Текст книги ""Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)"

Автор книги: Юлия Зубарева

Соавторы: Мери Ли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 136 (всего у книги 297 страниц)

Глава 8. Встреча

Следующие три дня превращаются в ад. Не распаковывая вещи, существую в доме Брайана, как навязавшийся родственник. Хожу тихо, разговариваю вообще про себя. Но это и неудивительно, ведь в доме, кроме меня, никого нет. Молли,чтоб ее… практически не появляется, но когда приходит, то делает вид, что она тут главная. Прибирается, недовольно морщит нос, если вдруг обнаруживает грязную кружку или случайно оставленные мною вещи.

Мы с ней не разговариваем.

Она меня раздражает до дрожи.

Я раздражаю ее не меньше.

Кто она вообще такая и какого хрена шарится в доме Брайана? Предпочитаю думать, что она просто убирает у него. Но что она делала, когда я только прибыла в город? Здесь не было Брайана, значит и мусорить некому, но Молли находилась в его доме. Стоит вспомнить идеальный порядок в жилище Брайана, которое он занимал в Салеме, то можно сказать, что никакая Молли ему не нужна. Значит, эта стерва сама приходит. А что если все же он ее зовет?

Раздражает.

Всё и все.

Но больше всего бесит мое отношение к происходящему не со мной. Я шла сюда не для того, чтобы воссоединиться с отцом будущих детей, а для того, чтобы попросить этого самого отца грохнуть одну давно сошедшую с ума старушку.

Сердце не спрашивает совета у разума. Так поэтично и… так больно.

Яревную…

Дейл попросил не шариться по городу и дождаться Брайана в комфорте.Комфорт. Как же это чувство далеко от меня сейчас. Молли находится рядом не нон-стоп, но эта девица висит надо мной коршуном. Тяжело абстрагироваться и представить, что она стул.

К счастью, Молли постоянно куда-то уходит и ночует не в доме Брайана. К слову, здесь всего одна кровать и делить спальное место с Молли я не собираюсь.

К сожалению, она каждый день возвращается.

Нахождение в доме Брайана – пытка, которую я бы могла себе позволить, не будь у меня под сердцем пары детей.

Живот стал расти. Я заметила это на утро после прибытия. Казалось, что вчера его еще не было, а теперь есть. Миллиган говорит, что это только начало, меня должно растащить как бочку. Я спросила у доктора, можно ли этого избежать, она улыбнулась и отрицательно покачала головой. Чтобы родился ребенок необходимы двое, говорила мне Миллиган. Мужчина при этом наслаждается, а женщина страдает. Считаю это полнейшей несправедливостью.

Из сумки вынула только самое необходимое и позаимствовала футболки у Брайана. В них я еще могу скрывать положение, не хочу, чтобы все пялились на живот. Вообще считаю, чем меньше людей об этом знает, тем спокойнее. Приближение к габаритам бочки происходит каждый день. Кажется, у меня изменилась походка. Передвигаюсь будто раскачиваясь из стороны в сторону. Может быть, для других это незаметно, но для меня… Пожалуйста, верните мне способность ровно ходить.

Я стала разговаривать с животом. Странное чувство. Либо я схожу с ума, либо это пресловутые гормоны решили, что мне нужен хоть какой-то собеседник. Монолог начинается незаметно, то я вещаю о том, какое прекрасное будущее будет у них. То о том, насколько милой была их бабушка. Рассказываю про свое детство, но только самое хорошее, – оно быстро заканчивается, и я начинаю сначала. Говорю об их отце, убеждая скорее себя, что он поможет нам, а потом понимаю, что произношу все это вслух, и оглядевшись по сторонам, замолкаю.

Часто вспоминаю девушку из Салема, ту самую, что наполненная счастьем подошла ко мне в кафе и сообщила о скором пополнении семейства. Как у нее сложилась жизнь? Родила ли она? Стала ли счастливее после появления младенца? Как справляется? Помогает ли ей кто-нибудь?

