Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Глава тридцать первая
Явь. Пробуждение

Лиза открыла глаза в незнакомом помещении. В комнате было душно, что-то попискивало над ухом. На улице был день, и солнце припекало половину подушки, ощутимо поджаривая ухо и край щеки.

– Доктор, родненький, ну послушайте меня. Ну должно быть какое-то средство! Дайте уже мне разрешение ее в Москву перевезти хотя бы! Да не ору я, это от волнения. Давайте я реанимобиль закажу. Это же не обморок в конце концов, да понимаю, что у вас тут мрт нет, но за трое суток можно было хоть что-то узнать?

Голоса приближались по коридору, но слышно было только Ленкино сопрано. Похоже, не только на этом этаже. Больница. Кажется, она не просто в таз влетела, но и сломала себе что-то.

Пока не зашли в палату, попробовала пошевелить руками и ногами. Забывшее, как двигаться, тело подчинялось через пень-колоду, но боли нигде не было. Только в голову отдало при попытке приподняться.

Дверь открылась, и в проеме появился мужчина в белом халате. Небольшого роста, с сединой в волосах. Похоже, тот самый доктор. За его спиной выглядывала Елена Тревожная.

– Здравствуйте.

Голос после длительного молчания был хриплым, во рту мгновенно пересохло. Лиза закашлялась, опять заболела голова.

– Вот видите, и без московских светил справились. Здравствуйте и вам. Как себя чувствуете? Помните, как вас зовут? Какой сегодня день?

– Лиза. Лизавета Петровна Кузнецова. День не помню. Был вторник, по-моему, когда упала.

– Лиза, Лизонька! Дурочка ты моя пустоголовая. Пришла в себя! Мы тут все с ума сошли, думали, что все. Ты куда смотрела, когда идиота этого рванула спасать? Ты бы видела, сколько кровищи было, скальп себе сняла, я думала, ты совсем того уже. Лизка, живая!

Ленка несла околесицу, размазывая по лицу брызнувшие, как у клоуна, слезы. Доктор аккуратно выставил рыдающую Елену за дверь и присел на кровать.

– Вам сейчас нельзя волноваться. Она успокоится, и тогда поговорите. Может, водички?

Лиза только благодарно кивнула, догадавшись наконец потрогать рукой беспокоящую свою голову бедовую. Под пальцами оказался пластырь на виске.

– А вот трогать пока не надо. Кость не треснула, но сотрясение у вас однозначно было. Вставать пока не рекомендуется. Сосудистую терапию я вам назначил, посмотрим на динамику. Очень интересный случай.

Налил целый стакан воды из графина потянул Лизавете. Помог приподняться с подушки, чтоб легче пилось.

– Вениамин? Что с ним? Все в порядке?

– Коллега ваш по несчастью в соседней палате, пока еще спит. Но там все проще. Переломчик, как из учебника, ровненький, красивенький, жалко только, внутри сустава. Плечо он сломал и головой приложился. Хотели уже отпустить, но пока решили придержать, не нравятся мне его судороги во сне, как бы чего не вышло. Полежите немного, а потом уже и отпустим. Главное, что проснулись, а то я уже и не знал, чего думать. За сорок лет практики ни разу такого глубокого обморока не видел.

Ленку все-таки впустили. Вся Лизаветина команда, сейчас сидела на телефоне и ждала новостей. Василь Акимыча опять прихватило, но в больничку упрямый дед не поехал, отлеживался под приглядом фельдшера. Ленка рвалась на два дома, стараясь успеть и тут и там, зато подружилась с Розой Абрамовной, что приезжала к Вене вчера.

– Теперь все будет хорошо. Не волнуйся так. Я еще немножко посплю и потом все все тебе расскажу.

Лизавета проваливалась в сладкую дрему уставшего путника, что наконец-то дошел до родного дома. Главное, что все живы, а остальное приложится.

Эпилог

Через пару дней всех болящих собрались выписывать из городской больницы. Ленка притащила книжку с рецептами и штудировала с Лизой напару странички с несъедобными блюдами. Больше заняться было особо нечем.

Вениамина бабуля держала во сне крепко, позволяя просыпаться только для приема пищи и душа, туалета. Седой доктор только руками разводил, грешил на сотрясение, но отсыпаться болезному не мешал.

В воскресенье был назначен общий сбор в честь дня рождения Елизаветы Петровны. Сняли половину санатория, что давно уже стал перевалочной базой для гостей. Там же решили и праздновать, хотя Лиза пыталась открестится от этого юбилейного безобразия.

