Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 199 (всего у книги 297 страниц)

Очередные аплодисменты. Смотря на людей, я вижу обычный курятник. Либо аристократия Кортрок полнейшие идиоты, либо они, наоборот, очень умны и будут помалкивать, и поддакивать, дабы сохранить голову на плечах и полные желудки рыбных бутербродов.

На трибуну постоянно кто-то выходит и что-то говорит, я слушаю все это вполуха. Продолжаю разносить мелкую еду и всё чаще ловлю себя на мысли… о еде. Я очень хочу есть. Мою провизию, что осталась в доме.

Краем глаза замечаю, как на трибуну выходит Мишель. Она улыбается так лучезарно, что я бы не отказалась от солнцезащитных очков. Несмотря на то, что светила уже давно нет.

– Дорогие мои друзья. Семья. Я была в долгом отсутствии, но я всегда помнила о вас и очень скучала, – она переводит взгляд на своего отца, улыбается немного сентиментально и протягивая руку в сторону Майкла, говорит. – Папа, хочу познакомить тебя с моим женихом. Это Майкл.

Поднос выпадает из моих рук, в оглушительной тишине его удар о крыльцо особняка звенит гонгом. Я словно во сне. Наблюдаю, как Майкл встаёт рядом с Мишель. Камера снимает их. Отец Мишель в таком же шоке, что и я. Возвращаю взгляд на парочку и наблюдаю, как Мишель притягивает Майкла к себе и целует прямо в губы. А он отвечает. Не просто позволяет…

Он… ей… отвечает.

Кто-то дергает меня за руку, и я резко оборачиваюсь. Передо мной женщина с красной помадой. На её лице написана ненависть и обещание ужасной кары. Мисс Бэлли ещё раз дергает меня за руку.

– Растяпа! Мои пташки себе такого не позволяют! – громким шепотом причитает она. – Приведи себя в порядок и убери этот мусор, – она склоняется ко мне ближе и шипит как змея. – Я уничтожу твою карьеру.

Она исчезает, а я на автомате сажусь на крыльцо и быстро собираю проклятые закуски. Руки трясутся, но Дон приходит мне на помощь.

– Не нужно плакать из-за карьеры, – с улыбкой говорит он.

Прикасаюсь пальцами к щеке, и правда слезы. Вытираю их, выпрямляюсь и бросаю взгляд на помост, где только что стояли Мишель и Майкл. Их там уже нет. Они находятся в отдалении и разговаривают с отцом Мишель. Сука Мишель. Ненавижу её! Незнакомец выныривает и встаёт рядом. Он так же зол. В моих мыслях Мишель страдает, а в мыслях незнакомца, она уже трижды выпотрошена.

На помосте стоит папа, и я слышу, как он соглашается вступить в Коалицию. Ухожу в особняк и, оказавшись на кухне, оставляю поднос. Я не могу вернуться назад. Незнакомец жаждет крови. Он так зол, что боюсь, если увижу Мишель или Майкла в ближайшее время, то покалечу их. А этого делать нельзя. Незнакомец утверждает, что можно.

Покидаю кухню и иду в противоположную сторону от крыльца, где уронила поднос. Ещё одна дверь. Другой выход на улицу. Не знаю где и когда, но я потеряла Дона.

На улице темно, нет великолепия, лампочек и кучи людей. У высокой скамьи стоит долговязый парень с ярко-рыжей шевелюрой, в его руках сигарета. Он затягивается и, выпуская облако дыма, спрашивает:

– Отлыниваешь от работы?

– Видимо, так, – отвечаю я и спускаюсь по ступеням.

Перед глазами маячит поцелуй Майкла и Мишель.

Больно. Даже если всё это нужно для плана мистера Хантера и папы… мне всё равно больно. Если Майкл знал об этом, то его слова о доме, рубашках и подобных вещах, словно насмешка надо мной. Мог предупредить, хоть как-то подготовить меня.

– А я скрываюсь от родителей. Они там, на празднике.

Вздрагиваю. Я забыла, что не одна тут. Бросаю на парня раздражённый взгляд, ничего не отвечаю, и он спрашивает, кивая на сигарету:

– Будешь?

– Давай, – тут же отвечаю я.

Парень подаёт мне сигарету, которую только что курил. Беру её в руку и смотрю как на нечто незнакомое. Но я пару раз курила. Точнее пыталась. Некоторым это помогает справиться со стрессом. А сейчас у меня определённо именно он.

