Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 284 (всего у книги 297 страниц)

– Вы всем отрубили головы? – в ужасе спрашиваю я.

– Да, чтобы наверняка.

Сглатываю ком в горле.

– Там и правда были женщины?

– Парочка. Но ты не переживай, этих тоже схватят, а если нет, то с дамбы им не…

Дюк не успевает договорить, дверь склада открывается, и Фрэнк весь в крови вваливается внутрь.

– Все мертвы. Остались только мы. – плюясь кровью, сообщает он.

– Уходим. – командует Тони.

Покидаем склад и идем в сторону лифта. Заходим внутрь, Дюк опускает нужные рычаги, и мы начинаем подниматься наверх. Плохое предчувствие преследует меня. Они все умрут. Тони умрет. Фрэнк, Боб.

Тони видимо чувствует, как меня трясет. Он находится в самом конце лифта, я стою перед ним. Он наклоняется ко мне и шепотом говорит:

– Успокойся. С тобой всё будет хорошо.

Мне хочется ему ответить, что я переживаю не только за себя, но язык, кажется, прирос к небу и отказывается произносить эти слова. Так что в ответ я просто качаю головой в знак согласия. Хотя я вовсе не думаю, что всё будет хорошо.

Лифт останавливается. Дюк опускает нужный рычаг, и я ожидаю увидеть за дверью целую армию, но там никого. Вообще никого нет. Мы выходим из лифта, бросаю взгляд в сторону двери дядиного кабинета. Там ли он? Но Дюк быстро уводит нас ещё дальше. Здесь я тоже впервые. На дамбу я никогда не поднималась. Шум воды становится громче, значит мы движемся в правильном направлении. За поворотом, которого даже не видно со стороны, находится ещё один лифт. Входим внутрь и снова движемся вверх.

А когда лифт открывается, воздух шумно вылетает из меня. О, боже! Солнце! Голубое небо без единого облака. Тепло. Легкий ветер немного ослабляет нервы. Это красота. Выходим из лифта и ступаем на огромный каменный выступ. Он идеально ровный, природа так не делает, это люди постарались. Шум воды практически перекрывает остальные звуки.

Оглядываюсь по сторонам. И не вижу выхода, к которому мы шли всё это время. Мы, получается, находимся практически на вершине Скалы. Вокруг нас только каменистая порода, но справа бешеным потоком несется бушующий водопад. Это одновременно и завораживающе, и пугающе.

– Где проход? – кричит Тони, обращаясь к Дюку.

И тут происходит неладное.

Дюк расплывается в улыбке, но она отчасти печальная. Бросает взгляд нам за спины и резко прыгает на меня. Падаю на каменистый пол и больно ударяюсь головой. Тело Дюка вдавливает меня в камень. Воздуха не хватает.

Выстрелы.

Громкие хлопки заставляют меня распахнуть веки, и в этот самый момент я вижу, как тело Боба отлетает назад из-за череды автоматных выстрелов. Шаг за шагом он отходит всё ближе и ближе к краю обрыва и в итоге падает с него.

Стрельба прекращается. Тони, Фрэнк, что с ними? Дюк встает и тянет меня за собой. Поднимаюсь в полный рост, прикасаюсь рукой к лицу. На пальцах остается кровь.

Смотрю в сторону, куда в последний раз бросил взгляд Дюк. Вижу Боа и ещё четверых его людей. Я знаю, что это его люди, а не дяди, по цвету формы. Она синяя, а не серая. У них у всех автоматы, которые направлены на Тони и Фрэнка. Боже, Фрэнк весь истекает кровью. Тони ранили в руку, ногу и неизвестно куда ещё. Боа улыбается, от чего его нос кажется ещё больше. Вот и конец.

– Подойдите к обрыву. Не хочу, чтобы мои люди марали руки о ваши тела, сталкивая вниз.

Тони и Фрэнк не двигаются. Улыбка Боа испаряется со скоростью света, он направляет автомат на Тони.

– Нет! – не успев подумать, кричу я. Отталкиваю руки Дюка и отхожу от него. – Боа, отпусти их. Я поеду с тобой и буду тебе такой женой, какую ты только захочешь.

Медленно встаю перед Тони, закрывая его собой, и теперь, чтобы расстрелять его, Боа придется сначала убить меня. А я уверена, что он этого не сделает, ему так же важны договоренности с дядей, как и самому Максвеллу.

