Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 205 (всего у книги 297 страниц)

Глава двадцать вторая

Джил

Вроде бы прошла неделя.

Нет. Пять дней

Ровно пять заходов солнца.

Пять рассветов…

Я иду уже отвратительно долгие и выматывающие пять дней.

Хорошо уже то, что мне удалось добраться до скалистой местности. Леса и поля я уже стала ненавидеть. Замечаю, что изредка несколько мутантов отлепляются от нашей группы и куда-то уходят. Куда? Зачем? Предполагаю, что они ищут себе пропитание. Кого они едят я предпочитаю не думать. Также я не слежу за численностью моих компаньонов, но их становится больше.

Скалистая местность напоминает район, где мы останавливались перед мёртвым городом. Но я уверена, что это совершенно другое место. Мне не может везти так, чтобы я дошла за пять дней до мест, в которых явно знают о Хелл и Кресте.

Людей нет. Живых я не встретила ни разу.

Очень хочу пить.

Жажда душит и туманит рассудок.

Ноги уже отказываются идти, но я продолжаю двигаться в неизвестном мне направлении. Я пошла на север, следуя словам Монти, но ведь он мог и солгать. И тогда я отдаляюсь от дома. Отдаляюсь от цели. Да о чём я вообще думаю? Я даже не уверена, что продолжаю идти на север. Мой внутренний ориентир сбился ещё сутки назад. Я устала.

В крови бушует сила, Ракс жаждет скорости, схватки или обычной опасности. Но сейчас наш главный враг – жажда. Я пила три дня назад. А с учётом того, что я нахожусь в постоянном движении, стрессе и недосыпе, то уровень моей концентрации и выносливости близится к нулю.

Снимаю куртку и, держа её за рукав, тащу за собой. Я скоро свалюсь. Ракс уже настойчиво предлагает мне отдых. Но я не могу остановиться на открытой местности. Солнце палит и только усиливает жажду.

Оно сегодня необычайно яркое.

Губы потрескались и облизывание их практически сухим языком ничем не помогает. Перед глазами мелькают оранжевые блики. Иногда мне кажется, что вдалеке я вижу человеческую фигуру. Человек движется ко мне, и я машу ему рукой. Хочу показать, что я здесь. Я ещё жива. Помоги.

Видение исчезает, рука падает. Там никого нет. Да и быть не может.

Это место – скалистая пустыня.

Я отдохну, обязательно. Вот только дойду до той скалы. Это единственное место, где я могу спрятаться от солнца и дождаться наступления сумерек.

Вода. Боже, дай мне воды. Хотя бы пару капель.

Спотыкаюсь на ровном месте и падаю на колени. В ноги больно вонзаются раскаленные камни. Куртка отлетает в сторону. Пытаюсь подняться, но ноги не слушаются меня, и я падаю на задницу. Поднимаю глаза в небо, прикрываю рукой лицо, спасая его от ненавистных палящих лучей, и обращаюсь к всевышнему:

– Не дай мне так умереть. Только не так.

Больше я ничего не могу сказать. Последние силы ушли на два предложения, произнесенные вслух. Но я могу просить, молить мысленно.

"Майкл. Господи, пошли ко мне Майкла. Он должен меня найти… Так, как папа всегда находил маму".

Мутанты начинают утробно дышать, большая группа срывается и бежит направо. С трудом превозмогая стенания, поднимаюсь на ноги. Вглядываюсь сквозь оставшуюся стену из мутантов.

Там не мертвые.

Всего лишь.

Не останавливаясь для созерцания чудовищной расправы, иду дальше. Это второе появление группы не мертвых. Думаю, именно я привлекаю их внимание. Твари жаждут растерзать меня, так же, как Рика. Помню. Я помню, как они расправились с ним. Твари сгрызли того, кто произвёл спасительный для меня выстрел. Они хотят съесть и моё тело тоже.