– Я – Оливер.

– Джил, – представляюсь я и возвращаю так и не тронутую сигарету владельцу.

Он принимает её и затягивается. Сажусь на скамейку, он опускается рядом.

– Если мегера увидит, что ты отлыниваешь, то тебе не поздоровится.

– Она уже видела, – с печальной улыбкой отвечаю я.

Какое-то время я просто сижу на скамейке и, не видя ничего, смотрю перед собой. Мои мысли возвращаются к заявлению Мишель. Это ведь ложь. Но она намекала мне на то, что между ней и Майклом что-то было. Следовало спросить у него. Но уже поздно. Я уверена, что она солгала. Но какая-то часть разума говорит, что это может быть и правда. От следующей догадки у меня в жилах замерзает кровь. А что, если у них что-то было, и Мишель забеременела? Это ведь возможно. Вот чёрт!

Поднимаюсь со скамейки и иду в здание. В холле уже полно народу. Я пропустила, как папа и мистер Хантер продали наши города Коалиции. Возле меня возникает папа и говорит:

– Иди в коридор, противоположный от кухни. Я скоро приду.

Он исчезает так же быстро, как появился до этого. Как можно незаметней прохожу по холлу и, оказавшись в нужном коридоре, останавливаюсь. Жду не больше минуты, как тут появляется папа. Он обнимает меня, я отвечаю тем же. Глубоко вдыхаю родной запах и зажмуриваю глаза.

– Как ты? – спрашивает он.

– Всё хорошо, – отвечаю я.

– Идём.

– Куда?

– Под зданием цитадель Коалиции. Именно там кабинет, откуда Пабло может запустить ракеты по нашим городам, там же пульт, с которого он может обратиться в любой город. Нам нужно всё там уничтожить. Всё, кроме пульта.

Мы бежим по коридору на улицу. Пробегаем пустующую от гостей часть парка. Несемся мимо деревьев и кустарников. Оказавшись перед огромной статуей, останавливаемся. Поднимаю голову вверх и тут же отступаю назад.

Статуя огромная, но с парадного входа в особняк её невозможно рассмотреть. Это женщина, она облачена в длинные одежды. За спиной распахнуты крылья, а на лице написана скорбь. Она такая грустная, что я начинаю испытывать жалость к камню. Скульптор, что создал её, – гений.

– Чего мы ждём? – спрашиваю я у папы.

– Майкла.

– Для чего?

– Он принесет ключ, – папа подступает ко мне и спрашивает. – Что с твоими глазами? Когда ты пришла в себя? Как себя чувствуешь? Почему здесь?

– Давай обсудим это, когда выберемся?

– Хорошо, – папа снова обнимает меня и глухо говорит мне в волосы. – Я так испугался за тебя. До конца жизни будешь сидеть дома и не выйдешь даже на крыльцо.

Для него я всегда буду малышкой. Такая нежная забота вызывает улыбку. Я снова маленькая девочка. Любимица своего отца.

Проходит пару минут. Незнакомец внутри меня нервно ходит из стороны в сторону. Я даже не пытаюсь его успокоить.

Из сада выруливает Майкл, а в его руке… рука. Кисть. Без человека. Он быстро подходит к нам и, оказавшись у статуи, отодвигает вбок пласт камня, там – приборная панель, прикладывает большой палец чьей-то руки к экрану. Часть статуи отодвигается, и мы быстро пробираемся внутрь. Дверь за нами закрывается с тихим щелчком. Мы оказываемся в огромном, просто невероятно огромном пространстве. Всё исполосовано металлическими лестницами.

Спускаемся, и я слышу, как Майкл окликает меня. Я говорю, что сейчас не время. Спускаемся ещё быстрее. Уходим примерно на четыре этажа вниз и оказываемся на белоснежном гладком настиле. По бокам множество комнат со стеклянными дверьми. А там люди в белых халатах. Бежим мимо них, и раздаётся сирена. Она звенит так громко, что я затыкаю уши. Продолжаем бежать, в конце коридора две двери.

– Которая из них? – спрашивает Майкл.

– Неизвестно, – отвечает папа. – Разделимся.

Останавливаемся у дверей, и Майкл говорит:

– Джил, идём со мной.

Папа выглядывает из-за меня. Его взгляд бегает от меня к Майклу и обратно.

