Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 181 (всего у книги 297 страниц)

Глава вторая

Джил

Да как он смеет так со мной разговаривать? Явился, видите ли, когда его не звали, и ещё указывает, что мне делать.

И причиняет боль.

Его слова не должны трогать меня за живое, но это не так.

Совсем не так.

Прошло много времени, а внутри меня всё ещё что-то тянется к нему. Как цветок к солнцу. Как маленький беззащитный котенок к добрым рукам.

– Я никуда не поеду, – говорю я, демонстративно прохожу мимо него и сажусь на кровать.

Не нужно было садиться. Теперь Майкл забрал жалкие остатки свободного пространства. Мне даже дышать тяжело. Раньше, когда я была маленькой, Майкл всегда был добр ко мне. Всю жизнь я считала его другом, а потом решила, что он может быть мне больше, чем друг. Это не привело ни к чему хорошему.

Мы отдалились.

Я его потеряла.

Потеряла часть себя, которая, кажется, вернулась, но я не в силах этого вынести. Возможно, я уже не хочу, чтобы эта частица вновь появлялась в моей жизни.

Майкл оборачивается ко мне, я стараюсь не смотреть на него, но мои проклятые глаза не могут не вернуться к нему. Он изменился. За три с половиной года он стал взрослее, сильнее. Вроде, он всё тот же: загорелая кожа, черные волосы, янтарные глаза, небольшой шрам на подбородке, который, кстати, оставила я. Когда мне было десять, а Майклу примерно шестнадцать или семнадцать, я посетила Хелл вместе с папой. Майкл, как всегда, остался присматривать за мной. Я нашла в его вещах пистолет и случайно выстрелила, пуля пролетела прямо рядом с лицом парня и рассекла ему подбородок. Если бы Майкл не был необычным, то я продырявила бы ему голову, но он успел уклониться и, более того, никому не сказал, откуда взялся шрам. Это был наш секрет. В знак сожаления я сделала ему маленький браслет из черных бусин.

– Джил, не веди себя как маленький ребенок, – говорит он, и я тут же проваливаюсь в воспоминания о том злополучном дне рождения.

Воспоминания заставляют меня злиться ещё больше.

Встаю с кровати, подхожу к Майклу, тычу пальцем ему в грудь и шиплю, как змея:

– Я больше не ребенок!

Майкл перехватывает мою руку и, смотря мне прямо в самую душу, говорит:

– Я заметил.

Что? К чему ты это сказал?

В районе груди зреет тепло, а щеки заливает румянцем. Этот разговор, он… он странный. Как и взгляд Майкла, который исследует моё лицо, словно мужчина впервые меня увидел.

В этот момент открывается дверь комнаты, и внутрь входит Истон.

– Джил? Всё в порядке?

– Да, – отвечаю я и пытаюсь забрать свою конечность из горячей руки Майкла.

Майкл не отпускает меня и говорит тоном старшего брата, которым он мне не является:

– Собирайся, мы уезжаем. Сейчас же.

– С чего ты ре…

Но Майкл не дает мне договорить. Его взгляд становится печальным, но голос по-прежнему холоден:

– Джей отправила меня за тобой.

Краска уходит с моего лица.

– Мама?

– Да.

Истон полностью входит в комнату и прикрывает за собой дверь. Оказавшись рядом с нами, он переводит взгляд с меня на Майкла и обратно. Но в данную минуту я не могу думать о том, как со стороны выглядит этот немой диалог. Если мама нашла Майкла и отправила его за мной, значит всё плохо.

– Где папа? – с замиранием сердца спрашиваю я.

– От него нет вестей уже шесть месяцев, – говорит Майкл и наконец-то отпускает мою руку.

– Джил? Всё будет хорошо, – говорит Истон, подходит ко мне и кладет руку на плечо. – Я поеду с тобой.

– Хорошо, – на автомате отвечаю я, и начинаю быстро перемещаться по комнате, хаотично скидываю нужные и ненужные вещи на кровать.

Метаюсь по комнате и не замечаю ничего вокруг. Тишина давит на меня, а жуткие мысли не дают покоя. Почему мама не рассказала, что папы так долго нет? Я знаю, что он и мистер Хантер уехали в Коалицию, но они давно должны были вернуться. Я пару раз в неделю связываюсь с мамой по рации, но она и словом не обмолвилась. О, Боже!