Но до меня им не добраться. Мутанты разделываются с не мертвыми быстро и беспощадно. В какой-то степени я чувствую себя королевой мутантов. Они оберегают меня, словно зеницу ока. Я для них важна. Почему-то.

Следующий шаг дается с трудом. Нога подгибается, и я вновь оседаю на землю. Склоняю голову и упираюсь ладонями о горячую скалу. Я не могу дойти до укрытия. Перед глазами начинает плыть. Ракс пытается растолкать меня, но тело, оно больше не может идти. Оно сдаётся.

Вода… Мне нужна вода.

Переваливаюсь на спину и слышу отдаленные звуки борьбы. Пытаюсь подняться, но не могу. Один из мутантов подходит ближе, и я сама не понимаю, о чем прошу его. Губы еле шевелятся, но всё же я улавливаю тихий шёпот:

– Помоги.

Глаза закрываются. Но в мыслях я и Ракс хором просим мутанта о помощи. Мы молим его о том, чтобы он унес нас с солнцепёка. Мутант не помогает. Он просто стоит над моим безжизненным телом. А я мысленно продолжаю молить. Требовать. Приказывать.

Результата нет.

Как бы Ракс не пытался хвататься за моё сознание я ныряю в черноту. Темнота с легкими всполохами оранжевого света. Блики прыгают. Манят.

Не знаю сколько времени я пытаюсь поймать несуществующие блики, но рано или поздно они растворяются, а темнота выталкивает меня из спасительного места. Из места, где жажда не мучает и не пытает.

Прихожу в себя уже в относительном укрытии за скалой. Именно сюда я и шла. В свои права вступила глубокая ночь. Но в чувство меня привела не долгожданная прохлада, а мелкий моросящий дождь. Он настолько слабый, что больше является изморосью, нежели полноценным дождем. Сажусь и нахожу глазами кожаную куртку. Как она тут очутилась? Я точно помню, что она выпала у меня из рук. Мутант перенёс не только меня, но и куртку? Раскладываю её на прохладном камне, делаю в центре спины углубление и жду. Я жду, когда там появится хотя бы один глоток. Горло сводит спазмами, но я не шевелюсь. Не растрачиваю энергию.

Голова раскалывается, в глаза словно насыпали песка. Ноги ноют. Спина и шея тоже не в восторге от нашего путешествия. Но мне это безразлично. Главное – добыть глоток. Один-единственный глоток воды.

На лицо падают мелкие капли, и я радуюсь им больше любого из подарков на день рождения.

День рождения.

Не знаю какое сегодня число, но через несколько дней мне исполнится двадцать. Обвожу взглядом мутантов. Вот мои гости. Уже собрались.

День моего рождения всегда наводил на папу печаль. Ведь однажды он потерял маму. Он был уверен, что она погибла сразу после того, как подарила мне жизнь. И каждый год папа проживал это снова. Он старался не показывать грусть, но одного его взгляда на маму было достаточно, чтобы понять, он снова там – он снова её теряет.

Этот год иной. Печалиться буду только я.

Сделав первый глоток долгожданной воды, откидываюсь на скалу и жду следующую порцию жидкости. Мутанты топчутся рядом. Смотрю на них и нахожу глазами того, кого молила о помощи. Как я узнала, что это именно он? Я не знаю, но Ракс благодарит этого мутанта за спасение. Протягиваю руку в его направлении, он не шевелится.

– Ну же, – шепчу я. – Иди сюда.

Ничего не происходит.

Мутант не подает вида, и я прекращаю попытки с ним пообщаться. Но он понял меня. Меня или Ракса. Он услышал кого-то из нас и помог. Он нёс меня.

Напившись воды, я решаю никуда не идти и проверить навыки коммуникации с моей армией.

Когда силы более или менее возвращаются ко мне, я начинаю тренировку. Я голосом прошу подойти мутанта. Ничего не выходит. Я повторяю это мысленно. Тоже провал.

Устраиваюсь удобнее, складываю руки на коленях и зову:

– Иди сюда.