Так я и прозябаю каждый день. В монологах, мыслях о будущем и прошлом, в самокопании и ревности. В растерянности и страхе.

Что ждет меня завтра?

А на следующей неделе?

Что произойдет в день рождения?

Дейл приходит каждый день. Я уже побывала практически во всех частях Ани и заметила разницу этого города и других, которые мне удалось увидеть. В городе Брайана нет алкоголя. Здесь нет подобной зависимости. Дейл говорит, что у местных нет ни времени, ни желания забыться и погрязнуть в туманном рассудке. Каждый из живущих занят, каждый знает – если он не будет выполнять свою работу на отлично, то город рухнет. Они словно муравьи. Каждый трудится на благо общества.

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть на месте и схватиться за сердце. Я настолько задумалась, что потерялась во времени и пространстве. Ни о какой концентрации внимания больше не идет и речи. Я как рыбка. Подумала – забыла. Вспомнила – подумала – забыла. Попыталась вспомнить, что забыла – подумала о другом – забыла, что пыталась вспомнить.

Встаю из-за стола и направляюсь к двери. Сердце замирает, когда я спрашиваю:

– Кто там?

Как бы пригодился глазок, но его нет. Да и замок на дверь не повредит. Один из самых нелепых местных устоев общества – отсутствие личных границ. Местные называют это доверием, а я еще пока не определилась как к этому относиться. На данный момент – мне не нравится.

– Дейл.

Протяжно выдыхаю. Открываю дверь и отступаю, чтобы пустить гостя внутрь, но он не входит.

– У меня перерыв, думал, ты захочешь поесть.

Есть мне совершенно не хочется, но я киваю. Мне нравится местная столовая. Там столько людей, которые тихо беседуют между собой, обсуждая насущное, иногда смеются, иногда о чем-то бурно спорят. Атмосфера дружеская и именно она уносит меня в позитивные мысли, отодвигая тревогу и негатив как можно дальше.

Закрываю дверь и оборачиваюсь, чтобы запереть. Недовольно морщусь. Больше всего меня напрягает то, что здесь ничто не запирается. Все жилища открыты двадцать четыре на семь. Кто угодно может зайти и выйти. С моими страхами детства, это должно бы успокаивать. Сиди себе в комнате и знай, что можешь выйти из нее в любой момент.

– Я бы повесила замок, – бурчу я, идя рядом с Дейлом.

– Здесь нет врагов, а снаружи и так есть замок. Посторонним не войти.

Наблюдаю за бывшим напарником и не могу не заметить изменений в нем. Он будто стал дышать полной грудью. На губах часто можно заметить легкую улыбку. Глаза сияют, а походка более энергичная. Интересно, скучает ли он по Охре? Или любовь к родному городу сильнее эмоциональных привязанностей к людям?

– Вы не можете быть уверены, что никто не решит навредить или не сойдет с ума, – подает голос мой пессимизм и знание людской натуры.

Дейл дарит мне короткий взгляд, обычно так смотрят на глупого человека или на ребенка, который сморозил какую-то нелепицу.

– Но мыуверены, – с нажимом сообщает он. – Мы живем иначе. Понимаешь? Мы ведь братья.

Не понимаю. Хотела бы ощутить дух единства с окружающими людьми, но это сложно сделать, когда за тобой охотится Элли и Поул. И у меня совершенно нет уверенности, что Молли не придет в комнату ночью и не перережет мне горло.

– А люди, которых вы сюда притащили? – не унимаюсь я.

– Они теперь тоже наша семья.

Как же, семья. Хотела бы я кого-нибудь назвать семьей и чувствовать при этом то, что испытывают друг к другу близкие люди.

Не понимаю, когда успела окутать руками живот, но быстро убираю их оттуда. Слишком явным он становится при таких объятиях.

Когда дети появятся, я смогу сказать, у меня есть семья.