– Что ты делаешь? – спрашивает Боа, и его лицо превращается в злую маску. – Ты и так поедешь со мной и станешь для меня такой женой, какую я только пожелаю. Тебе дали видимость выбора. Ты его сделала, но, по факту, всё давным давно решили за тебя.

– Не убивай их. – прошу его я. Слезы скатываются по лицу.

– Амели, не надо. – слышу я позади себя голос Тони, и от этого становится так больно.

Боа опускает автомат и говорит:

– Ладно, я не убью их.

– И твои люди тоже? – уточняю я.

– И мои люди тоже.

– Обещаешь?

– Амели, не испытывай моё терпение. Иди сюда.

Но я не двигаюсь с места.

– Как только ты подойдешь, они уйдут по дамбе.

Из-за спины слышу голос Тони:

– Амели уйди с линии огня. – но я не могу сдвинуться с места. Ноги отказываются двигаться. Он их не отпустит.

– Я обещаю тебе, это будет свадебным подарком. – говорит Боа и протягивает ко мне руку.

– Амели, иди. – доносится до меня голос Тони.

Медленно, шаг за шагом я иду к Боа и понимаю, что моя оставшаяся жизнь будет стоять на одной ступени с адом. Но я сделала для Тони всё, что могла.

Стоит мне подойти к Боа, он резко разворачивает меня спиной к себе, словно я его заложник. Теперь я вижу Тони, который сделал два шага вперед, но остановился, так как на него сразу же направили четыре дула автоматов. Фрэнк еле стоит на ногах, их автоматы валяются на каменном выступе у их ног, наверное, закончились патроны. Как не вовремя. Дюк всё так же находится в стороне, но его взгляд прожигает меня непониманием. Дюк, да я и сама, толком не понимаем, что творю.

Боа вкладывает мне в руку пистолет и своей рукой наводит его на Тони. Нет. Что он делает?

– Стреляй. – скрипуче говорит он мне на ухо.

– Нет! – кричу я. – Ты обещал!

– Я сказал, мои люди, и я не тронем его. Но я хочу, чтобы ты сама нажала на спусковой крючок. Не думала же ты, что я отпущу их.

– Пожалуйста! – прошу я и чувствую, как его хватка на моей руке становится только сильнее. Слезы несутся так же быстро, как и водопад.

– Если ты не выстрелишь, я буду пытать его. Сниму всю кожу с его спины, рук, ног, пока на нём не останется ни единого живого места. Буду ждать, когда раны заживут, и всё начну по новой, а ты будешь смотреть. – яд так и хлещет из Боа. Но я не могу нажать на курок. Я не могу убить Тони. Руки трясутся. Слезы текут. Камень боли внутри меня растёт и давит на самое сердце. Я не убийца, я не способна это сделать, даже ради всеобщего блага.

Наблюдаю, как Тони бросает взгляд на Фрэнка, и они, словно о чем-то договорившись, кивают друг другу. Тони поворачивается и, смотря мне в самую душу, говорит:

– Амели, стреляй, со мной всё будет в порядке.

Смех Боа звучит настолько мерзко, что меня начинает тошнить.

– Вот такой он оптимистичный Мор. Тебе не выжить. Под этим водопадом скалы, на которые твоё переломанное тело наткнется и останется там, пока рыбы будут доедать твои останки, а, возможно, потом, когда на теле не останется мяса и внутренностей, твои кости уплывут в последнее путешествие. Если ты считаешь, что это нормально, то тогда да, с тобой всё будет отлично.

– Помнишь обещание? – спрашивает Тони, пропустив всю браваду Боа, мимо ушей.

О чем он говорит? Что за обещание? А! Браслет с именем его дочери.

– Да, помню. – отвечаю я сквозь слезы.

Он утвердительно кивает и говорит:

– Стреляй.

– Не могу.

– Можешь.

Но стреляю не я, Боа теряет терпение и сжимает мою руку ещё сильнее. Выстрел, второй.

Нет!

Но тела Тони и Фрэнка падают на каменный пол. Дюк тут же подходит к ним и ногой скидывает вниз.

Всё.