Мутант не движется с места, но, кажется, смотрит на меня. Протягиваю к нему руку и повторяю просьбу, но более тепло и нежно. Тоже ничего. Упираю руки в бока и, практически крича, зову мутанта. Он недвижим. Быстрее скала сойдёт с места, чем мой воин сдвинется.

Как так? У меня есть армия, а мутанты – это действительно огромная мощь. Я могу ими управлять, я это знаю, но не умею.

Тренировка коммуникаций проходит около часа. Я начинаю психовать. Мутант не сдвинулся ни на йоту. Но ведь он донёс меня, спас.

Зову на помощь Ракса. Он с чрезвычайно важным видом выходит из тени и, привалившись спиной к несуществующей стене, хищно улыбается. По его энергии я чувствую – он ждал. Всё это время, что он находился в моей голове, он ждал момента, когда я попытаюсь найти общий язык с мутантами.

И Ракс начинает обучение. Он говорит, что я должна быть стопроцентно уверена в своём превосходстве над жалкими мутантами. Мой приказ не должен быть просьбой. Это приказ с привкусом чудовищной расправы за неповиновение.

Я – вожак стаи. Я их королева.

Мутанты – мои подданные.

Ракс – наш проводник.

За эту бессонную ночь мне удается понять всю цепочку. Я приказываю Раксу, а он переводит мутантам, что от них требуется. Это происходит в доли секунды. Но несмотря на скорость передаваемых приказов, все три части важны.

Я приказываю.

Ракс переводит.

Мутант выполняет.

Когда я отдаюсь на волю Ракса, то начинаю чувствовать некую связь. Тонкую, но прочную. Это мутанты, каждый мутант на планете связан со стаей. Сидя с закрытыми глазами, я чувствую импульсы. Одни мутанты показывают другим, где они и с кем. Вот как они находят меня, вот как они срастаются. Один мозг на всех.

Я тренируюсь и тренируюсь. И только с появлением первого луча солнца мне удаётся… удаётся невозможное. Мутант подходит ко мне. Протягиваю вперед руку и касаюсь его. Теплый и холодный. Сухой и склизкий. Мутант никак не реагирует на моё касание. Убираю руку и улыбаюсь. У меня получилось.

Сегодня я приручила самое ужасное чудовище нашего мира.

Я стояла напротив толпы мутантов и молча кричала, чтобы они расступились. Я настолько верила в свою победу над ними, что даже до того как мысль сформировалась до конца, мутанты разошлись в стороны. Встали в идеально ровные шеренги, а после я обнаглела и поставила их на колени. И мутанты преклонили предо мной головы.

Ракс ликовал. Я чувствовала себя непобедимой.

Глава двадцать третья

Майкл

Толпа мутантов, за которой следую уже, кажется, целую вечность, всё же приводит меня к Джил. С высоты птичьего полёта я наблюдаю невероятное. Больше тысячи серых тел, словно воины, в ровных шеренгах следуют за Джил. Девушка медленно идёт в начале процессии, она оступается, но продолжает идти. Услышав вертолёт, поднимает лицо и прикрывает глаза ладонью, спасаясь от палящего солнца.

– Сбавляй высоту, – приказываю я пилоту и ещё ближе придвигаюсь к окну.

– Там мутанты, – отвечает он через гарнитуру.

– Сбавляй!

Это действительно она.

Как давно она идёт? Что с ней произошло за эти дни? Новая волна злости даёт о себе знать. Я должен был найти её быстрее.

Я обязан был это сделать.

Вертолет садится в относительном отдалении, и я быстро покидаю салон. Прищуриваюсь, стараясь понять, правда ли то, что я вижу, или это иллюзия. Иду навстречу армии мутантов. Смертоносная волна отделяется от моря и несется в мою сторону. Останавливаюсь и поднимаю пистолет, навожу на ближайших мутантов. Как это глупо. Они собьют меня с ног и уничтожат за считанные секунды. Но я не вернусь в вертолёт без неё.