– Лен, ну глупость ты придумала с этим праздником. Какие шарики и китайские фонарики? Тебе волю дай, ты оркестр из Москвы притащишь симфонический, чтоб из кустов живой музыкой развлекал гостей. Может просто дома посидим, по-тихому?

– Ты мне сюрприз не порть. Взялась тут тоску наводить. Дома всех гостей все равно по уместить. Ты за месяц такую толпу поклонников и почитателей себе набрала, что я уже сама запуталась. Там только с Розочкой Абрамовной пять человек приедет. Даже не спрашивай кто. Я твоих благодарных пациентов в лицо не знаю и журнал учета не веду. Ивана от Василисы теперь не отогнать. Вы как в больничку загремели, он у нас днюет и ночует. То козу проверить, то козлят вакцинировать. Отец Сергий тоже к деду повадился, все про икону спрашивает свою пропавшую. Вот дернуло меня тогда ляпнуть.

Одна хорошая новость у меня к тебе точно есть. Белорусы твои ненаглядные воду в дом пустили. Фигачили от рассвета до ночи, все обшили, коня белого, фаянсового приперли и душевую кабинку. Короче, ты теперь дама с удобствами. Теперь осталось тебя только замуж отдать по быстренькому и можно выдохнуть будет. И не корчи рожу, а то я не видела, как ты к этому Икару недоделанному рванула. Прохорушка места себе не находил, что не уберег хозяйку свою. Полночи плакал за печкой. Короче, не сопротивляйся. Празднику быть. Я зря чтоль готовилась. Мишка с детьми уже там, ресторан мы не бронировали, обойдемся зоной барбекю. Ты кстати, дорогуля моя считай уже хозяйка поместья. Добили мы эту бюрократическую машину. Поедем на неделе оформлятся. Золото мое уже с твоими строителями договорился, что после часовни будут нашу дачку возводить. Там какой-то архитектор, приятель его рвется и нам и тебе дома спроектировать. Не хочешь в сон свой пригласить, показать оригинал? Он говорят на голову повернутый на рустик-стиле. Все бегал по инвесторам, мечтал возродить русское деревянное зодчество, а тут поле непаханое. Мы пилотным проектом пойдем, а ты следом. Глядишь и построим парадиз в отдельно взятой деревне.

– Ой все. У меня голова от тебя кругом. Нагородила уже планов. Ты мне лучше про деда скажи. Я звонила, звонила, а он трубку не берет. И не приехал ни разу. А ты про какого-то архитектора и деревню будущего.

– Да нормально все с нашим Акимычем. Как узнал, что ты очнулась, так сразу и выздоровел, симулянт несчастный. Телефон он в туалете утопил, а от нового отказывается, вот и трубку не берет. Там динамик залило, надо в ремонт отдавать. Его от козы не оторвать. Ходят втроем в лес каждый день с рогатыми. Благо Васька у нас девка-репей, не оторвать и Ванька за ней, а то этот партизан всех по матери посылает провожатых. Какую-то травку они там нашли, то ли краснокнижкую, то ли эндемик местный. Вот и лазают по посадкам, образовательные видео снимают. Готовься, этого блогера уже на федеральные каналы зовут выступать. Будет твоему деду и телевизор и народная любовь, все как он любит.

– Лен, я тебя очень прошу, давай только ты сначала с Вениамином будешь советоваться, а потом уже свои проекты мутить с мировой известностью. Без обид, но я второй раз тебя просто побью, чем придется.

– Да битая уже, до сих пор аукается. Вот проснется твой спящий красавчик, так и сядем с ним думать, а ты пока не дергайся. Я Лиз дружбу и волшебство на деньги-фантики менять не буду, не на ту напала. Собирай твои тапки, халатики. Ребята уже на улице ждут все. Поехали домой.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ.

p. s. За две недели до эпилога

– Алле, Софочка! Ты сейчас умрешь от восторга! Таки мне достались такие пригласительные, что скорей хватай свои скрипящие суставы и галопом щипать брови к тому шлемазлу, что ты называла любимым парикмахером, если он не помер еще!