– С чего это вдруг? – с угрозой в голосе спрашивает он.

– Она будет со мной в безопасности, – отвечает Майкл и, твердо смотря моему папе в глаза, говорит. – Об остальном мы поговорим позже.

– Она моя дочь. И если ты! – папа шумно выдыхает, а я втягиваю голову в плечи. – Майкл, иди направо. Позже разберёмся.

Майкл смотрит на меня и поджимает губы. Я киваю ему, и он исчезает за дверью.

– Джил? – спрашивает папа. – А Итон где?

– Да Истон он. Мы расстались.

– Слава богу.

Папа открывает дверь и резко толкает меня в сторону. Падаю на бок и проскальзываю по белому покрытию, а потом слышу хлопок. Выстрел. Поднимаюсь на ноги. Незнакомец бушует, моментально разгоняет кровь по венам.

Папа быстро оказывается рядом, поднимает меня и ставит себе за спину. Выглядываю из-за плеча папы и вижу, как из комнаты выходит… мистер Гриро. Его пистолет направлен на папу. За Гриро появляются ещё человек тридцать и это не люди Креста. Я никого из них не знаю.

– Майкл, мы можем найти компромисс, – говорит Гриро, подняв одну руку в примирительном жесте. А вторая твёрдо держит пистолет. Он уже отнял у меня маму, папу ему не забрать.

Как он вообще тут оказался? Папа оттесняет меня в сторону от себя, так чтобы Гриро не видел, кто за его спиной. Убийца моей мамы отдает приказ людям.

– Прочесать периметр и уничтожить любого, кто подойдёт к белой комнате! – половина людей уходят вслед за Майклом, но остаётся ещё пятнадцать. И все они вооружены. А мы с папой нет.

– Ты убил её, – говорит папа таким голосом, которого я от него никогда не слышала. Холод и ярость.

– У меня не было выбора. Джей всегда была угрозой для Креста. Всегда. Она как бомба замедленного действия. Рано или поздно это бы произошло. Она бы обратилась, и пострадали бы невинные.

– Ты считаешь, это оправдание достойно смерти Джей?

Папа злится.

– Нет. Я знаю, как ты её любил. Мне правда жаль. Она и мне была не чужой…

– Не смей.

– Прости, Майкл, но жизнь такова, что каждый из нас должен сделать выбор.

– И какой сделал ты?

– Я освободил тебя и весь город.

– От кого?

– От Джей! – Гриро повышает голос. – Ты был слеп! Ты всегда был слеп! Она – угроза! Угроза всему, что мы с тобой сделали. Она за одну ночь могла уничтожить Крест.

Повисает максимально напряженная тишина.

– Ты… я принял тебя в свою семью. Ты был её частью…

– И это для меня честь! Майкл, ты достойнейший правитель Креста, но Джей тебе только мешала. Она убеждала тебя не идти на компромисс с Коалицией.

– А ты говорил – стоит попробовать.

– Коалиция – это прогресс.

– Какой же ты идиот.

Стоя там и слушая диалог, я понимаю – нам с папой отсюда не выйти живыми. Гриро и его люди не позволят. Папа оттесняет меня всё дальше назад. Гриро не сводит с лица папы дуло пистолета.

– И что ты мне предлагаешь? – спрашивает Гриро. – Я слишком далеко зашёл. У меня нет пути обратно. Мы можем вернуться с тобой в Крест. Всё будет, как и раньше…

Папа не даёт ему договорить.

– Как раньше уже не будет. Даже если ты сможешь поднять Джей из могилы и поставить рядом со мной, это ничего не изменит. Ты предал нас. Ты предал семью.

– Тогда я должен забрать твою дочь. Она ключ к Кресту. И если ты не готов прислушаться к голосу разума, то, боюсь, наша дружба… утеряна.

Спина папы напрягается, он сжимает кулаки и оборачивается ко мне.

– Джил, детка, – говорит папа и, печально улыбнувшись, шепчет. – Беги!

Папа отворачивается от меня и бросается на Гриро, сбивает его с ног, и тут же звучит множество выстрелов. В нос ударяет запах пороха и крови. На белоснежном полу разливается алая лужа. Контраст ужасает.