Боа выпускает меня из захвата, и я на непослушных ногах бегу к обрыву. Опускаюсь на колени и выглядываю вниз. Нереальная высота. Мне не хватает воздуха. И я вижу камни, которые острыми пиками поднимаются из воды. Рыдания сотрясают меня. Что-то внутри меня умирает. Чернота заполняет мой разум.

Выстрел. Второй. Третий. Четвертый.

Оборачиваюсь и вижу, что люди в синей форме так же валяются на полу. Боа опускает пистолет и что-то говорит Дюку. Отворачиваюсь от них и смотрю вниз. Может прыгнуть? Я не представляю, что меня ждет впереди. Боа накажет меня. И сделает это изощренно, так, что я никогда этого не забуду.

Поднимаюсь на ноги и делаю шаг вперед…

Уж лучше смерть.

11. Пустые надежды

Тони стоял перед выбором. Вытащить себя из этого дерьма с помощью силы Мора, или спасти жизнь ни в чем не повинной девушки. Особо выбора-то и не было. У него, так или иначе, есть шанс на спасение, а у неё, к сожалению, нет.

Стоя там на утесе, он отчетливо понимал, что может использовать свою энергию, сконцентрировав её в отношении Боа и его людей, но также он с точностью знал, что Амели не переживет этого, она погибнет вместе с ними.

И он сделал выбор, а Фрэнк поддержал его.

Как и всегда.

Он видел, как больно было девушке выстрелить в него. Амели плакала, руки дрожали, а взгляд напоминал загнанного зверька, который не в силах найти выход. Она не знала, что делать… как поступить.

Тони знал.

Он ведь действительно хотел, чтобы она уехала с ним в город Бенджамина Аллена. Чтобы Амели смогла распоряжаться своей жизнью. Но, видимо, не судьба.

Его утешала мысль, что Амели всё-таки племянница самого Максвелла и её жизнь в безопасности, а это самое главное. И если Тони выживет, то он непременно найдет способ помочь ей.

Он постарается.

Пуля попала Тони в легкое, он упал, но был жив, Дюк быстро скинул его с утеса. Падая вниз, он четко видел острые камни, на которые он и тело Фрэнка летели с невиданной скоростью. Тони не чувствовал энергию друга, не знал, жив тот или мертв. Надеялся на первое, но не убирал со счетов и второе.

Тони собрал остатки сил и волной энергии откинул себя и Фрэнка дальше в воду, и им удалось миновать острые пики, но Фрэнк был сильно ранен, а Тони вырубился от удара о воду и моментального истощения.

Летя вниз, он надеялся лишь на одно, что его мама уже видела этот момент в своем видении, а люди отца вытащат их из воды… но он не мог знать, что ещё месяц назад Лорел вся в слезах вбежала в кабинет Бенджамина и уверяла его в том, что у неё было видение. Только в нём она видела не Тони, а своего второго сына – Адама. Она со слезами на глазах говорила, что в Адама будут стрелять, и он погибнет. Бенджамин не мог предположить, что его нездоровая жена говорит правду, просто её затуманенный мозг подставил образ другого ребенка. Он подумал, что это просто игра её больного воображения, и она проживает момент, который уже произошел несколько десятков лет назад. Её младшего сына Адама расстреляли вместе с женой, и Бенджамин был уверен, что Лорел видит именно этот момент. И поэтому он не отправит своих людей для спасения сына.

Надежды Тони напрасны.

В этот раз ему не на кого рассчитывать.

Только он и бешеный поток воды, который уносит его тело всё дальше и дальше.

12. Обещания

Амели.

Шаг в неизвестность не спас меня. Моя нога уже была над краем обрыва, я была готова к этому… но руки Дюка затащили меня назад. Он что-то кричал. Его лицо было испуганным и озадаченным. Видимо, он не ожидал, что я решу прыгнуть. Я и сама не ожидала. Голова не соображает, мысли путаются.

Это моя трусость снова дает о себе знать.

Я отчетливо понимаю, что мне конец. И уж лучше я выберу его сама, чем это сделает Боа.

В голове стоит невыносимый гул, я с трудом понимаю, что происходит вокруг. Смешалось всё: шум водопада, звуки выстрелов и мой безмолвный крик, который до сих пор не умолкает.

Дюк волоком тащит меня, а я пытаюсь вырваться и убежать обратно. Но ничего не выходит, в итоге он перекидывает меня через плечо и заходит со мной в лифт, следом туда же попадает Боа, он до сих пор держит пистолет в руках. Тот самый пистолет.