Собираю вещи, Истон берет набитую доверху сумку, и мы втроём идем к директрисе. Оказывается, Майкл уже предупредил её о том, что я уеду на неопределенный срок, а вот по поводу Истона возникли проблемы.

– Истон, у нас не так много хороших военных, я не могу отпустить тебя. – Категорично заявляет директриса.

– У меня должны быть отгулы, – говорит он, и я вижу, как Истон начинает злиться. Вена на виске становится видна, челюсти плотно сжаты.

Майкл стоит у двери и, сложив на груди руки, внимательно смотрит на меня. Я чувствую его взгляд, но проблема в том, что я совершенно не понимаю, что он символизирует. И в данный момент я не хочу в этом разбираться.

Пора взрослеть, Джил.

В итоге спор Истона и мисс Эвери заходит в тупик. Майкл отталкивается от стены и подходит к столу директрисы. Стоя за спинами мужчин, я замечаю, что Истон немного проигрывает Майклу в росте, но плечи его чуть шире. У них у обоих темные короткие волосы. Как-то Кейт сказала мне, что Истон – это блеклая копия Майкла. Но я так не считаю. Истон открытый, добрый и милый, он никогда в жизни меня не обижал. Он никогда не причинял мне боль. В отличие от Майкла.

– Мисс Эвери, у меня нет времени на ваши пререкания. Что должно произойти, чтобы вы отпустили его? – спрашивает Майкл.

– Мистер Майкл… – начинает директриса.

– Просто Майкл.

– Майкл, ему ни один раз предлагали перейти в другие города, и он отказывался, в связи с этим…

– Тогда я сейчас забираю его в Хелл, он будет служить под моим началом.

– Но…

Майкл поднимает руку ладонью к мисс Эвери, и она тяжело сглатывает всё, что хотела сказать.

– Я готов подписать документы.

Мисс Эвери ничего другого не остается как дать Майклу формуляр. И отныне Истон становится служителем Хелл. Больше он не является гражданином Подземелья.

Покидаем кабинет мисс Эвери, но я быстро возвращаюсь и, стоя на пороге, говорю:

– Пожалуйста, присмотрите за мистером Беринаром. Его давление совсем плохо.

– Хорошо, – холодно отвечает директриса, но тут же добавляет более мягко, – будь осторожна.

Киваю в ответ и выхожу из кабинета. И тут же вижу разъярённую Кейт, она идет грозным шагом и, практически сбив Истона с дороги, подлетает ко мне:

– И что это значит? Прихожу я, значит, в твою комнату, а там мало того пусто, так ещё и вещей твоих нет, – упирает руки в бока, – и куда это ты без меня собралась?

– Я уезжаю.

– П-ф-ф. Я тоже, – говорит она.

Я даже не подумала позвать её с собой. Она поехала в Подземелье с единственной целью, и, как мне известно, она не выполнена. Её отец до сих пор жив.

– А как же твой отец? – спрашиваю я.

– И без меня сдохнет. Последние три дня ему не сладко. Он уже не просто кашляет кровью, его ею рвет.

Майкл говорит:

– Я не собираюсь ещё и по поводу тебя договариваться. У нас нет времени.

И не дождавшись нас, он разворачивается и уходит по узкому коридору.

– Это и не нужно, – отвечает подруга и, открыв дверь кабинета директрисы, кричит, – мисс Эвери?! Я уезжаю из Подземелья.

– И слава Богу! – кричит в ответ директриса.

– Подписать что-то нужно? – спрашивает подруга.

– Нет! – отвечает мисс Эвери.

Кейт оборачивается к удаляющейся спине Майкла и с победоносной улыбкой сообщает:

– И никого упрашивать не пришлось.

Майкл останавливается, а подруга, присвистнув, быстро подходит к нему. Мы с Истоном идём последними.

– Твою мать, Майкл, да ты изменился! – восклицает Кейт, и, остановившись возле мужчины, тычет пальцем ему в бицепс, – стероиды что ли?

– Кейт, будь добра, помолчи, – говорит Майкл и отодвигает подругу в сторону, словно она ничего не весит, она выпучивает глаза и, смотря на меня, одними губами говорит: "Вау!"