Резкий и громкий крик Джил сотрясает воздух:

– Стоять!

Твою мать!

Мутанты… останавливаются.

Словно нехотя. Но каждая серая тварь замирает там, где их застал приказ Джил. Она идет мимо них и толкает одного в бок. Непроизвольно подступаю на шаг ближе, но думаю, что защита от них Джил не нужна.

– Идиоты! Совсем сдурели? Это же Майкл! – кричит она и, обойдя мутантов, поворачивается ко мне.

Джил.

Жива.

Убираю пистолет и какое-то время мы смотрим друг на друга. И я уже знаю, что запомню этот момент на долгие года. Джил уставшая, измотанная и такая маленькая. Среди этих огромных мутантов она словно ребенок. Но даже на таком расстоянии я чувствую силу, что исходит от неё. Мутанты боятся. Эти смертоносные машины, которых страшится выживший мир, боятся её. Девушку. Девушку, которую я почти потерял.

Джил.

Моя Джил.

Эти мысли не пришли ко мне неожиданно, я долго отталкивал их. Всё в наших жизнях шло не так. Не по плану. Не по закону обычного мира. Всегда были преграды. Препятствия и недомолвки. Всё это в прошлом.

Она слегка улыбается, и мы одновременно начинаем движение. Расстояние между нами неумолимо сокращается, и Джил врезается в меня. Обнимаю её, такую маленькую и хрупкую… и понимаю, что больше от себя не отпущу.

Это невозможно.

Больше такое не повторится.

– Ты жив, – шепчет она.

А я впервые в жизни не могу подобрать слов. Их всех будет недостаточно, чтобы описать всю силу моих чувств. Они незыблемы. Именно для неё я хочу быть защитником и другом. Любовником и партнером.

Джил отстраняется и заглядывает мне в глаза. В них столько несказанного. Я вижу слезы, что собираются пролиться, и тут же снова прижимаю её к себе. Глубоко вздохнув, глажу по спине.

– Папы нет, – говорит она. – Теперь я одна.

– Ты больше никогда не будешь одна, – обещаю я.

– Ты… ты будешь рядом…

И это не вопрос. Хрупкое утверждение.

– Всегда буду рядом.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Если ты этого пожелаешь.

Но вслух я этого не произношу. Она должна всё обдумать и принять решение, ведь обратного пути у нас уже не будет.

Беру Джил за руку и веду к вертолету. Она на секунду оборачивается на замерших мутантов, и через мгновение они начинают медленно идти в нашу сторону. Так, словно она мысленно приказала им это.

Обо всём этом мы поговорим позже.

Возвращаемся в Кортрок, мутанты несутся за вертолётом. Я сижу рядом с пилотом, Джил сзади, среди пустых канистр из-под топлива.

– Почему в Кортрок? – спрашивает Джил, перекрикивая гул, хотя говорит в гарнитуру.

– Нужна дозаправка, а дальше отправимся в Хелл, – поясняю я.

– Хорошо. Майкл? Мистеру Хантеру всё удалось?

Я понимаю, почему она это спрашивает. Ей нужно знать, что Майкл погиб не напрасно. Что его жертва не была пустой и ненужной.

– Да, – отвечаю я. – Но без помощи твоего отца у него бы ничего не вышло.

Джил кивает и, отвернувшись, смотрит вниз на серую тучу.

– Он ведь правда умер? – это я практически не слышу, но читаю по её губам.

– Да.

Меня мучает то, что я не могу сейчас её утешить. Сухой разговор по наушникам. Но сейчас главное вернуться домой. А для этого нужно посетить столицу Коалиции. Остальная часть пути проходит в тишине. Попив воды, Джил засыпает и возвращается, только когда высотки столицы начинают мелькать под нами.