Роза Абрамовна, заслуженный психиатр и просто экстравагантная женщина 80-ти лет от роду, терпеть не могла мобильные телефоны. Все ее многочисленные ученики и благодарные пациенты знали и прощали эту блажь старой даме. Вот и сейчас, стоя у эбонитового аппарата в полутемной прихожей, она накручивала витой провод на палец, убеждая младшую и любимую сестричку вылезти из самовольного заточения, оторваться от большого жидкокристаллического телевизора с ток-шоу и сериалами.

– Роза, ты же ничего не знаешь. У нас тут трагедь и рушение основ! Никуда я не пойду, я в трауре и вообще не в состоянии сделать и полшага.

– Кто у вас опять помер? Надоели уже, дохнут как мухи, а приличным женщинам в свет, кроме как в черном, из-за них и не выйти. Пошли, милочка, там такой фуршет обещают. Помянем внезапно усопшего.

– Да тьфу на тебя два раза! Никто не помер, но я весьма близка к этому печальному событию. И все из-за твоего племянника. Это ты его разбаловала невозможно. Венечка то, Венечка сё. А мать никто не слушает! У соседки Ольги Петровны дети внука привезли на все лето! Ты представь, чистый ангелочек! Вундеркинд! Два языка, музыкальная школа. И что ты думаешь? Таки мне теперь на улицу от стыда не выйти. Все! Кто я теперь? Последняя бабка без внука во всем подъезде. Это не просто стыд, это уже неприличным словом попахивает!

– Ой-вей! Таки, где ты проблему увидела? Тебе выездной пионерлагерь организовать прям перед подъездом? Они будут с цветами и галстуками маршировать хором и бить в барабаны. Это я тебе за полчасика сделаю, а хочешь еще и детский хор «Незабудка» жалобную песенку про бабушек-старушек споет? Прекращай истерить и рвать вольсья не грудях! Чего ты хочешь за посещение прекрасного мероприятия с французским шампанским и молоденькими мальчиками во фраках? Я хочу выгулять свои брульянты, мне их Яша дарил полвека назад, они уже протухли лежать без общества!

– Я хочу, чтобы ты наконец уже повлияла на этого негодника! Хочу настоящего внука, а не цирк с конями, что ты грозишься устроить. Он сбегает к тебе каждый раз, как я завожу этот разговор. Этот мальчик потерял все волосы и совесть в придачу. В сорок лет перебирает харчами и нос воротит. Ты представляешь, как он сказал о Галочке, что я пригласила на свой день рождения? Прекрасная девочка, умничка, мучает скрипку в филармонии. А он заявил, что воблу предпочитает с пивом. Глядя в глаза! Проникновенно так. Нахал! Это все ты его распустила своими психологиями.

– А вот не надо было за своего генерала замуж выходить, радуйся, родила сына-солдафона. От осинки не родятся апельсинки. А не про ту ли ты Галочку, что впереди нос и больше ничего выдающегося? Нины Семеновны дочка? Да это как нашего Венечку надо было напоить, чтобы он на такую сухостойную клюнул?

– А приличных он уже всех разогнал! Ко мне в гости с дочками перестали ходить уже лет пять как назад. Помнишь, когда он своих сослуживцев притащил на наши посиделки? Это же не гусары, а полковые кони! Они пили водку из маминого сервиза! Обмывали какие-то звезды прям на глазах у собравшихся дам, пели в голос! Роза, наш дорогой папа перевернулся бы в гробу четыре раза, если бы услышал! Там же совсем нет слуха!

– Софочка, мальчики вернулись из опасного места. Твой сын – герой, и награды свои он не за так получил. А тут ты, со своими рюшками и милыми хрюшками. Хватит реветь, слушай сюда! Тетя Роза все порешает. Ша, говорю! Гарантирую: он тебя со своей «аморе миа» познакомит живьём, если пойдешь на прием во французское посольство, и не спорь! Чтоб прическа, маникюр и улыбку от нафталина отряхни, а то она от твоих сериалов уже вся молью побита. И хватит сопли распускать, слушай старшую сестру! Не прекратишь сию секунду, я приеду и поставлю успокоительные на твои нижние уже совсем не девяносто. То-то же. Слушай сюда! Запоминай, будем ловить на живца.

Вениамин Брониславович проводил оперативное совещание в своем кабинете. Юридическое агентство широкого профиля позволяло не только оказывать договорные услуги, но и решало задачи посущественней. Лысый, суровый мужчина в строгом костюме и каменным выражением лица наводил страх как на клиентов, повышая ликвидность своего небольшого бюро, так и на сотрудников, требуя иногда совершенно невозможного.

