Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 187 (всего у книги 297 страниц)

Глава двенадцатая

Джил

Алкоголь. Это именно он виновен в том, что я следую за молчаливым Мэтью и прокручиваю в голове варианты развития разговора с Майклом. Но каждая воображаемая беседа заканчивается нелепо. Самое печальное то, что я понимаю – мне не стоит идти к нему. Но ноги несут меня.

Подходим к ангару, Мэтью встает к нему спиной и кивает мне на приоткрытую дверь. А я стою и думаю, что дура, раз поперлась к Майклу, будучи под изрядной дозой алкоголя. Зачем я вообще пришла? Я знаю зачем, но признаваться себе в этом не собираюсь, а ему и подавно. Что я скажу? Приперлась посреди ночи и…

– Он внутри, – говорит Мэтью, видимо, думая, что я беспроглядная тупица и не догадалась об этом сама. Мысленно страдальчески вздыхаю и открываю створку ангара.

Огромное помещение. Дальняя часть обустроена под спортзал, там маты, груши, даже ринг есть. Остальное я не успеваю рассмотреть, потому что Майкл действительно здесь. Облачен в чёрные военные штаны и только… даже обуви на нём нет. Он с остервенением лупит грушу. Наблюдаю, как мышцы его спины напрягаются от каждого движения, они перекатываются под влажной кожей. Руки невообразимо быстро и чётко врезаются в снаряд. Завораживающе. Ещё как.

Майкл останавливается. Рукой придерживает болтающийся снаряд и, не поворачиваясь ко мне, спрашивает:

– Зачем ты здесь?

Действительно, зачем? Разглядываю его торс и руки. Они все в шрамах. Множество отметин покрывают всё его тело. Медленно иду к нему, и каждый шаг отдаёт эхом в полупустом ангаре. Майкл не оборачивается, и я прохожусь взглядом вновь и вновь по разношёрстным шрамам. Столько боли. Мне даже не представить, что Майкл испытывал в течение своей жизни. Подхожу ближе и мне удаётся рассмотреть совсем старые шрамы. Они еле видны. Метки из детства. И они не были получены в ходе игр и развлечений. Они появились из-за опытов и пыток… благодаря моему деду.

Прочищаю горло и тихо говорю:

– Я не знаю зачем. Мы были в баре, но ты не пришёл.

Майкл поворачивается ко мне и спрашивает:

– Ты пришла, чтобы сказать мне, что я не пришел в бар?

– Да? – как полная дура переспрашиваю я и не могу оторвать взгляда от отметин. Пулевые ранения, нож, зубы. Вспоминаю, что я тут не ради созерцания его тела, и поправляюсь. – Вроде того.

Майкл пару мгновений смотрит мне в глаза, а потом неожиданно спасает нас от странного разговора и уводит корабль моих глупых ответов в другую гавань.

– Как твои ноги? – спрашивает он.

– Уже лучше, – отвечаю я.

Майкл берет серую футболку и натягивает её на себя. Зачем-то. Без футболки было отлично. Возможно, Майклу неприятно, что я пялюсь на его шрамы. Я приближаюсь к нему и вспоминаю, что не поблагодарила его за спасение от аборигенов. Хватаюсь за эту мысль, ведь она – идеальный предлог моего нахождения здесь.

– Майкл? Я не сказала тебе спасибо. Спасибо, что вытащил меня из…

– Не смей! – резко отрубает он, я вздрагиваю, и Майкл уже более спокойно добавляет. – Не смей благодарить меня за это.

Майкл зол. Он ещё раз ударяет в грушу и уходит в сооружение, которое находится в задней части ангара, это что-то наподобие дома. Я иду за ним.

– Почему? – спрашиваю я.

Майкл останавливается, разворачивается и моментально оказывается рядом. Нависает надо мной, на его лице мелькает множество эмоций и самое частое – сожаление. Он нежно касается моей щеки, хмурит брови, у меня складывается ощущение, что ему невыносимо больно, не успеваю ничего сказать, как Майкл уже тихо шепчет:

– Прости. Ты вообще не должна была там оказаться. Твоего спасения вообще не должно было быть.