Прилетаем в Корктрок, и Джил просит о выходе за периметр города. Иду с ней к высоченным воротам и, оказавшись за пределами стен, наблюдаю, как она быстро идёт в толпу мутантов. Делаю шаг за ней, но она, обернувшись, отрицательно качает головой. Наблюдаю, как Джил пропадает в массе серых тел и выходит оттуда через пару минут. Мутанты отдаляются от стен Кортрок, а Джил возвращается ко мне.

Как она это делает?

Отправляемся к машине и уезжаем во временный дом Хантера. Оказавшись внутри особняка, Джил уходит принять ванную и привести себя в порядок, я удаляюсь за едой. Возвращаюсь только после разговора с Хантером. Он хочет поговорить с Джил до того, как мы улетим в Хелл.

Этот разговор состоится, только если она того захочет. Толкаю дверь комнаты, в который останавливался в прошлый раз, и застаю Джил с мокрыми волосами, мирно спящей на кровати.

Хантер подождет.

Как и весь мир.

Глава двадцать четвертая

Джил

Проспала я достаточно долго. Не помню, как уснула. Вернулась из долгожданного душа, села на кровать, а потом – темнота. Мне даже родители не снились. В этот раз я не видела их дом, и от этого на душе горько. От мягкой постели ломит мышцы. А остатки сна так и не хотят сойти на нет.

Перед тем как мы с Майклом отправились в место, где убили моего папу, я вышла к своей армии. Я приказала им уйти, так далеко, чтобы рой пчел перестал гудеть в моей голове. И да, он вернулся. Скоро мне снова понадобится еда. Это отвратительно. Отвратительно оттого, что мутантов я больше не воспринимаю за зло. Они на моей стороне. Каким-то странным стечением обстоятельств они идут под моим началом. И именно эта армия поможет мне вернуть Крест.

Мистер Хантер сидит за огромным столом и не мигая смотрит на меня. Я пришла сюда буквально пару минут назад. Я не знаю, что ему сказать, я даже не знаю, что хочу от него услышать. И хочу вообще чего-либо или нет.

Мне нужно в Крест, всё остальное неважно. Все эти разговоры и пустые визиты отнимают время.

– Мне жаль, – произносит мистер Хантер.

Его голос подобно грому разносится по кабинету. Мне неуютно здесь. Я хочу домой. Не желаю выслушивать все эти слова, которые не покрывают и сотую долю раны от потери папы. Никакие слова или действия не вернут мне родителей, но я могу сбросить хотя бы часть тяжести с души. Перекрыв кислород Гриро. Отняв у него власть.

Я хочу сказать мистеру Хантеру, что жалость мне не нужна, но Ракс останавливает меня и напоминает, что мистер Хантер может быть либо другом, либо врагом. А такой враг уничтожит меня по щелчку пальцев. Я прислушиваюсь к Раксу. Он столько раз выручал меня. Я не могу пропустить его наставления мимо ушей.

– Всем жаль, – всё же отвечаю я.

– Ты можешь оставаться в Хелл сколько угодно. День, год, всю жизнь. Хелл может стать тебе домом.

Нет. Не может.

– У меня уже есть дом. И я верну его.

Мистер Хантер слишком внимательно смотрит мне в глаза. Вглядывается. Что-то рассматривает и сообщает:

– Я помогу тебе это сделать, но нужно время. Я пока не могу оставить Кортрок, слишком много желающих скинуть Мишель с престола. Я должен этого не допустить, но как только я вернусь в Хелл, то сразу займусь вопросом Креста.

Стараюсь не выдать своих истинных чувств и спрашиваю:

– А когда вы вернетесь в Хелл?

– Примерно через год. Может, немного позже.

Мы замолкаем, и сейчас я безумно рада, что Майкла в комнате нет, он бы точно понял, о чем я думаю. Я не буду ждать год. Триста шестьдесят пять дней в аду. Я не смогу спокойно строить свою жизнь, зная, что Гриро живёт в Кресте и бед не знает. Моя ненависть и злость к нему помогла мне выжить. Я не могу просто так отмахнуться и сделать вид, что всё отлично.