– Я понимаю, что без официального запроса биллинг мы не получим. Организуй запрос. Нет запроса, организуй мотивационные выплаты. Деньги возьмешь в кассе. Мне нужно знать, где этот герой находился на прошлой неделе. Вчера еще надо было знать. Выполняй.

– Алло. Да, занят. Что-то важное? Тетя Роза, как ты себя чувствуешь? Точно хорошо? Что с голосом? – Придержал трубку рукой, оглядел подчиненных.

– Мы закончили, все остальное в оперативном порядке. Свободны.

– Тетя, ты тут еще? Говори, что случилось? В среду? Да, свободен. Нужна Лиза, чтоб посмотрела твоего старого пациента? Ты понимаешь, что она моя клиентка и чуть чуть консультант, а не подчиненная? Конечно, спрошу. Да, я понимаю, что это неофициальная встреча, я сам придумаю повод. Да, хорошо. Постараюсь организовать.

Роза Абрамовна редко обращалась с просьбами. Это была самодостаточная дама, хотя и возрасте. Редко просила, но метко. Отказывать еще никто не осмеливался. Вениамин был смелым человеком, но самоубийцей себя считать не хотел. Попросила любимая тетушка привезти хорошую знакомую и клиентку посмотреть старого пациента, значит, извернись и привези. Не спрашивай лишнего, чтобы не узнать большего.

Прием во французском посольстве, два пригласительных и парадная форма одежды. Крутись как хочешь, Вениамин, вытаскивай на свидание девушку, что общается только по рабочим вопросам. Это тебе не гулящих мужей по гостиницам ловить и решения судов оспаривать, тут проблема посерьезней.

Подгадав даты и вызвав клиентку в Москву на срочное трехстороннее переподписание договоров с рекламным агентством, Веня попросил Лизу быть при полном параде.

– Это очень важная для нас встреча. Да, решается вопрос о дальнейшем сотрудничестве. Лиза, я очень прошу, стиль максимально строгий, можно даже вечерний. Это важно. Брошку, что вы мне дали на хранение, я прихвачу. Хороший повод сделать все дела разом.

А дальше была настоящая спецоперация: как ничего не подозревающую клиентку отвезти на Большую Якиманку в Дом купца Игумнова, под предлогом забежать отдать бумаги по одному делу.

– Парковка очень неудобная. Не сопроводите ли, прекрасная леди? Мы все успеваем, до встречи еще полтора часа, а тут одно короткое дельце и очень красивые интерьеры. Нет, Лизавета, вы очаровательны в этом платье. Совершенно не стыдно показать себя в обществе.

Прием был в самом начале. Две очаровательные барышни постпенсионного возраста галапагосских черепах с удовольствием пили шампань из тонких фужеров, кокетничая напропалую с самым старым сотрудником дипмиссии по культуре, легко переходя с русского на язык Мольера и Гюго.

– Юбер Колен, позвольте представить моего племянника. Это Вениамин, я про него рассказывала. А это его очаровательная спутница.

– Елизавета Петровна, моя близкая подруга. Очень приятно.

Вениамин скосил взгляд на вторую даму, чьи глаза были выпучены, то ли от неудачно проглоченного шампанского, что ударило в нос, то ли от неожиданной встречи.

– Очьень приятно. Роза много о вас говориль хорошего. Позволтье вашу руку, прекрасная мадмуазель Элизабет. Мне будет приятно исполнить петит просьб ма шер флер делиз.

Лиза держала лицо. Косила взглядом на довольную Розу, на вторую даму, похожую с психиатром, как родные сестры, на обманщика Вениамина и продолжала мило улыбаться.

– Что это было? – прошипела она, когда все расшаркивания были закончены.

– Сам не знаю. Попросили привезти, вот и привез. На следующей неделе брошка уже ляжет во французскую землю, куда просили, – Не разжимая губ, отвечал юрист.

– Дети мои, давайте уже получать удовольствие. Венечка представь Лизе свою маму, это просто неприлично, когда будущая свекровь узнает обо всем последней.