– Не понимаю, – шепчу я. И я действительно ничего не понимаю. Майкл стоит так близко. Очень-очень близко. Моя рука поднимается, я тоже хочу прикоснуться к нему, но не делаю этого. Не смею. Потому что трусиха.

– Я потерял тебя, там, в лесу. Я не должен был этого допустить. Я облажался. Не стоит благодарить меня за ошибку. Из-за меня ты попала к аборигенам.

– Это не так, – произношу я и всё же поднимаю руку, но не успеваю положить её поверх ладони Майкла. Он отстраняется и отворачивается, а я в бессилии опускаю голову и зажмуриваю глаза.

Все наши недомолвки, взгляды, случайные касания и вскользь брошенные фразы. Всё это выматывает и оставляет после себя печаль. Не обычную печаль. Серую-серую, но со слабым просветом в центре. Именно этот просвет не даёт мне возможности прекратить думать о Майкле, и именно он не позволяет отпустить мужчину, который по-прежнему мне нужен. И каким-то неведомым мне чувством я понимаю, что тоже нужна ему. Я знаю это, но что-то стоит невидимой преградой и не даёт мне добраться до этого чёртового просвета.

Замечаю на стене огромную металлическую табличку, а на ней выбиты имена. Подхожу и провожу рукой по двум последним. Ронда Орейро и Фредерик Мун. Насчитываю двадцать одно имя.

– Это имена тех, кто служил под моим началом. Тех, кто погиб. – Сообщает Майкл.

– Мне жаль.

Осматриваю помещение, оно является домом внутри ангара. Большая кровать, на ней мой взгляд задерживается дольше, чем следовало, она застелена серым покрывалом. Два шкафа, один из которых закрыт на замок. Стол и стул. У дальней стены небольшой диван. Так же две двери, не считая входной, которая по-прежнему открыта. Майкл подходит к закрытому шкафу, открывает его и достаёт оттуда пистолет и пачку с патронами.

– Джил, тебе пора. Я провожу, – говорит Майкл, не оборачиваясь.

И я не успеваю подумать, что говорю, как мои губы сами произносят вопрос:

– Можно, я останусь?

Сердце замирает.

Дыхание спирает.

Вся чёртова планета перестаёт вращаться.

Спина Майкла каменеет. Пару секунд он молчит, оборачивается, смотрит на меня и, тяжело вздохнув, словно против своей воли, говорит:

– Оставайся. Я посплю на диване.

И планета стартует так быстро, что у меня начинает кружиться голова. Одновременно я чувствую себя тряпкой, которая не уважает себя. Но так же я ощущаю облегчение. Мне нужно, чтобы он был рядом, пусть как друг, но всё же.

Майкл уходит в душ, а я сажусь на кровать и обдумываю всё, о чем я хочу поговорить с ним, и незаметно для себя проваливаюсь в сон. Мне снится мама, она снова бежит на меня, а я кричу. Кричу так, что связки готовы лопнуть. Но сон обрывается. Я слышу, что кто-то зовёт меня. Кто-то пытается достучаться до моего кошмара. Это Майкл. Открываю глаза, он сидит передо мной на кровати и зовёт по имени. Слезы текут по моим щекам. Он берет мою голову в свои ладони и утирает влагу с лица большими пальцами. Истерика отступает, и Майкл прижимает меня к груди. Он не пытается успокоить, сказать, что всё будет хорошо. Он просто рядом. Просто со мной. Успокаиваюсь окончательно, если это, конечно, возможно, и не отстраняясь от Майкла, говорю:

– Прости, я разбудила тебя.

– Я не спал.

Чувствую, как Майкл отдаляется от меня.

– Не уходи, – пищу я.

Он замирает, ничего не говорит, и я чувствую, что сейчас он снова оттолкнет меня, но он ложится рядом и тянет меня за собой, я кладу голову ему на плечо и протяжно выдыхаю. Он обнимает меня. Мне неловко, прислушиваюсь к ровному дыханию Майкла, к мерному биению его сердца. Каждая клеточка тела чувствует его рядом и тянется, но я стараюсь не шевелиться. Постепенно я перестаю думать о чём-либо и просто наслаждаюсь моментом. Засыпаю.