На глазах выступают слезы. Сначала это кажется умилительным, а потом раздражительным. Утираю лицо и замечаю, как нам на встречу идет Молли. Она со всеми приветлива, улыбается и перекидывается парой фраз с каждым, кто попадается ей на пути, но стоит взгляду девушки остановиться на мне, как улыбку моментально сдувает. Но она быстро берет себя в руки и в знак приветствия машет Дейлу, он отвечает ей тем же.

Пока не успела дать себе подзатыльник, спрашиваю:

– А как здесь оказалась Молли?

Дейл задумывается и оборачивается, чтобы посмотреть вслед вышеупомянутой особе.

– Ее Брайан привез, еще до того, как они с Адрианом пробрались в Салем.

Она здесь давно.

– Вот как. И где он ее нашел? – стараюсь держать голос в узде и не позволяю ему дрогнуть или прогнуться. Если уж я созналась себе, что ревную Брайана к Молли, то никогда не проговорюсь об этом другим. Быстрее язык откушу, чем расскажу об этом.

– Молли уроженка Дэйли. Брайан спас ее, она сказала, что ей то ли негде жить, то ли опасно ей там оставаться, я уже не помню.

– И поэтому она живет с Брайаном.

– Нет. С Брайаном никто не живет, но она приходит к нему. Периодически.

Нет. Я не буду спрашивать, зачем она туда ходит. Даже от предположений становится тошно и мерзко. Живя в Салеме, Брайан никого не пускал к себе домой, а тут у него, значит, проходной двор.

Как же Брайан меня сейчас взбесил, хотя находится хрен знает где.

– Насильно мы сюда никого не привозим.

– А если кто-то захочет уйти? – спрашиваю я, заботясь о Миллиган.

Дейл останавливается перед аркой, стоит пройти в нее и ты окажешься в столовой. Уже отсюда слышу звяканье ложек о тарелки и тихие голоса.

– Уйти нельзя. Второго такого места больше нет, а если и есть, его невозможно найти. Это наш дом и мы оберегаем его. Брайан не рискует Ани.

Об этом я уже думала. Не знаю, как сообщить Миллиган, что она больше никогда не увидит Салем. Скорее всего доктор и так подозревает об этом.

– Не удивительно, – шепчу я.

– Но когда люди просят, чтобы мы взяли их с собой, то мы предупреждаем, что вернуться они не смогут.

– Не уверена, что на такое стоит соглашаться.

– Порой жизнь настолько ужасна, что неизвестность лучше, – неуверенно произносит Дейл.

Если углубиться, то всех нас ждет неизвестность. Даже если сегодня жизнь прекрасна, это не гарант счастливого завтра.

Быстро поев, Дейл предлагает мне прогуляться по городу, но я отказываюсь, в кои-то веки меня потянуло в сон, нельзя отмахиваться от этого дара.

– Тебе не обязательно со мной нянчиться, – напоминаю я, прикрывая зевоту.

– Мне приятно нянчиться с тобой. Позже придет Миллиган.

– Знаю, она еще час назад связалась со мной по рации.

Дейл открывает передо мной дверь, улыбаюсь ему напоследок и не успеваю переступить порог, как рация Дейла оживает.

– Трое ранены, один убит. Подготовить госпиталь. Нужно переливание, хирург.

Голос говорившего я не узнаю, но после этого сообщения Ани закипает. Город будто скидывает с себя пуховое одеяло и начинает жить. Братья выбегают из разных дверей комнат и несутся в одну сторону. Слаженный механизм запускается, шестеренки начинают работать.

– Что происходит? – спрашиваю я.

– Жди здесь, у нас потери.

Дейл аккуратно заталкивает меня в проем и закрывает дверь перед самым носом. И зачем он это сделал? Смысла никакого, ведь я могу выйти в любой момент, она не заперта. Но я делаю другое. Подхожу к столу и беру свою рацию. Связываюсь с Миллиган:

– Ты с медиками? – спрашиваю я.