Просто не могу. Я буду грызть себя изнутри. Изводить и калечить. В итоге от меня не останется ничего. Бездушная оболочка. Пыль. Мираж.

Мне не нужна помощь мистера Хантера. Мне не нужны его люди или связи. У меня есть своя армия. Она понимает меня без слов. Мутанты снесут города с лица земли, если я прикажу.

Я всё сделаю сама.

– Что сейчас с Гриро? – спрашиваю я.

Пальцы сами по себе сжимаются в кулаки.

– Ничего. Пока я не вернусь в Хелл, мой приказ – не делать ничего. Единственное исключение – открытая агрессия или нападение Креста. Да и любого другого города. Но первыми мои люди не наступят. Хрупкий мир Четырех городов и так под угрозой.

"Хрупкий мир".

Мои родители погибли, для меня мира больше нет. Былой мир для меня не существует. Но я могу создать свой. Новый.

– Я поняла вас. Я подожду.

Мистер Хантер подписывает какой-то листок и подает его мне. Беру в руки неизвестное и вздрагиваю, когда вижу, что это бумага на признание меня гражданкой Хелл. Мне это не нужно. Этот листок, как дамоклов меч, он не даст мне полной свободы. Он привяжет меня к правилам и законам Хелл. В любой другой ситуации я бы согласилась. Но не сейчас. Оковы мне не нужны.

– У меня уже есть дом. Я родилась в Кресте и всю жизнь была его гражданином.

– Отказываешься? – спрашивает мистер Хантер.

Он всё понимает. Я вижу по его глазам, что веры в мои слова там нет и в помине. Ну что ж, он не имеет права держать меня насильно. Но с этой бумагой я так просто не выйду за стены Хелл. А мне именно туда и нужно.

– Отказываюсь, – не отводя взгляда от янтарных глаз мистера Хантера, произношу я. – Могу идти?

– Да, конечно. И передай Майклу, что он был прав.

– Прав в чём? – с подозрением спрашиваю я.

– Он поймет.

Не в силах больше находиться в закрытом кабинете, я удаляюсь, прокручивая в голове свой план.

Выхожу за дверь и отправляюсь вон из особняка. Стараюсь не смотреть в сторону уродливой статуи. Мне не увидеть её с такого расстояния. Деревья не позволяют. Я знаю, где и как был убит мой папа. И кем. Я найду эту статую с закрытыми глазами, но не могу пойти туда. Боюсь, что воспоминания отнимут остатки разума, и я совершу какую-нибудь глупость.

Майкл находит меня на узкой скамейке. Садится рядом и, не касаясь меня, произносит:

– Вечером мы вернемся в Хелл.

– Хорошо.

– Как ты сбежала от Гриро?

При упоминании его имени, мурашки отвращения пробегают по рукам.

– Я ждала. Сидела в камере и ждала.

Краем глаза замечаю, как Майкл с силой стискивает кулаки. Протягиваю ладонь и накрываю его напряженные пальцы.

– Там было неплохо. Меня кормили, выводили в город. Не могу сказать, что это было самое ужасное время в моей жизни.

Бывало и хуже.

– Я должен был найти тебя раньше.

Смотря на наши руки, говорю:

– Но ты всё же нашёл.

Майкл переворачивает руку и наши пальцы сцепляются в крепкий замок. Я продолжаю рассказ:

– В один из дней мутанты напали на город. Я под шумок сбежала. И я стреляла в человека. По ногам. По коленям.

– Ты спасала себя.

– Нет. Я сделала это специально, – отрываю взгляд от наших рук и смотрю Майклу в глаза. – Он подглядывал за мной. Постоянно наблюдал, как я… ходила в туалет. Будь у него возможность, он бы не только смотрел. И мне кажется, что этот человек присутствовал, когда стреляли в папу. И когда у меня появилась возможность, я и Ракс… мы покарали его. Я специально прострелила ему колени, чтобы он не смог сбежать от мутантов. Чтобы даже в случае, если мутанты покусали бы его, и он обратился, то его существование стало адом. Он бы никогда не смог добывать себе еду. Я обрекла его на страдания. Умышленно. Но поняла это, только когда оказалась за городом. Я отвратительна.