Срываюсь с места и бегу к папе. Гриро кричит, чтобы меня не трогали. Толкаю первого попавшегося человека в сторону и вижу, как тело папы вздрагивает от множества пуль, входящих в его тело. Я кричу. Кричу так, как никогда раньше. Хрипну и снова кричу! Выстрелы прекращаются, и мне всё же удаётся оказаться возле папы.

Он лежит на спине и так же, как и мама, невидяще смотрит в потолок.

Папа? Нет. Невозможно…

Незнакомец врывается в мою голову. Я встаю на ноги и бросаюсь на Гриро. Со всей силы бью ему по лицу, он падает. Запрыгиваю на него сверху и, отняв пистолет, приставляю его к голове Гриро. Без сожалений и немедля, нажимаю на курок.

Осечка.

Он выпустил всю обойму в папу…

Осечка.

Сильнейший удар прикладом по голове вырубает меня, и я падаю прямо на Гриро.

Глава одиннадцатая

Майкл

Официальная часть приёма заканчивается. Документы о вступлении Креста и Хелл подписаны. Отныне наши города скреплены двухсторонним договором с Коалицией. Ничего не подозревающие люди расходятся по лужайке, тихая музыка становится громче. Примерно одна третья часть гостей уходит в огромный особняк, остальные гуляют по газону, безжалостно его топча.

Карту именно этой местности я изучал последние сутки. Я знаю каждую комнату в особняке, каждый закоулок огромного сада, но есть и то, что мне неизвестно наверняка. Комната, где хранится ядерное и информационное сердце Коалиции. Но именно от этой комнаты зависит исход сегодняшнего дня. Всего от одной комнаты зависят судьбы наших четырёх городов.

Обегаю взглядом самый богатый слой населения земли, ищу девушку в одежде официантки. Музыка и наигранный смех мешают мне сосредоточиться на определенном сердцебиении.

Среди толпы я не вижу Джил.

Чёрт возьми, где она?

Я точно знаю, что Джил видела нелепый спектакль Мишель под названием "поцелуй года". Я об этом ничего не знал, вплоть до момента, пока мы не вошли на территорию дома её детства. Огромный сад, особняк и несколько сотен гектаров земли принадлежат семье Родригез. Все важные мероприятия проходят именно на территории семьи Мишель. Такая незначительная деталь дала Хантеру огромный толчок для принятия множества решений.

Находясь в эпицентре «праздника», в очередной раз осматриваю лужайку и особняк.

– Нам нужно поговорить, – произносит отец Мишель, пытаясь немного расслабить удушающий его галстук.

Вот и сам Пабло. Тот, кто позарился на Хелл.

– О чём именно? – спрашивает девушка и ещё теснее прижимается ко мне. – О том, что тебе не удалось убить меня, или о моей скорой свадьбе?

В её голосе сквозит излишняя доля яда. Родригез смотрит на дочь так, словно хочет свернуть ей шею, и только после этого обнять.

Сегодня она поставила его в ступор. Он рассеян и растерян. К нему подходят люди, а он толком не может связать и пары слов, Родригез постоянно бросает косые взгляды на дочь, и не позволяет ей уйти достаточно далеко.

Он знает – Мишель опасна и непредсказуема.

– Обо всём, – отвечает он, разворачивается и движется в сторону особняка.

Его ещё пару раз останавливают, он что-то говорит и идёт дальше, слишком быстрым шагом для такого самоуверенного человека, как он. По словам Хантера, Родригез не только уверен в своих силах, но слишком себялюбив, а это уже глупо. Пока он пел себе дифирамбы, Хантер и Майкл подняли такое ополчение, что Коалиции и не снилось.

Нахожу в толпе Хантера, он утвердительно кивает, и мы с Мишель следуем за Пабло. Толпа вокруг нас даже не подозревает, что сейчас происходит самая что ни на есть настоящая смена власти. В захваченных ранее городах уже начались бунты, возможно, не все смогут побороть военную мощь, что там сосредоточена, но это явно ободрит захваченных и напугает захватчиков. Там будут смерть и кровь, слезы и потери, надежда и свобода. А здесь идёт осторожная и опасная игра.

– Вот видишь, мой план сработал, – говорит девушка и нервно улыбается.

Её рука на сгибе моего локтя дрожит.

План Мишель, а точнее – указание Хантера, состоял в том, чтобы заставить Родригеза увести нас в более уединённое место. Туда, где не так будут слышны крики.