По словам Майкла у нас нет времени. Мы не забираем вещи Кейт и Истона. Прямиком идем к единственной двери, что ведет наружу.

Уходим из Подземелья и, поднявшись наверх, я содрогаюсь от прохладного вечернего ветра. Живя в Подземелье, мы крайне редко выходим наружу. И то эта привилегия есть только у военных и посыльных, остальные ждут поезда и только потом могут уехать в какой-то из городов, но и это тоже происходит редко. Я уже полгода не была на поверхности. Воздух кажется вкусным и слишком свежим.

– Где поезд? – спрашиваю я, смотря на пустующую железную дорогу.

– Его нет, – отвечает Майкл и идет в сторону. Переглядываемся с Кейт, потом с Истоном, но всё же молча следуем за Майклом и, обойдя деревья, останавливаемся у двух черных внедорожников. Это не простые машины, они более усовершенствованные. Такие же есть и в Кресте, ими пользуются только разведка и патрульные, что охраняют периметр за стенами города. Спереди и сзади приспособления в виде кольев, они выпирают примерно на метр от машины. Наверху стоят большие прожекторы.

– Это небезопасно, – говорит Истон.

– У нас нет времени на безопасность, – отвечает Майкл.

"У нас нет времени" – фраза сегодняшнего дня.

Из машин выходят двое мужчин и одна женщина.

– Знакомьтесь, – начинает Майкл и указывает на меня, – это Джил, именно её мы должны доставить в Крест. Любой ценой. Это Кейт, и советую вообще не слушать, что она говорит, это Итон.

– Истон, – поправляет Майкла мой парень.

– Истон, и теперь он служит под моим началом, то есть отныне в нашей команде не четверо, а пятеро, – указывает на женщину с темной кожей и миндалевидными глазами, она одета во всё черное, как и остальные, на голове бандана, и поэтому я не вижу цвета и длины её волос, – это Ронда, она специалист по взламыванию.

– Взламыванию чего? – спрашивает Кейт.

– Всего, – отвечает Ронда и подмигивает подруге, – могу вскрыть и черепную коробку, и коробку передач. Любой замок, даже если он кодовый.

Майкл продолжает знакомить нас с мужчинами. Указывает рукой на огромную гору мышц:

– Это Фредерик или просто Рик, он отменный стрелок и минер.

Фредерик или просто Рик кивает нам своей лысой головой и возвращается к машине. Остается ещё один незнакомец, он ниже всех собравшихся мужчин и немного сдаёт в габаритах. А его взгляд – это мороз по коже. Голубые холодные глаза, кажется, могут заморозить даже котел в аду, вместе со всеми чертями в придачу.

– Это Убийца, – представляет Майкл и как ни в чем не бывало командует. – По машинам! Рик, Ронда и Истон, вы едете в той машине. Джил, Убийца, я и, к сожалению, Кейт – в этой.

Истон подходит к Майклу и, смотря ему в глаза, говорит:

– Я бы хотел поехать с Джил.

Майкл смотрит на Истона и молчит. Слегка склоняет голову набок и спрашивает:

– Для чего?

– Чтобы…

– Это был вопрос, на который не стоит отвечать, – говорит Майкл. – Истон, это был приказ, а приказы в моём отряде не обсуждаются.

Подхожу к Истону и беру его за руку. Увожу немного в сторону.

– Со мной всё будет в порядке, – говорю я. – Если что-то случится, Майкл не даст меня в обиду.

– Я переживаю за тебя, – отвечает Истон, бросает взгляд на Майкла, – вот именно из-за таких заносчивых, как он, я и отказывался переезжать из Подземелья…

Прикрываю ладонью рот Истона и напоминаю:

– Истон, Майкл слышит всё, что ты говоришь.

Он убирает мою руку от своего лица.

– Я знаю, – отвечает Истон и легко поцеловав меня в губы, уходит к машине, скрывается за черной тонированной и бронированной дверью.

Убийца и Кейт уже сели в машину, подхожу к Майклу и говорю:

– Он просто хотел быть рядом и успокаивать меня. В этом нет ничего плохого.

– Говорить, что всё будет хорошо? – спрашивает Майкл.

– Да.

– Хорошо уже не будет, – произносит Майкл, и у меня проносится мороз по коже. – Я посадил его в другую машину, чтобы он прошёл инструктаж. Рик всё объяснит ему по дороге. Есть ещё вопросы или пожелания?