Пальцы Майкла сжимаются немного сильнее и, не отрывая от меня взгляда, он говорит:

– Джил, ты увидела ужасную сторону нашего мира. Ты многое испытала. Многое потеряла. Но я не могу сказать тебе, что поступки, которые мы совершаем, говорят о том, какие мы люди. Это можно понять только потом. Спустя время и новые вводные, только тогда ты сама для себя сможешь понять, какая ты. Но какой бы ты не оказалась, я всегда на твоей стороне. И я бы сделал ему намного больнее за каждый косой взгляд, брошенный в твою сторону.

Ракс довольно урчит. Ему нравятся слова Майкла. А я готова наброситься на него и обнимать до одури. Его слова, они правдивы. Майкл не пытается утешить меня и не обещает, что скоро всё будет хорошо. Он понимает, что я испытываю от своих поступков. Он проходил через это. И не один раз.

Майкл действительно понимает меня.

Отворачиваюсь и рассказываю дальше:

– Я сбежала, угнав мотоцикл, и вся толпа мутантов ринулась за мной. Потом я попалась в ловушку в очередном заброшенном городе. Майкл, там остались люди, которым нужна помощь. Там дети. Они больны.

– Мы поможем им.

– Спасибо. Но я не думаю, что меня они будут рады увидеть. Случилось так, что я… мы с Раксом.

– Кто такой Ракс?

– Незнакомец. Мы как бы познакомились. И мы вместе нанесли этим людям непоправимый вред.

– Постараемся исправить.

Я не говорю Майклу о том, как именно мы испортили этим людям жизнь. Просто киваю и рассказываю историю до конца. Больше я ничего не утаиваю. Рассказываю, как училась управлять мутантами. Пытаюсь объяснить нашу с ними связь и, произнося это вслух, кажусь себе полнейшей дурой. Тут либо мир сошёл с ума, либо я.

Закончив рассказ, какое-то время сижу, не глядя на него. Не знаю о чём думает Майкл, но я ловлю себя на мысли, что родители мне не снились из-за него. Он был рядом, и маме с папой нет надобности оберегать меня. Даже в мыслях. Даже с иной стороны жизни. Бросаю взгляд на Майкла, он прикрывает рот ладонью и сладко зевает.

– Ты устал.

Он утвердительно кивает.

– Пойдем в комнату, я практически не спал. Нужно отдохнуть перед отправкой в Хелл. Кто знает, что нас там ждёт.

Останавливаю себя и не спрашиваю о странности последнего предложения. Отправляемся в особняк. Я, как могу, стараюсь не повернуться в сторону, где прячется уродливая статуя.

Идём, держась за руки, как это было на незабываемой прогулке. Я, кажется, чувствую вкус шоколадного пончика. На ступенях стоят двое вооруженных мужчин, и один из них обращается к Майклу:

– Мистер Хантер просил вас зайти.

– Сейчас навестим его, – отвечает Майкл.

– Только вы. Без девушки.

Майкл хмурится, а я разлучаю наши руки и поспешно говорю:

– Всё нормально, я пока пойду в комнату.

– Я скоро вернусь, – обещает Майкл.

Мы расходимся. Витая в своих мыслях и воспоминаниях о нашей с Майклом вечерней прогулке по Кортрок, не замечаю, как оказываюсь у комнаты. С легкой улыбкой толкаю дверь, и тут же улыбку сдувает со скоростью света.

В первую секунду я думаю, что ошиблась дверью.

Во вторую – понимаю – не ошиблась.

В третью – перестаю дышать.

В четвертую – внутренне корчусь от неприязни и боли.