Всю дорогу, что мы шли по тропинке, она говорила мне о том, что именно мы должны сделать, чтобы Родригез клюнул и старался утащить не только Мишель, но и меня, сразу же после подписания документов.

Задача выполнена – Родригез попался на крючок.

Поднимаемся по ступеням в особняк, мой взгляд натыкается на Дона, Джил рядом с ним нет, хотя я сказал парню не спускать с неё глаз. Дон пожимает плечами и продолжает разносить напитки. Мы пересекаемся с ним у самого входа в особняк. Я беру один бокал и тихо спрашиваю:

– Где она?

Выпиваю содержимое, ожидая ответа. Но Дон просто отрицательно качает головой.

Он её потерял.

Ставлю пустой бокал на поднос, и мы продолжаем идти дальше, оставив позади официанта, которому я оторву голову, если с Джил что-то случится. Входим в одну из комнат, я закрываю дверь, и мы втроём оказываемся в относительной тишине. Музыка всё ещё слышна, но в комнате более тихо. Окон нет, как и других выходов. Отлично.

– Здравствуй, папочка, – последнее слово Мишель растягивает, но уже без улыбок и жеманства.

Её взгляд несет в себе всемирную обиду, а голос пропитан сарказмом.

– Мишель, ты же понимаешь, что сама связала мне руки? Я всю жизнь, – тут он запинается и отводит взгляд в сторону, – заботился о тебе.

Кажется, что самые банальные слова на свете ломают железную Мишель, она отступает на шаг назад, её рука взмывает ввысь и опускается чуть выше сердца. Девушка начинает быстро-быстро моргать, так, словно ей что-то попало в глаз, или она собирается разрыдаться.

Не время Мишель. Не сейчас.

– Это… не так, – шепчет она, взяв себя в руки.

– Так, даже несмотря на то, что ты мне не родная дочь, я принял тебя. Заботился, оберегал.

Мишель смеётся так громко и фальшиво, что уверен, будь кто-то за дверью, он бы отскочил в сторону. Мишель замолкает, подступает на шаг к Пабло и, щурясь, спрашивает:

– Я не заставляла тебя брать мою мать в жены, когда она была беременна от другого. Это твой выбор – не мой.

– Но я любил тебя как родную…

– Ты залезал ко мне в кровать, когда я была для этого слишком мала, тоже из-за заботы, из-за любви? Трогал меня так, как непозволительно касаться ребенка – это забота, любовь? То, что ты мне говорил, то, о чем ты мне лгал – это служило оберегом? От чего? Меня всю жизнь нужно было защищать от тебя! Но даже мать не смогла этого сделать… Значит, я сама себя защищу.

Вот чёрт!

Бросаю взгляд на Мишель, и в ней не остается ничего от той заносчивой девушки, что я знал. Она словно снова стала ребенком и встретилась со всеми кошмарами ещё раз.

Перевожу взгляд на Родригеза – он белый как лист бумаги.

– Мы не будем говорить об этом при посторонних, – быстро тараторит Пабло и бросает на меня мимолетный взгляд, потом снова возвращает его на Мишель.

– Майкл не посторонний, он мой жених, – заявляет Мишель, высоко подняв подбородок.

Она подступает ко мне, и в этот раз я сам предлагаю ей руку. Она хватается за неё как за спасательный круг и, кажется, начинает меньше дрожать.

– Это не может быть правдой. Мы с тобой знаем, что ты так не поступишь, – с угрозой в голосе сообщает Родригез.

– Никогда больше не говори "мы". Этого никогда не было, только в твоих паршивых фантазиях, – быстро тараторит Мишель и, глубоко вздохнув, добавляет. – А ещё Майкл приёмный сын мистера Хантера.

Карие глаза Родригеза простреливают меня.

– Не может быть, – ублюдок всматривается в мои глаза и благоговейно спрашивает. – Он такой же, как и Хантер?

– Лучше, – Мишель бросает кривую ухмылку. – Он лучше во всём, если ты понимаешь, о чем я.

– Прекрати! – вскрикивает Родригез.

Его лицо больше не белое, оно на глазах становится пунцовым. После того как Родригез бросает на Мишель собственнический взгляд, мне хочется выколоть ему глаза. Уё**к. Больное чудовище – оно сломало девушку. То, что он с ней делал, не может пройти бесследно. И теперь я понимаю всю маниакальную мысль свержения Коалиции. Для Мишель это не просто убить злодея, для неё это личная вендетта. Поквитаться, отомстить, постараться забыть.