Он зол. Несмотря на время, что я его не видела, я чувствую, когда он злится, и раньше это крайне редко касалось меня.

– Да почему ты на меня злишься? – не выдержав, спрашиваю я.

Он молчит.

– Это я должна злиться, а не ты.

Зная, что он не ответит, я иду к машине и понимаю, что свободные места – это водительское и пассажирское спереди. Забираюсь на пассажирское и, пристегнувшись, смотрю вперед.

До этого на машине я ездила только внутри Креста и Хелл, но никогда не была внутри автомобиля за пределами защитных стен. Водитель занимает своё место, и тихое урчание мотора заполняет гнетущую тишину. Вжимаюсь в пассажирское сиденье и бросаю осторожный взгляд на Майкла. Он выезжает на ухабистую дорогу и прибавляет скорость.

– Что-то не так? – спрашивает он.

Очень многое не так.

Но немного успокоившись, я понимаю, что не хочу с ним ругаться или пререкаться. Я не такая. Не люблю конфликты.

– Тебя не было больше трех лет, – говорю я, – где ты был?

– Где я только не был, – отвечает Майкл, поворачивает направо и приказывает, – открой бардачок.

Делаю, как сказано, и мой взгляд натыкается на черный пистолет.

– Возьми. – Говорит Майкл.

Беру оружие и кладу его себе на колени. В наше время не может возникнуть вопроса: "Умеешь ли ты им пользоваться?". Все умеют. Даже те, кто никогда не выходил за стены.

– Что с мамой? – спрашиваю и боюсь услышать ответ.

– Она сама тебе всё расскажет.

– А ты не можешь?

– Нет.

Смотрю на заходящее солнце и осознаю – произошло что-то поистине ужасное. Майкл даже не стал ждать рассвета, выдвинулся в ночи.

Слышу разговор на заднем сиденье.

– А почему твоё имя Убийца? – спрашивает Кейт.

– Ты это серьезно? – переспрашивает тихий низкий голос.

– Да. Ну может ты убийца веселья, мне-то откуда знать?

– Можешь помолчать?

– Я пытаюсь вести дружескую беседу. – Серьезно говорит Кейтлин.

– Мы не друзья, – спокойно отвечает Убийца.

– Это потому что ты меня ещё плохо знаешь.

Дальше я ничего не слышу, тихий рев мотора и монотонный разговор пассажиров сзади успокаивают меня, и я засыпаю.

Просыпаюсь, оттого что мне затыкают ладонью рот. Хватаюсь за руку, что давит мне на лицо, и, выпучив глаза, собираюсь закричать, но янтарные глаза Майкла парализуют меня. Он склоняется к самому уху и слишком тихо говорит:

– Мы приехали к дому. Но за ним восемь тварей. Через пять секунд я открою дверь, и ты побежишь к красной двери. Будешь бежать так, как никогда раньше не бегала. Поняла?

Киваю прежде, чем усваиваю информацию. Майкл убирает руку от моего лица, высовывает левую руку в открытое окно и показывает какой-то знак. Потом резко наклоняется ко мне, открывает дверь и отстегивает ремень безопасности. Сжимаю в руке пистолет, выскакиваю наружу и в двадцати метрах вижу двухэтажный дом, с красной дверью. Кейт хватает меня за руку, и мы бежим что есть силы.

Несмотря на то, что моё сердцебиение медленнее, чем у всех остальных, я чувствую, как от страха оно набирает обороты и отдает барабанной дробью в ушах.

Я никого не вижу и не слышу, но я знаю, какой у Майкла слух и доверяю ему.

А потом я слышу… я слышу их.

Мерзкое чавканье и громкий стрекот кузнечиков, именно так бы я описала этот звук.

Из-за темного силуэта дома появляются фигуры. Они не похожи на людей. Только лишь отчасти. Кто-то движется на четвереньках, кто-то практически ползком, но их скорость – она поразительно быстра.

Позади нас гремят выстрелы. От страха я останавливаюсь и, бросив руку Кейт, навожу прицел на тварь, которая несется прямо на меня.

Но я не стреляю.

Ступор.

Шок.

– Джил, пригнись! – кричит Майкл.

Я одеревенела. Все наставления мистера Беринара пролетают перед глазами.