Дюк и Боа о чем-то спорят, но я не понимаю их, хотя действительно пытаюсь разобрать, о чем они спорят. Но в моих ушах только крик и слезы, принадлежащие мне.

Спустились вниз, вышли из лифта, и я снова оказалась в городе, из которого буквально месяц назад не хотела уезжать.

Скала встретила меня тишиной. Сирена больше не завывала. Выстрелы не разносились. Ведь больше не в кого стрелять, все Моры, которые находились в этом городе мертвы.

Абсолютно все.

Дюк поставил меня на ноги только у дверей в кабинет дяди. Я еле удержала равновесие. Тело словно ватное, оно не хочет функционировать.

Мой побег.

Моё предательство.

Мой провал.

Я обессилена. Ничего не хочу.

Дюк берет моё лицо в свои холодные ладони и заставляет смотреть в его глаза. Но я больше никогда не посмотрю на него как на своего друга или защитника. Он скинул тело Тони с дамбы. Именно он.

Дюк что-то говорит, но я безучастно смотрю на его шевелящиеся губы. Он прикрывает глаза и ощутимо встряхивает меня, это незатейливое движение словно выбивает пробки из ушей, Дюк, видимо, видит, что я немного пришла в себя и продолжает или начинает свой монолог:

– Амели. Послушай меня внимательно. На дамбе ты ничего не делала. Моры захватили тебя в плен. Далее они с помощью тебя манипулировали мной, но Боа всех нас спас и убил беглецов, к сожалению, его люди тоже не пережили стычки с Морами и были зверски убиты Тони и Фрэнком.

Что он несет? Это же ложь. Зачем лгать дяде? Разлепляю сухие губы и хриплым после крика голосом произношу:

– Но это не так.

– Нет. Так. – с нажимом говорит Дюк.

– Вот так и пишется наша история? С помощью лжи и подтасовки фактов? – для чего я вообще разговариваю с ним. Я не хочу этого делать. Я вообще ничего не хочу.

– Это не важно. – уверяет меня Дюк. – Важно то, что если Максвелл посчитает тебя изменницей… я боюсь, он сделает то…

– Убьет меня? – совершенно серьезно интересуюсь я.

– Скорее всего. – тихо отвечает Дюк.

– Это не страшно. – говорю я и отворачиваюсь от человека, которого считала кристально чистым и добрым. Правильно тогда сказал Боа, я глупая и слабая. Нет в этом мире добрых людей, это просто иллюзия. Мы все поголовно плохие.

– Амели! Черт возьми! – громким шепотом произносит Дюк и снова встряхивает меня. Может хватит меня трясти? Но этим он снова ловит мой взгляд и продолжает. – Соберись! У тебя ещё вся жизнь впереди, как же ты не понимаешь, что за пределами Скалы, в городе Боа, ты сможешь сделать для людей куда больше, чем может твоя смерть. Ты изменишь мир.

На этих словах меня сотрясает беззвучный смех сумасшедшей. Изменить мир? Я? Да я свою жизнь не в силах изменить.

– Идем. – говорит Боа.

Оборачиваюсь и смотрю на него. Вот истинное лицо чудовища. Он мог их не убивать. Он и своих людей… не успеваю додумать мысль, а губы уже произносят это вслух:

– Зачем ты убил своих людей?

Его лицо – олицетворение спокойствия. Убирает пистолет за пояс и, не отводя от меня взгляда, отвечает:

– Потому что они видели, каким никчемным созданием является моя будущая жена. – цокает и отрицательно качает головой. – А ты не должна ронять мой авторитет. Ничто в этом мире не может сбить мой труд. Я годами наводил ужас на своих людей, чтобы они боялись предать меня, или даже подумать об этом. Я остаюсь всегда верен себе и своим принципам. – его губы растягиваются в довольно милой улыбке. Он словно змея. Мерзкая и ядовитая тварь. – Это ты убила их. Своим поведением ты покарала людей, которых дома ждут семьи. Дети, супруги, родители…

– Чудовище.

Он наклоняется ко мне и практически утыкается своим носом в мой и тихо с наслаждением шепчет:

– Ещё какое. Скоро узнаешь.