– Мама⁈

– А вот тут я совсем не причем. Это все она! – Софья Абрамовна больно ткнула пальцем в хихикающую сестру, на что та довольно ответила:

– Ну дорогие, мои. Должна же я была выгулять свои брульянты в хорошем обществе, а ви думайте себе, чего хотите.

p. p.s. Вне сюжета. Борюсик

– Боренька, нам надо серьезно поговорить. Ты знаешь, что я тебя почти не о чем не прошу просто так, но давай, пожалуйста, заведем наконец котеночка? Ты знаешь, мне тут приснился такой сладкий, хвостатенький, усатенький. Я бы его гладила, когда дома одна остаюсь. Он бы мне мурчал и на коленках сидел мягонький. Я помню про аллергию твоей матушки, но придумай что-нибудь. Пожалуйста, пожалуйста.

Ольга прижалась к мужу, заглядывая в глаза. Отказывать любимой женщине, когда она так просит Борис не стал. Он был очень заботливым мужем. Лишь попросил время до завтра подумать над этим вопросом.

Двумя часами позднее.

– Борюсик, сынок. Я хотела с тобой серьезно поговорить. Вам с Ольгой уже далеко за тридцать, а о внуках никто даже не говорит. Придется мне начать этот тяжелый разговор. Нам срочно нужно что-то решать этому поводу. Ты один ребенок в семье и ответственность за продолжение нашей фамилии, как ни печально, лежит на тебе в полной мере. Поговори с Ольгой, хватит ей мотаться по конференциям и строить никому не нужную карьеру. Понимаю, что здоровье у нее не очень, но это не повод манкировать своими обязанностями жены. Ты просто слишком мягкий, чтобы поставить вопрос ребром. Я долго молчала, но если ты это не сделаешь, то это сделаю я. Тогда пеняйте на себя. Жалеть я никого не буду, все припомню.

Мама поджала губы и сцепила руки на груди. Было видно, что монолог этот она долго готовила внутри себя. После смерти мужа Ираида Львовна сильно сдала, и Боря переехал с женой в родительский дом, чтобы не оставлять ее одну. Он был очень ответственным сыном и не хотел расстраивать маму. Лишь попросил время до завтра подумать над этим вопросом.

Среди вариантов срочно завести кошку, на чью шерсть у матери была адская аллергия или ребенка, ради чего Ольге пришлось бы перенести очередную операцию без какого-либо положительного прогноза, Борис предпочел завести машину и уехать в город.

Борис очень не любил скандалы и предпочитал решать вопросы деликатным способом. До вечера он успел съездить в офис, где был крайне востребован, как редкий специалист. Посетил заводчицу милейших лысых гипоаллергенных кошек, сделал несколько фото и видео, а также узнал расписание занятий в школе приемных родителей и открытые дни в органах опеки. Потом долго ходил по барахолке радио рынка и вечером удовлетворенный приехал домой. Поцеловал своих любимых женщин и сел ужинать.

Зная характер дорогого Борюсика, ни мама, ни жена о просьбах своих не напоминали. Сказал, что утром поговорит, значит не забудет и поговорит обязательно. Пока подавали суп и жаркое на горячее, смотрели настороженно друг на друга, бросая острые взгляды на оппонентку.

За вечерним чаем, Борис попросил милых дам уделить ему утром немного времени. По рабочим делам его ждала командировка на две недели и он хотел серьезно поговорить со своими женщинами. Те только кивнули. Про командировку обе услышали только сегодня.

Собрал небольшой чемодан с необходимыми вещами, вдумчиво, спокойно и неспешно, как, впрочем, и делал все свои дела. Посмотрел на себя в зеркало. Небольшого роста, в очках, полноватый Борюсик не производил впечатление опасного человека, но его приезда до дрожи боялись все администрации, куда приезжал с контрольной ревизионной проверкой всесильный Борис Эдуардович. Жесткость характера не скрывал круглый животик и нос картошкой.

Зашел к маме пожелать спокойной ночи. Показал несколько фото и видео милейших лысых котят, рассказал, как знакомые никак не могут пристроить приплод. Что делать – не выкидывать же на улицу? Зная падкую натуру матушки на регалии и дипломы рассказал, какие родители именитые, но видно год такой неудачный, что чистопородных котят от чемпионов никак не могут продать.

– Да, абсолютно не аллергенные, к лотку приучены, привиты от всех болезней. Может среди твоих знакомых найдется кто-то готовый приютить это ушастое недоразумение. Какая же милашка? Посмотри какой голый хвост? Ты сама была бы готова, но Ольга будет против? Ну давай утром поговорим, может получится ее уговорить.