Силуэт приближается, и кто-то стреляет ему прямо в голову. Тело ещё делает пару шагов и падает к моим ногам. Меня хватают за руку и практически волоком затаскивают в дом.

Оборачиваюсь. Это Истон. Он моментально сгребает меня в охапку и утыкается носом мне в волосы.

Меня колотит.

Отталкиваю его от себя и прохожу в темноту дома.

Меня мутит.

Отдаленно слышу выстрелы и командный голос Майкла.

Стук закрывающейся двери. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Майклом.

– Ты сдурела?! – кричит он, – я сказал беги! Какого черта ты остановилась?!

– Она испугалась! – кричит Истон и встает между мной и Майклом.

– Отойди, – тихо и, казалось бы, спокойно произносит Майкл.

Меня душат непролитые слезы. Я сейчас не в силах оправдывать себя или мирить их. Мне страшно. Я… я никогда не видела тварей.

Разворачиваюсь и поднимаюсь на второй этаж по темным ступеням. Нащупываю ручку какой-то двери и, открыв её, вваливаюсь внутрь. Снизу доносятся крики, но я стараюсь их не слушать. Меня настигает истерика. Я ведь даже не рассмотрела не мертвого, но испугалась так, что никогда не забуду этого страха.

Руки дрожат, слезы готовы пролиться. Медленно опускаю пистолет на пол и сжимаю пальцы в кулаки.

Я чуть не умерла.

Дверь открывается, и по звуку шагов и тишине на первом этаже я догадываюсь – это Майкл.

– Я сказал бежать, – уже спокойно говорит Майкл.

– Я слышала, – обнимаю себя руками, не поворачиваясь к нему лицом, – я… я испугалась.

Два шага, и Майкл подходит прямо ко мне. Оборачиваюсь, но практически не вижу его.

– Это тебе не страшно. А я. Я. Я испугалась! – меня начинает мандражить с новой силой. – И хватит на меня кричать.

– Я не кричу.

– Ты кричал! Ты никогда не повышал на меня голос. Никогда! Я понимаю, что ты ничего не боишься и тебе сложно понять…

– Ошибаешься. Всем бывает страшно, – тихо говорит он.

– Не поверю, что ты испугался тварей.

Майкл молчит какое-то время, но мне кажется, что он подошел ещё ближе.

– Я испугался… когда ты остановилась, – Майкл кладет руки мне на плечи и слегка сдавливает их, – я не мог стрелять, так как был прямо за тобой, я бы не успел догнать тебя, я ничего не мог сделать, и если бы Рик не застрелил тварь, то…

– Не договаривай, – прошу его я и в противовес всем своим убеждениям, держаться на расстоянии, обнимаю Майкла. Мне нужно, чтобы он ответил тем же. Я просто развалюсь на множество осколков, если он и сейчас оттолкнет меня.

Я не прошу от него большего, чем дружескую поддержку.

Сейчас мне просто нужен друг. Тот старый Майкл, что успокаивал меня и залечивал раны, полученные в итоге моих проказ.

Он тяжело вздыхает и сжимает меня в крепких объятиях.

Слезы наворачиваются на глазах, и я ещё крепче прижимаюсь к нему.

Майкл проводит рукой по моим распустившимся волнистым волосам и тихо шепчет:

– Только не плачь.

И слезы, словно послушав его, отступают.

Не проходит и тридцати секунд, Майкл отстраняется и молча выходит за дверь.

Что это было?

Провожу руками по лицу, взъерошиваю волосы и прикрываю глаза. Считаю до пяти, нахожу на полу пистолет и тоже выхожу. Внизу горит свет и там уже идет бурное обсуждение чего-то. Спускаюсь вниз и сажусь на предпоследнюю ступеньку рядом с Кейт.

– Прости, – говорю ей.

– Всё норм, я сама охренела от увиденного. Но главное, все целы.

– О чем они спорят? – спрашиваю я, смотря на Убийцу, Рика и Ронду, которые что-то бурно обсуждают. Истон, увидев меня, подходит и садится рядом, спрашивает, как я, и естественно, получает ответ: "Нормально".

Входная дверь открывается, на пороге возникает Майкл.

– Тварей больше нет, – говорит он, – Рик, Убийца и Истон заправьте машины. Кейт и Джил, Ронда покажет вам где боеприпасы. Через пять минут мы уезжаем.