Просыпаюсь. Не от кошмара. Я просто просыпаюсь и, открыв глаза тут же понимаю, где нахожусь. Голова немного побаливает, во рту привкус вчерашнего алкоголя. Но все мысли уходят на задний план, когда я осознаю, что лежу в объятиях Майкла. Того самого, которого я любила, будучи подростком, того самого, что отталкивал меня и спасал.

Я лежу к нему спиной, мы прижаты друг к другу так тесно, что даже лист бумаги не проберется. Его левая рука покоится на моей талии, но она не просто лежит, она удерживает меня. Опускаю свою руку поверх его, прохожусь пальцами от локтя до пальцев, и Майкл неожиданно переворачивает ладонь, и наши пальцы образуют замок. Я задерживаю дыхание. От такого незатейливого движения его руки внутренности сжимаются, а мурашки проносятся по рукам.

Он не спит.

Я не сплю.

Мне бы встать и уйти.

Но…

– Дверь ангара открылась, и сюда идёт Истон, – говорит Майкл, и я быстро сажусь.

ОШИБКА!

Это была ошибка.

Я словно приблизилась к Майклу, и тут же сама оттолкнула его, но если Истон увидит меня в кровати с другим мужчиной, то это добром не кончится. Ни для кого из нас.

– Майкл, я…

Он смотрит мне в глаза, садится на кровати, оказавшись ко мне спиной, ерошит рукой свои черные волосы и говорит:

– Я всё понимаю.

Встаёт с кровати, и в этот момент в открытый дверной проём заглядывает Истон. Сначала его лицо ничего не выражает. Потом он находит меня глазами, переводит взгляд на измятую кровать, на которой я до сих пор сижу, и кричит:

– Какого х*я?!

Действительно какого?

И я говорю самую банальную фразу, которую можно только придумать:

– Истон, всё не так, как ты думаешь.

Сама не знаю как, но явно не то, что сейчас творится в голове моего парня. Нужно объяснить ему всё. Но что сказать, я не знаю. Мне нужно дать понять Майклу, что даже самое невинное прикосновение его руки дороже того, что у меня когда-либо было. Но я не делаю ни того ни другого. Взгляд Истона говорит больше, чем слова или действия. Я предала его. И он явно уверен в измене. Да я бы и сама так подумала.

– Разве? Я искал тебя пол ночи! Мне никто не сказал где ты! А ты тут! Какого хрена, Джил?!

– Ничего не было. Я просто пришла и уснула.

Я говорю правду. Но это правда лишь отчасти.

– Истон, выйди за дверь, – спокойно говорит Майкл, подходя к шкафу с оружием. – И прекрати на неё орать. Ничего не было, – Майкл оборачивается ко мне и замораживает взглядом, – и быть не могло.

Я растеряна. Мне больно. Что я натворила? Что я только что сделала? Я причинила боль себе, Истону, и теперь практически уверена, что Майклу тоже.

Истон тяжело дышит и протягивает руку в мою сторону:

– Джил, идём!

Майкл снова оборачивается, и я встречаюсь с ним взглядом. Я жду, что он что-то скажет, и он говорит, но не то, что я хотела бы слышать. Совсем не то.

– Джил, уходи.

Глава тринадцатая

Джил

Я беспроглядная, отвратительная и донельзя недалёкая дура.

Дура! Дура! Дура!

Всё, что было вчера, – это недоразумение, которое устроила я. О, Боже! Как вспомню, так тошно. Приперлась к Майклу полупьяная. Да, господи! Не настолько я была пьяна, чтобы сваливать всю ответственность на алкоголь. Это я сама, своими ногами пошла к нему, своими губами просила его не оставлять меня. Я вообще забыла про Истона, а это говорит о двух вещах.

Я отвратительный человек.

И Истона я точно не люблю. Люблю, но недостаточно.

Не так как ЕГО.

Мне показалось, что Майкл всё же что-то чувствует ко мне. Я в этом практически уверена, но и тут я тоже облажалась. Как только услышала имя Истона, я выскочила из объятий Майкла, как пробка из-под шампанского.

Ошибка за ошибкой.

Промах за промахом.

Да что я за человек-то такой?

Доходим до конца ангара, и нас останавливает голос Майкла:

– Истон, у тебя тренировка.

Спина Истона каменеет, он отпускает мою руку и поворачивается к Майклу. Майкл стоит у матов и кивает ему на них.