– Да. Тут все на ушах. Ждут пострадавших.

– Знаешь, кто пострадал?

– Я здесьникогоне знаю.

– Я сейчас приду.

– Нет. Кажется, в городе какая-то инфекция. Не выходи, я сама к тебе приду.

– Мне нужно знать, кто ранен, – требую я.

А что если это Брайан? Тревога пробирается под кожу и оседает там.

– Как узнаю, сообщу.

Миллиган отключается, и я убираю рацию. Снова сажусь за стол и жду, сама не знаю, чего именно.

Время идет, но я не двигаюсь с места. Кажется, стоит мне пошевелиться, в тот же миг что-то произойдет. Нечто поистине ужасное. Не понимаю, откуда такие мысли, но я не могу откинуть их в сторону.

Проходит около часа. Я же ощущаю это время иначе – прошли сутки.

От Миллиган вестей нет, на рацию она не отзывается.

Дейла тоже нет.

Даже чертовой Молли нет.

– Ладно. Сама схожу и посмотрю, что там.

Поднимаюсь и, глубоко вдохнув, отправляюсь к двери, на пороге спохватившись, возвращаюсь за рацией и уверенно выхожу из комнаты.

И тут никого нет.

Тишина осязаема. Чувствую ее каждой клеточкой тела и ежусь. Гнетущая атмосфера полностью захватывает город, пустой и безмолвный.

Где все?

Ощущаю себя брошенной, будто местные куда-то ушли, позабыв, о моем существовании.

Бесшумно ступая по бетонному полу, направляюсь в сторону города, где медики принимают больных. К слову, докторов тут всего трое. Они были очень рады прибытию гинеколога, ведь подобного рода врачей здесь нет. Миллиган принимала женщин всех возрастов не останавливаясь. Она проводила осмотры, консультировала и выписывала лечение. Женская часть населения Ани составляет не больше двадцати пяти процентов от общего числа жителей.

Не дойдя до назначенного места, я уже слышу стоны боли, гомон голосов.

Люди снуют из палаты в палату. Заглядываю в первую и морщусь от увиденного. Мужчина лежит на операционном столе, его тело больше похоже на отбивную. Не знаю, что с ним случилось, но это было ужасно.

– Эшли? – окликает меня Миллиган. – Что ты тут делаешь?

Оборачиваюсь и прикрываю дверь в палату.

– Что происходит? – спрашиваю я.

– Раненые, пытаемся помочь им. А тебе нужно уйти к себе, я приду позже, – устало произносит она. Пучок всегда безупречной прически растрепался, а под глазами залегли синяки. – Не приходи больше сюда.

– Почему? Я могу помочь.

– Кроме раненых есть еще одна проблема. – Она смотрит по сторонам, а потом на меня. – Какая-то инфекция. Слишком много заболевших за последние сутки. Уходи… Это может быть опасно для детей.

Киваю, и в тот же момент Миллиган уходит в палату, в которую я заглядывала минуту назад.

Бреду обратно и раздумываю над совпадениями. Мы прибыли сюда всего несколько дней назад и сразу же начались проблемы. Раненые местные и какая-то зараза. Обхожу людей, стараясь не задеть их, и выхожу в пустынный коридор.

Я притягиваю несчастья.

Стоит мне где-то появиться, как все идет кувырком.

Продолжая блуждать в мыслях, добираюсь до места моей временной дислокации и открываю дверь, переступаю порог и, подняв взгляд, замираю.

Сердце перестает биться, а потом разгоняется с удвоенной силой.

Брайан стоит ко мне спиной, немного склонив голову, становится вполоборота, и мы встречаемся взглядами.

Он в крови.

Беспристрастный и холодный взгляд медленно пробегает по мне и останавливается на лице.

Физически нас разделяет всего несколько шагов.