– Ты ведь не сказал своим партнёрам, что не только из-за моего восстания отправил меня в мёртвый город? Ты ведь не сказал, что я стала вспоминать то, что ты делал со мной в детстве? Да, Коалиция не идеальна, но даже здесь совратителей детей не жалуют, – она замолкает, ожидая ответа, но Родригез молчит. – Ты ведь ничего им не сказал…

– Мишель, девочка моя…

– Я пришла, чтобы убить тебя! – резко обрывает она.

В комнате становится тихо. Родригез только сейчас понимает, для чего Мишель загнала его в комнату. Девушка оборачивается ко мне, и я вижу в её глазах слёзы. Нет. Только не это. Она не может повернуть назад.

– Майкл, я… не смогу, – говорит она.

В её взгляде я вижу – это правда. Что бы он с ней не делал, как бы он её не калечил морально и физически, убить его она не сможет. Хорошо. Тогда это сделаю я, но она не должна мне мешать.

– Принеси нож, желательно поострее, – говорю я и жду, когда девушка выйдет из комнаты.

Как только дверь закрывается, я медленно иду к Родригезу. Его взгляд бегает по комнате, но здесь нет того, что сможет его спасти. Не от меня.

– Молодой человек, я могу предложить тебе всё что угодно! – вскрикивает Родригез.

– Не интересует.

– Чего ты хочешь?

Больше не отвечаю ему, но он все же задает мне десяток пустых вопросов. Подхожу к столу и беру ручку. Поворачиваю голову к Родригезу, и его слова сходят на нет. Он только что понял, что меня ему ни купить, ни переубедить. Не переманить на свою сторону.

Я – тот, кто прервет его жизнь.

Я – тот, чьи глаза он увидит перед последним вздохом.

Резко ускоряюсь, хватаю Родригеза за голову и втыкаю ручку ему прямо в ухо. Он настолько ошеломлен происходящим, что даже не делает попыток сопротивляться. Тело падает, и я даже не пытаюсь его подхватить. Смотрю, как кровь вытекает из его головы, но он ещё жив. У него есть буквально десять секунд, чтобы понять – он мертв. Секунды тикают, ублюдок подносит руку к уху, но не успевает вытащить ручку, умирает. Возвращается Мишель и, подойдя ко мне, подаёт нож. Она смотрит на тело отчима.

– Можешь отвернуться, – говорю я.

– Нет. Он ведь уже мертв, – спокойно отвечает она. – Чудовище убито.

Сажусь возле тела Родригеза, вытягиваю его руку в сторону и, найдя хрящ, опускаю нож, приложив немного усилий, надавливаю, и слышится хруст. Я отрезаю правую руку, Мишель отходит к двери и, открыв её, впускает Дона в комнату.

– Где Джил? – снова спрашиваю у него я. – Нашел её?

– Не знаю, я её потерял.

Сука!

Кладу кисть на поднос, Дон накрывает её черной тканью. Мишель остаётся в комнате, какова её игра в дальнейшем, я не знаю.

– Ты как? – спрашиваю я, она кивает в ответ.

Девушка остаётся одна, Мишель смотрит на то, как кровь быстро вытекает из обрубка Родригеза. Но она бежит не так быстро, как могла бы, будь он ещё жив.

Иду перед Доном, он за мной. Покидаем особняк и, оказавшись подальше от толпы людей, забираю руку и бегу к двери. И не доходя до статуи, слышу разговор Джил и Майкла. Облегчение. Она в безопасности.

Выхожу из-за дерева и встречаюсь взглядом с Джил, но когда она замечает обрубок в моей руке, её глаза расширяются. Слабый шок. Отрубленная рука, это ничтожно малая часть того, что я уже совершал. И меня немного коробит тот факт, что я стал думать о реакции Джил на мою "работу". Скрывать или умалчивать я не намерен, но…

Быстро подхожу к ним и, оказавшись у статуи, отодвигаю стенку, которая скрывает под собой приборную панель. Прикладываю палец Пабло. Часть статуи отодвигается, и мы быстро пробираемся внутрь. Дверь за нами закрывается с тихим щелчком, откидываю ненужную конечность в сторону. Оказываемся в невероятно огромном пространстве. Снизу расположилось множество металлических конструкций, которые соединены между собой в бесконечную ломанную лестницу. Спускаемся, сверлю взглядом напряженную спину Джил, окликаю её, но она говорит, что сейчас не время. Это конечно так, но если женщине всё сразу не объяснить, то потом у меня могут возникнуть проблемы.