– Хорошо. – Говорит Истон и, посмотрев на меня, сообщает. – Мы позже поговорим.

Может, не нужно? Что я скажу? Правду? Ему будет больно. И мне будет больно. Солгу? А смысл? Я запуталась. Я в полной заднице.

Истон доходит до матов, и я отворачиваюсь. Не хочу это видеть. Выхожу из амбара и практически бегу домой. В свою комнату. Следом за мной бежит Мэтью. Он что – всю ночь простоял у амбара?

Залетаю в свою комнату. Быстро раздеваюсь и забираюсь в душ. Включаю теплую воду и подставляю лицо под мелкие капли. В голове проносятся мысли, одна быстро сменяет другую. Я не могу сама справиться с этим потоком. Он просто не прекращается.

Мне нужен разговор с Кейт.

Я запуталась и не знаю, что делать. Моюсь, выключаю воду и какое-то время стою, опустив голову вниз. Выбираюсь из душа, вытираюсь, залезаю в черные спортивные штаны и футболку идентичного цвета. Черный идеально подходит к моему настроению. Иду к комнате Кейт. Стучу, никто не отвечает. Стучу ещё раз и слышу:

– Иду-у-у.

Взъерошенная Кейт открывает дверь и смотрит на меня сонными глазами.

– Чёрт, Джил, ты серьёзно? Я спать легла час назад.

– Ты всю ночь была в баре? – спрашиваю я и протискиваюсь мимо подруги.

– Ага. И у меня был секс, – говорит она, зевая, а я роняю челюсть на пол. Кейт закрывает дверь и возвращается к кровати, которую она даже не потрудилась расправить. О чем я думаю? Я к своей кровати вообще не прикасалась этой ночью. Но я прикасалась к Майклу.

Отбрасываю мысли о себе и концентрируюсь на подруге.

– Ого, и с кем? – спрашиваю я.

– Долгий многочасовой секс с мозгом Убийцы. Кажется, я его вчера изрядно умотала, – улыбаясь, говорит подруга, бросает взгляд в окно и поправляет себя. – Сегодня. Это было сегодня.

Кейт аккуратно ложится на кровать, и я выдаю ей информацию, пока она не уснула:

– Кейт, нам нужно поговорить. Срочно. Это катастрофически срочно, – подруга приоткрывает один глаз, я продолжаю, – в общем, вчера я пошла к Майклу и спала с ним в одной кровати, потом пришёл Истон и…

Кейт так быстро садится, что я замолкаю, а она хватается руками за голову и мычит.

– Джил! Ты меня убиваешь! – кричит она с закрытыми глазами, потом на её лице появляется лисья улыбка, и она открывает глаза. – Но я жду подробностей. Самых подробных подробностей.

– Я вчера ушла раньше из бара. И направилась в берлогу к Майклу.

– В берлогу?

– В ангар. Там что-то вроде его дома. Хотя раньше он жил в крепости. В общем я пошла в ангар.

– Угу. Дальше.

– Я попыталась с ним поговорить, но ничего не вышло, а потом я сказала…

– Ну? Что ты сказала?

– Я попросилась остаться, и он разрешил. Понимаешь? Он не оттолкнул меня, как раньше. И я, ну не знаю… понадеялась, что это что-то значит. Но скорее всего нет. Или да. А ещё я вообще забыла… про Истона.

– Стоп. Давай по порядку. Что было после того, как Майкл оставил тебя у себя в берлоге? – Кейт хмурится, и я наклоняюсь к ней ближе. – Берлога? Он же не медведь в конце концов.

– Я уснула. Мне приснился кошмар, и Майкл успокаивал меня, а потом мы уснули. Уже вместе. В обнимку. – заканчиваю я и прикасаюсь руками к горящим щекам.

Ничего ведь не было, но даже при мыслях об этой ночи меня бросает то в жар, то в холод. Стыдно признаться, но такого стеснения я не чувствовала, даже когда рассказывала Кейт о моём первом сексуальном опыте с Истоном. А тут…

– Ну разве не милота? – улыбается Кейтлин и играет бровями, но тут же морщится от боли.

– Утром я проснулась и, Боже! – я замолкаю и чувствую, как щёки краснеют ещё больше, прямо как самый спелый помидор в мире. – Я гладила руку Майкла.