Морально – сотни километров.

– Здравствуй, Эшли, – до боли знакомым голосом говорит он.

На его лице нет удивления. Ему уже доложили, что я в городе?

Хотя, зная Брайана, можно понять, что я никогда в жизни не угадаю, что он испытывает, если пожелает сохранить это при себе.

– Здравствуй, Брайан, – выдыхаю я.

Секунды превращаются в минуты.

Тугой узел затягивается на шее с каждым выдохом.

Мы молча смотрим друг на друга. Не знаю, что скрывается за его отстраненным видом, но за моим фасадом происходит что-то невероятное.

Я безумно рада, что он жив.

Я чрезмерно растеряна и не знаю, что сказать.

– Дейл сказал, что привез тебя, но не объяснил зачем. – Брайан полностью поворачивается ко мне. Еще раз быстро обегает взглядом мою фигуру и спрашивает: – Хотелось бы знать, зачем ты здесь?

В груди становится тяжело. Заметил ли он живот? В футболке на несколько размеров больше необходимого его не сильно видно, но…

– Я приехала сюда, чтобы попросить тебя об услуге, – как можно более официальным тоном выдаю я.

Брайан кивает в сторону, проходит к столу и приглашает меня присесть. Я же еле отрываю пятки от пола. Все настолько нелепо. Я сотни раз репетировала, как и что ему скажу, а по факту меня сбило волной нервозности. Я пришла в его размеренную жизнь требовать о том, что, вероятно, не входило в его планы.

Садимся на стол друг напротив друга. У Брайана усталый вид. Сразу я этого не заметила, но теперь, когда неожиданный шок сходит, могу рассмотреть следы. Брайан слишком внимательно смотрит мне в глаза. Хочется отвернуться, но я этого не делаю. Не буду трусить. От моего поведения будет зависеть безопасность троих. Так и хочется положить ладони на живот, но я кладу их на стол, потом опускаю на колени.

– Я думал, мы все решили еще в Салеме, – холодно говорит он, тем самым выливая мне на голову ведро ледяной воды.

Сглатываю обиду.

Он думает, что я пришла за очередной попыткой вернуть его.

– Решили, – так же холодно произношу я. – Но обстоятельства изменились.

– Я тебя слушаю.

И я не могу сказать.

Язык не поворачивается, чтобы сообщить о беременности.

Только сейчас ловлю за хвост мысль, которая витала рядом все это время, но я от нее отмахивалась.

Брайан возненавидит меня за беременность. За детей и за ответственность, которую я сейчас обрушу на его плечи.

– Эшли, – миролюбиво начинает он и замолкает, будто подбирает слова не менее тщательно, чем делаю это я.

Что-то внутри подсказывает, что я должна остановить его и не дать договорить до конца. Я знаю – сейчас он снова сделает мне больно.

– Не говори, – прошу я, и голос трескается.

– Ядолженсказать и прояснить все раз и навсегда.

Становится плохо. Кислорода так мало, что я готова хватать его руками.

– Я пришла не ради того, чтобы вернуть тебя, – в итоге произношу я, через силу выталкивая слова. – Мне это не нужно.

Тишина становится невыносимой.

Брайан прищуривается и рыскает по моему лицу. Что он ищет? Признаки лжи или правды?

Он кивает и, откинувшись на спинку стула, говорит:

– Хорошо. Ради чего тогда ты здесь, Эшли? Я не понимаю, как Адриан и Дейл вообще посмели открыть тайну этого города. Случилось либо что-то действительно серьезное, либо они синхронно сошли с ума.

Внутри помещения снова становится тихо. Настолько тихо, что я почти слышу голос мыслей Брайана. Он гадает, для чего я здесь, а я не могу сказать самую главную часть. Мне не сложно попросить его убить Элли и Поула, но он в любом случае спросит, почему именно сейчас, зачем и что произошло. Эти вопросы неминуемы, а я, кажется, смогу лишиться чувств, отвечая на них.