Кейт встает на ноги и спрашивает:

– Зачем мы вообще выходили из машины? Могли отсидеться там.

Убийца отвечает:

– Силы восьми тварей вполне достаточно, чтобы перевернуть машины с нами внутри. Тогда мы бы остались без средства передвижения. И мы всегда останавливаемся в этом доме. Это наш перевалочный пункт.

Дальше я уже не слышу, что говорит Убийца, в голове всплывают рассказы мамы. Большой дом, красная дверь. Именно сюда папа привез маму, когда её укусила тварь. Никогда не думала, что окажусь здесь. Я вообще не думала, что он реален. Дом из сказок мамы.

Как и сказал Майкл, через пять минут мы уехали из дома. В этот раз расположились мы так: Майкл за рулем, на пассажирском Кейт, а я и Истон сзади. Перед тем как мы вышли из дома, Убийца сказал, что если окажется с Кейт в одной машине, то она скорее всего не доедет до Креста. И таким образом Истон поменялся с ним местами, и пока Кейт высказывала Убийце всё, что о нём думает, я заняла заднее сиденье.

Находясь в родных объятиях, я смотрю на рассвет, что обещает нам новый день. Надеюсь, он будет лучше предыдущего.

Глава третья

Джил

Мы ехали весь день и большую часть ночи. К счастью, нам не встретились не мертвые. Майкл объяснил, что у дома с красной дверью были слабые особи. Те, что не эволюционировали. Обычные. Посредственные. На вопрос Кейт, как же тогда выглядят другие, Майкл рассказал, что они более быстрые и сильные. Попадись они нам у дома, то меня бы снесли ещё до того, как Рик сделал спасительный выстрел.

Но больше этого меня испугало другое.

Майкл говорит, что мутирующие особи как-то могут соединять тела друг друга. Я слышала об этом от мистера Беринара, но из его уст это звучало не так жутко. По словам Майкла, несколько мутантов могут слиться в одного, не как вода из одного стакана в другой. Нет. Немного иначе. Например, монстры могут встать друг к другу спиной, и спины их срастаются, сверху залезает ещё пара и так далее, таким образом три года назад они и попали в Возрождение. Построили живую лестницу из своих тел и перелезли через ворота. Они делали это так быстро и слаженно, что люди, патрулирующие стены, даже не успели поднять общую тревогу. Кроме этого, эволюционирующие твари могут подойти друг к другу и, прижавшись плечами, срастаются воедино, и вот на тебя уже несется не просто измененный человек, а машина для убийства на четырех ногах, с двумя руками с двумя ртами, которые хотят тебя сожрать. Майкл говорит, что их нужно убить до момента слияния, иначе, шанс выжить равняется где-то десяти процентам.

Казалось бы, это невозможно, но такова наша реальность. Ученые, что засели в Возрождении, говорят, что скорее всего к таким феноменальным способностям привела именно мутация клеток мозга. И благодаря этому, твари стали не просто мыслящими, но и опасными. Их мозг способен не только командовать телом, но и каждой клеткой в частности.

Слушая разговор Майкла и Кейт, я ещё плотнее прижалась к Истону, словно он может спасти меня от жутких мыслей. Что случится со мной, если я когда-то встречу эволюционирующего? Я и перед обычным впала в ступор. Я не готова к реалиям нашего мира. Мне было спокойно в Кресте и Подземелье, я всегда знала, что там безопасно. Но сейчас я за пределами мирной жизни. Это сравнимо с неумеющим плавать, выброшенным в океан.

Наконец вдалеке виднеется город. Высоченные стены взмывают ввысь, на смотровых башнях, словно маяки, стоят прожекторы. В ночное время они позволяют просматривать территорию за периметром, и порой помогают случайным путникам найти спокойный оплот среди окружающего ужаса.

Медленно едем по накатанной дороге к воротам Креста. На кого-то это место наводит жуть, но для меня это родина. Даже при виде тысяч крестов, что стоят вокруг городских стен, первое слово, что приходит мне на ум, – дом.