– Что? Руку?

– Да. После он сказал, что в ангар зашел Истон, и я вскочила с кровати, как в попу ужаленная. Понимаешь? Я, кажется, всё испортила.

– Не испортила, Джил. Ты всё обгадила. – Говорит подруга и тут же снова спрашивает. – Ты гладила его руку?!

– Я знаю, что обгадила. И да, руку, – хватаюсь за голову, – Кейт, я запуталась.

Подруга размышляет, и в итоге спрашивает:

– Почему ты пошла к Майклу вчера? Почему не направилась к себе в комнату?

Я задумываюсь, и подруга торопит меня:

– Говори первое, что пришло в голову.

– Я хотела его видеть.

– Вот ты и распуталась. Ты ушла от Истона, хотя он был рядом, и пошла к Майклу, который живёт в берлоге, чтобы просто увидеть его. И потрогать его руку. – Кейт улыбается. – Ты, подруга, до сих пор его любишь. Думаю, ты никогда не переставала этого делать. А Истон, к сожалению, он просто временная замена.

– Я не хочу причинять боль Истону.

– Уже причинила. Истон отличный, нормальный парень, но он не Майкл и никогда им не станет. Ты же понимаешь это.

– Но я не знаю, что чувствует Майкл. Он уже отталкивал меня и…

– То есть, ты хочешь придержать Истона возле себя, убедиться, что ты нужна Майклу, а потом бросить своего парня? – Кейт берет мою руку в свои и сжимает пальцы. – Это несправедливо. В душе ты давно определилась, к кому лежит твоё сердце. Не мучай всех участников этого треугольника.

– Это не треугольник.

– Это треугольник и один угол в нём тупой.

– Этот угол – я?

Кейт улыбается, и я отвечаю ей тем же. Ложусь рядом с подругой и, смотря в потолок, говорю:

– Я отвратительный человек.

– Да. Мы все отвратительны. Знаешь, тепло ценится, когда приходят холода.

Кошу глаза на Кейт. Она поворачивается лицом ко мне, и я спрашиваю:

– А это к чему?

– Хрен знает, Убийца вчера сыпал интересными фразами, и я кое-что запомнила. Решила сумничать, – подруга начинает тихо хихикать и хватается за виски. Отсмеявшись, она негромко говорит. – Знаешь, мы ведь не знаем, что будет завтра или послезавтра, я думаю нужно жить так, чтобы потом не жалеть. Танцевать, пока мозоли не вскочат, смеяться до боли в животе, любить как в последний раз.

– Это тоже сказал Убийца?

– Не-а, это уже моя поэма.

Я ухожу от Кейт и направляюсь в свою комнату. Не уверена, что смогу бросить Истона. Я ведь никогда никого не бросала. Что мне ему сказать?

К счастью, сложный разговор переносится. Я целый день не вижу ни Истона, ни Майкла. Ближе к вечеру встречаюсь с Самантой Келли, и мы отправляемся на прогулку. За нами тенью следует Мэтью и ещё один мужчина. Мы разговариваем обо всём на свете, и как-то разговор заходит о том, что случилось со мной у аборигенов. Я рассказываю маминой подруге, как всё было, и она внимательно меня слушает.

– Ты должна научиться защищать себя. – Говорит Саманта. – Этот мир жесток ко всем, но тем более к женщинам.

– Я тренировалась в Подземелье, да и папа угробил уйму времени, но, кажется, я для этого не рождена.

– Когда была пиковая ситуация, когда ты оказалась один на один со своим обидчиком, ты смогла дать отпор и практически сбежала. Возможно, тренировки твоего отца и людей из Подземелья были несерьезными. В плане, что ты всегда могла на кого-то положиться, – объясняет Саманта, остановившись, оборачивается ко мне и продолжает. – Но не всегда рядом будет тот, кто встанет на твою защиту. Ты не то, что должна научиться обороняться, ты обязана. Обязана давать отпор. Понимаешь?

Мы уже вернулись в крепость и оказались на этаже, где расположен кабинет Чарли. Я киваю. Саманта тянет меня к двери, тихо стучит и сразу открывает её. Чарли сидит за столом и гипнотизирует рацию. Увидев нас, встаёт, коротко здоровается со мной, берет руку Саманты и целует тыльную сторону ладони.