Черт…

Как же сложно.

Не думала, что настолько сильно испугаюсь неприязни в его глазах. Даже холодность меня так не тревожит.

– Эшли, скажи мне, – просит Брайан, наклонившись ко мне.

– Я пришла попросить тебя об услуге.

– О какой?

– Убей двух человек.

Теперь беспристрастность пропадает, на ее место приходит удивление. Бровь поднимается, а на губах замирает вопрос.

– Кого? – уточняет он.

– Поула.

– Еще?

– Элли.

Брайан откидывается на спинку стула и его взгляд становится еще более пристальным. Он смотрит в самую душу и пытается рассмотреть там все, особенно то, чего я не желаю ему показывать. Он будто видит, насколько я сейчас слабая, беззащитная и обреченная… но только перед ним, а не перед остальным миром.

– Я не могу убить Элли, – спокойно сообщает Брайан.

– Тогда она…

– Тогда она что..?

Я молчу. Насколько же сложно…

Брайан сжимает пальцами переносицу. Не знаю, что с ним происходило в последнее время, но это измотало его. А тут еще я появилась и играю с ним в игру «вытяни из Эшли слово».

– Эшли, если ты не скажешь мне всего, я не смогу тебе…

– Я беременна.

Как гром среди ясного неба…

Брайан молчит.

Я молчу.

Он медленно убирает руку от лица, и его взгляд встречается с моим. Они ударяются друг о друга и сплетаются воедино.

Сердце пробивает грудную клетку.

Сколько прошло времени? Минута? Час? Как долго мы прожигаем друг друга взглядами? Пусть уже скажет хоть что-нибудь.

– Я не прошу тебя быть отцом, – неуклюже складываю слова в предложения. – Мне просто нужна защита. Элли думает, что отец детей Адриан, и она решила, что они принадлежат ей. – Меня несет сильнее, педаль тормоза потеряна. – Она будет испытывать их так же, как тебя, а может быть, и хуже. Она уже пыталась меня схватить. Это было сразу же после конклава. Я пряталась. Я…

– Детей? – глухо переспрашивает Брайан, будто и не слышал больше ничего из того, что я сказала.

Отвожу взгляд. Я больше не могу смотреть на него.

– Да. Я еще раз повторю…

Громкий стук в дверь оповещает о том, что разговор встает на паузу на самом неудобном моменте.

Я не успела ничего объяснить.

Но успела огорошить новостью.

– Минуту, – просит Брайан и уходит к двери.

Слышу только обрывки фраз собеседника Брайана. Мужчина зовет его куда-то и, кажется, не собирается сдаваться.

– Я сказал, убирайся. Приду через десять минут, – со злостью приказывает Брайан и захлопывает дверь.

Ну отлично. Его не только я разозлила, а еще и кто-то посторонний.

Брайан опускается напротив и тут же говорит:

– У меня есть три вопроса.

– Слушаю.

– Ты уверена, что беременна? Это не какая-то ошибка?

– Уверена.

– Ты сказала «детей». Кхм… Сколько их?

– Двое.

Он проводит ладонью по лицу и снова вглядывается в мое лицо.

– Какой третий вопрос? – спрашиваю я.

Брайан отрицательно качает головой. Передумал задавать его?

– Я бы хотел обсудить все именно сейчас, но не могу. Мне нужно идти. Я вернусь через пару часов, и мы еще раз все обговорим. Будь здесь, хорошо?

Не слышу в его голосе ни злости, ни радости. Там нет ничего, кроме усталости человека, на которого бросили еще одну пятитонную ношу.

– Хорошо.

– Будь здесь, – повторяет он. – Прошу тебя, дождись.

Как будто у меня есть выбор.

Киваю, получаю ответный кивок, и только тогда Брайан поднимается со стула.

Он уходит, и только спустя час вспоминаю, что не отдала ему послание Адриана.