В спальне Борис был нежен и осторожен с женой. Тема детей для обоих была крайне болезненной. Они вдвоем уже несколько раз пытались стать родителями, ходили по многочисленным врачам. Ольга с завидным упорством, готовилась к очередной медицинской процедуре, но организм молодой женщины отказывался принимать новую жизнь. Диагноз бесплодие не поддавался даже самым именитым врачам.

– Я сегодня встретил пару институтских друзей. Ты их видела на свадьбе наверно. Они еще уехали одними из первых. Ну не помнишь, не страшно. Они столько денег отдали врачам, в Швейцарию ездили – все бесполезно. А тут идут с коляской. Представляешь, прям светятся. Я даже позавидовал немного. Ну, ну не надо плакать, я не расстроить тебя хотел. Это настоящее чудо, просто сделанное другими руками. Да, они стали приемными родителями. Пришлось, конечно, подождать и по инстанциям побегать, но трудности нас никогда не пугали правда? Ну вот и слезки высохли. Да, я тоже боялся тебе это предложить, а тут такой случай счастливый. Как мама отнесется? Посмотрим. Завтра попробуем ее аккуратно подготовить к этому. Подыграй мне немножко.

Утром, на завтрак Борис Эдуардович вышел в костюме и галстуке. Машину уже подали к подъезду и от кофе он отказался наотрез.

– Дорогие мои, я на правах главы нашей небольшой семьи хотел с вами поговорить. Не я начал эту традицию и не мне ее прекращать. Все решения в нашей семье принимает старший мужчина, но отец умер, и этот груз лег на мои плечи. Да мама, я понимаю, что ты никогда не захочешь воспринимать меня как главного. Сложно заработать авторитет у человека, что кормил тебя грудью и водил за ручку в детский сад. Сложно, но необходимо.

Борис снял очки и посмотрел на матушку в упор. Взгляд его был тяжелым, пробирающим до позвоночника. Не нужно было лишних слов, но Борис знал все. И про молодого фитнес-тренера, что поднимал настроение вдовствующей даме и про непредвиденные расходы. Ираида Львовна привыкла жить на широкую ногу, но своих средств ей не хватало. Приходилось влезать в хозяйственные карточки сына. Счета он не проверял, доверяя матери. Поперхнувшись, мама только платок поправила на шее, отводя виновато взгляд от такого мягкого обычно сыночка. Обычно, но не сегодня.

– Ольга, душа моя. Ты выросла в другой семье, с другим укладом. У вас всем заправляет твоя мама, но надеюсь, что ты сможешь перестроиться. Я не прошу от тебя многого, но решения в доме принимать буду сам. Это понятно?

Ольга с момента свадьбы мужа таким и не видела. Как будто и плечи расправились, и костюм спрятал несовершенства фигуры. Не муж-подкаблучник, а альфа-самец настоящий. Прям гордость берет за такого мужчину.

– Надеюсь вводную часть можно будет опустить. Все прониклись, и я могу больше не напоминать, кто примет окончательное решение по нашим вопросам.

– Мама. Некоторое время назад, ты спрашивала, готовы ли мы с Ольгой стать родителями. Я в ответ хочу спросить тебя – готова ли ты стать бабушкой? Это серьезный шаг и стоит подумать, будешь ли ты рада приемному внуку, так же как родному.

– Приемному? – Ираида в очередной раз поправила многострадальный платок, бросив затравленный взгляд на Ольгу.

– Да. Других вариантов у нас с Ольгой пока не предвидится. Держи.

На руке у сына лежал маленький розовый брелок с экранчиком.

– Это старая игрушка тамагочи. Его надо кормить и следить за состоянием. Две недели не такой большой срок, но я думаю ты разберешься. Если желание твое так же велико, как ты говорила, то и с игрушечным внуком справишься. Вот и решишь для себя, всерьез эти разговоры или нет.

Борис повернулся к жене.

– Ольга, мы говорили с тобой недавно про то, чтоб завести домашнее животное. Котенок готов переехать к нам через две недели, но породу я выберу сам. Придется соглашаться на лысого питомца, чтоб избежать аллергии.

– Лысого?

На столе перед женой появился второй брелок.

– Для того, чтобы все было по-честному, ты тоже подумаешь о серьезности своих намерений. Если электронный питомец будет жив к моему приезду, то и коту быть. Думаю, две недели хватит вам обеим, чтобы разобраться со своими желаниями. Женщины вы умные, разберетесь как запустить.

Поцеловал обеих и вышел к ожидавшей его у входа машине.