Спускаемся ещё быстрее. Уходим на четыре этажа вниз и оказываемся на белоснежном гладком полу. По бокам множество комнат со стеклянными дверьми. А там люди в белых халатах. Бежим мимо них, и раздаётся сирена. Она звенит так громко, что Джил затыкает уши, а меня и Майкла вой просто оглушает. По опыту знаю, что отходить от этого звона буду ещё как минимум час. Я не обычный человек и по большей части это преимущество, но есть и плохая сторона.

Продолжаем бежать, вижу в конце коридора две двери.

– Которая из них? – спрашивает я у Майкла.

– Неизвестно, – отвечает он. – Разделимся.

Останавливаемся у дверей, и я говорю:

– Джил, идём со мной.

Майкл выглядывает из-за девушки. Его взгляд бегает от меня к Джил и обратно.

– С чего это вдруг? – с угрозой в голосе спрашивает он.

– Она будет со мной в безопасности, – отвечает я и твердо смотрю ему в глаза. Майкл молчит, и я добавляю. – Об остальном мы поговорим позже.

Майкл щурит глаза, и я прямо чувствую, как он мысленно душит меня. Да, я обещал, что этого никогда не будет. Но всё изменилось. О переменах отец Джил даже не подозревает.

– Она моя дочь. И если ты! – Майкл шумно выдыхает, а я жду его дальнейших действий. И он меня не разочаровывает, Майкл полностью переключается в режим воина и отодвигает свои отцовские чувства назад. – Майкл, иди направо. Позже разберёмся

Я так привык, что забота о Джил лежит на моих плечах, что появление другого мужчины, даже её отца, меня напрягает. Джил кивает мне, и я, скрипя зубами, ухожу в одну из дверей. Две причины, почему я не уволок её с собой.

Первая – она с отцом, и никто, кроме меня и Майкла, не сможет защитить Джил на сто двадцать процентов.

Вторая – время. Его у нас практически нет.

Очередной длинный белоснежный коридор. Быстро преодолеваю его и забегаю за единственную дверь в конце. Шум сирены по-прежнему нервирует меня. Она уже не вопит, но мой слух от неё знатно пострадал. Спускаюсь ниже, открываю очередную дверь и вижу огромное помещение со стеклянным кубом в центре. За стеклом множество приборов и мониторов. О названиях и предназначении некоторых я даже не знаю.

Ещё раз осматриваюсь. Тут не должно быть вооруженных людей, по словам Мишель и ещё одного человека из окружения её "отца" – это место закрыто для любого, кроме самого Родригеза, ещё двоих глав Коалиции и учёных. Но если тут появятся вооруженные, мне не сдобровать.

Нет места, где я могу скрыться. У меня нет оружия, кроме кухонного ножа, что я взял с собой из комнаты, где остывает тело Родригеза. Вынимаю нож из-за спины, что-то пролетает мимо меня и ударяется в стекло. Присаживаюсь и в темпе забегаю за стеклянный куб. По лестнице спускаются пятнадцать человек. Сука! Они все вооружены и не стесняясь палят по мне. Но все пули прилетают в стеклянный куб. Это даёт понять две вещи.

Стеклянная комната бронированная.

Мне явно придётся постараться, чтобы убрать хотя бы половину тех, кто палит по мне.

Моя задача – удержать комнату. Чего бы мне это ни стоило.

Выстрелы прекращаются.

– Выходи! Тебе некуда бежать!

Как будто я собирался бежать. Стою и сквозь стекло смотрю на того, кто говорил. Он отдает приказ окружить меня и уничтожить. Вооруженные противники стремительно спускаются с лестницы, скидываю нелепый черный пиджак и, закатав рукава, ожидаю гостей. Сжимаю в руке единственное оружие, по которому до сих пор размазана кровь Родригеза.

Противники одновременно выруливают с двух сторон, и начинается пальба. Бросаюсь к стороне, что мне ближе. Хватаю первого военного и вогнав нож ему в шею, забираю автомат. В меня прилетает две пули. Обе в ногу. Одна явно задела артерию. Кровь из раны хлещет фонтаном.