– Идем. – говорит Дюк. Бросаю на него взгляд и вижу, что он уже открыл дверь в кабинет дяди.

Быстро отхожу от Боа, меня от него тошнит. Переступаю порог и натыкаюсь на десятка два вооруженных людей. Они стеной стоят перед дядей, да так, что его вообще не видно, но я знаю, что он там.

Дядя идет, и его охрана расступается перед ним.

– Амели? Мне очень жаль. – говорит он. Видит кровь на моем лице и спрашивает. – Ты ранена?

– Нет. – отвечаю я.

Я вообще не хочу ни с кем разговаривать, но продолжаю это делать. Так всегда происходит. Мои желания никогда не брались в расчет. И только сейчас я это поняла, словно с меня скинули покрывало. Всю жизнь я пыталась угодить дяде, сделать его более счастливым, и каждый утвердительный кивок его головы я ловила с распростертыми объятиями. Мои няни и сиделки всегда говорили: "Вот, Амели, нарисуй картинку дяде, да так, чтобы ему понравилось, спой песенку, да так, чтобы дядя был доволен". Возможно, я была рождена для того, чтобы служить мужчинам? Я не знаю, для чего я родилась, но если для этого, то…

Не хочу думать об этом.

Но сейчас я просто хочу, чтобы всё закончилось. Что бы это ни было, пусть прекратится. Эта боль, которая кладбищем распростерлась у меня внутри. Пусть она уйдет. По сути, как бы глупо это ни было, я потеряла сегодня единственного друга, который когда-либо у меня был.

– Боа, где Моры? – спрашивает дядя.

– Мертвы. Все.

– Твои люди?

– Они с честью сражались, но, к сожалению, силы были не на нашей стороне. – с искренним сожалением отвечает Боа, немного склонив голову вниз. Отличный актер.

Дядя разворачивается и отдает приказ своему человеку. Тот тут же уходит. Куда он пошел? Зачем? Но я вспоминаю совсем о другом. На меня словно вылили ушат ледяной воды. У меня, кажется, даже зрение стало четче. Смотрю на родственника и спрашиваю:

– Дядя? Могу ли я уйти к себе, смыть всё это и переодеться?

– Да, конечно. Дюк, иди с ней. Мне кажется, она сильно потрясена. – отвечает дядя и не дождавшись моего ухода оборачивается к своим людям.

Ещё как потрясена. Мы уходим из кабинета, я стараюсь не обращать внимание на Дюка, словно его здесь нет. Первым делом направляюсь к себе в комнату. Запираюсь там и иду в душ. Встаю под теплую воду, и слезы с новой силой начинают душить меня.

Мне больно.

Мне страшно.

И сейчас мне впервые за всю мою жизнь одиноко. Я как никогда ощущаю, что я одна против всех. Или все против меня. Я же просто хотела спокойно жить в своем родном городе. Если бы дядя не решил, что ему нужен этот брак, не было бы ничего. Я бы не работала в борделе и не видела, с какой легкостью люди относятся к смерти других людей. Я бы не попала в камеру к Тони и не увидела эти ужасные бои. Я не была бы свидетелем того, как люди и Моры убивают друг друга. Я бы не стала невольным предателем своего рода. И я бы никогда не узнала Тони. Он был бы жив.

Я должна сделать то, что обещала, это было важно для него. Значит, это важно и для меня. Ну хоть на что-то я годна?

Стараюсь взять себя в руки. Стоя под струями воды, прекращаю плакать, демонстративно вытираю слезы, но снова срываюсь на тихий вой. С третей попытки мне удается успокоиться. Я не хочу, чтобы Боа видел, как мне больно, иначе он будет пользоваться этим в будущем.

Выхожу из душа, быстро одеваюсь. В спешке покидаю комнату. Дюк по-прежнему ждет меня. Не обращая на него внимания, иду в сторону складов. Я знаю, где именно лежат вещи пойманных Моров. Это место даже никто не охраняет, ведь уважающий себя и свой род человек никогда не позарится на вещи чудовищ. Но я себя не уважаю, как и свой род, собственно говоря.

– Амели, ты куда? – доносится из-за спины голос Дюка. – Нас ждут Максвелл и Боа.

– Зачем они нас ждут? – и вот я опять иду на диалог.

– Пришло время заключить брак.

