу. Забыл, как это важно для жизни. Джил улыбается. Наполовину стеснительно, наполовину коварно и соблазнительно. Она движется в мою сторону. Её кошачьи движения плавные и эротичные. Когда соблазнительница оказывается на расстоянии вытянутой руки, притягиваю её к себе и впиваюсь в губы. Она отвечает со страстью и пылом. Я моментально возбуждаюсь, да так, что становится больно. Падаем на кровать, и Джил оказывается сверху. Она отстраняется и, расстегнув лифчик, откидывает его в сторону. Крепче сжимаю её бедро и сажусь. Очередной поцелуй. Стон. Вдох. Укус и выдох. Я резко переворачиваю её вниз. Подминаю под себя, и она жеманно хихикает.

Стоп!

Что?

Выныриваю из сна и смотрю в зеленые горящие глаза Мишель. Прикрываю свои и тяжело вдохнув скатываюсь с неё. Член ломит от неутоленного желания.

– Отменный приём, – шепчет девушка в моей постели.

Какого хрена она вообще здесь забыла? Встаю с кровати, сжимаю руки в кулаки, чтобы случайно не свернуть сучке шею.

Отхожу к окну, поправляя член сквозь спортивные брюки, в которых уснул. Отгоняю остатки сладкого сна и, окончательно возвращаясь в реальность, спрашиваю:

– Я спал. Какого хрена тебе тут надо?

Мишель садится, свешивает ноги с кровати, перекидывает черные волосы через плечо и, осмотрев меня с ног до головы, отвечает:

– Я пришла узнать, как ты. Подошла к кровати, а ты затащил меня.

Вполне возможно.

– Мишель, тебе пора.

Девушка откидывается на подушки и, улыбаясь, как ей кажется – безумно сексуально, говорит:

– Мы можем продолжить. Всего один раз, – она опускает взгляд мне на штаны. – Мы же оба знаем, как тебе этого хочется.

Хочется. Ещё как. Но не с тобой.

– Ты предлагаешь или заставляешь? – спрашиваю я, успокаиваясь.

– А как тебе больше нравится?

– Мишель, мне жаль, что единственный вариант для тебя затащить мужчину в постель – принуждение. Кажется, тебе нужно что-то менять. В жизни. В себе.

– Как грубо, – бросает она.

Она поправляет задравшееся платье, успеваю заметить свежие синяки на её бедре. Сука! Это сделал я? Настолько я вымотался, что даже не услышал, как она вошла в комнату? Мишель улыбается, заметив мой взгляд на её ногах и садится.

– Я была у мистера Хантера, мы обсуждали завтрашние съемки. С ним связались по рации и сообщили, что большая группа му…

Дальше я уже не слышу Мишель. Вылетаю из комнаты и несусь в кабинет Хантера. Вхожу без стука. Он все так же сидит за столом. Подмечаю, что он устал не меньше меня. Хантер делает вид, что не замечает моего внешнего состояния. И я ему за это благодарен.

– Где? – спрашиваю я.

– На юге, – отвечает он.

Всё же Хантер бегло осматривает меня и говорит:

– Вертолёт в полутора часах от Кортрок. У тебя ещё есть время привести себя в порядок.

– Что именно засекли?

– Группа мутантов, но девушку пилот не видел.

– Джил, – поправляю его я.

Хантер приподнимает брови, и я поясняю:

– Ты прекрасно знаешь её имя. Не обязательно всё время твердить – девушка.

Хантер возвращается к своим делам, и, уже выходя из кабинета, я слышу:

– Как скажешь. Джил пока не нашли.

Направляясь в комнату, где осталась Мишель я могу думать только об одном: "Группа мутантов это уже что-то. Это след, которого у меня ещё не было".

Глава двадцать первая

Джил

К счастью, на второй день всё же пошел дождь. Я как раз миновала редкий лес, когда тучи надо мной разверзлись. Радость была недолгой. К сожалению, дождь был хилым. Я быстро скинула с себя кожаную куртку и, сделав углубление в центре спины, терпеливо ждала наполнения импровизированной чаши. Воды набралось не больше пяти глотков. Я, как животное, на четвереньках пила дождевую воду, боясь пролить хотя бы каплю.