На кровати лежит Мишель. На ней безупречное темно-синее кружевное нижнее бельё. И больше ничего. Девушка удивленно приподнимается на локтях и быстро садится. Хватает легкий пеньюар и второпях накидывает на себя тонкое шелковое одеяние. А я так и стою в дверях с открытым ртом. Ракс шипит, а вот я даже зашипеть не могу.

– Я не знала, что ты вообще в Кортрок. Боже, как неловко вышло.

Быстро-быстро моргаю, чтобы выкинуть картину из головы. Замечаю на полу открытую бутылку алкоголя и два изысканных фужера.

– Что ты тут забыла? – спрашиваю я не своим голосом.

Отрываю взгляд от импровизированного стола на полу.

– Да ничего, ухожу уже.

Мишель пытается обуть черные туфли на невообразимо высоком каблуке. При этом теряет равновесие, одной рукой опирается на кровать, и я снова вижу слишком много её голого тела.

В груди становится больнее. Ком.

– Я просто хотела повторить ночь, что была у нас с Майклом до его отлёта. Я же не знала, что ты тут.

В груди разбрасывается чернота. Она поглощает меня. А Мишель продолжает подсыпать подробности:

– Решила поприветствовать Майкла, а тут, – она замолкает и, наконец-то обувшись, снова запахивает полупрозрачный пеньюар. – Боже, кудряшка, неужели ты думала, что мужчины способны на верность?

Мишель смотрит на меня так, словно перед ней глупый, очень глупый ребенок.

– Уходи, – пищу я.

– Они любят разнообразие. Такова жизнь. Ты ведь сама видела наш с ним поцелуй и…

– Убирайся!

– Ну я тебя предупредила, что столь ненасытные мужчины всегда ходят налево. Тебе просто нужно это принять…

Ракс рвётся к пульту управления, но я ловлю и натягиваю поводок, как могу. Если я сейчас убью сучку, то она не сможет играть нужную роль для мистера Хантера. Значит, папа погиб зря. Но если тварь не уйдёт, я не ручаюсь. Внутри вырастает такая буря, что мне самой становится страшно. Это больно. Почему в груди так больно?

– Позволь дать совет…

– Уходи! Сейчас же!

Мишель проходит мимо меня, и я тону в шлейфе её духов. За спиной слышу голос Майкла и, не оборачиваясь, смахиваю слезу. Меня словно сбил поезд. Или я упала с многометровой высоты. Но меня вылечили, собрали по кусочкам и всё повторили вновь.

Да почему так больно-то?!

– Ты что снова тут забыла?!

Снова…

Снова.

– Я пришла, чтобы…

Дальше я не слышу их разговор. Одно и то же слово бьется в мозгу.

Снова. Снова. И снова.

Она была здесь ранее.

Снова. Снова. И снова.

Обернувшись, не вижу Мишель. Майкл подходит ко мне. Я стараюсь понять выражение его лица и чётко вижу там вину. Он винит себя. Мишель не солгала, она была тут ранее. Отступаю от Майкла. Он останавливается. В глазах закипают слёзы. Мне так горько.

– Я не знаю, что она тебе сказала, но прошу прощения, если услышанное принесло тебе боль. Это последнее, чего я хочу, – осторожно говорит Майкл и протягивает ко мне руку.

– А первое? – хрипло спрашиваю я.

– Спокойствие, семья, ты.

– Я только на третьем месте? – с улыбкой сквозь слёзы спрашиваю я.

Зачем спрашиваю? Не знаю. Чтобы не молчать.

– Нет. Я буду спокоен только после того, как ты станешь частью моей семьи. Все три пункта – это одно целое. Одно без другого не может существовать.

Слова. Какие приятные, но от них мне только хуже. Обхожу Майкла и с тихим "прости" покидаю комнату. Не хочу его сейчас видеть. Он не преследует меня. И я не знаю, рада этому или нет. Заворачивая из коридора, слышу, как что-то упало, или точнее, ударилось о стену.

Плевать. Мне на это плевать.

Мне больно, а я больше не желаю это испытывать. Это нечестно.