– Саманта, ты, как всегда, прекрасна.

Она улыбается и говорит:

– Лучший сын, который может быть у матери. Чарли, мы к тебе по делу. Джил нужно пройти курс самообороны.

– Я слышал ваш разговор. Группа полная, там и так больше людей, чем помещает ангар, – сообщает Чарли и переводит на меня взгляд. – Обратись к Майклу, он что-нибудь придумает.

Обратись к Майклу. Легче сказать, чем сделать. Я вообще планирую избегать его и Истона как можно дольше. Пока не найду нужных слов для обоих.

– Его пока нет в городе, – продолжает Чарли. – Но завтра должен вернуться.

Рация Чарли начинает шипеть, и мы тут же уходим. Думаю, идея тренировок замечательная. Я действительно должна научиться защищать себя, и мне нужно, чтобы стало меньше свободного времени, иначе, я снова напортачу.

Глава четырнадцатая

Джил

На завтра Майкл не вернулся. Как и Истон. Вестей от разведки Чарли тоже нет.

В непрерывном напряжении проходит две недели.

Я не нахожу себе места. Раньше у меня была работа, следовательно, и времени на безделье не оставалось. Но сейчас всё изменилось. Нет работы, нет редких разговоров с мамой по рации. Есть только Кейт, которая старается меня развеселить, как только может. Я же жду новостей.

Жду приезда Истона и Майкла. Жду и боюсь до ужаса. Сейчас я иду в ангар, где обитает Майкл. Оказывается, именно там и проходят занятия по самозащите. Вхожу, когда урок идёт полным ходом. Тут очень много женщин, девочек и даже бабушек. И все они тренируются с людьми Майкла, которых он выделил для этой задачи. Саманта рассказала, что он и мистер Хантер создали это место для того, чтобы каждая женщина могла научиться за себя постоять. Не все выходят за пределы защитных стен города, но ведь и здесь много опасностей.

Люди не перестали быть людьми.

По-прежнему происходят грабежи, действия насильственного характера. И в основном страдают женщины.

Встаю у самого входа в ангар. Мэтью, как всегда, рядом.

– Я могу потренировать тебя. – Неожиданно предлагает он. Почему неожиданно? Потому что он практически всегда молчит.

На размышления уходит секунда.

– Если тебя не затруднит.

– После того как все уйдут, начнем занятия.

Утвердительно киваю и перевожу взгляд на тренирующихся. Это будет моим отвлечением от мрачных мыслей и бездействия. Когда я каждый день вставала очень рано и шла на работу, то порой молилась, чтобы мне выдался отпуск. И вот он. Работы нет. Ничего нет. А мне всё не то.

Маленькая светловолосая девочка отходит от тренера и бежит к нам. Точнее, к Мэтью. Она врезается ему в ноги и обнимает их. Он садится на корточки и спрашивает:

– Как ты, пушинка?

Девчушка улыбается во весь свой наполовину беззубый рот и говорит:

– Отлично. Ты видел, как я научилась защищаться?

– Ты молодец.

– Я молодец.

И она снова убегает.

– Кто это? – спрашиваю я у Мэтью.

– Соседская девчонка. Её постоянно донимают старшие, и я попросил Майкла взять её сюда, хотя мест уже не было.

Тут действительно негде яблоку упасть. Весь зал устлан матами, тут и там то и дело падают женщины, но, быстро поднявшись, снова бросаются в бой. Кто-то неумело пытается обороняться, некоторые, наоборот, нападают первыми. Занятие подходит к концу. Зал пустеет. Мэтью заставляет меня бегать по ангару кругами, а сам убирает маты, оставив только два. Когда мои силы уже на исходе, он разрешает остановиться. Объясняет, как именно я должна встать, что сделать. Он нападает, а я должна отбить удар, вывернуться из захвата или провернуть обманный маневр. Я действительно стараюсь, но у меня не получается. Раз за разом я падаю на маты и стону от бессилия.

– Что с тобой? – спрашивает Мэтью и хмурит брови. – Ты была бы мертва или того хуже, уже семнадцать раз.