Кресты завораживают. Есть маленькие деревянные, наклоненные в разные стороны. Присутствуют и огромные металлические. При каждом возвращении домой мой взгляд падает на два креста. Они особенные. Особенные для всех жителей родного города. Один маленький и очень старый, а второй огромный и ухоженный. По сути, именно второй крест является монументом веры и молитв горожан. К нему приносят свечи и записки. Люди читают молитвы и сжигают послания для тех, кто больше не ходит по земле.

Есть легенда, что в первый год после появления не мертвых, Преподобный – первый правитель Креста – поставил маленький крест. Это было более шестидесяти лет назад.

Раньше у города не было таких высоких стен, и не все нападения тварей получалось остановить. В первый год погибло очень много людей и особенно детей. Сыну Преподобного – правителя Креста – было всего три года, когда не мертвые растерзали его на глазах у отца и матери. Через пару дней, когда выжившие пришли в себя, Преподобный вышел за пределы разрушенной стены и поставил первый крест. Он долго молился и лил слезы о своём мальчике, которому не суждено увидеть жизнь. Люди подходили к нему и выказывали сожаление, но он никого не слушал и долгие часы разговаривал с маленьким незатейливым крестом. Удивительно, но за всё время, что он читал молитвы, никто не напал на город. После этого данная процедура стала ритуалом, данью памяти детям, что не увидели жизни. К сожалению, жене Преподобного не удалось справиться с потерей единственного ребенка, и через месяц женщина вскрыла себе вены прямо у этого креста.

Шло время, люди погибали, а кладбище разрасталось.

Кресты стали ставить не только в память о погибших детях, но и взрослых. Сам Преподобный умер чуть больше пятнадцати лет назад и Саито Фудо, который был советником среди городов, воздвиг в его честь самый большой крест и расположил его рядом с первым. Говорят, Преподобный верил, что встретит сына и жену после смерти.

Подъезжаем к открывающимся воротам, и я отвожу взгляд от самого большого креста. В мире всегда было место для горя, а апокалипсис и вовсе вознес печаль и утрату на сановный пьедестал.

Оба внедорожника останавливаются, и я сразу же открываю дверь машины. Не думая об остальных, бегу в сторону дома. Никто меня не останавливает и не окликает. Пробегаю по знакомым улицам, поворот за поворотом, дом за домом. На секунду останавливаюсь у отчего порога, и сердце сжимается от ностальгии.

Дом моего детства.

Именно здесь я устраивала пакости и шалости. Ребенком я была куда более храброй и безрассудной, чем сейчас.

Взбегаю по ступенькам, открываю дверь и тут же слышу голос мамы:

– Что тебе непонятно?! Я сказала, собери отряд и отправь его за Майклом! Завтра же!

– Миссис…

– Да заткнись ты уже! – кричит мама, и буквально через мгновение добавляет обманчиво спокойным голосом, – я сказала, ты сделал. Именно так это работает, Гриро.

Оппонент не отвечает, слышу скрип отодвигающегося стула и приближающиеся шаги. В коридор выходит мистер Гриро, друг папы и его правая рука. Увидев меня, темноволосый мужчина выпучивает глаза и улыбается:

– Боже, Джил, каким судьбами?

Обнимаю огромного Гриро и отвечаю:

– Соскучилась по дому.

Друг папы шепчет:

– Твоя мать снова бушует, беги к ней и раздобри сердце мегеры. – Он часто так называет маму, но слово "мегера" в его исполнении – это комплимент.

Улыбаюсь ему и вхожу на кухню. Мама стоит ко мне спиной. Она, как всегда, одета в военную форму. Она говорит, так ей удобнее. Черные штаны с множеством карманов, синяя майка и черные, начищенные до блеска, военные ботинки. Темные волосы собраны в высокий хвост. Она стоит, уперевшись руками в кухонный стол. Вся её поза сквозит напряжением.

Тихо стучу о косяк, и мама поворачивается. Серьезное лицо сразу становится уязвимым. Подходим к друг другу и обнимаемся. Вдыхаю родной запах и ещё сильнее сжимаю маму в объятиях.

Я так скучала.

Какой бы взрослой и самостоятельной я себя не считала, рядом с мамой и папой я всегда маленькая девочка. Ощущаю себя таковой и мне это нравится.