Останавливаюсь на месте и оборачиваюсь к Дюку.

– Пришло время заключить брак. – тупо повторяю я, дальше говорю скорее для себя, чем для Дюка. – Мне нужно на склады.

Разворачиваюсь и иду дальше.

– У нас нет времени. – летит мне вдогонку.

– Его всегда недостаточно. – говорю я и прибавляю шаг.

– Амели, стой!

Повышает на меня голос Дюк. И я срываюсь с места. Бегу так быстро, как только возможно. Поворот направо. Немного прямо. Ещё поворот. Ещё один. Дыхание сбивается, но через три минуты я оказываюсь перед складом. Отпираю огромные двери, на которые даже никто не повесил замок.

– О, нет. Здесь невозможно что-то найти.

Огромный ангар, разделенный на две части небольшой тропинкой посередине, а по бокам тысячи вещей. В основном это одежда и обувь. Боже, сколько Моров окончили свои жизни в стенах Скалы? От этих мыслей мерзкий холодок пробегает под кожей.

– Амели. – слышу я запыхавшийся голос Дюка. – Что тебе здесь нужно?

– Браслет.

– Браслет? Я не понимаю.

Молча вхожу в ангар и начинаю рыться в вещах. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее. Не знаю, насколько хватит терпения Дюка. Но всё впустую, это словно искать иголку в стоге сена – невозможно. Нереально. Я с остервенением раскидываю чьи-то штаны, кофты, куртки, даже нижнее бельё.

– Амели, нам пора!

– Дюк? – слабый луч надежды пробивается сквозь тучи. Выпрямляюсь в полный рост и смотрю на Дюка. Надеюсь, я ему не совсем безразлична. – Я не доставлю никаких проблем на бракосочетании, если ты поможешь мне найти серебряный браслет с надписью "Сара".

Он тяжело вздыхает и спрашивает:

– Это браслет… Тони Аллена?

– Да. – не вижу смысла ему лгать. Он либо поможет, либо нет. Остальное неважно.

– Тогда ты ищешь не там. – проходит вглубь ангара. – Его мы поймали больше года назад. И вещи его примерно здесь. – останавливается на пару метров дальше меня.

Начинаем совместные поиски. Ищем и ищем, но всё безрезультатно. Неужели я даже это не способна сделать? Просто найти браслет? Но я не сдаюсь, мне кажется, что это безумно важно. Возможно, самая важная вещь в моей жизни.

– Амели, это бесполезно. Идем.

Но я продолжаю искать. Шаги Дюка разносятся эхом по ангару. Я роюсь и роюсь в ворохе одежды. Рука Дюка опускается мне на плечо.

– Его не найти. – он начинает меня поднимать, и тут я вижу отблеск света в куче одежды, он немного дальше меня.

Скидываю руку Дюка и бросаюсь к блеску серебра. Протягиваю руку и достаю… кулон в виде листа клена. Это не то, что мне нужно. С сожалением разжимаю ладонь, и он падает обратно.

– Амели?

– Да, я поняла.

– Смотри. – говорит Дюк.

Оборачиваюсь к нему и наблюдаю, как его огромная ладонь, которая до сих пор в крови, раскрывается, и оттуда на меня смотрит серебряная цепь с буквами на бусинах. Подхожу к Дюку и забираю вещицу. "Сара". Это точно его браслет. Улыбаюсь, и слеза скатывается по щеке. Я нашла. Тони, я сделала то, что обещала. Сжимаю браслет и смотрю на Дюка.

– Нам пора. – говорит он.

И я молча иду за ним. По дороге надеваю браслет на руку, он большеват, но не спадает с меня. Перекатываю бусины между пальцами, и это странным образом немного успокаивает. Я это сделала. Тони, если ты меня слышишь, или видишь, то знай, я нашла браслет твоей дочери.

В кабинете нас уже ожидает дядя, Боа и священник.

– Ты обещала. – говорит мне на ухо Дюк и остается за дверью.

И я выполнила второе обещание за день. Нашла браслет и без заминки прошла путь бракосочетания. Всё повторила за священником, и в итоге Боа надел мне на палец кольцо. Оно такого же цвета, как и браслет, но кольцо для меня ничего не значит, только то, что я изменила свой статус и стала Амели Уилсон.