– Я не знаю. В Подземелье я тоже всегда лежала на матах. Я явно не победитель по жизни, – поднимаясь на ноги, признаюсь я.

– Ты не воспринимаешь тренировку всерьез, – сообщает он, когда я в очередной раз встаю. – Что тебя злит?

В голове всплывает образ мамы. Меня злит её смерть. Но размахивая кулаками, я этого не изменю. На смену маме приходит Гриро. Но я тоже не знаю, как ненависть к нему мне поможет в бою.

– О чем ты сейчас подумала? Твоё лицо изменилось.

– О человеке, который убил мою маму.

– Ты зла?

– Я его презираю. Я его ненавижу.

– Тогда представь, что ты – это твоя мама, а человек, которого ты ненавидишь, хочет причинить ей боль. Снова.

Киваю и встаю в стойку. Правая нога немного вперед, левая назад. Слегка сгибаю колени и ставлю руки прямо перед лицом. Мэтью нападает. И легким движением валит меня на спину. Но это не Мэтью – это Гриро. Он стоит над мамой и направляет пистолет ей в голову. Хватаю Мэтью-Гриро за ногу и резко дергаю на себя. Он шатается, но не падает. Ещё раз дергаю его за ногу, но он это ожидает, но не ожидает того, что я, извернувшись, пинаю ему по задней части колена. Он присаживается на мат. Я тоже сажусь, и как дикая кошка прыгаю на него. Он валится на спину, и я оказываюсь сверху. Замахиваюсь, чтобы ударить, но холодный голос за спиной заставляет меня замереть:

– Неправильно. Тут ты должна бежать.

Смотрю Мэтью в глаза и боюсь пошевелиться. Майкл вернулся.

– Кажется, Босс приехал, – говорит Мэтью.

– Видимо, – отвечаю я.

Мой тренер приподнимает брови вверх и говорит:

– Нам бы встать.

– Ах, да.

Поднимаюсь на ноги и подаю Мэтью руку, он изгибает бровь дугой и говорит:

– Это даже немного оскорбительно.

Мэтью быстро выходит из ангара, а я до сих пор не обернулась. Стою и дрожу, как последняя трусиха. Я слышу шаги Майкла. Он молча уходит в свой дом. Протяжно выдыхаю и быстро иду прочь из ангара. Останавливаюсь. Я же не настолько труслива? Нужно разобраться раз и навсегда. И точка. Я же изведу себя так. Поворачиваюсь к двери дома Майкла и уверенным шагом иду туда. Открываю дверь, вхожу и слишком громко закрываю её.

– Майкл, я должна извиниться… – слова повисают в воздухе, потому что Майкл лежит на спине на кровати и смотрит в потолок. Он весь в крови. С головы до ног, и кровь эта отчасти его. Рукава разодраны, на лбу глубокий порез. – О, Боже! Что с тобой?

Он не отвечает.

– Майкл?

– Джил, уходи.

Я начинаю злиться. Каждый раз! Каждый проклятый раз он просит меня уйти!

– Да хватит уже меня прогонять! Я хочу попросить прощения и помочь.

Он молча встаёт и уходит в душ, громко хлопнув дверью. Подхожу к кровати и скидываю грязное покрывало на пол. Шарюсь в тумбочке и достаю что-то напоминающее аптечку. Открываю её и проверяю содержимое. Достаю антисептик, марлю и бинты. Вода стихает, и Майкл выходит буквально через минуту. Он только лишь в полотенце.

Вау! Я бы, конечно, попялилась на его рельефное тело, но на нём практически нет живого места.

– Я же попросил.

– А я не послушала. Садись.

– Мне это не нужно. Пули достали ещё в поле, а остальное затянется за пару дней.

– Садись.

Он всё же садится, но, думаю, только оттого, что у него нет сил даже стоять. Мочу марлю антисептиком и прислоняю ткань к ране на лбу:

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Люди Креста окружили Хелл. Пришлось немного расчистить дороги. Не будем об этом.

– Хорошо.

Снова мочу антисептиком ткань и прикладываю к самой большой ране на груди. Майкл даже не морщится, я чувствую, что он смотрит на меня, прожигает своими янтарными глазами. И я решаюсь. Скажу, как есть. Ну что он мне сделает? Прогонит? Проходили уже. Отвергнет? Тоже было. Я просто не могу больше находиться в этой неопределённости. Просто не могу.