Если бы вы увидели маму, то никогда бы не догадались, что больше девятнадцати лет назад она родила ребенка. Она не выглядит на свой возраст, ей от силы можно дать лет тридцать, то же самое с папой и мистером Хантером. Дрянь, что досталась им от тварей, сохраняет их силу и молодость. Но этого не скажешь о Саманте – жене мистера Хантера, я слышала их с мамой разговоры, и она очень переживает по поводу появляющихся морщин и редких седых волос.

– Ты дома, – говорит мама и, отстранившись от меня, разглядывает моё лицо. – Детка, ты прекрасна. – Улыбка мамы вздрагивает. – Сколько сердец разбила?

О своём молчу и с улыбкой отвечаю:

– Только сердце Истона. Но ты об этом уже знаешь.

Я познакомила родителей с Истоном больше года назад. Это нужно было видеть. Мы сидели за этим самым кухонным столом и всем было до невозможности некомфортно. Папа сверлил Истона холодным взглядом. Кажется, за весь ужин он так ни разу и не моргнул. Мама пыталась вести диалог, задавала Истону вопросы, и на каждый его ответ папа фыркал, как буйвол. Я глупо улыбалась и подливала всем чай. Истон – первый парень, с которым я начала встречаться. Он замечательный, и я надеюсь, что папа это когда-нибудь увидит. Мама говорит, что даже если Святой спустится с небес, папа скажет, что и он недостаточно хорош для его принцессы. Маме Истон понравился. Но она сказала, что главное, он нравится мне, и если папа не пристрелил Истона на месте, то у нас, возможно, и будет будущее.

– Он с тобой? – интересуется мама.

– Я оставила его у машины. Бежала к тебе.

Мы снова улыбаемся друг другу. Мама отступает и говорит:

– Садись за стол. Не думаю, что Майкл останавливал машину для приема пищи.

– Не останавливал, – отвечаю я и сажусь за стол.

– Где он?

– Тоже был у машины, сейчас не знаю. – Складываю руки на столе и задаю вопрос, ответ на который боюсь услышать. – Что с папой?

Спина мамы каменеет, и на мгновение она прекращает накладывать еду в тарелки. Но, спохватившись, снова продолжает своё занятие. Ставит передо мной кашу и стакан молока. Как в детстве. Садится напротив и, смотря мне в глаза, говорит:

– Ты знаешь, что он уехал с Хантером. Но тебе неизвестно, что они уже полгода не выходят на связь. – Мама складывает руки на столе и, перебирая пальцами, продолжает, – мы не знаем, где они и что случилось. Последний выход на связь был с точки на карте, о которой нам ничего неизвестно, но мы полагаем, что там размещён какой-то из объектов Коалиции.

– Почему ты молчала?

– Не хотела тебя расстраивать.

От этих слов я напрягаюсь ещё больше. Отодвигаю тарелку с кашей, немного подаюсь вперед и спрашиваю:

– Тогда почему сейчас расстраиваешь?

Мама смотрит на меня какое-то время, словно раздумывает, что можно мне рассказать, а чего не стоит. Вглядываюсь в её удивительные зеленые глаза, подмечаю крапинки в них, стараюсь хоть как-то успокоить себя созерцанием привычных вещей, но не выдерживаю тишины и прошу:

– Мама, говори, как есть.

– Идем. – Резко отрезает мама и встает со стула. Вместе покидаем дом. Она быстрым шагом удаляется в сторону больницы. Догоняю её, и мы молча входим в знакомые мне светлые коридоры. С нами все здороваются, но на разговоры не останавливаются. Врачи, как всегда, снуют туда и обратно. У них нет времени на пустые разговоры. Никогда нет.

Доходим до бывшего кабинета доктора Макларена и, достав ключ, мама открывает дверь. О, боже! Кругом разруха. Уничтожено всё. Бросаю взгляд на самый дальний стеллаж. Там хранится вакцина для мамы. Он разбит вдребезги. Переступаю порог и под хруст битого стекла иду к шкафу.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Кто-то пробрался внутрь и всё уничтожил, – холодно говорит мама. – Это случилось месяц назад.

Резко оборачиваюсь и почти вскрикнув, спрашиваю:

– Вакцины больше нет?

– Есть. Я нашла три уцелевших бутылька, они закатились под стеллаж. Кровь Майкла, что хранилась в холодильнике, пропала.

– Из-за этого ты кричала на Гриро? Чтобы он поехал за папой? И поэтому отправила Майкла за мной?