Боа поцеловал меня, но я ничего не почувствовала, даже отвращения. Мне разрешили собрать необходимые вещи, те, что будут напоминать мне о родном крае. Хочу ли я помнить об этом городе?

– Мне нужен только мой рюкзак. – сообщаю я.

– Где он? – спрашивает дядя. Его лицо впервые за долгое время выражает удовлетворение. Он добился своего. Он победил.

– В камере. – единственное, что я хочу запомнить, находится там в рюкзаке в моем блокноте, на восьмой и двенадцатой страницах. Тони не видел, но я нарисовала его. Дважды. Один раз, когда он спал, это вообще-то странно, но я не смогла сдержаться и нарисовала его. А второй раз, его ожидание перед боем. Его бесстрашный уверенный взгляд и совершенно расслабленную позу.

– Я принесу. – сказал Дюк, который зашел сразу после того, как вышел священник, и снова исчез за дверью.

Я же осталась стоять в кабинете дяди. Но он и Боа больше не замечали моего присутствия, они во всю обсуждали свои общие дела. Как только Дюк вернулся и отдал мне рюкзак, он посмотрел на меня так, что я поняла, Дюк знает, что именно мне было нужно. Он рылся в рюкзаке. Забираю драгоценную ношу, и Боа тут же подходит ко мне со спины. Молюсь про себя о том, чтобы он не решил посмотреть, что его новоиспеченная супруга решила забрать с собой. Но он просто обнимает меня за талию, влажно целует в шею и говорит:

– Моя милая жена. Нам пора в путь.

Я не отвечаю, ведь от моих слов ничего не зависит. Боа и Дюк выходят, а мы с дядей остаемся наедине. Момент прощания.

– Амели, я искренне желаю тебе счастья.

Я смотрю на дядю и понимаю, что когда-то моё счастье действительно имело для него значение, но не теперь. Сейчас для него важна Мертвая война, и я думаю, с таким подходом он её выиграет.

– Спасибо. – отвечаю я.

– Через пару недель я навещу тебя.

– Ты покинешь стены Скалы? – в удивлении спрашиваю я.

– Да. Ради тебя, да. – говорит он, но я теперь прекрасно понимаю, что это всё не ради меня.

– Тогда до встречи, дядя.

– До встречи, дорогая.

Не было никаких объятий, никаких слез по-поводу моего отъезда. Ни у него. Ни у меня.

Закинула рюкзак на плечо, ещё раз бросила взгляд на браслет и вышла из кабинета, даже не обернувшись.

Сначала я даже не обращала внимания, куда именно мы направляемся. Я вспоминала дамбу. Но придя в себя, обнаружила, что мы спустились на средний этаж Скалы и ушли далеко вглубь помещений, которыми никто не пользуется, дальше нас снова ждал подъем наверх, но только не на лифте, а по грубо вырубленной в камне лестнице. И вот там-то и оказался выход из Скалы. Теперь я это знаю, но… уже поздно.

Дюк провожал нашу процессию до самого выхода. На страже этих ворот стояло около трех десятков людей дяди. Они молча разошлись, и сначала открылись тяжеленные металлические двери толщиной в полметра, не меньше, на подобии таких я видела в книгах, это что-то вроде дверей в хранилищах банков. Дальше мы уперлись в скалистую породу. Но и она с помощью какого-то механизма разошлась по сторонам. Дюк пожелал мне счастливой жизни, на что я ничего не ответила.

Мы покинули Скалу. Я, Боа и куча его людей. Как только за нами закрылась странная дверь, я сразу же обернулась назад. Но уперлась взглядом в камни. Вот почему никто не знает выхода и входа, его просто не распознать снаружи и практически невозможно найти изнутри.

Дальше наш путь продолжался через скалистую местность. Я не могла не бросить взгляд на водопад. В груди защемило. Быстро отвернулась, но Боа подмечал все мои движения, и думаю, он напомнит мне об этом. И о многом другом.

Дальше мы шли через лес, но стоило нам выйти на небольшую поляну, я заметила множество следов автомобилей, которые истерзали всю растительность, оставляя после себя колеи. Тут находилось ещё больше людей Боа.

В итоге, процессия из двадцати трех автомобилей уже на закате двинулась в неизвестный мне город, который станет моим домом на долгое время.

Новый этап жизни Амели Уилсон.