– Майкл, я хочу, чтобы ты знал…

– Джил, не нужно.

– Нет! Я хочу, чтобы ты знал. Ты мне не…

Я не договариваю. Потому что не могу. Майкл перехватывает мою руку, и она покрывается жаром. Встречаюсь с ним взглядом, и мурашечное торнадо проносится по коже. Я вижу в его глазах калейдоскоп несказанных слов. Эмоции сменяют одна другую. Жалость, смятение, сомнение и… желание. Второй рукой он зарывается мне в волосы и притягивает к себе. На секунду останавливается напротив моих губ, я перестаю дышать, а Майкл медленно сокращает расстояние, тихо шепчет:

– Только один раз.

И целует. Я моментально отвечаю.

Это так сладко и томительно. Его губы нежно обследуют мой рот, словно нечто драгоценное и хрупкое. Но потом поцелуй становится глубже. Сильнее. Агрессивнее и мощнее.

Марля куда-то пропадает из моих рук, с тихим стоном зарываюсь пальцами в его влажные волосы. Он ближе притягивает меня. Ещё ближе. Ещё и ещё. Вот я сижу на его коленях, крепко обхватив бедрами его торс и чувствую… Я чувствую, как он хочет меня. Внизу живота тяжелеет. Горячая волна проносится по телу.

Это уже не поцелуй. Это безумие. Стихийное бедствие, которое уносит меня вдаль и со скорость света возвращает обратно. Я забываю дышать, думать и что-то соображать.

Такого со мной не было.

Никогда.

Ни-ког-да.

Мы задыхаемся. Оба. Руки Майкла опускаются мне на спину, обследуют ребра и сжимают их, а потом опускаются ещё ниже. С тихим рыком он прижимает меня ближе. Я стону. Майкл возвращает руки в мои волосы, потом на щеки и поцелуй снова становится нежным. Словно прощальным. Нет! Майкл отстраняется, но я снова притягиваю его. Поцелуй возвращается с новой силой. Он стал ненасытным и опасным. Каждое касание рук Майкла обжигает и толкает меня только вперед. Страстно. Сильно. Безумно. Так и должно быть. Так и никак иначе.

Но это заканчивается. Так же неожиданно, как и началось.

– Нет, – выдыхаю я.

Майкл отстранился и упирается своим лбом в мой, сжимает руки на моих бедрах. Не больно. А так, словно ему тяжело держать себя в руках. Майкл восстанавливает дыхание, и его хватка ослабевает. У меня перед глазами мелькают мушки, я вообще не могу нормально дышать.

– Это больше не повторится, – шепчет Майкл, словно убеждает себя.

Вскидываю на него взгляд, сглатываю невесть откуда взявшийся ком и тихо спрашиваю:

– Почему?

В глазах Майкла тлеет пожар, я знаю, что он хочет продолжить, я это чувствую, по-прежнему сидя на нём. И я тоже хочу, но печаль в его взгляде возвращает меня на землю, и я говорю:

– Если это из-за…

– Не произноси его имя! Не из-за него. Это из-за меня и из-за тебя.

Его большой палец кружит по моей щеке. Это настолько нежно и трепетно, что в груди становится больно и пусто.

– Я не понимаю, – с дрожью в голосе произношу я.

– И не нужно. Мы просто не можем. Ты можешь быть только с человеком.

– Ты человек.

– Не совсем. Не совсем человек.

Я собираюсь возражать, но Майкл снова притягивает меня к себе, и я не в силах противиться.

Майкл нежно целует меня, и в этом поцелуе слышится: "Прощай". Беру его лицо в ладони, а на глаза наворачиваются слёзы. Он отстраняется и, смотря мне в глаза, говорит:

– Тебе пора.

– Но…

– Я уже опоздал на собрание к Чарли. Это важно.

Мы тоже важны, хочу сказать я, но не смею, в дверь стучат, и голос Убийцы сообщает, что Чарли и куча других людей уже заждались Майкла.

Тридцать секунд, и Майкл уходит, не бросив на меня даже крошечного взгляда. Сворачиваюсь на его кровати в ничтожный клубок и тихо страдаю.