Моё тело не просит пищи, и нас с Раксом это безумно радует. Несмотря на то, что у меня теперь есть оружие – нож, я не представляю, как сама смогу добыть еду. Всю дорогу я косо поглядываю на мутантов и содрогаюсь от мысли, что мне скоро придётся сделать. А рано или поздно, я обязана буду кого-то из них убить или умереть сама. Очередной выбор.

Третий день я не встречаю никаких поселений. Поля и леса. Леса и поля. Энергия, которую мне дарует Ракс, помогает идти практически без остановок. Но всё же силы заканчиваются, и я ложусь спать прямо там, где иду.

Первую ночь удалось провести в лесу. Я нарвала веток и устроилась под огромным дубом. Спали ли мутанты, я не знаю, но после пробуждения я заметила, что они были на прежних местах. Я дважды залезала на деревья, пытаясь рассмотреть, что же там впереди. Но глупее этой затеи могут быть только односторонние выяснения отношений с мутантами. А я пыталась. Но результата не было. Я спрашивала их, с какой целью они шастают за мной, почему защищают?

В одно мгновение я хотела попросить их срастись в высокую башню, чтобы я могла забраться и понять, сколько ещё бесцельно потраченного времени должно уйти до встречи какой-то жизни или хотя бы её следов. Но я откинула эту идею, так ею и не воспользовавшись. Допустим, мутанты и построились бы в лестницу, а что, если и я бы с ними срослась? Пока я плохо понимаю нашу с ними связь, но стать сиамским близнецом бледного не хочу. Жуть.

И я их больше абсолютно не боюсь. Разговариваю с ними. Жаль, ответа мне получить не дано. И я бесконечно рада, что мутанты не способны стрекотать как не мертвые. К запаху, исходящему от мутантов, я привыкла и больше его не замечаю. Я бы не вынесла стрекотания. Он ассоциируется со смертью мамы. А о потерях я сейчас предпочитаю не думать.

Когда-нибудь потом я позволю себе погрузиться в воспоминания и скорбь. Но не сейчас.

Изредка общаюсь с Раксом или пропадаю в своих мыслях и догадках. Недавние события ещё слишком свежи в памяти, и я сама того не желая возвращаюсь в маленькую комнатушку, в темную ночь. В теплую кровь, что струилась по моим рукам. В крик Монти, он звал меня. А я бежала. Бежала так быстро, что не заметила, как очутилась у ключа.

Я убила человека.

Мы лишили его жизни.

Друг утверждает, что я всё сделала правильно. Я защитила себя от Леона, но ценой его жизни. Мне тошно и горько об этом вспоминать, его силуэт выслеживает меня. Особенно когда на мир опускается ночь, меня преследует его голос и запах.

Я часто думаю о родителях и Майкле. И меня бодрит мысль, что Майкл ни разу не появился в моих снах в доме родителей. Они по-прежнему там. Одни. Хотя это и глупо, но я предпочитаю думать, что Майкл жив, а этот дом в моей голове – место для мертвых. Для тех, кто покинул меня безвозвратно.

Но как ни крути, все мои мысли, догадки и предположения приводят меня к одному и тому же. Гриро. Я думаю о нём куда больше, чем он заслуживает. Этот человек – единственное существо на всей планете, которое я ненавижу. Ненавижу настолько сильно, что становится больно. Мне досадно оттого, что он манипулировал родителями, он настолько втёрся в доверие, что никто не мог даже предположить, насколько он безумен.

Ради фанатичной цели он уничтожил мою семью.

Я уничтожу его в ответ.

Но его смерти недостаточно. Мне необходимо, чтобы он знал, что его цель не достигнута. Несмотря на все старания и фатальные шаги… он не спас Крест.

Я буду жить там.

Я, которую укусил мутант и превратил в себе подобного.

Я – та, чьих родителей он убил.

Я – та, кто отомстит, кто вернет наследие моих родителей.