Оборачиваюсь и отстреливаюсь. Двое падают, другие прячутся за бронестеклом. Я вырубаю ещё одного, второй ударяет мне в лицо прикладом, но я успеваю немного сместить вес тела, и только благодаря этому моя челюсть не раздроблена. Вынимаю пистолет у следующего и, приложив дуло к подбородку, выстреливаю. Мне в шею прилетает пуля и выходит навылет. С рыком оборачиваюсь и расстреливаю ещё парочку.

Их девять.

Осталось девять противников. Опускаю взгляд.

Чёрт!

Кровь слишком быстро вытекает из пулевых ранений в ноге. Перед глазами начинают мелькать тени. Ну уж нет! Не сегодня!

– Выходи! – кричит мне военный.

Поворачиваюсь лицом к стеклу и поднимаю голову. Вешаю автомат на шею и подпрыгиваю. Хватаюсь руками за край куба и подтягиваю себя. Оказавшись наверху, не могу отказать себе в ленивой улыбке.

Люди разбегаются от куба в рассыпную, но отныне пустое пространство мой друг, а не враг. Расстреливаю всех, в меня ещё прилетает пара пуль, но сознание уже не позволяет понять, куда именно угодили подарки от незнакомцев.

Оседаю на стекле. Затуманенным взглядом ищу хотя бы какое-то движение снизу – ничего.

С трудом встаю на ноги и, направив дуло автомата вниз, решаю испытать удачу. Стреляю, но вместо разбитого вдребезги стекла, получаю рикошет. Пуля улетает в неизвестном направлении, к счастью, не в меня. Спрыгиваю с куба, присаживаюсь на колено. Стряхиваю с себя замутнение сознания и подхожу к двери. Цифровой замок.

У меня кода нет. Как и сил.

Сажусь у двери, кладу автомат возле себя. Отрываю рукав рубашки. Сознание мутнеет ещё больше. Слишком много крови потеряно. Даже для меня.

Перевязываю ногу, упираюсь затылком в стекло и смотрю наверх – приоткрытая дверь. Дверь, что привела меня сюда, начинает двоиться. Моя задача остаться живым и не подпустить к комнате никого, кроме Хантера и Майкла.

Никого, кроме Хантера.

Никого, кроме Майкла.

Никого, кроме…

Никого…

Не знаю, сколько проходит времени, но дверь всё же открывается, и я вижу там троих. Поднимаю автомат, но руки его не держат. Потеря крови катастрофична. Даже ускоренная регенерация не успевает исцелить меня. Такое было уже около пятнадцати раз. Но я знаю, стоит только извлечь пули и перелить мне кровь, как я снова буду в строю.

– Майкл, это я, – слышу голос Хантера и с успокоением опускаю руку.

Конечность падает мертвым грузом, я её больше не чувствую, как и ногу, которую, кажется, слишком сильно перетянул. Я не засек время, не знаю, когда нужно ослабить повязку. Замечаю, что вокруг меня разлилось темно-алое море.

Хантер отдает какие-то приказы, и только в этот момент я понимаю, что могу немного сдать свои позиции. Несменный глава Хелл присаживается передо мной, я вижу его обеспокоенный взгляд.

У Хантера обеспокоенный взгляд – это видение останется в моей памяти навсегда.

– Я не смог войти, – говорю я, пытаясь за хвост удержать ускользающее сознание.

– Я знаю. Сейчас сюда приведут медика. Держись.

Тень мелькает рядом со мной, и, кажется, кто-то берет меня за руку.

– Джил и Майкл ушли в другой коридор. Нужно их найти, – шепчу я.

– Мы уже нашли…

Это последнее, что я слышу перед тем, как мне в вену ставят укол. Находясь между сном и реальностью, чувствую, что меня куда-то перекладывают. Где-то надрезают кожу и достают пули. В следующий раз, когда я открываю глаза, я всё ещё в белой комнате. Лежу на полу.

Дверь в стеклянный куб открыта, там Хантер и ещё два человека.

– Как ты? – спрашивает Мишель.

Поворачиваюсь на звук голоса. Она сидит возле меня и держит за руку.

– Нормально, – отвечаю я, забираю руку и сажусь.

Вырываю катетер и, прикрыв глаза, приказываю земле прекратить вращение. Она медленно сбавляет темп.

Силы возвращаются, но я ещё слаб. Встаю на ноги и, шатаясь, иду к Хантеру.